Необъяснимое ощущение

— Чшшш, детка, успокойся, — Чонгук гладит бесящегося мальчишку по волосам и прижимает к себе крепче. Тот шипит, но всё же поддаётся сильным рукам. — Всё не так уж и плохо, малыш. Единственная четвёрка в сессии на ряду пятëрок – это не плохо. Ты у меня умничка. Я горжусь тобой! — Чон целует мелкого в макушку и слышит приглушённый всхлип. — Этот придурок изначально меня невзлюбил! — Ну тише, тише. Жизнь продолжается. Не нужно портить себе настроение, котёнок. Давай лучше подумаем о том, чего бы нам хотелось на ужин? — Угу, — Тэ тянется руками к мускулистым плечам и расслабленно укладывает макушку на широкую грудь возлюбленного. — Хорошо, но давай ещё немножечко так постоим, — просит он и оставляет короткий поцелуй на ключицах мужчины. — Как скажешь, детка.

***

— Ммм, это действительно вкусно! Я поражаюсь твоим кулинарным способностям! — Тэхён снова хватает палочками кусочек прожаренной утки и с громким стоном кладёт его в рот. — Боооже, Чон, это безумие! — Малыш, я, конечно, очень рад, что тебе нравится, но перестань так громко стонать. У меня уже в штанах неспокойно, — старший ухмыляется, когда мальчишка от услышанного начинает краснеть. — Извращенец! — Тэ игриво показывает язык и притворно стонет, пока нанизывает на палочки очередной кусок. — Маленький проказник, — шепчет Чон, чувствуя как под столом на его пах мягко укладывается чужая стопа. Мальчишка невинно стреляет глазками и снова стонет, облизываясь. — У тебя просто талант сводить меня с ума.       Чонгук резко бросает палочки на стол и в мгновение оказывается нависающим над младшим. Он громко дышит и смотрит в широко распахнутые глаза. Мелкий кидает вызов, ухмыляясь, и переводит взгляд на приоткрытые губы любимого. Искра. Буря. Безумие.       Поцелуй получается кусачим. Оба борются за первенство. Тэхён цепляется пальчиками за крепкую шею и поднимается с высокого стула, чтобы вмиг запрыгнуть на жилистые бёдра своего мужчины. Ладони, что крупнее, укладываются на упругую задницу мальчишки и с силой сжимают её.       Скулëж вырывается автоматически, но быстро сменяется тихим стоном, когда Тэ всё же сдаётся, уступая любимому. Поцелуй меняется и становится ласковым, языки сплетаются в медленном танце, а руки, блуждающие по плавным изгибам, оставляют лишь тёплые отголоски недавних — жарких.       Тэхëн зарывается в шевелюру старшего, мягко перебирая локоны и массируя кожу головы. Он прекрасно знает, как именно нравится любимому, поэтому часто балует его. Чёрные густые волосы свободно проскальзывают между пальцев, от чего кайфуют оба и забываются друг в друге.       Малыш первым прерывает поцелуй и облизывает губы напротив. Он безумно счастлив видеть Чонгука именно таким — расслабленным. Старший закатывает от удовольствия глаза и медленно подаётся головой назад, ныряя в пучину блаженства. — Чонгук-и, — тихо шепчет Тэ и совсем легонько сжимает волосы у корней, — тебе, наверное, неудобно, перенеси нас на диван, — мужчина неохотно приоткрывает один глаз и негромко стонет. — Ну давай, давай, Чонгук-и, нам обоим будет удобнее.       Они располагаются на диване. Тэ садится, складывая ножки «по-турецки», и аккуратно устраивает на них чужую, уже разнеженную макушку. Чон ложится, поворачиваясь к своему малышу, и обнимает за талию. Тэхён снова зарывается в густую копну волос и улыбается. Идеально. — Детка, ты самое лучшее, что есть в моей жизни, — урчит старший, касаясь губами плоского живота напротив. — И я люблю тебя, — Тэхён наклоняется ниже и оставляет короткий поцелуй на виске засыпающего.