Небесное знакомство

— Не думал увидеть тебя сегодня здесь, — хмыкнул Чонгук, с нескрываемым ехидством глядя на Тэхёна, стоявшего у входа ресторана, в котором должна была состояться сегодняшняя встреча. Тэхён, пропуская издевку мимо ушей, лишь смял пустую бутылку из-под воды, отправляя ее в урну. — Босс, я тоже рад вас видеть, — сказал он как ни в чем не бывало и вежливо поклонился в ответ. Чонгук смерил его снисходительным взглядом, что-то обдумывая, когда из ресторана показался помощник О. — Господин президент, — он поклонился и сообщил, что их уже ожидают внутри. Чонгук кивнул ему, давая знак, что они сейчас присоединятся. — Зачем приехал? — спросил он с некоторой провокацией в голосе, без удовольствия отмечая как всегда безупречный вид своего секретаря, однако, слегка заметный отпечаток вчерашней пьянки все же присутствовал в усталом взгляде Тэхёна, что немного, но радовало Чонгука. — Голова наверно болит, да и лицо, должно быть, тоже, — заметил он между прочим. — Это моя работа, босс, но спасибо за ваше искреннее беспокойство, — благодушно ответил Тэхён и даже мило улыбнулся в ответ. Чонгук испытующе посмотрел на него, неожиданно подмечая, что этот «жук» не только хитрый, но и чертовски изворотливый. Не место и не время разбираться с ним, поэтому он лишь неопределенно хмыкнул на это и, сунув ему свой стаканчик, направился в ресторан: — Вот, выпей, наверно жажда одолела. — Спасибо, босс! — Тэхён с благодарностью двумя руками принял угощение и даже хотел припасть губами к спасительному напитку, однако, учуяв резкий запах черного кофе, скривился. — Не за что, — усмехнулся Чонгук и скрылся за дверями ресторана: «Идиот. Говорил же не называть меня боссом», — с недовольством подумал он. «Мудак», — ему в спину подумал Тэхён и, отправив стаканчик вслед за смятой бутылкой, последовал за ним.

***

Отдаленный шум неторопливой поступью подбирался к ушам Чимина, когда он устало потянулся, ощущая уютное тепло мягкой постели. Свежее белье приятно пахло, а легкое дуновение, проникающее из приоткрытых створок широкого окна спальни, ласкало сонное лицо ненавязчивой прохладой. Он зажмурился, пропуская расслабляющую дрожь по телу, и распахнул глаза. Через полураскрытые жалюзи все еще пробивалось плывущее за горизонт весеннее солнце, оно приветливо целовало его лицо, играя золотистыми переливами в светлых волосах. Он окинул комнату растерянным взглядом, постепенно обретая понимание, что проснулся не у себя дома. Верно, его спальня не такая огромная, как эти хоромы. Пришлось напрячь память, чтобы припомнить события прошлой ночи. Он присел к изголовью, натягивая к поясу черную простынь. Озадаченно оглядевшись вокруг, он отметил, что вся комната, как и постельное белье, была выполнена в темных тонах, но из-за высоких, даже гигантских потолков эта темнота не давила и даже не казалась мрачной. Он точно раньше не бывал здесь, подумал Чимин, выцепив взглядом ночную рубашку и штаны, аккуратно сложенные на кресле, а рядом с кроватью стакан и графин с водой, стоявшие на кофейном столике, от чего вязкая слюна тут же собралась на языке. Он неприятно сглотнул и потянулся к графину, немного подумав, все же взял стакан и налил воду в него, осторожно отставляя графин на столик. Жадно поглощая живительную влагу, он прислушался к шуму, доносившемуся из-за закрытой двери спальни. Последнее, что всплывало в затуманенной голове, была квартира Хосока. Он медленно прокручивал минувшие события, впрочем, упуская многие детали, так как воспоминания сейчас точно решето сквозили дырами. От чего так гудела голова ему было понятно, но почему все тело ломило, словно его ушатал какой-нибудь рестлер с прогиба, было неясно. Он тяжко вздохнул, подумав, что ближайшие лет двести пить не будет, особенно с Хосоком, и поднялся с кровати. Не найдя своих вещей в комнате, он пожал плечами и натянул на себя пижаму, решив, что ее оставили для него. «А вообще, хозяин весьма гостеприимный», — про себя отметил он, направляясь к двери из спальни. Отворив ее, первое, что он почувствовал, были невероятно соблазнительные ароматы еды; журчащая вода, скворчащее блюдо на плите и отнюдь не Хосок, хлопотавший за ней. Это была миниатюрная женщина с собранными на затылке темными волосами, в форме домработницы и с фартуком на поясе. Не ожидая встретить здесь кого-то еще, он замешкался у двери, но привлекаемый вкусным запахом пищи, пробуждавшим в нем звериный аппетит, он все же закрыл за собой дверь и направился к ней. На раздавшийся щелчок женщина обернулась, и он сразу же узнал в ней милую работницу Чонгука, фото которой в обнимку с крошкой эвкалиптом он присылал ему как отчет о сохранности деревца. — Здравствуйте, господин Пак, — вежливо обратилась к нему Мари и улыбнулась, приглашая к столу. — Прошу, присаживайтесь. Он заметно растерялся, смутно припоминая знакомую гостиную, совмещенную с просторной кухней-столовой и широким длинным холлом, ведущим к выходу из квартиры. Вокруг было очень светло из-за массивных стекол в высоту, огибавших громадной сплошной стеной помещение, разделяя его видом из панорамных окон, пропускавших мягкий уличный свет. Он наконец понял, что находился в пентхаусе Чонгука. Однако как он попал сюда? — Здравствуйте, — машинально кланяясь, ответил он и, находясь под пристальным наблюдением женщины, — госпожа… — попытался вспомнить ее имя. — Мари, — сообразив, ответила она и добродушно добавила. — Можно просто Мари, господин Пак. — Мари, — повторил он и еще раз поклонился, осторожно отодвигая стул. — И вы, — недолго думая, попросил он, — пожалуйста, зовите меня Чимин, просто Чимин, — он неловко улыбнулся, учитывая, что стоящая перед ним женщина была намного старше него и как-то странно было вот так по имени обращаться к ней, но раз она сама предложила, было бы невежливо возражать. Она же с легкостью кивнула в ответ и повторила: — Хорошо, Чимин. Проголодались наверно, садитесь. Сейчас накормлю вас вкусненьким. Он как-то смущенно притулился на стуле и тихо наблюдал за ней, не решаясь начать разговор. Во-первых, ему предстояло восстановить события минувшей ночи и выяснить, каким образом из квартиры Хосока он телепортировался в пентхаус Чонгука. Слепые пятна, скрывавшие правду, никак не хотели проясняться, а спросить напрямую было не то чтобы неудобно, но как-то даже стыдно. Они с Мари, не считая заочного общения по фото, кажется, виделись всего лишь раз, когда он впервые пришел сюда и было это очень давно, но она вела себя так приветливо, как будто они тысячу лет знакомы. Он что-то пропустил? Последнее, что он помнил, как они упивались с Тэхёном очередному проигрышу в Уно. Как долго он спал? Стало даже страшно. Такой молодой, а уже провалы в памяти… — Вот, — она поставила на стол разнообразные закуски: кимчи, маринованную рыбу, аккуратными кусочками выложенную на тарелке, несколько салатов, маринованную редьку, лапшу в соевой пасте и чашку с рисом. Чимин восхитился от красочности аппетитной еды и завороженно потянулся за палочками. — Но прежде, — она заботливо улыбнулась и поставила перед ним чашку с травяным напитком, — выпейте это. Господин Чон сказал, что вы вчера слегка перебрали в компании с Хосоком. Этот негодник уморит самого черта и глазом не моргнет, — подмигнула она, а Чимин смущенно улыбнулся и молча кивнул, взяв чашку в руки. — Это мой фирменный отвар, — пояснила она, — он поможет восстановиться вашему организму. — Спасибо, — лишь ответил он, осторожно припадая губами к чашке. Она удовлетворенно кивнула и вернулась к плите. Он незаметно поморщился от резкого травяного вкуса с нотками горечи, но покорно выпил все без остатка. — А где сам господин Чон? — все же спросил он, когда она вернулась с глубокой тарелкой, щедро наполненной сулькуком, в народе именуемым похмельным супчиком. — Господин Чон на встрече, — ответила она и, поставив перед ним ароматный суп, испускавший горячий пар, присела напротив. — Он попросил позаботиться о вас, объяснив, что вчера вы неважно себя почувствовали, — обыкновенно поведала она, а Чимин начал припоминать, как именно попал сюда. Неполными кадрами проносились картинки вчерашней пьяники. Вот они прощаются с Хосоком, машина, а дальше… Ну, конечно, он не мог вспомнить как пришел сюда, потому что его сюда буквально притащили. Он слегка поерзал, понимая теперь, от чего тело ломило. — М-м-м! — не сдержал он восторга, когда отхлебнул ложкой бульон. Запахи морепродуктов, приятной кислинки маринованных салатов и соевой пасты, витавшие в воздухе в один миг захватили все его внимание, а вкус насыщенного мясного бульона только сильнее взбудоражил вкусовые рецепторы. — Это нэвэроятно вкузно! — пробубнил он, и с наслаждением принялся уплетать за обе щеки, окончательно поглощенный взыгравшим аппетитом. — Я рада, что вам понравилось, — довольно произнесла Мари и улыбнулась. Чимин отметил про себя, что от нее веяло домашним уютом и спокойствием, как будто она не служила в этом доме, а сама являлась его хозяйкой. — Я и прежде был в восторге от ваших блюд, — признался он, вспоминая свой первый визит сюда. Она ненадолго задумалась, припоминая ту встречу, и заговорщически улыбнулась, как бы по секрету шепнув, что у нее был талантливый помощник, намекая на Чонгука. Впрочем, видя растерянность гостя, она решила не развивать эту тему. Про себя же отмечая, что молодой человек, несмотря на броскую внешность и в некотором смысле — статус особо гостя, вел себя весьма скромно, при этом очаровывал своими манерами. Ей было искренне любопытно познакомиться с ним поближе. Откровенно говоря, она ожидала увидеть манерного принца, однако реальная картина с ее представлениями рокового парня, из-за которого прежде случился разлад между ее мальчиками, весьма различались. Она даже удивилась, как такого чудесного паренька угораздило ввязаться в тот бурный треугольник. Пока она ждала пробуждения Чимина, готовясь к их встрече наедине, она немного волновалась: как вести себя, что говорить и как бы случайно не выдать чего лишнего. На деле оказалось все проще, чем она представляла себе. Они мило беседовали, делясь пустяковыми фактами из жизни. Чимин признался, что последний раз ел такой суп в ресторане родителей в Пусане, приготовленный его матерью, но, несмотря на схожесть блюда, в этом присутствовал неповторимый вкус. Мари поделилась, что все дело в ее секретном ингредиенте и что, помимо прочего, она сама являлась владелицей небольшого, но популярного ресторанчика в туристическом районе города, где это блюдо являлось хитом, и пригласила как-нибудь Чимина посетить его, при этом деловито сунув ему визитку. Он же с благодарностью принял ее приглашение, пообещав, что обязательно придет сам и своих друзей приведет, потому что скрывать место с такой потрясающей едой — настоящее преступление. Мари на это расхохоталась и даже смутилась, пожалуй, впервые за долгое время. Чимин между делом поинтересовался, что она имела ввиду, упоминая «негодника», подозревая, что, помимо Чонгука, Мари хорошо знала и его брата. Она же рассказала, что давно служит в семье Чон и заботилась о братьях с их раннего детства, уверяя, что не понаслышке знала проделки младшего Чона. Его это сильно удивило, ведь сам Чонгук не упоминал об этом, хотя он вообще мало что рассказывал о себе, задумался Чимин. Ему стало любопытно расспросить ее побольше о Чонгуке, но, учитывая ситуацию, было бы странно вот так интересоваться президентом Чоном. В общем-то и сама ситуация была весьма неясной. Вот он сидел у него дома, общался с женщиной, которая его вырастила, а еще являлась его домработницей, и самый главный вопрос, много ли она вообще знала, а именно о нем, о Чимине. Может, она думала, что они всего лишь близкие приятели или старые друзья, что Чонгук так запросто оставил его у себя и попросил своего человека позаботиться о нем. Вообще-то это чертовски приятно, что он так о нем беспокоился, что даже пригласил Мари. Однако она, несмотря на доброе к нему расположение, не позволяла себе лишнего в разговоре, особенно о семье Чон. Поэтому Чимин не настаивал, решив позже обо всем расспросить у самого Чонгука. Они еще какое-то время мило беседовали, после чего он вызвался помочь ей убрать со стола и даже настоял помыть посуду, чему она была весьма удивлена, но не возразила, отмечая, что его родители, должно быть, очень добрые люди, раз воспитали такого заботливого сына. В конечном итоге она была абсолютна им очарована. — Я очень удивилась, когда увидела что-то живое в этом «бездушном дворце», — шутливо заметила Мари, когда они вспомнили о деревце, и Чимин поблагодарил ее за уход за ним. — Столько раз предлагала господину Чону хотя бы бамбуковое дерево завести на удачу, а он каждый раз отмахивался, уверяя, что он сам олицетворение удачи, представляете? — расхохоталась она. Чимин улыбнулся, ничуть не удивляясь самодовольству Чонгука. — Удивительно, но я впервые видела, чтобы он о чем-то так заботился, а когда узнала, что «крошка эвкалипт», — она улыбнулась, глядя на Чимина, который даже замер от ее слов, старательно не выдавая своего смущения, — принадлежит вам, сразу все поняла. — Простите, — он осёкся, думая, что сейчас неосознанно или умышленно, но Мари сказала довольно странную фразу. — Сразу все поняли? — закончив с посудой, выключая кран и принимая полотенце из рук растроганной моментным откровением женщины, он вопросительно посмотрел на нее. Внезапно ее умиротворенная улыбка сошла с лица, и оно вдруг приобрело сконфуженный вид. По его выражению стало понятно, что она увлеклась и, по всей видимости, сболтнула лишнего, однако уже в следующее мгновение она мягко улыбнулась и объяснила: — Не поймите меня неправильно, но Господин Чон прежде не проявлял таких трогательных качеств, и, казалось, этот милый поступок — обычное дело, но он навел меня на мысль, что дело в вас. По-моему, он искренне вами дорожит и, откровенно говоря, я рада, что у него есть такой друг, как вы, — она немного замешкалась, вдруг поправляя свой фартук, и, будто бы вспоминая о чем-то важном, добавила: — А вот я, кажется, совсем заговорилась. Простите меня за бестактность, — поклонилась она виновато, — не каждый день беседуешь так близко с таким красавчиком, как вы. Ну точно айдол, как хорош, — она смущенно улыбнулась и прижала ладони в груди, Чимин же растерялся от внезапного признания женщины и тоже принялся кланяться в ответ. — Ой! Что вы! Это вы меня извините, я вовсе не хотел вас смутить… — кинулся успокаивать ее Чимин, ругая себя за излишнее любопытство. Но как он мог не спросить, интересно же, тем более, когда дело касалось Чонгука и таких приятных подробностей. — Да это я глупая! Нашла, тоже мне, о чем говорить, еще и о господине Чоне, ох… — сокрушалась она, весьма убедительно играя на добросердечности гостя. Про себя же ругая свой расплавленный мозг от общения с молодым красавцем. Вот черт ее дернул ратовать за Чонгука, ну дети они малые, что ли? Сами разберутся. Как-то же сошлись, раз Чимин ночевал у него. Но не объяснять же ему обо всех переживаниях господина Чона, и так уже наговорила будь здоров. — Прошу вас, не надо так, все в порядке, — он мягко огладил ее плечо, точно собственную матушку или тетю успокаивал, а после полушепотом добавил, будто бы иначе их кто-то мог услышать: — Давайте этот разговор будет нашей маленькой тайной, — и шутливо так, по-заговорщицки подмигнул. Она вдумчиво на него посмотрела и, тоже подмигнув, негромко ответила: — Спасибо. Чимин на это улыбнулся и кивнул. Не то чтобы Мари остерегалась реакции Чонгука, но он не любил, когда лезли в его дела, и лишний раз беспокоить его, особенно, когда дело касалось Чимина, не хотелось. Узнав же последнего сегодня чуть больше, она начинала понимать, что помимо бесспорно красивой, даже необычайной внешности могло привлекать в нем. Он был открыт и добр, и эта искренность в общении с ним определенно покоряла и ее. — Господин Чон просил вас дождаться его, — сказала Мари, прощаясь с Чимином. — Я освежила ваши вещи, они висят в гостевой комнате чуть дальше по коридору. Там же ванная комната, все необходимое лежит на столике при входе. Пожалуйста, располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Это тоже просил передать господин Чон, — улыбнулась она. — Мне было очень приятно с вами познакомиться поближе, Чимин, и обязательно, прошу вас, приходите в мой ресторан. — И мне очень приятно, Мари, — улыбнулся он, пообещав: — Я обязательно приду, — на этом они поклонились друг другу и попрощались. Чимин наконец остался один в этом огромном «бездушном дворце» Чонгука. Он вернулся в гостиную и осмотрелся. В интерьере преобладали черные цвета с редкими анималистичными деталями, как, например, картины джунглей и диких животных, большими полотнами висевшие на стенах. Кое-где стояли объемные геометричные вазы в гладкой бронзе, из которых возвышались сухоцветы пампаса. Действительно, ни огромного аквариума с экзотическими рыбками, ни диковинного растеньица или устрашающего питомца. Так пусто и тихо, подумал он. Минималистичная мебель выдержанных тонов, актуальная техника с сопутствующими приблудами для удобства жизни. Ничего лишнего, никаких предметов или чего-то, что могло бы побольше рассказать о хозяине квартиры. При первом визите сюда он не обратил внимания на это. Тогда он в принципе мало что замечал или задумывался о чем-то, а сейчас рассматривал все с особым пристрастием, приходя к выводу, что при кажущейся открытости Чонгука, его слов, откровений и действий, Чимин не уверен, что знал его по-настоящему. Даже их знакомство началось с утаивания тем своей личности. Их прежние встречи урывками, с навесом тайны были необходимостью, по большей части вынужденной и не сказать, что только по вине Чонгука, хотя кто знает? Чимин уже не уверен. Почему не рассказывал о Мари и своем детстве, не упоминал о Хосоке? Хотя и герой этот «Гильдон» хорош. Тоже оказался полон сюрпризов. Кстати, о нем. Чимин вспомнил разговорчивость младшего Чона и вопрос, который затаился на языке. Что же связывало их с Намджуном? Тогда на вечер в Баккаре он тоже явился не просто так? Но лишний раз говорить о нем с Чонгуком не было желания, особенно вспомнив его вчерашнюю реакцию на упоминание их прошлой связи с ним. Он задумчиво прошел чуть дальше и увидел выход на террасу. Отворив дверь, он вышел на свежий воздух, но, несмотря на вечер, все еще теплый, прогретый апрельским солнцем, навевавший скорое наступление жаркой поры. Вид отсюда изумительный, восхитился он, зачарованно глядя на погружавшийся в сумерки город. Солнце почти скрылось за горизонтом, лишь красной вуалью напоследок обнимая верхушки гор вдалеке, а на воде видневшейся отсюда реки Хан словно стрелами устремлялись в ее гладь золотистые лучи подсвеченных мостов. С этой высоты город казался игрушечным, Чимин любил этот обман зрения и с упоением наслаждался видом огромного города, умещавшегося сейчас на его небольшой ладони. Он прикрыл глаза, вспоминая чувство полета, когда-то подаренное ему Чонгуком, когда его родной город был таким же крошечным и кукольным. Тогда все казалось невероятным, — сном, волшебной сказкой, которая закончилась бы необратимой реальностью, так и случилось, впрочем, но то ощущение восторженного счастья Чимин испытывал до сих пор. Он раскинул руки, представляя полет. — Как глупо, — произнес он и улыбнулся. Что дальше? Он задумался. Было так странно после всего произошедшего в прошлом находиться сейчас здесь, в доме Чонгука, расхаживать в его одежде, общаться с его близким человеком и ждать его самого. Как себя вести при встрече, что сказать, вернее, что спросить первым делом? Голова наполнялась вопросами, но заметно прояснилась с момента пробуждения, особенно после волшебного снадобья Мари. Чимин еще недолго постоял, любуясь вечерней панорамой города, наконец решив, что для начала приведет себя в порядок и переоденется в свою одежду. Освежившись в душе, он заглянул в гостевую комнату, где на застеленной кровати была аккуратно разложена его одежда. — О! — вырвалось у него при виде куртки. Рядом лежали бумажник и мобильник с ключами от квартиры. Внезапно в памяти возникли обрывки вчерашней поездки. Он начал припоминать, как искал ее, отчего стыдливое чувство стало накрывать его постепенно. Но как она оказалось здесь? Впрочем, уже не важно. Он заглянул в мобильник, увидев кучу пропущенных от господина Печеньки, открыл чат с ним и о боги! «Накажу.» — первое, что бросилось в глаза. Чимин прикрыл руками вырвавшийся смешок и прокрутил переписку. Выше было его собственное «хочу тебя». Вот же дурень, подумал он про самого себя, понимая, что писал вчера в пьяном неведении и совершенно забыл об этом. «Я уехал на встречу». «Буду вечером». «Никуда не уходи». «Мари приготовит тебе поесть». «Ты проснулся?» Чимин покрутил телефон, присев на кровать, и набрал сообщение: «Проснулся». «Поел?» — через какое-то время пришел ответ. «Да, спасибо за заботу. Мари прекрасно готовит. Ты скоро?» «Скоро». Коротко и суховато хмыкнул он и набрал ответ, поставив милый смайлик в конце, но, подумав немного, решил убрать его, отправив: «Жду тебя». Почти сразу получив: «И я с нетерпением жду нашей встречи, мистер Искуситель!» — в конце с тремя ухмыляющимися смайликами. «Ну, а вот если бы было, то какое?» «Так я искушаю тебя?» В памяти начал всплывать их вчерашний диалог. Чимин прикрыл глаза: — Вот блин… блин… — он уткнулся в свои ладони, со стыдом понимая, что вчера не только перепил, но и переболтал слегка. — Выходит, я мистер Искуситель? — в голос передразнивал он сам себя, покидая комнату. — Мистер ты стыдоба… Продолжая экскурсию по квартире, Чимин стал восстанавливать события вчерашнего вечера, что, впрочем, давалось тяжело. Даже физически заставляя испытывать волнение в животе. Не хватало только новых сюрпризов о себе узнать. Чимин вспомнил рассказ про мотылька и лампочку, которых, кстати, всю ночь видел во сне. Вчера это слушать было нормально, а сейчас шутливая история из уст Чонгука жутко смущала. Так еще и тот был совершенно трезвым, а это только добавляло неловкости ко всему прочему. Он лишь надеялся, что самым неприличным, что он делал вчера, были приставания к «трезвому водителю». Вот дурень. А если он что-то не то взболтнул? Хотя по реакции Чонгука вроде все нормально. Может, сделать вид, что ничего особенного не произошло? Верно, что было на пьянке, остается на пьянке. Закон пьянки! Оставалось только надеяться на деликатность Чонгука. Без шибкой уверенности кивнул он себе, заглядывая в следующую комнату. В пентхаусе было несколько спален, судя по всему, гостевых. Наверно, в одной из них и жила Луань, задумался Чимин. Интересно, что же все-таки произошло с ней, учитывая, что Чимин своими глазами видел ее в специфическом «спа-центре», на деле же реабилитационном для «зависимых». Но даже понимая, уже и не сомневаясь почти, что между ними с Чонгуком не могло ничего быть, он надеялся, что она жила в самой отдаленной от его спальни комнате. Он отогнал эти странные мысли и отправился на второй этаж, ведущий из гостиной в большое пространство. Здесь был тренажерный островок с видом на город. Несколько силовых тренажёров, гантель с разными весами, беговая дорожка, в другой стороне за стеклянной стеной — широкий бассейн с прозрачной крышей, душевой внутри и выходом на еще одну террасу с шезлонгами. «Круто…», — подумал Чимин и, осматриваясь вокруг, заметил необычную деталь. На стенах висели картины обнаженных мужчин. Стиль исполнения напоминал гиперреализм, настолько они выглядели реалистично и казались живыми, а проработанные детали рельефных фигур притягивали взгляд, привлекая тщательней рассмотреть каждый изгиб тела. Мужчины словно застыли на полотнах в необычайных позах: полета, падения, прыжка… Изображения были динамичны и настолько реальны, что, казалось, сейчас оживут и с холста коснутся тебя, они определенно вызывали отклик внутри, странным образом заставляя переживать увиденное. Но особенностью этих картин были скрытые лица, даже слегка размытые, отвернутые от зрителя, словно художник намеренно не показывал их. Чимин задался вопросом появления здесь этих картин. Исключая все то, что он уже видел в этой квартире, они выбивались ярким акцентом и, возможно, у них намного интереснее история, чем просто украшение интерьера. — Чимин? — голос Чонгука отвлек его и заставил машинально крикнуть в ответ: — Я здесь! Из гостиной послышалась негромкая музыка — легкий джаз. Скинув пиджак на диван и отправив туда же пульт от стереосистемы, через пару мгновений Чонгук показался на лестнице. Чимин же, внезапно запаниковав, пытался принять непринужденную позу, встречая хозяина квартиры, и постараться не выдать захлестнувшего его волнения. Он сам не понимал, с чего вдруг запереживал сейчас; от того ли, что вчерашнее задорное поведение навязчивыми отголосками всплывало в голове и вызывало чувство стыда или от того, что вся эта ситуация настолько незнакомая и непривычная, что даже пугала своей новизной. Времени морально подготовиться было бы все равно недостаточно, явись он даже еще позже, понял Чимин и решил: «Будь что будет». — Привет, — улыбнулся ему Чонгук, приближаясь и на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки, тем самым ослабляя ворот. — При… — подойдя к Чимину, он утопил его приветствие в поцелуе, бережно взяв в свои ладони его лицо. А отрываясь, он облизнул губы и, положив свои руки ему на талию, слегка сжав ее, услышал обрывистое окончание фразы: — …вет. «Ну вот, еще лучше…», — Чимин не ожидал такого начала их встречи, заметно растерявшись. Чонгук просто мастер по части выводить его из и так шаткого равновесия. — Как ты? — спросил тот, не дожидаясь пока замерший в его руках гость, поджав губы, подаст признаки жизни. Чимин поднял на него молчаливый взгляд, явно не спеша с ответом, а Чонгук, по-доброму усмехнувшись, спросил: — Неужели смутился? Ни разу, что ли, со мной не целовался? А? Господин уважаемый Искуситель? На что Чимин надеялся, думая о деликатности, о которой, очевидно, Чонгук никогда и не слышал? — С чего бы мне? — махнул он головой, выражая «стойкое» хладнокровие. — Вот и я думаю, с чего бы? — Чонгук растянул губы в игривой ухмылке, — тем более вчера «мы стали намно-о-о-го ближе», — он не мог упустить шанса и не подтрунить над вчерашним поведением Чимина и, с озорством повторив его слова, двусмысленно подмигнул ему. Впрочем, тот не особо его понял, но и углубляться в смысл этой фразы не стал, чего доброго, нарвется еще сильнее. — А у тебя здорово, — сменил он тему, озираясь по сторонам. — Уже все посмотрел? — Чонгук развернул его к себе спиной, обнял под ребрами и, устроив свою голову на его плече, спросил на ухо: — Или провести тебе экскурсию? Чимин ожидаемо прижал голову к его щеке, пряча чувствительное место, чем вызвал улыбку удовольствия на лице Чонгука. Он чуть крепче сжал его в своих руках и, мягко подтолкнув под колено, зашагал с ним к панорамным окнам. — Вид отсюда великолепный, — мечтательно сказал Чимин, устраивая свои ладони на его руках. Чонгук прильнул губами к его виску и, негромко произнеся: — Надеялся, что тебе понравится, — нежно коснулся поцелуем. — Первое место, куда я отправился в Сеуле, — Чимин вытянул руку и через стекло пальцем коснулся верхушки огромного сооружения, возвышавшегося вдалеке над городом, — была она. Чонгук проследил за его пальцем и уточнил: — Телебашня? — М, — Чимин кивнул, очерчивая контур башни Намсан. — Я помню о твоей любви к высоте, значит, она началась оттуда? — Возможно, — пожал тот плечами. — Я всегда хотел побывать в Сеуле и подняться туда, даже не думал, что совсем вскоре перееду в этот город. — Из-за того типа? — Чонгук снова прильнул к его щеке своей, медленно водя ею по его коже. Чимин тихонько усмехнулся, понимая, что даже этот не самый приятный эпизод его жизни не ушел от внимания Чонгука. Он развернулся, тем самым вывернувшись из его объятий, вынуждая того опереться руками на стекло и, облокотившись на окно, внимательно вгляделся в его лицо. — Я тут размышлял о том, что тебе многое известно обо мне, — начал он издалека, Чонгук же, оттолкнувшись от стекла, выпрямился и с интересом посмотрел в ответ. — А вот я о тебе, как бы странно это ни звучало, знаю немногое. — Ха, — Чонгук не сдержал смешка и лукаво прищурился. — Ты же шутишь? Я буквально открытая книга перед тобой. — Все же я только вчера узнал, что Хосок твой родной брат, — не упуская возможности, заметил Чимин. — И в твоей «открытой книге», как оказалось, для меня все-таки есть пустые страницы. — Ну, — Чонгук повел бровью, задумавшись, — я упоминал о нем вроде бы. В любом случае скрывать я его не собирался, хотя знакомство, признаюсь, вышло сумбурным. — Да уж, твое появление произвело фурор… Оба неуклюже улыбнулись, однако у каждого в голове невольно всплыла одна и та же картинка. Чимин, к своему ужасу, вспомнил то, что его рассудок тщательно пытался скрыть, а Чонгук то, о чем так и подмывало спросить. И если Чимин был уверен, что тот ни о чем не знает, но чувствовал себя неуютно из-за самого факта произошедшего и в эту минуту раздираемый сомнениями, стоит ли об этом вообще говорить и объяснить нелепость случившегося, медлил, раздумывая, то Чонгук в этом улавливал иной смысл. Немного ранее — Благодарим за плодородную беседу, президент Чон, — прощаясь, двое мужчин в строгих костюмах, поднявшись из-за стола, учтиво поклонились Чонгуку и покинули комнату ресторана, в котором проходила сегодняшняя встреча. Тэхён и помощник О так же поднялись с намерением покинуть комнату, однако Чонгук задержал одного из них. — Помощник О, вы свободны, — кивнул ему он и посмотрел на Тэхёна. — Останься, есть разговор, — О недоуменно переглянулся с секретарем, но уже в следующее мгновение поклонился президенту и покинул комнату. Тэхён же, смерив президента изучающим взглядом, вернулся к столу, сев напротив него. Чонгук какое-то время держал паузу, а после задумчиво посмотрел на него. — Полагаю, ты догадываешься о чем, а вернее о ком пойдет речь? — начал он, неотрывно глядя в глаза напротив. Тэхён же, в свойственной ему легкой манере, играючи изобразил лицом полнейшее непонимание, лишь приподнятыми уголками губ проявляя интерес: — Я весь внимание, босс. — Оставь это, — цокнул Чонгук и придвинулся к столу, выставляя перед собой локти, смыкая руки в кулак под подбородком. — Что вчера произошло между тобой и Чимином? Тэхён невольно вскинул брови, подмечая, что президент опустил деловые рамки и не стал ходить вокруг да около. — Дружеская встреча, — запросто ответил он и, немного подумав, уточнил: — Он пригласил меня в бар, выпить, ничего необычного, но почему вы интересуетесь личными делами сотрудников? — с неподдельным удивлением спросил он в ответ. Мрачная аура, окутавшая в эту минуту Чонгука, не ушла от его внимания, отчего-то доставляя удовольствие. В сущности, Тэхён сказал правду, упуская лишь причину той встречи. Если уж совсем откровенно — намеренно скрывая ее, тем самым, очевидно, вызывая у своего визави неприятные чувства. — Оставь его в покое, — немедленно потребовал тот. — Не понял, простите? — Тэхён опешил, нахмурив брови. Он ожидал более оживленного разговора, а не скорого резкого требования, тем более которое его явно не устраивало. — Чимина, — уточнил очевидное Чонгук и откинулся на спинку дивана, выставляя по бокам от себя руки на столе. — Прекрати докучать ему. — Это он так сказал? — Тэхён деланно удивился, придвигаясь к столу и, выставляя локоть на гладкую поверхность, изящно подпирая пальцами подбородок, слегка выдвинулся вперед к собеседнику. — Или это ваша неуместная инициатива? — поинтересовался с нескрываемым вызовом в тоне. Чонгук на секунду прищурился, оценивая секретаря, отмечая, что тот, как и ожидалось, несмотря на порой нелепое поведение и легкомысленный вид, отнюдь не робкого десятка. И что хуже, сейчас своим поведением он лишь подтверждал подозрения Чонгука на его счет. Ему не показалось с самого начала и этот тип неспроста крутился вокруг Чимина все это время. Однако, что насчет последнего? Пригласил выпить? Одно дело корпоративные посиделки, другое — вне работы, наедине. Снова ощущался едкий вкус на языке, который Чонгук не спутает ни с чем. Ревность притупляла его разум, накаляя другое чувство, присущее животному, нежели человеку, но сердце, которое Чонгук так долго неосознанно оберегал, взывало к доверию. Он выбрал не сомневаться, доверять Чимину, который, к слову, сейчас в его квартире и ждал его. Какие могут быть сомнения, но как же этот тип напротив бесил его в эту минуту. — Это приказ, — сдержано сказал Чонгук, невзирая на самодовольную улыбку Тэхёна. — Не хочу, — не заставил себя ждать секретарь. — Не хочешь? — Чонгук выпрямился, приближаясь к собеседнику, вопросительно изгибая бровь. — Я не буду исполнять приказ, который не касается моих служебных обязанностей, — парировал Тэхён, стойко выдерживая сверлящий взгляд президента. — И раз уж разговор зашел о Чимине, я не собираюсь торговаться по поводу наших с ним отношений ни с вами, ни с кем-либо еще. — Ха! — Чонгук прыснул в кулак, — ха-ха-ха, — и не удержался, рассмеявшись Тэхёну в лицо, впрочем, и тот, не оставаясь в стороне, присоединился к президенту, громко выдавливая из себя басистое: Ха-Ха-Ха. — Каких отношений, Тэхён? — резко прерывая смех, серьезно спросил Чонгук. — Я видел, что произошло вчера, и реакция Чимина была более чем красноречивой, поэтому я не хочу, чтобы ты доставлял ему неприятности. — Вот как? — задумался Тэхён, одаривая Чонгука снисходительным взглядом. Многое из вчерашнего вечера таилось глубоко в закромах его памяти, но поцелуй с Чимином Тэхён помнил отчетливо, он все еще не понимал, что именно произошло между ними в тот момент, но, если бы Чимин не позволил, ничего бы и вовсе не случилось. А это придавало сейчас уверенности не вестись на провокацию президента. — И что же именно вы видели? — поинтересовался он с непроницаемым видом. Действительно, а что он видел? Внезапная мысль пронзила своей остротой. Он так и не решился узнать вчера. Чонгук прищурился, пытаясь считать чужие эмоции, но собеседник был не то чтобы не поражен этим разговором, а будто бы уверенный на сто процентов в своей правоте, держал туза за пазухой. — Верно, — прервал тишину Тэхён. — Вы не знаете, что видели и, судя по всему, с Чимином об этом не говорили, потому что не уверены. Вот только мне интересно: в нем или в себе? — Что за вздор? — прервал его Чонгук, начиная внутренне закипать. — Я догадываюсь, что произошло между вами в прошлом, — не обращая внимания на чужое раздражение, Тэхён продолжил: — А ваши действия с недавнего времени и этот разговор только укрепили мою уверенность, что вы сомневаетесь в Чимине. И мне, признаюсь, приятно, что именно во мне видите соперника. В свою очередь, я обещаю вам не разочаровать. — Может, мне уволить тебя да по свету белому пустить, чтобы ни в одно приличное место ты больше носа своего любопытного не сунул? — вскипел окончательно Чонгук, уже не скрывая явную неприязнь. — Конечно, можете, — согласился Тэхён, расправляя плечи, а после небрежно так по отношению к собеседнику потянулся и вновь произнес совершенно спокойным голосом: — Нам с Чимином так даже будет проще общаться, — улыбнулся он и, как будто о чем-то вспомнив, добавил: — Думаю, ему будет очень интересно узнать о слежке за ним. — О чем ты? — напрягся Чонгук. — Ой, да бросьте, — как-то по-свойски отмахнулся Тэхён, чувствуя явное преимущество перед соперником. — Ваше вчерашнее появление. Что? К брату среди ночи явились? Смешно же, хотя даже я поначалу поверил. Однако охрану я хорошо знаю, а еще знаю, что она по пятам за ним следует. — Это не то, что ты думаешь, — перебил его Чонгук, тяжело вздохнув. В чем-то Тэхён прав, вчера он приехал к дому Хосока не просто так, но он знать не мог, что Чимин у него. И это действительно лишь нелепое совпадение. — Не важно, что думаю я, важно, что подумает о вас Чимин, когда узнает, что вы тайком отслеживаете все его передвижения, а еще за его спиной лишаете личного пространства. Веет чем-то нездоровым, не считаете? Чонгук усмехнулся, пряча глаза. Как так вышло, что его пытались уличить в преследовании? Это же просто полнейший бред, но… в словах Тэхёна была доля правды. Знал ли он Чимина так же хорошо, как Чонгук или просто наобум действовал, но он прав, тому явно не понравится это. А еще он понял, что недооценил Тэхёна, он совсем не хитрый жук, а коварный змей. Что он уже успел нашептать Чимину, и мог ли тот вестись на его ядовитые речи? Очевидно, оправдываться о своих действиях перед секретарем не было смысла. На каждое его одно слово, у него целая дюжина находилась. Но и держать такого человека рядом с собой и Чимином теперь было опасно: что он мог выкинуть, Чонгук не знал. Что он вообще знал о нем, кроме рекомендаций Намджуна и данных в личном деле? Он бывший приближенный мафиози, на первый взгляд безобидный, но с темным вторым дном. Однако Чонгук редко ошибался в людях, и Тэхён, несмотря ни на что, показался ему человеком с достоинством и преданным. Неужели ради Чимина он готов был поступиться своей честью и потерять доверие в его глазах? Если бы не личный интерес, он бы даже восхитился его безрассудной удалью. — Чего ты хочешь? — после продолжительной паузы спросил Чонгук. — Состязание, — запросто ответил Тэхён и улыбнулся так приветливо, будто они добрые друзья. — Что?! — изумился тот. — Давайте сразимся за руку Чимина, — пояснил Тэхён. — Мы в средневековье, что ли? — фыркнул Чонгук, считая это предложение насмешкой. Ну правда же, вздор какой-то. — Да хоть бы и так! Если вам угодно, назовем это рыцарским состязанием. Победителю достанется Чимин, проигравший же отступит и оставит его в покое, — Тэхён говорил с такой серьезностью, будто и вправду считал это единственным верным завершением их сегодняшнего диалога. — Вы же не трусите? — спросил он с явной издевкой, как знал, чем поддеть соперника. Чонгук пристально вгляделся в него, задаваясь вопросом, знал ли тот, что этим предложением копал себе глубокую яму, из которой вряд ли выберется после того, как он его туда собственноручно закопает. Дух борьбы Чонгуку знаком не понаслышке, азарт и стремление побеждать любой ценой были не просто спортивным интересом, но его кредо. Чонгук с иронией вспомнил выдуманную им вчерашнюю историю об отважном мотыльке и жуках, которая приобретала вполне пророческие мотивы. Что ж, если это избавит его и Чимина от этого назойливого типа… — Хорошо, — ответил он наконец, а Тэхён заметно приободрился. — Я предоставлю тебе выбрать, где и как пройдет наше состязание, однако у меня есть условие. Если выиграю я, ты немедленно покинешь должность секретаря и навсегда исчезнешь из поля зрения Чимина, — даже на секунду не сомневаясь в себе, произнес Чонгук и ожидал ответа. Тэхён ненадолго задумался, что-то решая для себя, но в итоге, протянув руку, твердо сказал: Согласен. — Отлично, — ухмыльнулся Чонгук, и они обменялись крепким рукопожатием. Настоящее время Глядя в глаза Чонгуку в этой затянувшейся паузе, Чимин все же не решился говорить ему о случившемся. Для него все равно это не имело значения, а вот лишний раз создавать проблемы Тэхёну, зная, как Чонгук с легкостью «расправлялся» со своими секретарями, он не желал. Он сам разберется с ним чуть позже. Чонгук тоже не решился поднимать тему вчерашнего поцелуя, тем более после недавнего разговора с Тэхёном. Тот ошибался на его счет, Чонгук ревновал, да, быть может, он ведь не железный, но вовсе не сомневался в Чимине, как можно было? Тем более, когда он так смотрел на него, говорить о ком-то еще он не желал. А с Тэхёном он обязательно разберется сам, — чуть позже. — Останешься у меня? — он вновь приблизился к Чимину, который так и опирался спиной на стекло, и нежно коснулся его щеки ладонью, предлагая: — Поваляемся завтра в постели, я попробую удовлетворить твое любопытство и не только его, м? — и мягко погладил его скулу большим пальцем. Чимин прикрыл глаза, отзываясь на незатейливую ласку, он улыбнулся и, кладя ладонь на его запястье, медленно опустил его руку. — Я обещал завтра встретиться с ребятами в студии. — С Сарой и Вонхо? — уточнил Чонгук, на что Чимин улыбнулся и кивнул, а тот, взяв его ладони в свои, потянул на себя, отрывая наконец от стекла. — Кажется, ты успел с ними подружиться за моей спиной, прямо-таки очаровал, — изогнул он бровь, надувая губы, глядя на Чонгука с лукавым прищуром. Тот лишь засмеялся, чуть сильнее сжав его руки в своих. — Ну, иметь хорошие отношения с твоими друзьями не такая уж плохая идея, не находишь? — Не увлекайся слишком, — с наигранным недовольством буркнул Чимин, на что Чонгук самодовольно улыбнулся. — Ты же не ревнуешь их ко мне? — отозвался он и, прикинув про себя, добавил: — Или, может, меня к ним? — Вот еще, просто я не выдержу очередной фан-клуб «Господина Чона» в своем окружении. — Даже так? — удивился Чонгук, интересуясь: — И как же широко раскинулась моя фанбаза? — Ну, в Пусане у тебя точно есть с десяток горячих поклонников, — по-доброму усмехнулся Чимин, вспоминая свою семью и друзей. — Что поделать, моя врожденная харизма и природное обаяние действуют безотказно и необратимо, — поиграл бровями Чонгук. — Ох, серьезно! — Чимин не выдержал и шутя оттолкнул его, бурча под нос: — Природное самохвальство, скорее, — хотя про себя согласился, ведь об умении Чонгука нравиться людям и так хорошо знал. Да что уж там — и сам когда-то попал под его влияние. Он задумчиво окинул глазами пространство и сказал: — Кстати, я понятия не имел, что ты ценитель современного искусства, — он махнул головой в сторону висевших на стенах картин и подошел к одной из них, на полотне которой мужская фигура будто летела в бездну, изгибаясь полумесяцем, устремляя вверх руки и ноги, лицо при этом скрывалось волосами под давлением воздуха. — Я бы не сказал, что ценитель искусства, это картины моего… — Чонгук ненадолго завис, привлекая внимание Чимина, который внезапно взглянул на него, с любопытством ожидая ответа. Чонгук чуть было не ляпнул любовника, но все же решил опустить эту пикантную делать. — Американского приятеля. Он молодой художник, очень талантливый, как видишь. С этой серией работ началась его первая персональная выставка в Бостоне, весьма успешная, к слову. А меня зацепили некоторые из них, и я приобрел их, — Чонгук неспешно рассказывал об истории появления в его доме заморских картин, следуя за Чимином, пока тот, словно в картинной галерее, заново подходил к каждой из них, рассматривая под иным углом. — Выставка называлась «Внутренние противоречия». По словам самого художника, он хотел раскрыть основные человеческие эмоции: радость, грусть, гнев, страх… и, перенося их на полотно, заставить зрителя почувствовать каждую из них посредством обнаженного тела, таким образом оголяя людскую сущность. — Как метафора, — отметил свое наблюдение Чимин. — Как будто не хотел, чтобы эти эмоции считывались на лице, а распознавались в динамике тела? Поэтому они все безликие? — Думаю, да, это тоже, — согласился Чонгук. — Но почему только мужские фигуры? — спросил Чимин, вглядываясь в подпись одной из картин. — Д. Сноу. — Он гей, — просто ответил Чонгук, как есть. — Он вдохновляется красотой мужского тела, так или иначе, но мужчины являются героями всех его сюжетов. — Вот как, а ты хорошо его знаешь, — озвучил свою внезапную мысль Чимин, на что получил незамедлительное чонгуково: — «Более чем». Чимин вдруг взглянул на него вопросительно, а Чонгук понял, что сказал это, не задумываясь, не придавая какого-то серьезного значения, однако что-то в глазах напротив заставило его спешно оправдаться: — Я же купил эти картины, должен же знать я об авторе хотя бы минимум информации. — М-м-м… — Чимин изобразил безмятежный вид, желая скрыть, что на самом деле его задело это. Он, вообще-то, не ревнив, по крайней мере, никогда за собой такого не замечал прежде, да и с чего бы ему беспокоиться о каких-то американских приятелях-геях Чонгука, даже таких талантливых художниках. В конце концов, у него же могут быть приятели геи, что в этом такого? Но выражение его лица в этот момент было красноречивее, подавляемого чувства тревоги, поэтому Чонгук, внимательно наблюдавший за ним все это время, поспешил успокоить его. — Я с ним давно не виделся, особенно после встречи с тобой, поэтому у тебя нет повода ревновать, — сказал он так просто и спокойно, будто бы Чимин ему тут устроил допрос с пристрастием, точно как у глубоко в отношениях скандальной парочки. — Я и не ревную, — возразил Чимин, чувствуя неудобство от этих слов. — Очень жаль, мне бы хотелось, — Чонгук вдруг схватил его за руку, притянул, разворачивая спиной и крепко обнимая за живот, прижал к себе. Опустив голову ему на плечо, он закончил негромким: — чтобы ты ревновал меня. Они стояли напротив картины с изображением будто бы рвущегося из себя мужчины, с силой, до побеления костяшек сжимавшего кожу на груди, словно пытаясь разорвать ее и вынуть сердце, его голова при этом сильно отклонялась назад, настолько, что натянутые мышцы шеи вот-вот, казалось, разорвутся. Такое странное желание Чимин никогда еще не слышал: ревновать? Чонгуку же прекрасно была знакома передаваемая эмоция на холсте, ведь именно так он ощущал себя только при одной мысли, что его возлюбленный может принадлежать кому-то еще. — Разве это хорошее чувство? — запрокинув голову, щекоча чужими волосами щеку, спросил Чимин. — А разве плохое? — Чонгук легонько губами коснулся его шеи, отчего тот, прикрыв глаза сильнее откинул голову, подставляясь под поцелуи. Тогда Чонгук снова коснулся его кожи, уже чуть сильнее, оставляя влажный след, сразу же касаясь вновь, и ненароком произнес: — Я, например, ревную тебя. Очень. Чимин распахнул глаза, чувствуя, как рука Чонгука опускается ниже кромки его джинсов, поцелуи при этом становятся горячей, а в воздухе звучит его сиплый голос: — Может все-таки останешься? — Дин! Дон! Есть кто дома?! — их прервал внезапный крик снизу, при этом музыка затихла. Чонгук завис с недовольством на лице, узнав голос брата, Чимин округлил глаза и немедленно высвободился из его объятий. — Это Хосок, — шепотом произнес, глядя на Чонгука, как бы спрашивая, что делать. Тот удрученно вздохнул. И какой черт дернул его брата явиться сюда в самый неподходящий момент, подумал он с досадой. — Я спрячусь, — зачем-то предложил Чимин, воровато озираясь. Чонгук на это лишь улыбнулся и снова притянул его, целуя в лоб. — Не нужно, он уже заезжал сегодня и видел тебя, — сказал он тихо, а Чимин, обняв его за талию, негромко рассмеялся. — И как мы это объясним? — спросил он, лукаво заглядывая Чонгуку в глаза. — Эй, я знаю, вы дома! — не унимался Хосок, а Чимин удивленно вытаращился на Чонгука в ожидании. — Я сказал ему, что тебе стало плохо вчера, и я привез тебя к себе, поэтому не переживай, — спокойно объяснил он и вдруг закатил глаза, как только снизу послышались громкие звуки какой-то ритмичной песни. Хосок хозяйничал, поняли они. — Он не знает о нас, — как-то неловко начал он, подбирая слова. — Я уже понял, — перебил его Чимин. — Все нормально. — Нет, — возразил тот и, немного скривив лицо от неловкости, пояснил: — Дело в том, что он мало обо мне знает, понимаешь… Он мой младший брат, но мы с ним не то чтобы откровенны между собой и близки, сложно объяснить так сразу… Чимин еще вчера обратил внимание, что Чонгук, вразрез своему обычному поведению, в присутствии брата сохранял сдержанность, ну, насколько это было возможно, и догадывался, что сейчас пытался сказать ему. У господина милой Печеньки, как оказалось, тоже есть что скрывать и от кого. В общем-то, ему было знакомо это чувство, он и сам не горел желанием «открываться» перед своей семьей, поэтому не хотел заставлять оправдываться перед собой его. — Я понимаю, — успокоил он, — правда, все нормально. Пойдем, пока он не начал поиски, да и мне пора возвращаться домой, — предложил он и направился к лестнице, перед которой Чонгук нагнал его и, быстро развернув к себе, поцеловал на прощание. — Теперь пойдем, — улыбнулся он и, стерев большим пальцем влагу с губ Чимина, зашагал вниз первым. — О! Спящая красавица очнулась. С пробуждением! — увидев две фигуры, спускавшиеся со второго этажа, Хосок отсалютовал им. Он сидел, раскинувшись, на диване, а рядом с ним лежали куртка Чимина, пиджак Чонгука и пульт от стереосистемы. — Спасибо, я чуть не помер от твоих шотов, — Чимин махнул ему, пряча руки в задних карманах джинсов и покосился на куртку. — Зачем приехал? — сходу спросил Чонгук, выключая музыку. — А, так я за своей крошкой, она же в твоем паркинге, — объяснил Хосок и полез в карман. — Вот, — помахал он ключами, — забрал у помощника О. А ты, кстати, почему все еще здесь? — он взглянул на Чимина. Тот же посмотрел на Чонгука, неуверенный, что ответить на это. — Я попросил его дождаться меня, — ответил за него Чонгук и снова бесстрастно вперился в брата, не собираясь объяснять тому детали. Чимин задумался, что атмосфера между этими двумя какая-то напряженная. Ему и вчера показалось, что Чонгук не слишком открыт с ним, а после его недавних слов он только уверился в этом. Все же, как и думал, он плохо знал господина Чона, да и выяснить так ничего и не удалось толком. В одном он не сомневался, что младшенький Чон более разговорчивый и прояснит для него кое-что. — Чего сразу не уехал? Раз ключи уже забрал? — так же сухо спросил Чонгук. — Да вот, подумал, загляну к любимому братцу, ты вроде поговорить вчера хотел? — Хосок поднялся, пряча ключи в кармане джинсов, когда Чимин потянулся за курткой, украдкой, но с интересом наблюдая за Чонами. Все же так странно было видеть такого Чонгука — строгого, резкого, — так и подмывало что-нибудь вытворить в отместку за все его прошлые проделки. — Забудь, после того, что вчера увидел, мы к этой теме еще долго не вернемся, — отрезал он. — Ах-х-х… так и думал, — махнул рукой Хосок, как будто и не сомневался в его ответе. — Ладно, поеду тогда. — Да, я тоже, — подал голос и Чимин. Чонгук не возразил. — Раз так, давай подвезу? — тут же предложил Хосок. — Прокачу на своей крошке, она у меня ух какая, — широко улыбнулся он. Чимин кивнул ему, и когда все трое направились к выходу, он не отказал себе в маленькой шалости и, незаметно положив ладонь на ягодицу Чонгука, по-хозяйски так стискивая ее пальцами, томно прошептал ему на ухо: — До встречи, господин президент.