Книги и меч

Солнце медленно вставало из-за горизонта, освещая всю территорию Л’Менбурга и помещения через окна жилых домов. Один такой солнечный зайчик попал Гоги в лицо, заставляя мило поморщиться и отвернуться. Ранбу спал на втором этаже, где света, на удивление, было меньше. — Ещё пять минут… — прохрипел он тихо, пока локоны темно-шоколадных волос не упали на его лицо, щекоча. Хотелось просто продолжить просмотр прекрасного сна. Сна про двух королей с коронами из цветов, что стояли на фоне заката, такого прекрасного и золотого заката, что мог видеться только во сне. «Точно, я же не в Киноко. Надо вернуться домой.» — подумал Гоги и, лёжа на спине, вытянул руку перед собой, рассматривая, как утренние лучи солнца играются с тенями на рельефе ладони. Если прислушаться, то можно было услышать, как поют птицы и ходят люди, что проснулись для похода на работу. Встав с кровати, Дэвидсон шикнул от появившейся боли в шее. Резко приложив руку к этому месту, старший осторожно его потёр. — Пора вставать и уходить. — сказал он в тишину, как вдруг послышался скрип, созданный самим Джорджем. Закрыв глаза до побеления век, библиотекарь замер на месте, ожидая пробуждения младшего от скрипа, но никаких действий не последовало и можно было идти спокойно дальше. Солнце уже встало полностью, освещая весь тот хаос, что после себя оставила буря. Листья валялись везде, а лужи были почти на всю дорогу. — Ну и буря же тут прошлась… Сплошной хаос тут оставила. Главное, чтобы с Киноко всё было хорошо. — Хотя это и может прозвучать эгоистично с его стороны, но правда есть правда. Киноко его заботило больше, чем семья, про которую он уже совсем забыл. Он даже и не задавался вопросом, куда они могли уйти и живы ли вообще. Это всё в прошлом. Сейчас важно настоящее и будущее и то, жив сам Джордж сейчас или нет.

***

В Киноко все мирно спали, кроме Карла, который уже как с восходом солнца был бодрый, как ранние пташки. Найти его можно было рядом с церковью, на небольшой полянке цветов. Сидел он за стенкой так, чтобы его могли найти только те, кто знал это место. Было здесь тепло и уютно, ведь препятствий для солнечных лучей не было. Сидя на зеленой и немного мокрой траве, путешественник вместе с подсолнухами смотрел в сторону солнца, пребывая в раздумьях. Несмотря на то, что было лето, сидел русый в пледе и кофте, но зато в шортах. Услышав шорох совсем рядом, он повернул голову в сторону звука и увидел Кота, что, со слегка мокрой шерстью от утренней росы и редкими каплями на ней, сиял, как и молочно-шоколадные волосы Карла. — Приветик, малыш, ты же тот самый бродячий кот Гоги? — спросил он у пушистого, пока тот медленно подбежал и сел в ноги человека, который так удачно сидел по-турецки. Улыбнувшись такой милой картинке, он стал гладить бродягу и продолжать смотреть в сторону огненной звезды, витая в облаках из собственных мыслей. «И всё же, восход солнца — прекрасное событие. Хочется прикоснуться к нему, ощутить его тепло, понять его. Прямо так же, как я хочу понять свои чувства. Хотел бы я уметь понимать, что такое любовь к одному человеку.» Карл протянул руку к большой звезде, в надежде дотянуться до неё, но ничего не вышло. Опустив конечность обратно на мягкую шёрстку кота, Джейкобс закрыл глаза и опустил голову, отдыхая от яркого света, что непрерывно светил ему в лицо. — Я люблю всех. Родителей, друзей, животных, но я не понимаю, как любить того, кто более особенный? — Взяв Кота на руки, он поднял его в воздух, смотря на милую пушистую мордашку, что, иногда облизываясь, смотрела в ответ. — Такая любовь, значит, больше объятий? Поцелуев? Может, прогулок по ночным местностям? Сон в одной кровати или даже ужины вместе? — спросил он тихо, боясь, что кто-то его услышит. Опустив бедное животное, Карл коснулся подбородком ключиц и на минуту затих, проваливаясь в грустные мысли и продолжая задавать вопросы, но уже у себя в голове. Знал бы он, что сейчас Сапнап идёт к нему — возможно бы убежал. Но мы не ясновидящие и не знаем, что будет в будущем… или знаем? Карл вот знал многое. Он видел прошлое, бывал в будущем и даже в настоящем. Все витражи, что были в церкви, показывали немой рассказ того, что видел путешественник. Путешественник во времени. И с каждым его странствием он влюблялся в одного и того же человека всё больше и больше. Была у них какая-то связь, крепкая и вечная. Горячие слёзы, отдалённо напоминающие хрусталь, стекали по гладкой коже старшего, пока кот вытирал их своей лапкой. Нежно-голубое небо было чистым, а белые облака были как нежная, воздушная вата, которую осторожно положили на голубой, хрустальный холст. Именно к таким красивым пейзажам подошёл Ник и, не замечая друга, любовался. Но долго это не продлилось, ведь демонёнок-уголёк заметил друга рядом с красивой каменной стеной. «Я не романтик, но даже когда он плачет то очень красив.» — быстро пронеслось в голове у брюнета, и также быстро тот присел рядом, вытирая рукавом маленькие хрусталики. — Тише, тише… Не плачь. Всё будет в порядке. Что же заставило плакать столь красивые глазки, как твои? — спросил он нежно, пока второй поднял свои глаза цвета мохи*, встречаясь со взглядом тёмно-шоколадных. Покраснев, Карл шмыгнул носом и вытер последние слёзы, пока Сап улыбнулся. — Даже не знаю, кто же мог заставить меня плакать. Возможно, красивый мальчик-огонёк, который украл моё сердце и так не вернул его. — сказал путешественник и тихо засмеялся, пока его «друг» стал краснее адского пламени и, весь, как помидорка, отвел взгляд в сторону. — Тогда мне нужно разобраться с этим злодеем и сделать так, чтобы он больше никогда не заставлял тебя плакать. — — Ох, не стоит! В какой-то степени, это были слёзы счастья. — — И когда же хозяин этого пострадавшего, украденного сердца, стал радоваться пропаже? — — С тех пор, как его украл ты. — тихо произнёс Карл и, с мягкой улыбкой, посмотрел на демона, за чьей спиной ярко сияло солнце, окрашивая всю местность в оранжево-желтые оттенки. Опустив свой взгляд с глаз Ника на губы, он, медленно и постепенно, прикрывая свои очки, стал к нему наклоняться, что в итоге привело к поцелую. Вначале это было похоже на детский чмок в губы, но затем он быстро сменился на страстный и столь желанный для обоих. Легкий ветер подул, развивая их волосы на ветру. Ник спокойно поднес свои руки к щекам старшего, будто с опаской дотрагиваясь кончиками пальцев до них. На душе стало спокойно, а сердце забилось сильнее от прилива серотонина, хотелось радостно смеяться, кричать и танцевать. Хотелось всему миру рассказать про то, что случилось, хотелось запомнить это навсегда. «И даже простых слов признаний, не надо было.» — подумал Карл, разрывая поцелуй и улыбаясь, как маленький ребёнок, который наконец-то получил желанную игрушку. — Сапнап, я…- — Не надо слов, и без них я теперь знаю, что ты меня любишь. — — Но лю…- — А я тебя люблю больше, чем ты меня! — — Ну уж нет, я тебя люблю больше, чем ты меня! — — Ну вот видишь! Не так уж и трудно сказать. — с гордостью произнёс Сап, пока Карл вновь покрылся слабым румянцем и повернул голову в сторону. — Ты такой милый, когда смущаешься. Ты себе даже не представляешь, как давно я хотел тебе это сказать. Как давно я хотел просто ощутить свои губы на твоих. Как давно я хотел просто… Просто знать, что ты мой. — — Теперь же всё это твоё. — Хотелось плакать от счастья, что и сделал Карл. Уже как второй раз за это утро, он был счастлив до такой степени. Перепугавшись, Ник сразу стал вытирать соленые капли и с обеспокоенным видом задавать вопросы. — Что-то не так, солнышко? — — Нет, всё прекрасно… Я просто очень счастлив. —

***

Завернув не в ту сторону, Джордж решил прогуляться, перед тем, как прийти в Киноко, а если быть конкретнее, он решил прогуляться до дома детства. Тот самый небольшой домик с двумя лавочками на входе. Место, полное тепла и уюта. «Забавно. Помню, тут мы тренировались с Техно. Интересно, где он сейчас? Любит ли он всё ещё перечитывать ту книгу… Как же она называлась… Вроде, «Искусство войны»?» — мысленно спросил парнишка сам у себя, пока шёл мимо высоких дубовых деревьев и небольших грибочков на земле. Только сейчас брюнет заметил свою потерю. — О нет! Я потерял свою шапку… — сказал он грустно и немного сгорбился, недовольно вздыхая. Это был его любимый головной убор и по совместительству — единственный. Вновь выпрямив спину, он поднял голову к небу и начал вглядываться в небосвод. — Даже если я не вижу закат правильно, то хотя бы вижу голубое небо таким, какое оно есть… — парень улыбнулся и направился дальше, смотря под ноги и здороваясь с каждым мухомором, который встречал по пути. Гоги любил природу, ведь рос в ней и заботился так же, как и она о нём. — Вот и он, мой старый милый дом. — стоя на тропинке, сказал Джордж. Сквозь многочисленные ветки густого леса виднелась небольшая опушка. Солнечный свет мягко падал на землянку, что одиноко выглядывала из-под травяного ковра, украшенная многообразием лесных цветов. Такая картина захватывала дух и пробуждала старые воспоминания из прошлого библиотекаря. Подойдя ближе к землянке, старший осторожно открыл на вид ветхую, деревянную дверь, которая с характерным скрипом приоткрылась. Вздохнув, британец понял, какие усилия придётся приложить, если он хочет зайти внутрь. Отойдя на два шага, тот резко ударил плечом по двери, успешно открыв. Победно улыбнувшись, Дэвидсон зашёл внутрь и первым делом раскрыл старые, пыльные шторы. Мелкая пыль, вперемешку с большими сгустками серой массы, поднялась в воздух, заставляя гостя закашлять и пару раз чихнуть. — Ничего… Сейчас уберу, и будет лучше. — кашляя и чихая, сказал парень и открыл окна нараспашку, которые, хоть и немного, но улучшили ситуацию. Присев на пыльную кровать, Джордж закрыл глаза, проваливаясь в воспоминания.

***

Брюнет с ярко-зелёным фартуком стоял рядом с печкой, где готовилось печенье. Буквально вчера ему исполнилось девять лет, и сегодня к нему должен был прийти Карл с его другом. Кем был тот друг он не знал, его только предупредили. Почувствовав вкусный запах, старший начал доставать сладкое из печки, пока сладкий аромат становился всё сильнее и сильнее. Вдруг раздался громкий стук по землянке и, отложив всё, хозяин побежал открывать дверь. Через долю секунды он увидел Карла — мальчика в странном вязаном свитере, схожим цветом с кофтой Гоги. Рядом с ним стоял юнец с яркими, блондинистыми волосами. Его лицо Джордж не мог вспомнить. Как бы он не старался, но именно лицо было мутным, а имя незнакомца всегда было тихим при его упоминании. — Гоги, знакомься, это …- — Приветик! — незнакомец просто кивнул и отвёл взгляд. Почему-то библиотекарю казалось, что он грустил. Внутри этого мальчика росла большая обида и вина. Джордж не знал, на что, и знать не хотел. — Проходите! Я сделал печенье для вас! — сказал британец и впустил всех внутрь, разливая чай по кружкам и кладя большую тарелку с печеньем на столик.

***

— Даже сейчас не могу вспомнить, кто он. Тот мальчик, что смотрел на меня так, как будто до этого сделал мне что-то ужасное. Но мы были детьми, что такого могло произойти? — задумавшись, Джордж не заметил, как уснул на пыльной, но удобной кровати, которая в тепле солнечного света создавала идеальные условия для сна.