Необъяснимое ощущение

— Тэхён-и, как ты смотришь на то, чтобы взять мою фамилию? — Чонгук смотрит на заинтересованное личико мальчишки, наблюдая за тем, как на нём быстро меняются эмоции. Младший сначала в предвкушении открывает широко глаза, а потом как-то резко грустнеет. — Нет, хён, я не смогу выйти за тебя замуж. Мне же ещё семнадцать, нас не распишут, — мелкий разочарованно выдыхает и поднимает глазки на ошарашенного старшего. — Что? Я что-то не то сказал? — пугается малыш, немного отодвигаясь от рядом сидящего мужчины. — Нет, детка, ты всё правильно сказал, — медленно проговаривает Чон, всё ещё переваривая услышанное. — Просто я имел в виду, что хочу тебя усыновить. Чтобы по документам ты имел другую фамилию, и те ушлёпки, которые тебя разыскивают, потеряли нить, ведущую к тебе.       Воцаряется неловкое молчание. Каждый думает о своём. Тэхён ругает самого себя за несдержанность, надо же было такое ляпнуть? «Замуж?» «Замуж, Тэхён, ты серьёзно?» Боже, как неловко-то! Младший отодвигается ещё немного дальше и, когда оказывается на самом краю дивана, резко вскакивает. — Прости, хён. Мне пора, хён, — а потом на всех парах срывается в прихожую, наспех хватает с полки кроссовки и улепëтывает нахрен из квартиры, оставляя обомлевшего недородителя одного. — Пиздец, Чонгук, — выдыхает старший и, зарываясь пальцами в отросшие иссиня-чëрные волосы, откидывается на мягкую спинку мебели. Ладно, он согласен, им о многом нужно подумать.

***

      Вечереет. Чон уже места себе не находит; мелкий, выбежав из квартиры, оставил свой мобильный на зарядке. Соответственно, где он, с кем он, и вообще жив ли — мужчина не знает. — Господи, конечно жив! — ругается вслух. Нервы на исходе. Он уже обулся, надел кожанку, схватил тёплый кардиган Тэхёна, потому что днём было достаточно тепло, а сейчас температура опустилась на несколько градусов ниже, и вышел. Нужно найти этого сорванца. Чон, конечно, всё понимает: растерялся от сказанного и сбежал, но чтоб пропасть на шесть часов? Это, уж простите, ни в какие ворота.       Заперев, он пошёл к лифту, и каково же было его удивление, когда в раскрывшихся дверях железной кабинки он увидел Это. Это выкрашенное рыжее чудо, мило улыбаясь, смотрело слегка испуганно. Но уже через секунду, решившись на первый шаг, напрыгнуло на старшего. — Хён, хён, хён, прости меня. Вот я дурак! Я… я просто растерялся. Честно, я даже не думал никогда о тебе в таком ключе. Я, правда, не хотел замуж, — тараторил рыжий без остановки, а когда его насильно отстранили и заставили посмотреть на себя, замер, вглядываясь в черноту бездонных глаз. — П-правда, не хотел, — прошептал мальчишка и ахнул, когда его резко притянули за шею и нагло поцеловали. Ноги подкосило от неожиданности. Тэ повис в чужих руках и заскулил от нехватки воздуха.       Чонгук напоследок мазнул языком по приоткрытым губам и отстранился. — Ещё раз сбежишь таким образом — накажу, — негромко рыкнул он и, схватив младшего за руку, потащил домой.       Тэ словно в невесомости плëлся за старшим. Звон в ушах от недавнего поцелуя оглушал, он не слышал и не видел ничего вокруг. Только чувствовал. Чувствовал как горят его губы, которые не так давно сминали другие. Запах стойкого мужского одеколона мгновенно въелся в сознание. Тэ ощущал на себе его аромат. Аромат его мужчины. Невыносимо жгуче. Невероятно хочется ещё. — Чонгук, — совсем тихо прошептал младший, когда они перешагнули порог их квартиры. Названный не сразу понял, что обращаются к нему, потому что это впервые. Младший с самого начала называл его хёном, поэтому сейчас слегка опешил. Своё имя, звучащее из чужих манящих губ, казалось сладкой патокой. Чон остановился, медленно повернулся и взглянул в потерянное лицо. Юноша робко смотрел из под ярко-рыжей челки и переминался с ноги на ногу. — Чонгук, поцелуй меня ещё раз, пожалуйста, — на выдохе шепотом.       Старший в мгновение сократил между ними расстояние и прильнул к самым вкусным в мире губам. Малыш неосознанно застонал и, подняв руки вверх, вцепился пальчиками в чужую крепкую шею. Потрясающе. Первый поцелуй был невинным чмоком, по сравнению с этим. Чонгук словно душу высасывал, заменяя своей. Показывал, как сильно любит, что никому и никогда не отдаст. Тэхён верит. Скулит и, пытаясь не отключиться от подаренных эмоций, верит. — Люблю тебя, Тэ, — хрипит Чон, едва отстраняясь. Малыш смотрит и шкодливо улыбается, облизываясь. — Я наврал. Я хочу за тебя замуж, Чонгук.