Необъяснимое ощущение

— Как ты, малыш? — Чонгук ходит в больницу к мальчишке как к себе домой. Его уже даже медсестры не останавливают. — Хорошо, хён, — Тэ негромко зевнул и потëр кулачками глаза. Он ещё не успел проснуться, а Гук тут уже шухер наводит. Чон ставит пакет с вкусняшками в ноги к мальчишке, а сам идёт открывать форточку, чтобы проветрить. — Это же замечательно! — мужчина посмотрел на это недоразумение, умиляясь. — Ну как можно быть настолько хорошеньким? — А? — Я это что, вслух сказал? — Чон улыбнулся и потрепал мальчишку по волосам. Милый сонный нахохлившийся птенчик. Ну как вообще его можно обидеть? Малыш и мухи не обидит. За что на него свалились несчастья? — Хён, закрой, пожалуйста, окно, — подросток спрятался под одеяло, скрываясь от чужих рук. Он смущëн. Всё, что делает для него хён, кажется таким приятным. А эти частые поглаживания по волосам вообще скоро станут зависимостью. — Нет, так дело не пойдёт, малыш. Поднимайся давай, сейчас завтракать будем, — Чонгук ловко стащил с мелкого тёплое одеялко и, как бы, всё... Залип. — Ну холодно же, хён, — пискнул ребёнок, прикрываясь самым краешком.       Взгляд мужчины часто стеснял. Эти чёрные глаза всегда смотрели на него с каким-то восхищением, и Тэ мило краснел. Его розовые щёчки Чонгуку так нравились, что их хотелось затискать, только он постоянно останавливал себя. Ещё не время. — Хочешь кушать? — Гук, чтобы хоть как-то отвлечь себя от рассматривания чужой слишком хрупкой фигурки, берёт пакет, который принёс с собой, и начинает выкладывать продукты.       По палате мгновенно разлетаются ароматы выпечки и чего-то вкусненького, поэтому голодный животик отзывается сам. На протяжный "урурур" весело смеются оба.

***

— Собирайся, малыш! — следующее утро не отличалось от прежних ничем, кроме влетевшего в палату Чонгука. На радостях он даже пролетел мимо стула, на котором постоянно сидел, и принялся будить мальчишку обнимашками. — Хён? — мелкий еле разлепил глазки, — Что-то случилось? — не понимая веселого настроения старшего, Тэ покосился на него и увидел просто ослепительную улыбку. — Собирайся, нас выписывают, — Чон разлохматил кудрявые вихры и чмокнул мальчишку в лоб.       У Тэхёна чуть сердечко не остановилось. Как выписывают? Куда он пойдет? Ему кроме этой больницы, которую проплатил хён, даже идти некуда. Слёзы медленно, но верно начали скапливаться в погрустневших глазах. — Малыш, ты от радости поплакать захотел? — Чонгук, улыбаясь, начал стирать солёные дорожки, но заметил, что младший реветь не перестаёт, — Ну что такое, а? Кто тебя обидел? Хочешь, я ему голову откушу? — малыш проигнорировал шутку и прильнул к чужой груди, крепко обнимая. — Хён, не отдавай меня, пожалуйста, в детский дом. Пожалуйста, прошу тебя! — заревел пуще прежнего и уткнулся сырым носом прямо между ключицами, — Я не хочу! Мне так страшно! Пожалуйста, хён! — Тише, тише, Тэхён-и, никто тебя никуда отдавать не собирается. Ты будешь жить со мной, малыш. А с документами я разберусь, не переживай. — П-правда? — младший немного отстранился и заглянул в чужие глаза. Взгляд напротив излучал доброту. Тэ всхлипнул и вновь уткнулся носом в мужскую грудь. — Ну всё, мой хороший, не плачь, — у Чона сердце кровью обливалось от вида плачущего мальца. Он трепетно обнял его в ответ и вдохнул приятный запах с волос. Тэ пахнет домом, уютом, иногда кажется, что пробиваются молочные нотки, как у новорождëнных. Запах успокаивал и дарил комфорт. — Хён, — неуверенно, — хён, ты меня нюхаешь? — Ммм? Да, ты очень вкусно пахнешь, — улыбаясь, прошептал Чон. — Ч-чем? У меня нет духов, — малыш всё ещё изредка всхлипывал, но стойко подавлял в себе рвущиеся наружу слёзы. Теперь он хотел плакать не от страха за свою жизнь, а от счастья. Потому что хён дарит возможность начать жизнь с чистого листа. — Ты почему-то пахнешь так, как пахнут маленькие детки. Мне это нравится, — Чон вдохнул поглубже и почувствовал, что мальчишка завозился в его руках. — Но я ведь не маленький, хён! Мне ведь уже шестнадцать! — Знаю, но пахнешь ты всё равно обалденно. Ну что, будем собирать вещи? — Чонгук осторожно отлепил от себя младшего и заглянул в полные надежды глаза. — Угу, — слишком смущённо. Старший хмыкнул и мягко прикоснулся к щеке. — Тогда поехали домой, малыш?