Выжить

      План сработал. Ключнику Леана между делом напомнила, какая у ее тетки волшебная смородиновая настойка созрела. Самой кухарке мимоходом шепнула, что ключник давеча жаловался – мол, та его, старика, совсем забыла. Ту же самую настойку отнесла около полуночи двум знакомым патрульным, которые, тяготясь скучнейшим дежурством у хозяйских покоев, приняли ее с благодарностью. Выкрасть ключи у спящего во хмелю старика тоже было делом техники.       Около двух часов ночи, когда весь дом крепко спал, эльф прошел мимо двух спящих вповалку охранников и мысленно поблагодарил зодчих за тайный коридор. Не будь его, пришлось бы проходить мимо четырех патрулей. На всех снотворного бы точно не хватило. Леана осталась ждать его в коридоре с ключами наготове – возвращаться он должен был тем же путем.       Эльф проник в опочивальню магистра абсолютно бесшумно, даже дыхание его замедлилось. Этому его учили… он не помнил, где, но учили успешно – он двигался, сливаясь с тенями, сам словно тень.       В личных покоях хозяина он был впервые. Единственное, что его страшило – это магические ловушки. Поэтому, первым делом он взял в руки посох, прислоненный к стене возле кровати. Через древко в него полилась сила, та самая, что давалась с таким трудом с голыми руками. Эльф сморгнул и перешел на тонкое зрение, пытаясь различить вязь заклинаний. На кровати с мирно сопящим магистром он ничего не обнаружил. Явно хозяин чувствовал себя в полной безопасности в родовом поместье, окруженный многочисленной охраной.       Зато следы магической защиты обнаружились на неприметной дверце рядом с умывальней. Имущество свое магистр исправно защитил, и эльф собирался там как следует покопаться. Но сперва надо было сделать главное, ради чего он сюда пришел.       Он предпочел бы убить хозяина более изощренным способом. Например, вставить в его задний проход что-нибудь колючее, вроде кактуса. И не спеша попивать винцо, наслаждаясь визгами и долгой агонией жирного ублюдка. Или можно было вспороть брюхо и медленно вытаскивать из него кишки, петлю за петлей.       Но, отогнав эти приятные картины, эльф взял себя в руки. Ему нельзя попадаться, а потому эмоциям здесь нет места. Держа в руках посох, он понимал, что силен. Он силен так, что может в одиночку справиться со всей охраной поместья. Но против армии целой страны, если его объявят в розыск, не выстоять. Кроме того, ему надо как-то легально начинать новую жизнь. А потому хозяин должен умереть как можно более естественно. Чтобы это выглядело, например, как сердечный приступ. Магистр немолод, все поверят. Возможно, хозяйка не поверит, но на нее у эльфа были отдельные планы.       Он направил посох на спящего человека и, повинуясь инстинктам, вызвал в мозгу видение сосуда сердца, закупоривающегося тромбом, и мгновенное омертвение участка ткани вокруг него. Магистр сбил дыхание, захрипел, сдавленно раскашлялся. Проснулся.       Эльф не мог отказать себе в удовольствии завершить дело собственными руками. Он аккуратно прислонил посох к стене и подошел к кровати. Склонился над посиневшим человеком, который, увидев его, в ужасе вытаращился и открыл было рот, чтобы из последних сил позвать кого-нибудь. Но раб выдернул из-под него подушку, накрыл ею лицо умирающего и навалился сверху всей своей массой. Магистр был живуч – он долго дергал ногами, царапал подушку, силясь освободиться. Такой пережил бы любой инфаркт. Но не этот.       Когда хозяин затих, раб аккуратно переложил подушку обратно под голову мертвеца. Он и не ждал, что со смертью заклинателя его память тут же чудесным образом восстановится. Нужно было время и зацепки. Эльф снова взял посох и направился к магически запечатанной дверце.       Прищурившись, направил магию и принялся осторожно, виток за витком снимать вязь руны в обратном порядке. Он даже не спрашивал у себя, откуда знает, как это делать. Знание было вбито на подкорке, долгими годами обучения. Когда и кем – он не помнил, да это и не было важно сейчас.       Здесь хранились личные сокровища магистра. Денег было совсем немного – основной капитал хранился в подземном хранилище и в банках Минратоуса. Поразмыслив немного, эльф взял часть. Вряд ли хозяйка знала точную сумму монет, которые небрежно валялись в личных покоях мужа. А полностью выбрать деньги было рискованно – сразу подумали бы, что это убийство с целью ограбления и начали вынюхивать.       Но это все были мелочи, эльф искал зацепки к своей личности. Пока было скудно: коллекция посохов, несколько причудливых зачарованных доспехов на специальных подставках. Следующая комната – мини-библиотечка зловещего вида фолиантов с явно запрещенными знаниями. От них так и фонило черной хаотической энергией. Полки с колбами, наполненными чем-то склизким и омерзительным. Мини-лаборатория с перегонным аппаратом. Тонким зрением эльф огляделся, заметил защитную руну на дверцах высокого шкафа и направил на нее посох.       Дверцы распахнулись, открывая стойку для доспехов. То, что было на ней, устрашало. На толстый и длинный, темно-красный поддоспешник, подбитый черным мехом, были надеты жуткие ребра из темно-серого зазубренного металла. Огромные наручи и поножи, широкий металлический пояс и болтающийся на нем золотой прибор. Закрытое забрало шлема с прорезями для глаз и схематичным изображением птичьего клюва. Круглая конструкция сверху под стать прицелу арбалета.       У эльфа перехватило дыхание. Движимый рефлексом, он протянул руку и погладил золотой прибор. Провел по нему ладонью таким привычным жестом, будто делал это… каждый день. Секстант. Он вспомнил, как это называется. Сердце забилось чаще.       Его пальцы скользнули на пояс и нащупали бляшку с выбитыми на ней словами. Приблизив лицо, чтобы разглядеть, эльф понял, что может их прочесть. Он не знал тевинского алфавита, но эти буквы были ему знакомы. И он понимал их значение.       Dearg Ruadhri. Красные всадники.       Вот и зацепка.       По голове эльфа словно ударили. Багровая, болезненно-пузыристая волна на миг затопила его сознание, но схлынула, не подпитываемая более заклятием того, кто ее породил.       Красные всадники. Навигатор.       Карантир Ар-Фейниэль. Это было его имя. Навигатор красных всадников. Магистр ордена Знающих. Советник Его Величества Эредина Бреакк Гласа. Золотое дитя. Убийца. Монстр. Старшая кровь.       Вынырнув из долгого глубокого обморока, в который он провалился после обрушившегося на него всего объема памяти, Карантир рывком вскочил на ноги. Щелки между тяжелыми занавесями на окнах спальни немного посветлели, обещая близкий рассвет. Нельзя было мешкать, все должно идти по изначальному плану.       Не удержавшись, он попытался открыть портал на Спираль. Полный провал – этот мир был словно отгорожен от внешних тяжелой плотной заслонкой. Возможно, это связано с той самой завесой, что затрудняла использование магии. Карантир вспомнил о древнем зеркале, из которого, скорее всего, и появился здесь. Найти бы еще один такой готовый портал – через него вырваться отсюда было больше шансов.       Он попрактиковал малое боевое перемещение, и получилось отлично – несколько раз легко исчезал в одном конце господских покоев и появлялся в другом. Пока в его руках был посох, и он не стремился взломать границы мира, порталы давались легко.       Из покоев магистра он прихватил немного денег и один из посохов обширной коллекции хозяина, в котором почуял концентрацию родной ледяной стихии. Решил спрятать это под половицей на складе чистого белья в прачечной, где он часто занимался любовью с Леаной. Сомневаясь, все-таки оставил на месте свой доспех навигатора – слишком велик был риск навлечь на себя преждевременные подозрения. Магические замки на шкаф и дверь в сокровищницу восстановил прежними – пусть все убедятся, хотя бы для начала, что сюда никто не проникал. Затем уменьшил посох до размера карандаша. Все добро завязал узлом в рубашку и отправился в потайной коридор.       Малышка Леана спала, свернувшись в клубок на жестком полу. Он не стал ее будить, только взял из расслабившейся руки связку ключей, закрыл по очереди все двери, аккуратно донес эльфку до прачечной, спрятал свои приобретения в подпол и только после этого осторожно разбудил девушку – ведь ей еще предстояло навестить ключника.       Коротко шепотом рассказал ей, что он пытался хозяйским посохом вызвать свою память, что у него ничего не вышло, а потом хозяин проснулся, обнаружил раба в спальне и его от испуга хватил удар. И теперь, что бы ни случилось, им нужно молчать и делать вид, что они не при чем – от этого зависят их жизни. Перепуганная эльфка поклялась, что никто ничего не узнает, и пошла к ключнику, который пьяным спал в подсобке на кухне.       Следующий день начался для рабов горестным плачем – добрый хозяин умер. Если хозяйка что-то и подозревала, то, удостоверившись, что покои мужа нетронуты, а страшный потусторонний доспех на месте, немного успокоилась. Все сомнения развеялись после ее личного вскрытия и магического исследования тела усопшего. Уже к обеду все поместье знало: хозяин умер от обширного инфаркта.       Она отправила воронов с приглашением стряпчего для оформления завещания, призвала из столицы детей и оповестила Магистериум о безвременной кончине председателя коллегии по изучению древностей, ненавязчиво напоминая о положенной ей пенсии.       Но было одно дело, которое не терпело отлагательств. В тот же день, когда тело магистра еще хранилось в особой ледяной камере в ожидании похорон, хозяйка вызвала к себе Дара и Леану.       - Зачем мы ей? – удивилась девушка по пути в хозяйское крыло.       - Как зачем, – вздохнул эльф. – Ублажать ее старую тушу.       - Фу, как не стыдно, тело мужа еще не успело остыть, – скривилась Леана.       - Это же господа, может ей угодно так залечить свою душевную боль, – отозвался Дар, и было непонятно, шутит он или говорит серьезно.       «Какая же ты дурочка», – думал Карантир с тоской. Он-то прекрасно знал, зачем хозяйка столь поспешно вызывает его и рабыню. Он сам на ее месте поступил бы точно так же.       - Ну же, чего ты такой смурной? – перед покоями хозяйки Леана обняла его, встала на цыпочки и потянулась за поцелуем.       - Мне не нравится все это, – пробурчал эльф, послушно коснувшись ее губами и отстраняясь.       - Ты что, ревнуешь? – тихо рассмеялась девушка. – Я ведь тебя не ревную. Это ж господа, все равно, что к дереву ревновать или к речке. Давай поскорее дадим ей удовольствие, которого она так хочет, и уйдем на сеновал. Там я тебе покажу, что такое настоящее удовольствие, – обещающе воркнула она и потянула на себя дверь.       - Постой, – вопреки здравому смыслу, он продолжал удерживать ее руку, словно это могло что-то изменить. – Я…       - Ты меня любишь, я знаю, – беззаботно отозвалась Леана. – Я тебя тоже. Ну, идем же.       «Маленькая глупая птица». Если бы он был рабом Дариусом, возможно, он предпринял бы что-то: попытался предупредить, устроил побег, поджог бы дом. Возможно, это даже увенчалось бы успехом, при особой благосклонности удачи. Но он был Карантир Ар-Фейниэль, и не в его правилах было полагаться на слепую удачу. И он знал, что такое развитие событий идеально укладывается в его план.       Хозяйка ждала их с напряженным лицом. Посох ее мужа, с которым он накладывал заклятие на эльфа, был в левой руке. В правой она сжимала ритуальный кинжал. Карантир с ненавистью глянул в ее одутловатое лицо с набрякшими от слез глазами. Конечно, она могла взять любого из слуг, но предпочла девушку, о любви раба к которой судачило все поместье. «Чтобы мне было больнее», – мстительно подумал эльф, но тут же одернул себя: «Кому ты врешь? Следует сказать ей «спасибо», что она делает это своими руками».       Ибо если раб Дариус попытался бы как-то спасти возлюбленную, то Карантир Ар-Фейниэль отлично понимал: даже если девушка избежит роли кровавой жертвы, она все равно должна умереть. Потому, что нельзя оставлять свидетелей.       Короткий удар в сердце – и юная эльфка, так и не успевшая ничего понять, медленно заваливается набок. В стекленеющих глазах нет боли, только изумление.       Хозяйка придерживает ее обездвиженное тело и кромсает ножом горло, вызывая небольшой фонтан крови. Счет идет на секунды. Карантир выхватывает из-за пояса уменьшенный посох, стискивает его в ладони и шепчет слова декомпрессии. Хозяйка, сосредоточившись на чтении заклинания, вытягивает кровяной вихрь из тела девушки. Но, видя увеличивающийся посох в руках раба, запинается. Это дает Карантиру фору.       Он не владел магией крови этого мира. Но зато отлично управлялся с заклинанием отражения. Хозяйка и раб одновременно подняли посохи. Кровавый смерч столкнулся со стремительной зеркальной волной – и развернулся к своей создательнице.       - Повинуйся, – пророкотал Карантир.       Скрючившаяся на полу женщина с трудом подняла умытое кровью лицо. Страшный эльф приблизился, перешагнув через маленькое тело мертвой рабыни.       - Повинуйся! – он стукнул посохом о пол, и мозг женщины затопила багровая пузыристая волна первозданной боли.       - С-слушаюсь… господин…       - Наточила перо? Теперь пиши. Я, вдова магистра… Впиши имена и титулы – свои и твоего мужа. Вписала? Продолжай. Будучи в здравом уме и твердой памяти оглашаю предсмертную волю своего супруга. Страдая от сердечной слабости и предчувствуя скорый конец, супруг повелел освободить своего любимого раба Дариуса и вручить ему документ вольного гражданина Империи. (Приметы вольноотпущенного: эльф, рост атипично высокий, атлетическое сложение, волосы черные, глаза серые). Вдобавок к свободе Дариус должен получить из фамильной сокровищницы три тысячи золотых, а также посох из коллекции магистра, дабы развивать благословенный в Империи магический дар. В качестве прощального подарка Дариус вправе выбрать любого коня из конюшни поместья и любое одеяние из гардероба моего супруга. Все эти вещи считать его собственностью. Написала? Фамильную печать. Вот так.       Карантир не умел читать по тевински, но он знал, что рабыня заклинания на крови выполнит его приказы в точности. Слишком хорошо помнил свои ощущения под заклятием.       Он бережно свернул вольную в трубочку и почти ласково сказал хозяйке:       - А теперь ты будешь отвечать на мои вопросы. Начнем с древнего зеркала, из которого я появился…       На поместье еще не успели опуститься сумерки, как ворота распахнулись, пропуская на дорогу всадника на крупном вороном жеребце. Высокую фигуру окутывал явно дорогой черно-фиолетовый плащ с капюшоном, который, однако, доходил наезднику только до колен. Виднеющиеся ноги были обуты в грубые веревочные сандалии и одеты в просторные штаны из небеленого холста – в таком рубище обычно ходили рабы.       Карантир собирался наведаться в лавку портного в первом же встреченном городе и избавиться от дешевого тряпья. Так же, как избавился от лишнего душевного груза – волевым усилием оставив позади раба Дара, малышку Леану и все свои недолгие слабости.       На его поясе болтался туго набитый кошель, в дорожной сумке хранились уменьшенный компрессией доспех навигатора и футляр с вольной грамотой. В наспинном креплении покоился посох, который уже не было нужды прятать. Перед ним приглашающе расстилалась широкая мощеная дорога, которая, судя по карте, прихваченной в покоях магистра, должна была вывести прямиком в столицу.       Карантир, конечно, найдет возможность вернуться. Не мог же его всесильный лорд Эредин проиграть ту битву на Скеллиге – наверняка он ищет и оплакивает своего навигатора. Но пока он осмотрится в этом мире. Что-то подсказывало, что здесь можно найти много интересного. ***