Выжить

      - Дар, миленький, господи, как хорошо! Господи-божечки, как же хорошо, я даже не знала, что бывает так хорошоооооо!       Леана смеялась и плакала, беспорядочно запуская пальчики в длинные черные волосы эльфа, чья голова удобно пристроилась между ее развернутых ляжек. Высосав из девушки последние капли удовольствия, он поднялся с колен и обнял ее – все еще трепещущую от первого в жизни оргазма.       - Я буду лизать твой бутон каждый день, – пообещал он, щекоча мокрыми губами ее ухо, – моя сладкая конфета.       Он нисколько не кривил душой. Упругая розовая плоть юной эльфки была сущим пиршеством после дряблой волосатой хозяйки.       Красивый раб стал частым гостем хозяйской спальни. С возбуждением он проблем не испытывал – хозяйка была хоть и немолода, но еще не до конца растеряла былую привлекательность. К тому же, пахла, как женщина, что обеспечивало здоровую мужскую реакцию организма. Беспрецедентный размер его члена, чуть не ставший фатальным для юной эльфки, был в самый раз для зрелой, дважды рожавшей человечьей женщины. Поэтому она стонала, извивалась и обильно текла под ним, что было совсем неплохо. Плохо было другое – что в самые пиковые моменты к рабу сзади любил пристраиваться хозяин. Все возбуждение эльфа мгновенно увядало, и он, сцепив зубы, терпеливо ждал, когда человек насытится и отвалит от его измученного зада.       После такого вечера уставшие хозяева отправляли Дара спать, напихав в руки сладостей. Их он исправно относил в спальню рабынь и складывал на кровать Леаны. Та до поры до времени избегала с ним встреч, хотя затравленное выражение постепенно стиралось с ее лица. Он делал это без задней мысли, просто потому, что стыд до сих пор колол, а жалость щемила его непривычное к таким чувствам сердце. И потому, что эльфка была хорошенькая. И потому, что ему надо было куда-то девать ненавистные конфеты.       Его помыслы были заняты посохом хозяина. Тот лгал насчет прошлого эльфа. К тому же, проговорился – «контузия» раба была вызвана его заклинанием, а вовсе не магическим взрывом. Он в буквальном смысле в руках держал тайну его личности. И эльф без конца думал, как бы эту тайну у него изъять.       Парадоксальным образом, после порки рабы, наконец, стали принимать Дара за своего. Похоже, это стало своеобразным обрядом инициации. Возможно, сыграло роль и его извинение перед Леаной. Теперь с ним спокойно разговаривали и даже иногда делились дешевым вином на вечерних посиделках. Правда, никакой дополнительной информации это ему пока не дало.       На свои расспросы он получал неизменные ответы, что его появления в доме никто не видел, но ночные сделки с пиратами по закупу нелегальных партий рабов были вполне типичны для магистра. Да, особо буйных новичков часто запирают в специальной комнате без окон с мягкими стенами, поэтому вопросов ни у кого не возникло. Да, впервые он появился на виду уже после того несчастного случая с волшебным зеркалом. Хозяин заново учил его говорить, как младенца. Да, хозяин добр, он наблюдает за всем, что происходит в доме, у него везде глаза и уши. И нет, даже пусть не просит учить его алфавиту. Это умеет только пожилой библиотекарь Лотий, но ему хозяин строго-настрого приказал не подпускать Дара к книгам.       Эльфу ничего не оставалось, как молча слушать и делать свои выводы. Вопросы он задавать перестал, убедившись, что у хозяина «везде глаза и уши». Но иногда в праздных разговорах рабов мелькало что-то, наводящее на определенные мысли.       - …ох боюсь я, зрение уже ни к черту, руки дрожат. Старею. Хозяину на что старые эльфы? Вон Терия под нож пустили и меня туда же скоро…       - Ну-ну, успокойся. Хозяин не так часто прибегает к магии крови. И даже если ему нужна кровь, то не вся, как правило. Вон помнишь – Раян ходил с забинтованной рукой? Это магистр заставил аудитора забыть о той поддельной накладной на рабов из Ферелдена. А из Терия всю кровь выкачал – так это другое, случай редкий, он себя с хозяюшкой от взрыва заслонял…       Постепенно картина начала складываться в голове эльфа. Он появился из древнего зеркала, когда магистр проводил эксперимент со своими коллегами. Историю с тайной покупкой у пирата эльф отмел. Слишком сильны его различия с местными собратьями – он определенно откуда-то издалека. Хозяин убил раба, чтобы с помощью магии крови стереть его память и подчинить своей воле. Первым воспоминанием был снежный вихрь, посох в руке, потом провал и глаза склонившегося над ним человека, который без слов, лишь мыслями, говорил ему: «Я твой хозяин, ты мой раб».       Без доступа к письменным знаниям нечего было и думать об освоении магии крови. Да и посох для него недоступен, а без него магия притягивалась очень трудно, будто по капле просачиваясь сквозь невидимую плотную ткань.       Значит, выход был один – убить хозяина, который держал его память и разум под контролем, и попытаться вспомнить хоть что-то. Но делать это следовало крайне аккуратно, чтобы не вызвать подозрения и обставить все естественным образом. Поэтому он наблюдал, фиксируя расписание патрулей, изучая повадки охранников и исследуя закоулки большого дома.       Задача его внезапно упростилась однажды вечером, когда усталый Дар направлялся в общую купальню после разгрузки продуктовых телег. Юная Леана подошла к нему и, смело глядя в глаза, заявила:       - Я простила тебя.       И убежала, будто смелость ее на этом иссякла. Но эльф призадумался. Рабыня жила в загородном доме магистра с рождения. Она знала здесь каждый сантиметр земли и помещений. Была в родстве с главной кухаркой. Мило болтала с охранниками. Разносила сухпайки патрулям.       Инстинкт эльфа подсказал, что если есть возможность соединить приятное с полезным – этим надо непременно воспользоваться. Поэтому, подкараулив девушку после вечерней смены, он затащил ее в ту самую комнату с тюками чистого белья и целовал до тех пор, пока она не начала рыдать от наслаждения.       Их встречи стали каждодневными. Сперва тайные, но от рабов ничто не укрывается надолго. Благоволя странной паре, чьи отношения начались с насилия, им негласно освобождали комнаты и сеновалы для уединения. Эльф чувствовал повышенное внимание к своей персоне – шепотки и хихиканье девочек за спиной, особо лакомые куски, что откладывала для него кухарка, дружеские подмигивания мужчин. Но его это не смущало, ведь он шел к цели, и пока шел гладко.       Как опытный торговец приучает молодого искателя острых ощущений к наркотикам, так и он приучал Леану к ежедневному удовольствию. Сперва он ласкал ее ртом, потом аккуратно добавил пальцы и, когда почувствовал, что ее ненасытность растет, постепенно начал приучать к своему члену. Очень осторожно, очень бережно. Эльф ничего не помнил о себе, но тело подсказывало: он никогда и ни с кем не был так нежен. Юная рабыня стала зависима от его ласки, одержима его телом. К члену, который некогда едва не убил ее, она относилась с почти религиозным трепетом, поклоняясь, как язычник каменному идолу. Эльфа это забавляло. «Маленькая дурочка», – думал он с тревожной смесью возбуждения, жалости и обреченности.       «Моя маленькая безмозглая птичка», – повторял он про себя, пытаясь прогнать странное покалывание из глаз и носа, когда она после очередного оргазма лепетала, плача и смеясь:       - Любовь моя, мой единственный, моя жизнь, мой Дар…       Эльф солгал бы себе, утверждая, что его не трогают эти слова. Приучая Леану к сексу, как к наркотику, он сам стал зависим от ее неуклюжих, порывистых ласк, от маленьких нежных пальчиков, перебирающих его волосы, от эмоций – таких бесхитростных и настоящих, как солнце или дождь. Он ни черта не помнил о своей прошлой жизни, но знал совершенно точно: его никто никогда не любил. Как легко забыться, представляя себе такое простое счастье: труд, еда, любовь и сон. Рядом преданное создание – такое живое и искреннее, с жарким трепетным телом и душой нараспашку. А потом, может быть, даже дети…       Которые тоже станут рабами «доброго» магистра и его похотливой жены. А потом перейдут по наследству к их детям, которые иногда наведываются из столицы на несколько дней отдохнуть от учебы в Академии. Жирный ленивый сын и тощая некрасивая дочь – избалованные, спесивые, деспотичные.       Эльф мотнул головой, стараясь загнать подступившие слезы внутрь. Он не помнил – кем и как – но в его подкорке огромными бронзовыми буквами было выбито: «Нельзя показывать свою слабость». Хотя… Может быть, сейчас как раз подходящий случай показать свою слабость для пользы дела? Он отпустил себя, и освобожденные слезы благодарно наполнили глаза и покатились по щекам, оставляя жгучие дорожки.       Леана отреагировала молниеносно:       - Что с тобой, любимый? Ты расстроен? Чем я могу тебе помочь? Я сделаю для тебя все, клянусь!       Иногда лучшая хитрость – это отсутствие хитрости.       - Да, я тут узнал одно… Моя амнезия – это не от взрыва волшебного зеркала. Хозяин с помощью магии крови стер мою память.       Теперь, когда у него был союзник, можно было подумать над планом. Хозяин с хозяйкой спали в разных комнатах, лишь иногда встречаясь в общей, которая была смежной с купальней. Личные покои каждого хорошо охранялись. Но, как и подозревал эльф, маленькая рабыня знала старый дом, как свои пять пальцев. В нем, безусловно, должны были быть тайные ходы, и один такой вел из рабского крыла в купальню. По нему приводили молоденьких рабов для развлечения господ еще во времена прадедушки магистра. Сейчас этот ход не использовался – никто не стеснялся своих сексуальных аппетитов. Рабов, если хотелось, приводили открыто.       Тайный коридор был закрыт, но ключ от него существовал – он висел на связке старого ключника, который получил свою должность по наследству. Леана взялась выкрасть ключ, пользуясь всеобщим доверием к себе и любовью ключника иногда посидеть за рюмашкой с кухаркой, что приходилась юной эльфке теткой.       Осталось дело за стражниками, мимо которых было не проскочить по пути из купальни в личные покои хозяина. В идеале та же Леана могла дружески принести им кувшин со снотворным питьем, но вот как его добыть?       Рабам воспрещалось напрямую обращаться к хозяевам с челобитными – для этого существовал приказчик. Но Дар не решился привлекать к делу еще одного свидетеля, а потому терпеливо, неделю за неделей, ждал очередного вызова в хозяйскую общую опочивальню. Дождавшись и исправно отработав своими членом и задницей для удовлетворения магистра и его супруги, он встал на колени и протянул руки в жесте мольбы.       - Что такое, мальчик мой? – удивился хозяин.       - Простите мою дерзость, господин. Я не знаю, к кому еще обратиться. У меня нарушился сон. Я подолгу не могу заснуть, а едва придремав, вижу ужасные кошмары.       - Что именно ты видишь, Дар? – с притворной заботой спросила хозяйка, хотя было заметно, как напряглись все мышцы ее лица. – Что тебя беспокоит?       - Чудовища, голоса, жуткая музыка… – импровизировал эльф. – Это сводит меня с ума. С недосыпом я не могу нормально работать: все время уставший, все валится из рук.       - Вероятно, ты проваливаешься в Тень, мой милый. В тебе есть капля магических способностей, поэтому демоны Тени тянут к тебе свои призрачные лапы. Главное – не подпускай их близко.       - Я не знаю, что такое Тень, – эльф был по-настоящему заинтригован, но сохранил плаксивую нотку в голосе, пообещав себе разобраться с этим вопросом позже. – И я не знаю, как не подпускать демонов. Но ваши слова объясняют, почему мне снился сон, в котором я держу посох, а вокруг вьюга. – На этих словах эльф удовлетворенно отметил беспокойство, мелькнувшее в глазах хозяина. – Я боюсь, – он трогательно обхватил себя за плечи совсем детским жестом, подсмотренным у Леаны. – Прошу вас, помогите мне заснуть. Просто отдохнуть, без сновидений.       Хозяева переглянулись, словно безмолвно соглашаясь, что вопрос серьезный.       - Что ж, мальчик мой, поди сюда, к моей аптечке, – вздохнул магистр. – Вот сильное снотворное. Принимай перед сном по две ложки. По две, не больше! А то рискуешь не проснуться. А ежели увидишь сон, сразу приходи ко мне и рассказывай его во всех подробностях.       - Благодарю, господин, воистину вы добры, как отец родной! – воскликнул эльф, бросаясь на колени и целуя пухлую, вялую ладонь магистра.       Его задумка сработала, и это была удача.       Отпущенный из хозяйских покоев, раб решил рискнуть, движимый интуицией. Господа явно встревожены, поэтому есть шанс услышать интересный разговор. Он звучно протопал прочь от двери, потом бесшумной тенью вернулся обратно и припал к замочной скважине чутким эльфским ухом.       - … дорогой, может быть, вообще оставим все, как есть?       - Если он получит связь с Тенью, то вспомнит все без нашего участия – это слишком рискованно, медлить нельзя.       - Но тогда лучше провести обряд усмирения по рецепту южных храмовников – и вообще отрезать его от Тени.       - А заодно и от магии? Зачем он нам тогда нужен? Использовать его только как игрушку для секса – это все равно, что кристаллом лириума гвозди забивать!       - Но я боюсь… Ты же помнишь, как он силен…       - Никто не сказал, что будет просто, дорогая. Но игра стоит свеч. Знания, что хранит его голова, сделают нас великими. Ради этого все и затевалось! А потом, если захочешь, мы вычистим его мозг до уровня умственно отсталого ребенка.       - Вдруг во время сеанса он возьмет ситуацию под контроль?       - Да, нужны очень качественные путы, чтобы зафиксировать его волю. К сеансу надо как следует подготовиться. Поэтому завтра я завершу свои текущие дела здесь, а третьего дня отправлюсь в Минратоус. Надо в библиотеке Академии подробнее почитать о волевых ограничителях в разделе духовной магии. Будет приятно, если ты прокатишься до столицы со мной.       - Д-да, конечно, дорогой…       Почувствовав, что разговор окончен, эльф так же бесшумно отпрянул от двери и стремглав кинулся в рабское крыло, притормаживая только возле патрулей. Заглянув в спальню рабынь, он нашел глазами Леану и коротко кивнул ей, приглашая выйти.       - Меня собираются подвергнуть каким-то экспериментам, – торопливо зашептал он в коридоре. – А потом вычистят мозг до уровня умственно отсталого ребенка. Или проведут обряд усмирения.       Девушка ахнула, округлив глаза от ужаса:       - Откуда?..       - Подслушал. Сегодня они ночуют вместе. А послезавтра отправляются в столицу. После возвращения сразу займутся мной. Значит, у нас остается только один шанс – завтрашняя ночь.       Леана взяла себя в руки, кивнула и шепнула:       - Завтра я добуду ключ. Но что делать со стражниками?       - Вот снотворное. Двух ложек хватает для здорового сна. Налей в кувшин шесть – по три на каждого патрульного, чтобы вырубились наверняка, но не умерли.       - Не волнуйся, все сделаю. Люблю тебя, – рабыня спрятала бутылек в карман передника, чмокнула эльфа в нос и ушла обратно в спальню. ***