STILL

WILL U MOVE TO THE MARS WITH ME © VINXEN

Холод. Кругом — холод. За белыми жалюзи беспросветная тьма, которую не рассеивает даже свет далеких звёзд. Безжизненный ледяной вакуум. Холодный свет флуоресцентных ламп, которые перемигиваются между собой с равными интервалами из-за дурной работы генератора. Холодный пол под босыми ногами, от которого не спасают тряпичные одноразовые тапочки, выданные добрыми медсестрами. Холодные простыни с застиранными пятнами чужой крови, простыни, на которых он провел, наверное, уже несколько недель, хотя не помнил ни единой секунды из половины того времени, что провел тут. Напускной холод в глазах Чимина, который стоит напротив со сложенными на груди руками и пытается продырявить взглядом его заново собранное тело. — Чимини, ты не прав, — шепчет Тэхён (потому что на громкие споры сил ещё не накопилось), — это наша жизнь, это наша работа. Никто не виноват в том, что произошло. — Разве я говорил, что кто-то виноват? — строго спросил Чимин, — холод закалённой стали в его голосе, — Я лишь сказал, что твой капитан — полный дурак. Даже не думай мне перечить, я знаю, что прав! Они снова вернулись к тому, с чего начали. Желание Чимина его защитить никуда не исчезло. А с тех пор, как они пошли своими дорогами и стали крайне редко видеться, и вовсе возросло едва ли не стократно. Забота была приятна, разумеется, но не до такой степени, когда его собственные решения ни во что не ставили. — Послушай, я рассказывал уже миллион раз, — Тэхён отвёл глаза в сторону и уронил руку с тренировочным эспандером на колени. — Это была опасная операция, нам повезло, что мы выжили, да, но… Если бы мы каждый раз не прикрывали друг другу спины, можешь себе представить, как быстро бы нас истребили? Именно истребили, потому что те существа выжигают нас, как вредных мух. Тэхён замолчал, вспоминая события прошлого месяца — если он верно посчитал количество прошедших дней, учитывая те, в течение которых был в отключке. Эпизоды вспыхивали в памяти тусклыми моментами, как будто всё это было в далёкой прошлой жизни. А может, так оно и было? После того, что с ним сделали, чтобы вытащить из костлявых рук смерти, он точно не сможет жить как прежде. — О, нет, дорогой мой друг, — продолжал упираться Чимин. Он обошёл кушетку и наклонился к Тэхёну, чтобы видеть его глаза. — Даже не думай выставлять всё так, будто лезть под дуло огнемёта — твой долг! Провести дело так, чтобы задание было выполнено, а все подчинённые остались целы — вот задача твоего капитана! И если он не способен её выполнить, то нужно его гнать в шею из элитных войск! Чимин резко отстранился, развернулся и подошёл к окну. Вероятно, палата, которую предоставили Тэхёну, была из разряда высшего класса. Окно между космическим пространством и помещением было почти во всю стену, иллюминатором его никак нельзя было назвать. В обычных палатах такого нет, только голые стены. Тэхён не был согласен с Чимином. Его капитан был самым лучшим не просто в элитном отряде, во всей армии (Тэхён считал, что во всей галактике, нет, даже во всей вселенной не найти капитана лучше, но он мог быть предвзят). Их миссии всегда завершались успехом, потерь в экипаже почти никогда не было, а затраты ресурсов получались минимальными. Капитан седьмого дивизиона кораблей элитного отряда Солнечной Империи, он же Мин Юнги, отлично знал своё дело и приносил важные стратегические победы, даже если с его методами были согласны далеко не все. Капитан Мин умел отстаивать свои позиции как в ожесточенных дискуссиях, так и на поле боя. Чимин же, самый лучший друг Ким Тэхёна, боевого штурмана на главном корабле дивизиона под командованием Мин Юнги, относился как раз к тем, кто капитана Мина на дух не переносит. Чимин отслужил положенный после академии «имперский» срок, как и Тэхён, на одном корабле с Юнги. И если Тэхён, с предвкушением смотрящий в бездну звёздной пучины, ожидающий новых маршрутов и приключений, научился принимать и уважать порой непонятные решения своего капитана, то Чимин, привыкший к тому, чтобы его мнение если не учитывали, то хотя бы внимательно выслушивали (а не обрывали на полуслове), с Юнги мириться не стал. Спустя полтора года службы в медотсеке корабля, Чимин нашёл себе место в госпитале на одной из многочисленных космических баз, куда часто доставляли пациентов, которым требовалась экстренная медицинская помощь. Чимин стал отличным доктором, внимательным и заботливым к своим пациентам, уважаемым среди коллег. Хотя госпиталь, в котором он трудился, находился на далёкой от Земли, Центральной Планеты, космической базе, безызвестным его назвать было нельзя, и во многом благодаря Чимину. Доктор Пак за недолгие годы профессиональной деятельности спас тысячи существ, бороздящих космические просторы. Его имя было известно далеко за пределами сектора, и многие покалеченные и потерявшие надежду обитатели галактики мечтали попасть к нему на приём. Тэхён же остался на корабле. Ему нравилось работать на благо Солнечной Империи. Он чувствовал себя полезным, зная, что, подорвав склад с оружием на вражеской космической базе, смог сохранить сотни драгоценных жизней. Ему нравилось прокладывать путь к намеченной точке, уворачиваясь от опасных объектов, а потом бесстрашно вести за собой сослуживцев, доказывая высокую цену своей работы. Но порой и это становилось не самым главным. Особенно в те моменты, когда ему удавалось найти ранее никем не тронутый маршрут и показать капитану — чтобы увидеть неприкрытое восхищение на обычно безвыразительном лице. Или когда, издав победный клич в логове поверженного врага, капитан Мин позволял Тэхёну обнять себя в качестве награды за успешную работу. Но самым любимыми для Тэхёна оставались те часы на грани сна и яви, когда можно было наблюдать за светом звёзд через лобовое стекло, притворяясь невидимкой, сидеть рядом с капитаном за пультом управления. Тогда капитан мог взять его за руку и держать долго-долго, рассказывая забавные истории из своих прошлых приключений до тех пор, пока Тэхён не заснёт. И на следующее утро Тэхён просыпался в своей каюте, заботливо укрытый любимым пледом, полный готовности совершать новые подвиги, следуя мудрым указам Юнги. Капитан Мин не показывал привязанность открыто, но рядом с ним Тэхён никогда не чувствовал холод. С того времени, как Чимин с Тэхёном перестали быть рядом друг с другом двадцать четыре часа семь дней в неделю, прошло уже несколько лет. Их дружба успешно выдержала испытание временем и расстоянием в десятки тысяч световых лет. И теперь у Чимина гордое звание лучшего врача созвездия Фавония, а у Тэхёна… Да, у Тэхёна холод. Холод вокруг и внутри, а ещё шрамы по всему телу и незажившие швы. Пересобранные мозги, выбритые волосы на затылке и чуть левее. Новая рука, которая не даёт забыть о холоде — блестящий металл и сплетение проводов напоминают об отражении света звёзд в начищенной обшивке имперского корабля. Тэхён не знает, везение это или ужасная неудача, что воскресить ему пришлось именно Чимину. Всё таки не всем удается попасть на прием к первоклассному доктору прямиком из огненной мясорубки, будь ты хоть трижды генералом. Но и спорить о глупой привязанности к капитану и чихвостить этого самого капитана самыми последними словами не станут даже перед самым неумелым солдатом. Был ли Тэхён согласен с Чимином? Нет. Был ли он ему благодарен и понимал его переживания? Да. — Чимин, — позвал он. — Ты ведь знаешь, что ничего этим не добьёшься. Чимин фыркнул, не отрывая взгляда от космоса за стеклом. — Чимин, я всё равно вернусь туда, даже если тебе не нравится. — Но почему?! — воскликнул Чимин и посмотрел на него как будто отчаянно. Доктор быстро подошел к постели и сел на её край. Он забрал у Тэхёна эспандер из живой руки и позволил сжать свою руку. — Почему, Тэ-тэ?! Что такого прекрасного в том, чтобы выполнять команды этого психа? Седьмой дивизион — самый малочисленный, все пытаются держаться от него подальше! А тебе будто мёдом намазано! — Ты не знаешь, Чимин… — что ему ответить? Ты не знаешь, как Юнги выбирает самые сложные маршруты во время сборных операций, потому что маневренность их кораблей в разы выше, чему у других дивизий. Ты не знаешь, что Юнги сидит ночами, чтобы рассчитать даже самый незначительный риск и избежать его, сохранив людей и корабли. Ты не знаешь, как он может отчитать самыми жесткими словами в случае провала, а потом найти на корабельной кухне посреди ночи и протянуть кусочек шоколада с извинениями. — О, уж поверь, Намджун всё мне рассказал, — закатил глаза Чимин. — И про то, как ваш придурок капитан сунулся в самое пекло, чтобы выслужиться перед главнокомандующим, тоже! А тебе, конечно же, надо было обязательно кинуться его спасать, как будто бы он не способен нести ответственность за свои безрассудные действия сам! Конечно, Намджун рассказал всё Чимину. У Намджуна своя слабость в лице умелого доктора. Вот только Тэхён сомневается, что рассказанное Намджуном было в точности тем, что преподнёс ему Чимин. Ведь сам Тэхён помнит совсем иное. Огонь, огонь, огонь. Юнги, который кричит ему что-то о том, как нужно выполнять приказы. Юнги, который уходит в туннель без выхода, чтобы запечатать логово паразитов — потому что больше никто не смог бы, потому что это единственный верный выход. Бандит верхом на прирученном паразите, который заряжает пушку кислотой изо рта противного зверя. Юнги, который этого не видит. Намджун, который пытается удержать Тэхёна. Ускоритель на ботинках его скафандра, который сработал в последнюю секунду. Юнги, которого он сжимает в своих руках, весь перепачканный грязью, чужеродной слизью и кровью мерзавцев. Живой Юнги, которого нет сил отпустить. Боль, которая дарует забытье. Тэхён прикрыл глаза. — Чимин, пожалуйста… Доктор словно опомнился. Рукавом белого халата вытер сбежавшие слезы, нацепил добродушную маску и виновато взглянул на Тэхёна. — Прости. Точно. Это твоя жизнь. — Именно. Они обменялись грустными улыбками. Чимин вернул Тэхёну эспандер и взял с прикроватного столика коробку с кнопками — подумать только, в древние времена люди на Земле называли это телефоном! Чимин заставлял его набирать номера, сообщения, играть в допотопные игры — и всё это левой, мёртвой рукой. Пару недель назад пальцы Тэхёна совершенно не слушались, а теперь он мог набрать своё имя и звание, не глядя на крохотный экран. Чимин собирался было предложить ему следующее упражнение — что-то на воображение, чтобы проверить работу пересобранного головного мозга, — когда герметичная дверь в палату содрогнулась. Чимин с непонятным подозрением взглянул на Тэхёна и поспешил проверить, что стряслось. Когда он уже готов был открыть дверь, та с лёгким щелчком открылась сама. Послышался возмущенный голос дежурной медсестры. — Доктор Пак, я ума не приложу, что мне с ним делать! — сетовала сестра. — А ведь как было хорошо на прошлой неделе, когда его куда-то там срочно вызвали! Целых пять дней — и никаких попыток взлома палаты господина Кима! Господином Кимом называли тут Тэхёна (что ещё раз подтверждало слабую теорию о ВИП-палате), а вот о попытках взлома он слышал впервые. Кому он мог тут понадобиться? — Он опять тут ночевал? — спросил Чимин, устало проведя рукой по волосам. — Скажите, если не уберётся, нам придётся вызвать военных. Или подать на него жалобу. Или– ах, я не знаю, Ёнджи, придумайте что-нибудь, я не хочу его сюда впускать! — Так всё-таки не хочешь, Пак Чимин? — раздался сухой голос за дверью. Тэхён сам не заметил, как подскочил на кровати и сел прямо, уставившись на полуоткрытую дверь широко открытыми глазами. Сердце будто снова завелось, и вместо привычного уже холода погнало по сосудам приятный жар. Так это он искал способы забраться в неприступную крепость, какой стала его палата. Конечно, это он. — Послушай, ты! — с вызовом ответил Чимин. — Ты и без того натворил дел, хочешь ещё что-нибудь выкинуть? Я не пущу тебя к Тэхёну, пока он не будет готов встать в строй! — Я просто хочу узнать, что вы с ним сделали. Что с ним, Пак? — было произнесено как-то уж совсем устало и совсем не похоже на человека, который всеми способами добивается своего. — Не хочешь рассказывать, хотя должен бы, потому что он мой подчинённый, — не хочешь, так хоть дай взглянуть. Мне бы просто узнать, как он… У Тэхёна всё свело внутри. Неужели нельзя впустить его сюда? Что плохого в том, чтобы увидеть самого прекрасного капитана во вселенной? И тут же Тэхён перевёл взгляд на громоздкий протез, будто бы увидел его впервые. Ну да, конечно. Юнги, может, и был самым прекрасным капитаном, вот только Тэхён… Ах, нет, не стоит. Даже думать не стоит о том, чтобы показываться ему на глаза в таком виде — исхудавшим, бледным, с черными кругами под глазами, с уродливыми стальными вставками вместо прежде кудрявых волос, с металлической холодной рукой, которая больше не сможет почувствовать тепло другой, изящной ладони с длинными пальцами. Нет, он вернётся в прежнюю форму, привыкнет к новому, полумертвому себе, и тогда предстанет перед Юнги, заступая, возможно, на самую низкую должность — зато на его корабле. А сейчас… — Чимин? — тихо прервал он спорящих. — Я устал. Продолжим завтра. Переворачиваясь на бок и укрываясь с головой одеялом, в полной тишине, Тэхён услышал удивлённое «Добрых снов» от своего лучшего друга и приглушенную, до боли знакомую ругань. На протяжении следующих трёх дней прогресс в восстановлении здоровья Тэхёна замечен не был.

(o゜▽゜)o☆

Тэхён кидал мячик в стену своей мёртвой рукой. Поймать его обратно никак не удавалось, приходилось гоняться за ним по всей палате. В стену, которая со стороны коридора, снова начали стучать. Стучали межгалактическим кодом, усложнённой азбукой Морзе, и Тэхён не мог не разобрать адресованные ему послания. Но отвечать не хотел. «Как ты» «Без тебя тошно» «Просыпайся» «Вернись» Чимин наблюдал за Тэхёном и параллельно делал пометки в своём планшете. Межгалактический код он тоже знал. Тэхён и не догадывался, как каждый день после запланированных занятий с ним в палате, Чимин устраивал выволочку Юнги за нарушение покоя пациента (Юнги только огрызался в ответ и продолжал просить впустить его внутрь). Сегодня код был длиннее обычного. «Ты сможешь ты нужен мне» Тэхён не думал ни о чём, кроме этих стуков. Разве он не знает, что он давно очнулся? — Я говорю ему, что ты без сознания, — ответил Чимин. Оу, видимо, свою последнюю мысль Тэхён произнёс вслух. — Не думаю, что он мне верит, но, кажется, стал поспокойнее. Тэхён почувствовал себя обманщиком. Холодно. Здесь не должно быть ветра, но лицу холодно, а глаза неприятно щиплет. Мячик отскочил от стены и попал прямо ему в левую ладонь. Тэхён сжал пальцы, и мячик, издав неверящий хлопок, сжался в бесполезный комок. — Тэхён! Он поднял глаза на Чимина. Тот немедленно подошёл к нему и протянул руки к его лицу. Его мягкие пальцы утерли слёзы (вот почему было холодно?). Чимин усадил его на кровать, измерил пульс, обеспокоенно и с непониманием посмотрел прямо в глаза. — Он… Каждый день… Каждую ночь сидит здесь? — всхлипывая, спросил Тэхён. Чимин осторожно кивнул. О том, что Юнги вот уже месяц как изводит весь персонал и переводит баснословные суммы дежурящим у Тэхёна медсёстрам, а также ни на шаг не отходит от двери в ВИП-палату, его пациенту знать совсем не обязательно. Доктор постарался незаметно достать порванный мячик из его левой руки. Тэхён разжал пальцы. — П-почему, Чимин? Он же знает, что я теперь другой, ты сказал ему, верно? Ты был обязан, ты точно сказал, так почему? Тэхён заревел, даже не пытаясь заглушить крики. Быть может, так станет теплее, уже сейчас он чувствует, как его лицо горит. Чимин аккуратно обнял его, стараясь не потревожить швы. Если бы он только знал тогда, сколько боли этот противный капитан причинит его светлому мальчику, ни за что не оставил бы друга на огромном корабле. — Тэ-тэ, солнышко, пожалуйста, успокойся! — приговаривал Чимин. Он отодвинулся и испуганно осматривал его, проверяя состояние. — Тебе пока нельзя так нервничать, голова может… разболеться, ну же, успокойся! Я расскажу, я всё ему про тебя расскажу, и он больше не побеспокоит, честное слово, я… — Нет! — крикнул Тэхён. Он схватил Чимина за руки и продолжал говорить это слово, хотя и сам уже не понимал, ради чего. Но сама мысль о том, что он останется один в этом холодном помещении, в этом холодном мире, где не будет постукивания в холодную стену с пробуждающими жар посланиями, приводила его в ужас. Стук в стену усилился, будто кто-то пытался прорваться внутрь. Совсем как тогда, когда они пытались ворваться в бункер мерзавцев на спутнике планеты паразитов. Кажется, успех был близок. Стук перерос в грохот и внезапно прекратился, и мир будто бы остановился, чтобы сразу же закрутиться с новой силой. Тэхён пришёл в себя. Он отпустил Чимина, притворившись, что не заметил красных отметин на его запястьях, которые он сжимал в своих руках. Палата наполнилась голосами. Из коридора кто-то кричал, слышались шаги и беспокойные разговоры. Чимин отвернулся от него, и Тэхён увидел, как раздражение исказило его лицо. Однако в следующий миг он снова посмотрел на Тэхёна, и выражение смягчилось. Чимин приблизился и оставил поцелуй на левом, незакрытом волосами виске Тэхёна. Затем доктор отправился к выходу, успокаивать крики в коридоре. Проходя мимо человека, стоящего в проходе, он четко проговорил: — Если ему станет хуже, ответишь головой. Человек кивнул и сделал шаг вперёд.

(o゜▽゜)o☆

Тэхён пытался исполнить официальное приветствие, каким следует встречать самых прекрасных капитанов вселенной, но вместо этого снова начал плакать и закрыл лицо руками — обеими, живой и мёртвой. — Ты здесь, — на вдохе произнёс вошедший. Где ещё ему быть? Тэхён заставил себя убрать руки от лица. Он сложил их на коленях и стал пристально рассматривать. Какая удивительная иллюзия, обе руки присоеденены к его телу, но принадлежит ему только одна. — Ты всё это время выстукивал код, хотя не знал, буду ли я здесь? — Ты слышал и ни разу не ответил? Они синхронно усмехнулись. Тэхён решился поднять глаза. Капитан Мин стоял перед ним в таком виде, будто всё это время от болей во всём теле страдал именно он. Немытые волосы, помятая рубашка, в которой он обычно ходит в бары на космических базах. Мешки под глазами, как если бы он не спал трое суток. Искусанные губы, ссадина на скуле. И только глаза — уставшие, но довольные: случилась его очередная победа. — Юнги, — прошептал Тэхён, закрывая глаза и в глубине души надеясь, что он исчезнет. Ещё слишком рано. Его лицо обхватили сухие ладони. На удивление нежно повернули из стороны в сторону, чтобы Юнги мог лучше рассмотреть. Тэхён зажмурился. Вот сейчас он увидит стальные пластины, которыми закрыли его дырявую черепушку и исправленные технологиями мозги. Увидит и отпрянет. Отчитает за безрассудство, сделает выговор и прикажет принести рапорт об увольнении из имперской армии. Армии полулюди не нужны. И потом уже не нужно будет приносить шоколад на кухню и мучительно вытаскивать из себя извинения за грубость. Он невольно задержал дыхание. И смог выдохнуть только когда почувствовал, как за левое ухо аккуратно заправляют упавшую с макушки каштановую прядь. От удивления Тэхён распахнул глаза. Он уставился на Юнги, который с теплотой во взгляде рассматривал его, стараясь не упустить ни одну деталь. Тепло. Вот оно. Но всё ещё слишком мало. — Прости меня, Тэ, — произнёс Юнги, встретившись с ним глазами. — Пожалуйста, не надо, — ответил Тэхён, хватаясь правой, живой рукой за его ладонь и сжимая её со всей силой, чтобы точно дошло. — Я сделал это сам, я так хотел, и я рад, что всё так получилось. Пожалуйста. Тэхён не мог жалеть, не тогда, когда цена за живого капитана (самого прекрасного капитана вселенной) — всего лишь рука и пара волос. У него, между прочим, вторая такая конечность есть, а волосы и вовсе ерунда, уж где-нибудь да отрастут. Почему он забыл об этом, пока лежал на застиранных простынях? Юнги только хмыкнул и улыбнулся. Он сжал его руку в ответ, давая знать, что понял. В следующий момент Юнги протянул свою вторую руку и сжал левую ладонь Тэхёна, ту самую, мёртвую и холодную. Вот только в этот раз Тэхён подумал, что чувствует тепло. Тепло чужой ладони и пальцев, что сплетаются с его новыми, сделанными из сверхпрочного металла. — Это её первый раз, — вдруг сообразил Тэхён. — Что? — Первый раз, когда кто-то её держит, — он кивнул на новую руку. Юнги рассмеялся, тихо и по-доброму, как умеет только он, как будто они вдвоём — одни во всём мире. Он потянул их сплетённые руки к своему лицу, повернул к себе тыльную сторону новой ладони Тэхёна и прижался губами к холодному металлу. Тэхён почувствовал, что улыбается. Улыбается впервые за долгий месяц, половину которого провел без сознания. Тепло разливалось по комнате от губ Юнги, соединенных с новой рукой Тэхёна. Тэхён впервые подумал о том, что приходить в старую форму совсем необязательно — зачем, если у него есть новая? Новая форма для новой жизни, в которой Юнги выстукивает по ночам о том, как ждёт его, а потом оставляет поцелуи на нём, на Тэхёне. Спустя миллионы лет, а может быть, несколько секунд, Тэхён позволит себе прислониться холодной от безжизненных мыслей головой к теплому Юнги и скажет, что сильно замерзал в палате. Замерзал без него. И Юнги ответит, что пришёл напомнить ему, что на главном корабле седьмой дивизии под командованием капитана Мина есть кают-компания, в которой всегда тепло. А если и там будет холодно для новой жизни Тэхёна, он готов предоставить свою каюту в безвозмездное пользование. Готов остаток новой жизни делиться с ним своим теплом.