💎JOI Жемчужина Стамбула💎

Отказ от ответственности: вы знаете, но я все равно повторю это снова, потому что теперь это традиция ;) Есть сцены с откровенным сексуальным содержанием, грубым и жестоким языком и некоторые шокирующие отрывки. Так что еще раз, если вы несовершеннолетний или малодушный, или вам просто не нравится эта история, уходите!!! Остальные, надеюсь, вам понравятся. Мне больно писать это, но это последняя глава:( P. S: И уже как традиция - возьмите салфетки. 😉❤ Ранее: Она терпеливо ждала, пока он ослабит хватку, прежде чем отстранилась. Она несколько секунд гладила его по щеке, и ее сердце разрывалось от выражения его лицо, прежде чем она обошла его и медленно вышла из парадной двери. Не спрашивая, душа Серкана покинула его и ушла с ней. Эда также забрала его сердце, и что он совсем не знал, она забрала и его ребенка... Казалось, целую вечность Серкан просто стоял на своем месте. Это было похоже на дурной сон, казалось, что в любую минуту он обернется и увидит Эду, спускающуюся по лестнице, улыбающуюся ему и готовую упасть в его объятия. Но когда он мельком увидел ее обручальное кольцо, лежащее на кофейном столике, он понял, что это не сон. Эда оставила его по-настоящему, и он снова остался один. Он упал на колени на ковер и взял кольцо дрожащими пальцами, застонав так, словно кто-то вырвал его сердце и оставил умирать. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Все, от их безмерного счастья до сладких наслаждений семейной жизни, которые он вкушал с Эдой, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он бредил, если думал, что заслужил хоть что-то из этого. Он был приговоренным человеком, которому суждено было провести остаток жизни в одиночестве и бездетности, в наказание за свои прошлые поступки, и он не имел права приговаривать Эду к той же вере. Но что он теперь будет делать без нее, без своей принцессы? Как он выживет без ее улыбки, без ее ежедневного присутствия рядом? "Эда", - с болью позвал он. Рядом с ним раздался тихий стон, и он повернулся, чтобы увидеть Сириуса, который упирался лапой ему в бедро, его опущенные глаза искали его в попытке утешить. Он положил руку на спину животного и позволил себе полностью упасть на ковер, опершись спиной на кофейный столик. Он плакал, как сломленный человек. Всю оставшуюся ночь он слышал только голос Эды, чувствовал только боль и видел перед собой длинный темный туннель, наполненный еще большим несчастьем и бесконечными страданиями.

💎💎💎💎💎

"С Вами все будет в порядке, мэм?" - спросил Али, когда он вошел вместе с ней в полностью меблированную квартиру, где она собиралась провести следующие несколько недель. Это была двухэтажная квартира, расположенная на верхнем этаже хорошо охраняемого здания, недалеко от главного управления "Кайя Дизайн". Эда вошла в уютную зелено-синюю гостиную с разноцветными подушками и опустилась в кресло. "Госпожа Эда?" - тихо повторил Али, неся ее сумочку, которую он положил на деревянный столик рядом с ней. Эда подняла глаза. "Я спросил, не против ли Вы остаться здесь одна?" "Да, спасибо, Али". Молодого человека это не убедило. Он беспокоился о жене своего босса, и ему было неприятно, что она осталась одна. Она не только была беременна, но и всю дорогу плакала. Несколько минут назад, входя в лифт, она споткнулась и чуть не упала. "Думаю, будет лучше, если Вы воспользуетесь спальней внизу", - предложил он, кивнув на единственную дверь в коридоре. "Хорошо", - сказала она. Молодой человек неохотно кивнул. "В доме есть все необходимое. Ужин уже в пути". "Я не голодна", - отмахнулась Эда. "Мэм, Вы должны поесть", - настаивал он и сделал короткую паузу, прежде чем добавить: "Ради ребенка". Эда подняла на своего телохранителя слезящиеся глаза. На его лице были сочувствие и доброта, когда он стоял во весь свой огромный рост, глядя на нее сверху вниз. "Хорошо", - прошептала она. Он улыбнулся и слегка склонил голову. "За Вашей дверью и по всему зданию стоит полностью укомплектованная команда охраны. Если Вам что-нибудь понадобится, просто позвоните". Эда кивнула и сняв туфли, присела на кресло. В дверь позвонили, и молодой человек пошел принять доставку еды. Он бросил на нее последний взгляд и вышел, достав телефон, чтобы доложить Мустафе, как и приказал его начальник. "Она в безопасности", - сказал Али, как только тот взял трубку. "Вы обеспечили полную безопасность?" "Да", - подтвердил Али. "Я поставил двух охранников у ее двери, на всякий случай. Запись камеры уже должна транслироваться в диспетчерской". "Хорошо", - подтвердил Мустафа, сделав короткую паузу. "Ты знаешь, что случилось?" Али сделал шаг в сторону от двух других охранников, чтобы ответить. "Не уверен, но мне кажется, они снова расстались". Из преданности Эде Али не собирался делиться своими знаниями о ее беременности. Она доверила ему свой секрет, и последнее, чего он хотел - это предать ее доверие. "Странно", - заметил Мустафа и слегка вздохнул. "В любом случае, держи ухо востро и информируй меня обо всем". Внутри дуплекса Эда расположила соединенные ладони между бедер и положила голову на спинку кресла, рассеянно глядя на завернутую перед ней еду. Серкан заполнил все ее мысли. Ей было интересно, что он делает сейчас, возможно он уже скучает по ней, как и она. Осознание того, что она, несомненно, уничтожила то немногое доверие, которое у него осталось к себе, вонзило нож в ее сердце. Возненавидит ли он ее за то, что она его бросила? Усомнится ли он в ее любви? Подумает ли он, что она эгоистично бросила его и отправилась исполнять свою мечту с другим мужчиной? Она вспомнила, каким подавленным он выглядел, когда она ушла, меньше часа назад, как он даже не умолял ее остаться и еще сильнее свернулась в кресле, прижав колени к груди. Она спрятала лицо в бархатистую ткань и заплакала от осознания того, что только что снова уничтожила его. "Прости, любовь моя", - сказала она, и ее дрожащий голос эхом отозвался в ужасной тишине. "Пожалуйста, прости меня". Она медленно потянулась к телефону и позвонила Мустафе. "Ты с ним?" - спросила она, шмыгнув носом. "С ним все в порядке?" "Он внутри", - ответил тот неопределенно, что могло означать только то, что он не видел его с тех пор, как она ушла. "Ладно", - произнесла она, вытирая слезы, скатившиеся по носу. "Не мог бы ты убедиться, что он позаботился о себе?" "Госпожа Эда..." "Пожалуйста, ради меня". Даже не видя ее, Мустафа догадался, что она плачет. "Да, мэм. Я сделаю все, что в моих силах". Поблагодарив его шепотом, Эда закончила разговор и уставилась на еду. Заставив себя подняться, она потянулась за салатом и развернула пластиковую вилку, чтобы поесть. Во рту у нее был пресный и безвкусный вкус, но она заставила себя откусить еще кусочек, ставя здоровье ребенка превыше всего. Он нуждался в ней, она была всем, что у него было сейчас, и она собиралась сделать все возможное, чтобы заботиться о нем. Мягкое выражение появилось на ее заплаканном лице, когда она подумала о крошечном человечке, растущем внутри нее. Интересно, как он будет выглядеть? Она представила себе маленького мальчика с зелеными глазами, как у Серкана или девочку с рыжеватыми волосами. Ее взор затуманился, и она с трудом проглотила безвкусную пищу. Она сделала глоток воды из бутылки, чтобы помочь еде спуститься, и откинулась на спинку кресла, обнимая одну из подушек. Она открыла свой телефон и нашла фотографию, сделанную Мело, на которой они танцевали в день рождения Серкана. На фото она улыбалась ему, обхватив руками его шею. Его руки держали ее за талию, они потерялись друг в друге, и были безумно счастливые. Любовь сияла в их глазах и повсюду вокруг них, и ее можно было почувствовать даже через объектив камеры. И посмотрите на них сейчас.. Одни, в разлуке и несчастны! Положив руку на живот и не сводя глаз с красивого лица Серкана, Эда постепенно засыпала, думая, что скоро их разделят тысячи миль.

💎💎💎💎💎

На следующее утро Эда проснулась в шесть. Она едва успела осознать, что происходит вокруг, прежде чем побежала по коридору, зажимая рот рукой, в поисках ванной. Она нашла ее в единственной спальне и быстро склонилась над унитазом, чтобы опорожнить желудок. Она застонала и оперлась на раковину, когда сильные спазмы сотрясали ее ослабевшее тело в течение долгих минут. Она прополоскала рот и потащилась к кровати, сбросив пиджак и брюки, чтобы забраться под простыни и поспать еще немного. Она снова проснулась в десять утра, чувствуя себя усталой, несмотря на то, что проспала больше четырнадцати часов. Завернувшись в единственную белую простыню, она пошла искать телефон, чтобы проверить сообщения. Ни Серкан, ни Мустафа не звонили. Поэтому она поставила его на зарядку в гостиной, и с тяжелым сердцем поднялась наверх, обыскивая каждую из трех спален в поисках своих чемоданов. Она нашла их в самой большой комнате и встала на колени, чтобы достать чистую одежду, прежде чем пойти под душ. Переодевшись в свободную футболку, она направилась на кухню и достала из холодильника нераспечатанный пакет молока. Кто-то недавно принес продукты, но Эда была не в состоянии нормально позавтракать. Она села на диван со своим молоком и решила подождать, пока пройдет тошнота, прежде чем выйти наружу. Ей нужна была небольшая прогулка, чтобы начать планировать свою новую жизнь. Она потянулась за телефоном как раз в тот момент, когда он зазвонил. Это была Лейла, и Эда решила не отвечать ей. Она подождала, пока ее подруга перестанет звонить, прежде чем написать Мустафе. "Ты с ним?" Ответ Мустафы был отрицательным. "Он ушел один, мэм". Эда наморщила лоб. Она поблагодарила телохранителя и попросила его держать ее в курсе. Она держала холодный стакан обеими руками и медленно попивала из него, гадая, где же находится Серкан.

💎💎💎💎💎

Он не был здесь уже шесть лет. Последний раз это было через неделю после похорон. Одетый в темно-зеленые брюки и рубашку цвета спелой хурмы, которая почти не защищала его от холодного ветра, Серкан направился к могиле брата. Кладбище было пустынно, если не считать охранника, открывшего ему ворота, и женщины, которая пересеклась с Серканом на пути к выходу. Он остановился на уровне могилы Хакана, точно зная, где она находится, несмотря на годы. Она была в идеальном состоянии по его приказу. Серкан посмотрел на белый надгробный камень и прочел надпись, которая иногда появлялась в его ночных кошмарах Hakan Bolat 23 апреля 1997 - 18 октября 2015 У него никогда не хватало смелости встретиться лицом к лицу с братом, до сегодняшнего дня. Серкан снял темные очки и наклонился, чтобы сесть на край могилы. Его глаза были красными и опухшими, а плечи поникли от поражения, словно несли на себе всю тяжесть мира. Он долго молчал, пытаясь подобрать слова, а когда заговорил, голос его дрожал. "Привет", - начал он, глядя на землю, под которой лежал его брат. "Это я. Я знаю, что уже слишком поздно, но я пришел поговорить", - сказал он. "Сказать тебе, что я ужасно сожалею о том, что сделал с тобой". Слезы хлынули из его глаз и с тех пор не прекращались. "...Я был ужасным братом, но ты был слишком добр, чтобы даже сказать мне это в лицо. Ты был чистой душой, а я уничтожил тебя. Я злился на тебя за то, что ты был невинный и чистосердечным. Я вымещал на тебе свою ненависть и хочу, чтобы ты знал: не проходит и дня, чтобы я не сожалел об этом". Он наклонился, чтобы сорвать траву, которую крутил в пальцах, пристыженно глядя вниз между своих открытых бедер. "Я никогда себе этого не прощу". Он долго молчал, словно ожидая ответа, но только тишина встретила его слух. Поэтому он продолжил напряженным голосом. "Ты, наверное, не поверишь, но я влюбился", - печально признался он. "Ее зовут Эда. Она чистая душа, как и ты. Ты бы полюбил ее, я уверен". Лицо Эды поплыло перед его глазами, где оно было всю ночь напролет. "Она прекрасна, как звезды", - мягко сказал Серкан. "Когда она улыбается, моя душа улыбается вместе с ней. Она дала мне дом и осветила мой мир так, как я никогда не думал, что это возможно. Она добрая, мягкая и любит меня. Честно говоря, я не знаю почему, ведь я не заслуживаю ее. Я был суров к ней с самого начала, но она вознаградила меня любовью. Я каждый раз причинял ей боль, но она всегда возвращалась. Я подарил ей драгоценности, а она подарила мне себя. Я учил ее водить, а она меня - летать. Она единственная женщина, которую я когда-либо любил, а теперь я потерял ее. Она ушла вчера, и я снова бездомный, Хакан..." Рыдание сорвалось с его губ, и он поднял ладонь, чтобы вытереть глаза, когда позволил своей израненной душе выплакаться. "Я отпустил ее, потому что люблю. Потому что она заслуживает быть матерью больше, чем любая другая женщина в этом мире. Я умираю каждый раз, когда думаю, что она больше не будет моей женой, что она будет принадлежать другому мужчине и родит от него ребенка, но я не имею права останавливать ее". Он шмыгнул носом и перевел слезящиеся глаза на могилу. "Я сдержу свое обещание, данное тебе, Хакан", - печально добавил он. "Я не позволю себе быть отцом, я буду Джинном, который исполнит твое желание". Его голос сорвался, и он зарылся лицом в локоть, чтобы заплакать, его отчаяние было видно только молчаливым деревьям вокруг. "Жаль, что я не сказала тебе раньше, но я люблю тебя", - сказал он. "Ты мой младший брат, поэтому, конечно, я любил тебя. Я просто... Не знаю, что на меня нашло, что я заставил тебя так страдать. Надеюсь, ты сможешь простить меня, братик, дорогой". После этого он долго сидел у могилы брата, пока слезы не высохли и солнце не поднялось на середину неба. Он оставил телефон в машине, но знал, что сейчас, должно быть, уже полдень. Он встал и надел темные очки, прежде чем дотронуться мягкой рукой до холодного надгробия и развернувшись ушел. Он включил телефон и позвонил господину Фаруку. "Господин Серкан, я как раз собирался тебе позвонить". "Я хочу, чтобы ты нашел адвоката, который будет представлять Эду, и начал бракоразводный процесс", - без предисловий объявил Серкан, каждое слово толкало его, все глубже, в бездну тьмы. Ошеломленная тишина была по ту сторону телефонного звонка, в ответ на его просьбу. "Ты слышал, что я сказал?" - спросил он. "Сынок ..." - позвал адвокат, гадая, не берет ли старость верх над его слухом. "Сделай это, господин Фарук. Пожалуйста". Он не стал дожидаться ответа и повесил трубку, чтобы позвонить Али. "Где Эда?" - спросил он. "Все еще дома, сэр". Он уже узнал от Мустафы, что для нее были приняты надлежащие меры безопасности, и у него на телефоне было сообщение с точным адресом, но ему все еще нужно было успокоиться. "Как она?" Али поджал губы в ответ на вопрос. "Она в безопасности, сэр". Серкану нужно было больше. Ему нужно было увидеть ее и вдохнуть ее запах, но он боролся со своим сердцем и согласился на то, что дал ему Али. Пока Эда была жива и здорова, этого ему было достаточно. "Не допусти, чтобы с ней что-то случилось, Али", - приказал он, хотя его слова прозвучали как мольба. "Я буду защищать ее ценой собственной жизни, сэр". Али закончил разговор со своим боссом и поднял грустные глаза на закрытую дверь квартиры, за которой находилась Эда. Он позвонил в дверь и подождал несколько минут, прежде чем ввести код безопасности и войти внутрь, убедившись, что его глаза опущены на случай, если она будет неподобающе одета. "Госпожа Эда?" - позвал он, не найдя ее в гостиной. Хмуро глядя на едва тронутый поднос с завтраком, он снова позвал ее и направился в спальню. Он дважды постучал. "Мэм, это я", - сказал он. "Заходи, Али". От ее вида у него по спине побежали мурашки. Она лежала на боку в большой кровати, свернувшись калачиком в позе эмбриона, ее ладони были сложены под щекой, а волосы частично скрывали лицо. Хотя она не рыдала, слезы текли по ее носу и шее. На ней был розовый халат. Он понял это, потому что небесно-голубое одеяло доходило ей только до бедер. Он сделал неуверенный шаг в спальню и поднял бумажный пакет с едой, чтобы она увидела. "Я принес Вам обед", - сказал он. "Я подумал, что домашняя еда будет лучше для Вас и ребенка, поэтому я попросил свою жену приготовить ее". Эда, тупо уставившаяся на прикроватный столик, медленно повернула голову и увидела своего телохранителя. Его доброта проникла ей прямо в сердце. "Она хорошо готовит", - добавил он. "Надеюсь, Вам понравится". Он положил пакет на стол и взял себя за запястье, почтительно глядя в пол. "Спасибо", - сказала Эда. "Ты очень добр". "Вам плохо, мэм?" - спросил он. "Может, вызвать врача?" Она медленно вынула руки из-под щек и села, прислонившись спиной к изголовью кровати. "Я в порядке", - заверила она его. "Пожалуйста, поблагодари за меня свою жену, но не беспокой ее больше. Я прекрасно умею готовить для себя". Если не считать утренней тошноты, которая мучила ее в течение нескольких часов по утрам, Эда была физически в порядке, но эмоционально она была разбита. Серкан не выходил у нее из головы ни на секунду, и она уже ужасно скучала по нему. Она проводила время, рассказывая малышу о нем и молясь, чтобы Бог дал ей силы осуществить свой план. Покинуть Серкана было проще всего. Держаться подальше было труднее всего. Она любила его каждой клеточкой своего тела, каждой клеточкой своего существа, и ничто никогда не изменит этого. "Госпожа Эда, можно задать Вам вопрос?"- тихо спросил Али и она подняла голову в молчаливом одобрении. "Вы с господином Серканом расстались?" Комок в горле усилился. "Да". "Но вы были счастливы вместе", - возразил он. "И у Вас скоро будет ребенок". Как сказать Али, что ребенок и был причиной их разрыва. Ни один разумный человек на земле не поймет этого. "Так оно и есть", - сказала она, шмыгая носом и заправляя волосы за уши. "Серкан не должен узнать о ребенке. Ты не можешь сказать ему". "Но он будет на седьмом небе от счастья. Я уверен, что так и будет". На лице Эды отразилась паника. "Али, пожалуйста. Ты дал мне слово!" Молодой человек подождал несколько секунд, прежде чем неохотно уступил. "Хорошо, я ему ничего не скажу. Вам что-нибудь нужно? Может быть, мне позвонить Вашей подруге, госпоже Мелек?" "Ее нет в городе". Мело отправилась в свой родной город, чтобы провести ежегодный отпуск с семьей, и Эда не хотела портить отпуск подруги. Она, вероятно, сообщит ей эту новость, как только та вернется, но она еще не решила, расскажет ли ей о ребенке, зная, как сильно она любила своего зятя. Нужно было принять так много решений, а у Эды не хватало ума ни на одно из них. Она вылезла из постели и сунула ноги в домашние тапочки, прежде чем затянуть пояс своего длинного халата и повернуться к Али. "Мне нужно кое-куда поехать", - сказала она ему. "Ты можешь меня отвезти? Я буду готова через час". "Конечно, мэм". Он рискнул взглянуть на еще теплую еду на столе, и Эда слабо улыбнулась. "Не волнуйся, я ее съем". Она раскрыла стеклянные контейнеры один за другим и села на один из двух стульев в спальне, чтобы поесть. Жена Али приготовила вкусный овощной суп, обжарила брокколи и курицу на гриле. Эда закончила с завтраком, ее аппетит вернулся с удвоенной силой. Затем она сполоснула посуду и оставила ее сушиться, чтобы Али забрал ее позже. Она приняла душ и надела облегающие брюки и сиреневый жакет, наложила косметику, пытаясь скрыть опухшие глаза, и направилась к двери. Она вошла в лифт вместе с Али и тремя другими телохранителями, окружившими ее со всех сторон, и задумалась, как ей удастся сбежать в неизвестном направлении с такой плотной охраной. "Особняк Кайя, пожалуйста", - попросила она, перекидывая ремешок сумочки через плечо и забираясь на заднее сиденье машины. Было слишком холодно, чтобы выходить на улицу без пальто, поэтому Эда мысленно сделала себе заметку, купить его позже. Сначала ей нужно поговорить с матерью Серкана. Она собиралась сделать это с той самой верной ночи, когда умер его отец, но в тот момент была слишком занята. Когда они подъехали к старому дому Ихсана Кайи, гнев Эды достиг апогея. За воротами стояли папарацци, которые прыгали на ее машину, как только она свернула на длинную дорожку, выкрикивая имена и ее, и Серкана, не зная, кто из них прячется за тонированными стеклами. Машина остановилась на подъездной дорожке у фонтана, и Эда со злой решимостью выбралась наружу. "Госпожа Эда, добро пожаловать", - поздоровался Сейфи, одетый в ярко-фиолетовый свитер. "Где госпожа Айдан?" - спросила она, не останавливаясь. "Она отдыхает. Я дам ей знать, что Вы заходили". Эда проигнорировала его и начала подниматься по большой лестнице с Сейфи и Али, спешащими за ней. Она окинула взглядом огромный портрет Ихсана Кайи и повернулась, чтобы сделать сорок с чем-то шагов, которые отделяли ее от первого этажа. Роскошь этого места была необычной, но Эда, почти, не обращала на нее внимания. "Где ее комната?" - спросила она. Сейфи заколебался, но посмотрел направо, и Эда проследила за его взглядом до белой двустворчатой двери с квадратной золотой каймой. Она толкнула дверь и вошла внутрь, заставив госпожу Айдан подпрыгнуть на своем месте. "Что за ...", - начала она и замерла, увидев Эду. Она была одета в черное с головы до ног, ее блестящие светлые волосы контрастировали с темным воротником ее платья. Она сидела в комнате, похожей на гостиную, уткнувшись лицом в фотоальбом, который закрыла и встала лицом к Эде. "Что ты делаешь в моем доме?" "Я пришла сказать Вам, что Вы самый худший человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни". У госпожи Айдан перехватило дыхание, и Сейфи удивленно ахнул у двери. "Да кто ты, черт возьми, такая?" - рявкнула пожилая женщина. "Убирайся из моего дома". "Не раньше, чем Вы услышите то, что я должна сказать", - выпалила Эда в холодной ярости. "Вы жалкое подобие матери, госпожа Айдан. Вам должно быть стыдно за себя". Пожилая женщина была ошеломлена. "Как ты смеешь?" "О, я смею," - отрезала Эда. "Точно так же, как Вы осмелились обвинить своего сына во всех возможных грехах, когда он был такой же жертвой, как и Вы". "Ты не знаешь его так, как я". "Вы правы, я знаю его лучше", - возразила Эда. "Я знаю, как сильно он страдал и до сих пор страдает, потому что его мать, женщина, которая привела его в этот мир, не смогла защитить его. Я знаю, насколько глубоки его раны и насколько велика его вина, последнее, что ему нужно - это чтобы Вы усугубили их". Эда окинула взглядом черное платье женщины и насмешливо фыркнула. "Посмотрите на себя", - сказала она с гримасой отвращения. "Как жалко Вы выглядите сейчас, оплакивая смерть человека, который издевался над Вами и изменял Вам в течение многих лет". "Ты тупая су..." В глазах Айдан вспыхнул гнев, и она подняла руку, чтобы ударить Эду, Но девушка оказалась быстрее. Она схватила ее запястье в воздухе и толкнула его вниз. "Кем, черт возьми, ты себя возомнила?" - запротестовала Айдан, раздувая ноздри. "Ты не имеешь права так со мной разговаривать". "О да, возомнила", - возразила Эда, наклонившись вперед и подняв указательный палец к середине груди женщины. "Вы выслушаете то, что я скажу, потому что пришло время, чтоб кто-то сказал Вам правду". "Если ты сейчас же не уберешься из моего дома...", - начала она, но Эда заставила ее замолчать. "Не перебивайте меня!" - приказала она. "Я не уважаю Вас как мать, потому что Вы не смогли найти в себе силы заступиться за собственного сына. Ничто, абсолютно ничто не извинит Вас за то, как Вы обошлись с Серканом. То, что Вы сделали с ним, было преступлением. Он был просто маленьким мальчиком, ему нужна была мать, которая защитила бы его, но Вы бросили его и позволили ему справиться с больным, жестоким отцом в одиночку. Вы не заботились о нем и не любили его так, как любая мать любила бы своего ребенка. А когда он вырос, Вы позволили ему ползти под грузом вины и вместо того, чтобы утешать его, только добавляли ему боли. Так что нет, Вы не заслуживаете, чтоб Вас называли матерью". На глаза Эды навернулись слезы, и она сморгнула их. "Вы и тот человек, которого называете его отцом, сделали все, что в ваших силах, чтобы разрушить его жизнь, но знаете что? Несмотря на все, через что вы заставили его пройти, он все равно вышел сильным. Он оказался щедрым и вдумчивым человеком, который все дает и дает и никогда ничего не просит взамен, разве что немного любви. Никто в этом проклятом мире не может любить так, как любит Серкан. Его любовь чиста, и то, что Вы даже не видите ее, говорит только о том, какая Вы ужасная мать". Госпожа Айдан вздрогнула, как от пощечины. Сейфи стоял, как вкопанный в дверном проеме, его зрачки расширились от шока, но Эда была еще далека от завершения. "У Серкана есть свои недостатки, да, но он не эгоист и далеко не монстр. Во всяком случае, я бы сказала, что это Вы эгоист, госпожа Айдан. Вы больше заботились о своем социальном статусе, чем о своем маленьком сыне. Вы пожертвовали его здоровьем и безопасностью и позволили ему плакать до тех пор, пока он не уснет, только чтобы доставить удовольствие мужчине... Вы оплакивали смерть этого монстра больше, чем потерянное детство Серкана. Как Вы это называете, а? Разве это не само определение эгоизма?" Слезы ярости теперь текли по лицу Эды. Эта женщина не только разрушила жизнь Серкана, но и косвенно приговорила его ребенка к жизни без отца. "Его отец, возможно, и был жестоким, но Вы не в меньшей степени преступник", - прошипела она, с презрением. "Вы были жертвой в этой истории, но предпочли промолчать. Вы пожертвовали собой и своими детьми во имя нездоровой, разрушительной любви, причем односторонней!" Блондинка покачнулась и положила дрожащую руку на стол позади себя. Она вызывающе вздернула подбородок, но в ее глазах стояли слезы, и Эда поняла, что попала в цель. "Все, что я вижу перед собой - это больная, жалкая женщина", - добавила она, с отвращением качая головой. "Не знаю, слишком ли поздно для Вас, но я верну Вам совет, который Вы дали мне на днях. Возьмите себя в руки и обратитесь за помощью". Госпожа Айдан не ответила, но Эда не стала медлить с ответом. Она развернулась и остановилась на две секунды, чтобы Сейфи отошел с ее пути. Она с достоинством спустилась по лестнице, в то время как Али последовал за ней, пораженный контрастом между этой сильной женщиной и той, которая рыдала в постели весь день, оплакивая свою судьбу. Телефон Эды зажужжал в сумочке, когда она села в машину, и она быстро достала его, ожидая сообщения от Мустафы. Волкан: "SOS!" Обеспокоенная, она набрала номер друга. "Это было быстро", - заметил он. "Волкан? Все в порядке?" "Да, да. Мне просто нужна помощь", - заверил он ее со смущенным смехом. "Ты на работе?" Эда коротко вздохнула. "Нет, я еду домой. Тебе что-нибудь нужно?" "Ты в порядке?" - резко спросил Волкан. "У тебя странный голос". "Да, в порядке", - ответила она, не желая тревожить его. "Что ты хотел?" "Э... ну", - сказал Волкан. "У меня сегодня свидание, и мне нужен совет". Молодая женщина улыбнулась. Волкан приставал и к ней, и к Мело, чтобы они свели его с кем-то, и это был первый раз с тех пор, как она его знала, что он идет на свидание. "Поздравляю", - сказала она. "Кто эта счастливица?" "Эсме". Эда нахмурилась. "Дочь господина Фарука?" "Да", - подтвердил Волкан. "Мы поладили на вечеринке по случаю Дня Рождения брата Серкана, и я попросил ее номер. "Это здорово, дорогой. Куда ты ее ведешь?" "Я все еще не знаю, поэтому и позвонил. Есть предложения? Мне нужно какое-нибудь хорошее, но не слишком дорогое место. Я хочу произвести хорошее впечатление". "Не думаю, что Эсме это волнует. Она довольно приземленная". "И все же ее отец чертовски богат, а я всего лишь бармен. Думаю, она заметит". "Ладно. Я попрошу Эрдема прислать тебе несколько наименований". "Спасибо, милая. Но ты уверена, что с тобой все в порядке?" "Со мной все в порядке. Удачи тебе с твоей спутницей. Надень что-нибудь официальное, но без галстука", - посоветовала она. "Хорошо, я пришлю тебе фотографию". Печаль исчезла с ее губ, как только она повесила трубку. "Мы можем поехать в торговый центр, пожалуйста?" - спросила она водителя, который кивнул и через двадцать минут остановился на подъездной дорожке крупнейшего торгового центра Стамбула. Она надела свои большие солнцезащитные очки, полностью закрывающие половину лица, и вышла из машины. Она пошла в первый же магазин женской одежды и выбрала первое попавшееся пальто. Расплатившись, она попросила кассира снять бирку и сразу же его надела. Повинуясь внезапному порыву, она вошла в книжный магазин, где сунула пару книг о беременности в стопку случайных романов. Она отдала Али деньги и попросила его заплатить за них от ее имени. Когда она возвращалась к машине, из ниоткуда появилась небольшая группа папарацци, напугав ее, и Эда оказалась в окружении своих телохранителей. "Как Ваше здоровье, госпожа Эда?" - спросил один из них. "Есть какие-нибудь комментарии по поводу смерти господина Арды?" "Почему Вас не было на похоронах своего свекра?" Фотограф продолжал снимать ее, в то время как репортеры осыпали ее вопросами о Серкане и его отце, пока она, наконец, не добралась до внедорожника. "С Вами все в порядке, мэм?" - спросил Али с переднего сиденья. "Я в порядке", - заверила она его. "Отвези меня домой, пожалуйста". Оказавшись там, она переоделась в более удобную одежду и села, прижавшись ногами к груди, чтобы спланировать свое будущее, свое и ребенка. Она перевернула чистую страницу блокнота для рисования и пожевала кончик карандаша, не зная, с чего начать. Она пропала без Серкана. Сначала ей придется избавиться от своей службы безопасности. У нее была поддержка Али, но она не могла рассчитывать, что остальные не будут сообщать о каждом ее шаге Серкану. Она планировала попросить его отменить охрану, так как она больше не будет его женой. Она нарисовала круглую точку и записала это как первый пункт в своем списке дел. Следующим шагом было решить, куда уезжать. У нее было чуть больше месяца, прежде чем животик начнет показываться, поэтому ей нужно было получить паспорт и визу как можно скорее. Но как это сделать, чтобы Серкан не пронюхал? Ей нужна была чья-то помощь, но чья? Лояльность Лейлы к Серкану была слишком сильна, и никто из друзей Эды не мог ускорить запрос на визу. Она взяла свой телефон и начала просматривать список возможных стран для постоянного проживания, и как только она прокрутила этот список, внезапная мысль поразила ее, и она замерла. Будет ли она иметь полную опеку над ребенком и сможет ли законно обрабатывать его документы после рождения? Быстрый поиск в Интернете подтвердил ее опасения. Турецкие матери не получали автоматически опеку над ребенком после развода. Все должно было решиться в суде. Она вдруг вспомнила очень подробный брачный контракт, который подписала до свадьбы, и задалась вопросом, есть ли там какие-либо положения о возможных договоренностях об опеке. "Черт возьми, Эда", - выругалась она, ненавидя себя за то, что не взяла копию брачного контракта, когда Серкан предложил ей несколько месяцев назад. Она отметила это как второй пункт, а затем зашла в интернет, чтобы собрать список необходимых документов для получения паспорта. Она сделала третью пометку - передать госпоже Дениз заявление об уходе и записаться на прием в клинику через пару недель. Ее телефон зазвонил, когда она уже собиралась закончить. Это был Серкан. Ее сердце сделало сальто, и она поспешно подняла трубку, с нетерпением ожидая услышать его голос. "Алло?" "Это я", - ответил он. "Я звоню, чтобы сообщить, что назначил для тебя адвоката. Она свяжется с тобой завтра". Так скоро?! Эда задумалась. Она кивнула, но потом вспомнила, что он ее не видит. "Хорошо", - признала она. "Спасибо". "Мы встретимся в понедельник утром в адвокатской конторе господина Фарука", - сообщил он. "Может быть, вместо этого лучше днем?" - спросила она, думая об утренней тошноте. "Утром я занята". "Конечно". Последовало долгое молчание, которое Серкан нарушил вопросом, обжигавшим ему губы. "С тобой все в порядке?" Слезы Эды усилились. "Со мной все в порядке. Ты как?" Серкан схватил свой стакан и склонил голову. "Я буду жить". Хотя он сильно в этом сомневался. "Тебе что-нибудь нужно?" - снова спросил он, когда она не ответила. "Да, ты!" - хотела сказать она, но прикусила губу, чтобы остановиться. Не было необходимости подвергать их обоих пыткам такими словами. Чем чище был разрыв, тем легче ему будет двигаться дальше. "Нет, спасибо", - сказала она, прижимая руку к животу, и ее лицо сжалось в беззвучном рыдании. "Ладно". Они не пожелали друг другу спокойной ночи, зная, что ни у кого из них не будет ни единого шанса на нее. Эда едва успела положить трубку, как позвонил Волкан. "Эй, ты дома?" - спросил он. "Я заскочу к тебе перед свиданием". "Нет, то есть да, я дома", - объяснила она. "Но не в том доме, который ты знаешь. Я напишу тебе адрес". Если Волкан и смутился, то ничего не сказал. Он появился через полчаса, элегантно одетый в бежевые брюки и темную рубашку. Ему не понравился голос подруги по телефону, и он решил проверить ее, прежде чем идти на свидание. "Что происходит?" - спросил он, следуя за Эдой в гостиную. Она бросила на него отчаянный взгляд и вдруг разрыдалась. Волкан моргнул, застигнутый врасплох. "Эда, что случилось? Вы с Серканом поссорились? Он сделал тебе больно?" - спрашивал он настойчиво, прикрывая ладонью ее шею. Эда покачала головой. "Нет", - сказала она ему между рыданиями. "Мы расстались. Мы скоро разводимся". Молодой человек был потрясен. "Разводитесь? Эда, какого хрена?" Он взял ее за руку и потащил к дивану, прежде чем опуститься перед ней на колени, убирая волосы с ее лица, пытаясь успокоить. "Когда это случилось?" "Вчера. Мы больше не можем быть вместе". "Почему не можете?" - воскликнул Волкан. "Это очень сложно". "Чушь собачья. Я поговорю с ним", - сказал Волкан и начал подниматься, но Эда схватила его за рукав. "Пожалуйста, не надо", - взмолилась она. "Это не его вина. Он ничего не может с этим поделать". "Ты не можешь так говорить", - запротестовал бармен. "Посмотри на себя". Эда держалась еще крепче, ее лицо тонуло в слезах. "Волкан, пожалуйста. Нет смысла, все кончено". Видеть Эду в таком состоянии причиняло ему боль. Он поджал губы и смотрел, как она истерически плачет. Глубоко вздохнув, он сел рядом с ней и предложил ей поплакать на его плече. "Хорошо, успокойся", - сказал он, когда она схватила его за руку с необычной силой, как будто хотела сказать что-то еще. "Все в порядке, я здесь". Эда плакала так долго, что Волкан испугался, как бы она не заболела. Он потянулся к телефону и написал Эсме, чтобы она напрасно не ждала его. Он не мог оставить Эду в таком состоянии и пойти на свидание как ни в чем не бывало. Если Эсме и была разочарована, то не подала виду и любезно согласилась перенести встречу на следующую неделю. Быстрый взгляд вниз на нее дал понять ему, что Эда уже спит. Его рубашка насквозь промокла. Он осторожно положил ее голову на подушку, прежде чем обойти квартиру, чтобы определить, где ее комната. Он нашел ее на первом этаже и откинул одеяло, прежде чем отнести Эду внутрь и уложить на кровать. Волкан выключил свет и на цыпочках вышел из комнаты. Ему было все равно, что скажет Эда, и даже то, что он сам любит Серкана как брата. У него было несколько слов для ублюдка, который ранил его подругу.

💎💎💎💎💎

Серкан закончил разговор с Лейлой и бросил телефон рядом с собой на диван, где Сириус шмыгнул носом. Он с трудом поднялся, чтобы наполнить собачью тарелку едой, и вернулся на свое место, в отчаянии сжимая стакан. Было 10:30 вечера, но Серкан этого не заметил. Он потерял счет времени с тех пор, как Эда покинула его. Без нее дом был пуст. Она забрала все свои вещи. Остались только ее дорогой гардероб и обручальное кольцо, которое Серкан бережно хранил в прикроватной тумбочке - горькое напоминание о тех нескольких неделях, что они провели, будто на небесах. Серкан не мог сегодня выйти на работу. Боль все еще была слишком яркой, и что-то подсказывало ему, что так будет всегда. Он залпом осушил свой стакан и пошел за новой порцией, захватив бутылку с собой и тяжело опустившись на диван. Через несколько недель Эда перестанет быть его женой, и скоро, может быть, даже раньше, чем он думал, она найдет мужчину, который станет отцом для ее детей. Образ Эды с ее семьей вторгся в его мысли. Она счастливо улыбалась в нем, держа на руках темноволосого малыша, в то время как маленькая девочка играла у ее ног, а безликий мужчина нес на плечах веселого мальчика. Он ненавидел этого мужчину изо всех сил, но себя ненавидел еще больше. Он так ненавидел себя, что потерял волю к жизни. Сириус, который мирно ел, был поражен шумом, когда Серкан внезапно разбил свой стакан с его содержимым о гигантский экран телевизора и со стоном откинул голову назад. Маленький пес бросил свою еду и подошел к нему, толкая в бедро, как бы говоря, что он тоже скучает по ней. Серкан посмотрел на животное, которое подарила ему Эда, и слезы снова наполнили его глаза. Он напился до беспамятства, но сколько бы он ни пил, боль в сердце не прекращалась, и жестокий образ семейного идиллии Эды не покидал его. Он не спал с тех пор, как она ушла, даже несколько минут, и, похоже, сегодня ночью ему тоже не удастся заснуть. Он просто сидел там, одинокая пьяная развалина, ожидая, когда пройдет время. Стук в дверь вывел его из задумчивости, и он медленно повернулся, чтобы увидеть, как Мустафа открывает дверь Волкану. "Что за хрень ты творишь?" - донесся из вестибюля крик молодого человека. Он спустился вниз и встал перед ним, с разъяренным видом. "Я же просил не причинять ей вреда", - напомнил он Серкану резким и обвиняющим тоном. "Ты же обещал". Серкан никак не отреагировал. Одинокая слеза скатилась по его щеке, и он поднес бутылку ко рту. "Я с тобой разговариваю!!!" "Прости", - искренне прошептал он. "Ты извиняешься?!" - недоверчиво повторил Волкан. "Она доверяла тебе, черт возьми. Даже я доверял тебе, и все, что ты можешь сказать - это прости?!" Отсутствие ответа от Серкана раздражало его, и он наклонился, чтобы схватить его за воротник. "Почему?" - воскликнул он, настойчиво встряхивая его. "Почему ты делаешь ей больно? Она этого не заслуживает". Волкану захотелось врезать ему. Он злился на него за то, что тот причинил подруге такую боль, но что-то остановило его. Была ли это пустота в глазах Серкана или то, как дрожали его губы, влажные от смеси слез и алкоголя? Серкан поднял на него встревоженные глаза. Он положил ладонь на руку Волкана и прошептал едва слышно: "Я люблю ее, Волкан". Рука, которая трясла его, внезапно остановилась, и молодой бармен встал над ним, поставив одно колено на диван, в то время как его руки продолжали сжимать рубашку. "Если ты ее любишь, то почему разводишься?" - горячо возразил Волкан. "Потому что я люблю ее", - повторил Серкан и опустил голову, плечи его сильно затряслись, когда он дал волю рыданиям. Волкан медленно отпустил Серкана и рухнул на кофейный столик, недоверчиво глядя на него. "Брат..." - прошептал он. Этот человек страдал, этого нельзя было отрицать. "Прости", - повторил Серкан. "Я скорее умру, чем причиню боль Эде, но это не в моей власти. Пожалуйста, не спрашивай меня почему". "Почему бы вам не быть вместе, если вы оба любите друг друга?" - спросил Волкан, наблюдая, как тот делает еще глоток из бутылки. "Эда тоже страдает, ты ей нужен". Серкан вытер губы тыльной стороной ладони. "Она переживет это", - сказал он хриплым голосом. Бармен был ошеломлен. За то короткое время, что он его знает, Серкан быстро стал образцом для подражания, фигурой старшего брата, и его отношения с Эдой были тем, чем он восхищался и чего жаждал для себя. Видеть, как это разрушается у него на глазах, было немыслимо, особенно когда ни один из них не разделял причин этого. "Я тебя не понимаю", - сказал он. "Вас обоих". Но Серкан не ответил. Он продолжал пить, а молодой человек молча наблюдал. После нескольких минут, проведенных в полном смятении, Волкан встал и покачал головой. Он молча вышел на улицу. Больше сказать было нечего.

💎💎💎💎💎

"Доброе утро, господин Серкан", - позвала Лейла, увидев своего босса, выходящего из личного лифта в темном костюме-тройке. Она взяла свой планшет и записную книжку и последовала за ним в большой кабинет. "Принеси мне кофе", - попросил он серьезно и снял пиджак, который повесил на вешалку за письменным столом. "Сию минуту, сэр". Она нажала кнопку на наушнике . "Кофе для господина Серкан, сейчас", - сказала она, прежде чем взять ручку и прокрутить вниз по планшету. "Я перенесла все Ваши встречи со вчерашнего дня", - объявила она. "У Вас встреча с господином Арасом в восемь, отчет о продажах в девять тридцать, инструктаж по дизайну в десять. Затем в одиннадцать Вы встречаетесь с профсоюзными главами, а после этого у Вас обед с польским послом. Серкан медленно открыл ноутбук. Последние два дня он почти не спал. Его рефлексы были значительно замедлены, и даже свет на экране резал глаза. "Какие-нибудь поездки есть?" Лейла подняла голову. "Э, нет, сэр. Вы велели мне пока убрать их из Вашего календаря". "Назначь их обратно", - приказал он. "Чем больше, тем лучше". "Да, сэр. Экономический съезд в Берлине завтра, могу ли я подтвердить Ваше присутствие?" "Да". "А Эда тоже поедет?" "Нет, только я". С этого момента и до того дня, когда он умрет, это будет только он. Ему нужно было чем-то себя занять, а что может быть лучше, чем погрузиться в работу? Появился один из ассистентов с кофе и застенчиво поставил его перед ним. "Вас вчера кое-кто спрашивал", - сообщила ему Лейла, нацарапав что-то в блокноте. "Один человек сказал, что это срочно". "Кто?" - без всякого интереса спросил Серкан. "Боран Шахин, он предприниматель из Измира. Я назначила ему встречу на три часа". Серкан кивнул. "Хорошо, пришли господина Араса сразу же, как только он придет. И открой окно, когда будешь выходить". Оставшись один, Серкан ослабил галстук. Он задыхался. Он бы сейчас все отдал, чтобы быть с Эдой на яхте, вдыхая сочетание ее восхитительных духов и свежего морского воздуха. Он устало провел рукой по бороде и глубоко вздохнул, когда господин Арас постучал в дверь и уверенно направился к нему. "Доброе утро, сэр", - сказал он, и Серкан жестом пригласил его сесть. "Что у тебя есть, господин Арас?" - спросил он, засовывая палец за узел галстука, чтобы ослабить его. "Пара телевизионных выступлений", - ответил старик. "И я договорился о том, чтобы на следующей неделе пресса освещала Вашу лекцию в техническом университете". "Отмени интервью", - приказал Серкан. "Что еще?" Господин Арас сжал губы и раскрыл папку, которую положил перед Серканом. "Мне нужны Ваши рекомендации, как реагировать на эти слухи". Сердце Серкана подпрыгнуло при виде фотографий Эды, которые показывал ему мужчина. Ее голова была опущена, на ней было бежевое пальто средней длины и темные очки, она выглядела красивой, как всегда. Его руки скользили по новостным статьям, в которых комментировался безымянный палец Эды, и строились предположения о возможном расколе самой известной пары Турции. Серкан выругался себе под нос. "Ее видели, когда она входила в жилой дом, и это породило слухи о разрыве, но ничего такого, что не исправит Ваше совместное появление на публике". "Это правда", - сказал ему Серкан. Брови господина Араса удивленно поползли вверх. "Сэр?" "Ты меня слышал". Мужчина, как и вчерашний Волкан, был потрясен, но через несколько секунд взял себя в руки и кивнул. "Должен ли я выступить с заявлением?" "Нет, просто веди себя тихо. Мне не нужно говорить тебе о твоей работе, не так ли?" "Нет, сэр. Я позабочусь об этом". Оставшись один, Серкан взглянул на часы и вздохнул. Предстоял долгий день, а потом еще более долгая ночь. Он успел побывать на нескольких совещаниях, прежде чем спуститься на пятнадцатый этаж для инструктажа по дизайну. Эды там не было, но он не ожидал, что она появится так скоро после их разрыва. Он изо всех сил старался включится в рабочий процесс, но сосредоточиться было трудно. Мелис, светловолосая подруга Эды, бросила ему застенчивую улыбку, уходя. "Господин Серкан", - позвала госпожа Дениз, когда он уже собирался уходить. "Можно Вас на пару слов?" Секан жестом пригласил Лейлу пройти вперед и застегнул жилет, а госпожа Дениз закрыла за собой дверь конференц-зала. "Слушаю?" "Сегодня утром я получила по электронной почте заявление об увольнении Эды", - сообщила она, и Серкан напрягся. "Надеюсь, все в порядке. Я позвонила ей, но она не ответила. Если кто-то в департаменте расстроил ее, то я..." "Ничего подобного", - небрежно возразил он. "Значит, она действительно уходит?" Серкан не знал, что ответить. Он не хотел лишать Эду работы, зная, как много это для нее значит, но для нее было бы мало смысла продолжать работать в компании после развода. Это было бы невыносимо для них обоих. "Да, подай заявку на ее просьбу. Я ее одобрю". Он отпер дверь и вышел, думая, что должен как можно скорее найти Эде другую работу. Не то чтобы ей вообще нужно было работать, он проследит, чтобы она была материально обеспечена на всю оставшуюся жизнь, но работа для Эды была больше, чем просто средство для поддержания себя, это была ее мечта, одна из тех, что Серкан, в кои-то веки, мог помочь ей воплотить.

💎💎💎💎💎

Новость о разрыве Эды и Серкана Болата распространилась быстрее лесного пожара. Вся страна была застигнута врасплох, а близкие друзья пары были совершенно ошеломлены. Мело, Лейла и даже Эсме позвонили узнать о слухах, и все, что Эда могла сделать, это сказать им, что она не хочет об этом говорить. В частности, ей было трудно удержать Мело, которая обещала тут же сесть на поезд до Стамбула. "Пожалуйста, не надо. Ты приедешь зря. Я не в настроении говорить об этом". "Ты должна, Эда. В этом разрыве нет никакого смысла. Серкан тебе изменял? Потому что я убью его, если он это сделал". "Нет. Дело не в этом. Пожалуйста, не заставляй меня объяснять", - сказала она, но рыжая настаивала. "Пришли мне свой адрес, я вернусь сегодня". "Не надо, пожалуйста. Мне нужно побыть одной. Мне нужно о многом подумать". "Тогда я помогу тебе подумать". "Мело!!!" - отчаянно взмолилась Эда. Она очень любила свою подругу, но в этот момент Эде нужно было сохранять хладнокровие. Ей нужен был кто-то, кто поддержал бы ее решение, не подвергая его сомнению, а рыжая, несмотря на все свои добрые намерения, была не тем человеком. К тому же у нее была горячая кровь, и Эда не могла гарантировать, что она не расскажет Серкану о ребенке, если узнает правду. "Обещаю, что буду звонить тебе каждый день, только не прерывай свой отпуск из-за меня". Эде потребовалось еще несколько минут, чтобы убедить Мело, прежде чем она наконец сдалась. Повесив трубку, она пошла готовить поздний завтрак, который съела на кухне, просматривая список дел. Она вышла из дома, чтобы сфотографироваться на паспорт, но вскоре была вынуждена вернуться домой из-за толпы репортеров, которые тщательно следили за каждым ее шагом. Она нервно прошлась по гостиной, Прежде чем рухнуть на кресло, закрыв лицо ладонями. Она отчаянно нуждалась в помощи. "Дыши, Эда", - сказала она себе. "Дыши". Она сделала пару глубоких вдохов и постаралась успокоиться. Стресс вреден для ребенка. У нее было меньше месяца, чтобы спланировать всю жизнь для себя и своего ребенка, а пока их будущее было большой пугающей неизвестностью. Она закрыла глаза и слегка коснулась живота. Мысли о ребенке успокаивали ее нервы. Сознание того, что она носит в утробе частичку Серкана, согревало ее сердце, несмотря на все трудности. Это была частица его самого, его сына, и Эда будет лелеять ее вечно. Он уже был бойцом, как и его отец, он боролся за свою жизнь, когда она лежала в больнице, и никогда не сдавался. "Я воспитаю тебя таким, как твой отец, любовь моя", - эмоционально прошептала она. "Я буду рассказывать тебе о нем каждый день. Если бы все было по-другому, я уверена, он любил бы тебя так же, как я". Ее пульс уменьшился, и ее паника начала исчезать, когда она позволила погрузить себя в прекрасный мир фантазий, где она, Серкан и их ребенок составляли счастливую нерушимую семью. Она отказалась от планов на этот день и дала себе время расслабиться. Она взяла одну из книг о беременности, которую купила, и свернулась калачиком на диване, чтобы читать ее, пока не задремала от изнеможения.

💎💎💎💎💎

"Я назначил на это дело своих лучших людей", - сказал господин Фарук Серкану, когда они вдвоем сидели в кабинете. "Прекрасно", - ответил Серкан, вполуха слушая адвоката. Старик достал пачку сигарет, которую сначала предложил Серкану, а потом закурил сам. "Адвокат Эды связался с ней", - сказал он после короткой паузы. Это привлекло внимание Серкана, который взял зажигалку из его рук. Серкан обычно не курил, но обстоятельства требовали того. "И?" - с любопытством спросил он. "Я не знаю подробностей, адвокатская тайна. Единственное, что она упомянула - это то, что Эда хочет быстро развестись". Серкан выпустил дым из носа и кивнул, изо всех сил стараясь скрыть свои истинные эмоции. Эда торопилась. Она хотела освободиться от него как можно скорее. Почему? Когда два дня назад она утверждала, что влюблена. Он затянулся сигаретой, нервно постукивая ногой по ковру. "Ваш гость, назначенный на три час здесь, сэр", - раздался в интерфоне голос Лейлы. "Впусти его", - сказал Серкан и подождал, пока человек в костюме подойдет к столу. Ему было под тридцать, среднего телосложения, со светлыми волосами и густыми бровями. "Господин Серкан", - сказал он, подходя к нему с протянутой рукой. "Боран Шахин. Спасибо, что встретились со мной". Серкан предложил мужчине сесть напротив. "Это мой личный адвокат, Фарук Акман". Старик начал подниматься. "Рад познакомиться. Я оставлю вас вдвоем". "О, я не возражаю", - ответил молодой человек. "Вообще-то хорошо, что Вы здесь". Фарук приподнял бровь и расслабленно откинулся на спинку кресла. "Итак, господин Боран", - начал Серкан. "Я слышал, Вы ищете инвесторов для своего проекта". "Я нет", - возразил он. Глаза Серкана сузились. "Нет", - повторил он. "Совершенно верно". "Тогда почему Вы здесь?" - с любопытством спросил он. Блондин сделал паузу и расслабился в кресле. "Ты на моем месте, господин Серкан", - уверенно объявил он. "Прошу прощения", - холодно произнес Серкан. У Борана Шахина было самодовольное выражение лица, когда он перекинул ногу через колено и бросил папку на стол Серкана. "Я сказал, что ты на моем месте. Я сын Ихсана Кайи!" Казалось, целую вечность никто не шевелил ни единым мускулом. Затем Серкан медленно затянулся сигаретой и провел по бороде кончиками пальцев. "Его сын?" - повторил он, украдкой взглянув на господина Фарука, который выглядел окаменевшим, как олень, пойманный на свет фар. "Да, его сын", - заверил его Боран и указал головой на папку на столе. "Я пришел заявить о своем праве на наследство, разумеется, мирным путем". Серкан не стал открывать папку. "Это то, что ты называешь мирным?" "По-моему, здесь достаточно спокойно", - сказал он. "Но, у меня нет проблем с тем, чтобы обратиться в суд. Я законный наследник компании и состояния моего отца ,и намерен забрать их обратно". "Кто твоя мать?" - спросил господин Фарук, вставая. "Фарах Шахин", - тут же рявкнул мужчина. "Я не лгу, господин Фарук. Перед Вами все доказательства. Я даже приложил копию свидетельства о рождении с его именем, указанным в качестве отца. Как только у Вас будет время проверить его, позвоните мне". Он встал, легонько постучав себя по бедрам, коротко кивнул головой и повернулся, чтобы уйти. "Ты думаешь, он говорит правду?" - холодно спросил Серкан. "Не знаю", - ответил Фарук. "Я узнал имя этой женщины, она была с твоим дядей несколько месяцев, но этот ребенок не внушает доверия". Он поднял голову и увидел, что адвокат просматривает содержимое папки с доказательствами. Господин Фарук был озадачен. Там были различные документы, которые, казалось, доказывали родство Борана с его другом Ихсаном. Неужели он действительно умер, так и не увидев своего сына? - мысленно удивился адвокат. "Мне нужно все подробно изучить", - объявил он Серкану. "В принципе, завещание распространяется на тебя, но если он действительно его сын, судебная тяжба может обернуться в его пользу, и ты можешь потерять наследство". Серкан молчал. "Я проведу расследование и дам тебе знать", - сказал господин Фарук перед уходом. Господин Фарук был прав. В этом человеке было что-то подозрительное, но Серкана это не волновало. Шесть месяцев назад он бы взбесился, если бы потенциальный наследник заявил права на компанию, на которую он потратил годы своей жизни. Но не сегодня. Если Боран Шахин действительно был сыном его дяди, то он мог получить все это. Серкану нужна была только Эда, а не деньги, не состояние, не холдинг. Только Эда.

💎💎💎💎💎

В течение следующих трех дней Эда погрузилась в унылую рутину. Книга о беременности научила ее полезному трюку борьбы с утренней тошнотой. Она держала на прикроватном столике пачку крекеров и откусывала их, как только открывала глаза. Это сработало в двух случаях из трех, и Эда провела еще час в постели, борясь с головокружением, прежде чем смогла наконец приступить к своим обязанностям. Серкан договорился, чтобы уборщица заходила к ней раз в день, обычно поздно утром, когда Эда уезжала на целый день. Тем временем Эда подала онлайн-запрос на получение паспорта, и ей было сказано ожидать его в течение семи рабочих дней. С помощью Али она начала собирать необходимые документы для получения рабочей визы в Европу. Она часами изучала системы здравоохранения в крупнейших европейских странах и выбирала самые дешевые варианты. Она не могла использовать деньги Серкана, иначе он мог бы легко найти ее с помощью банковских операций. Таким образом, она должна была полагаться на свои собственные силы, чтобы прокормить себя и ребенка, оказавшись за границей. Она сидела в гостиной в субботу вечером после долгого видеозвонка с Мело, когда в дверь позвонили. "Господин Эфе здесь, мэм", - объявил Али прямо перед тем, как высокая фигура Эфе появилась позади него. Эда удивленно улыбнулась. Она не видела его с тех пор, как он навещал ее в больнице со своей сестрой, около двух месяцев назад. "Привет, незнакомка", - сказал он, входя, засунув руки в карманы оливково-зеленого пиджака. "Эфе, какой приятный сюрприз", - сказала она, вставая. Она украдкой оглядела аккуратно обставленную гостиную, чтобы убедиться, что там нет книг о беременности, прежде чем подойти к нему в своей повседневной футболке и леггинсах. "Извини, что пришел без предупреждения", - сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. "Все в порядке", - отмахнулась она. "Как ты нашел мой адрес?" "Эсме", - коротко объяснил он. "Очевидно, моя сестра встречается с твоим другом". Эда предложила ему сесть и села напротив. "Как дела?" - спросила она. "Думаю, мне следует спросить тебя об этом. Я слышал о тебе и Серкане, а Дениз сказала мне, что ты уволилась". Эда сосредоточилась на второй части его заявления. "Да, уволилась", - подтвердила она и оглянулась на открытую кухню. "Не хочешь чего-то выпить?" "Э-э-э, конечно. У тебя есть пиво?" Эда виновато улыбнулась. "Извини, только чай, вода и сок". "Чай - это хорошо. Спасибо". Она включила электрический чайник и достала небольшой поднос, а Эфе последовал за ней на кухню. Он прислонился к стене и скрестил руки на груди, наблюдая за ней. "Разве ты не был в Испании?" - спросила Эда, чтобы заполнить молчание. "Был, вернулся на прошлой неделе". "Хорошо", - прокомментировала Эда, наполняя чайник кипятком. "Так вы с Серканом действительно расстались?" - вдруг спросил Эфе. Эда искоса взглянула на него и уклонилась от ответа. Он улыбнулся. "Я спрашиваю как друг", - сказал он. "Не волнуйся, я не пытаюсь тебя соблазнить". "Я знаю", - ответила Эда, прежде чем подтвердить. "Да, это так". "Я так понимаю, именно поэтому ты уволилась", - заключил Эфе. "Ты ищешь новую работу? Ты можешь работать на меня". Эда покачала головой. "Спасибо, но нет". Она поставила чашки на поднос и поискала сахар в трех разных шкафчиках, прежде чем нашла его. "Нет, ты не ищешь? Или нет, ты не хочешь работать на меня?" "Я не могу работать на тебя, Эфе", - ответила Эда. "Из-за Серкана?" Она улыбнулась. "Нет. Я планирую уехать за границу, получить там некоторый опыт". Эфе был приятно удивлен. "Это замечательно. Я делал то же самое, когда был в твоем возрасте, я многому научился". Только, в отличие от Эфе, Эда не собиралась возвращаться. Он взял поднос из ее рук и пошел впереди нее в гостиную. "Ну, как Испания?" - спросила она с фальшивой веселостью. "Это было здорово. Ты знаешь, что я провел там пять лет, прежде чем вернулся в Стамбул. Я мог бы порекомендовать тебя своим друзьям". Интерес Эды был задет. "И ты сделаешь это?" "Ну конечно. С твоим талантом они будут благодарить меня за это годами", - похвалил он. Сердце Эды забилось быстрее, и она чуть не пролила чай от волнения. "Мне потребуется рабочая виза?" - спросила она. "Конечно, но это можно решить за пару дней". "Это возможно?" - нетерпеливо спросила она. Эфе был застигнут врасплох переменой ее тона. "Конечно", - заверил он. "Я знаю людей в консульстве. Тебе даже не придется проходить через обычные процедуры", - добавил он, слегка подмигнув. "Только не говори никому, что я это сказал". Эда была слишком рада, чтобы улыбнуться. Сам Бог послал Эфе к ее двери, и она была благодарна им обоим. "Не знаю, как тебя и благодарить", - сказала она. "Ты окажешь мне услугу, которую я никогда не забуду". Эфе выглядел озадаченным. "Эда, ты же знаешь, что я сделаю все, чтобы помочь". "Я знаю, просто я была в отчаянии". "Я удивлен, что тебе вообще нужна моя помощь", - честно признался Эфе. "Серкан сделал бы то же самое в мгновение ока, или вы двое не разговариваете?" "Да, он сделал бы, но я не хочу, чтобы он знал", - призналась она. "Почему нет?" "У меня есть свои причины", - неопределенно ответила она. "Я бы предпочла, чтобы никто не знал, что я уезжаю и куда". "Я никому не скажу, если ты этого не хочешь, но ты не можешь просто раствориться в воздухе". Эда нахмурилась и подняла умоляющие глаза на своего бывшего босса. "Именно это мне и нужно сделать", - возразила она, сжимая руки. "Эфе, ты не мог бы мне помочь?" Настойчивость в ее голосе зазвенела тревожным звоночком для Эфе, который скользнул на край своего кресла, чтобы взять ее руки. Прежде чем он успел ответить, охранная сигнализация тихонько пискнула, и Эда, подняв голову, увидела мрачного Серкана, стоящего у входной двери и пристально смотрящего прямо на них. Ее сердце перестало биться! Она проследила за его взглядом, который был прикован к их соединенным рукам, быстро убрала свои и положила их себе на колени, в то время как Эфе встал, смущенный. Али закрыл дверь, и Серкан медленно подошел к ним, засунув руки в карманы брюк. Эда видела только, как он встревожен. Он позволил своей щетине вырасти длиннее, чем обычно, и его глаза были темными и пустыми, но, несмотря на все это, он все еще был болезненно красив, и она так скучала по нему. Серкан первым нарушил молчание. "Я не помешал?" - холодно спросил он. "Я могу вернуться позже". У Эды отвисла челюсть. Она ожидала, что он взорвется от ревности, накричит на нее и начнет драку с Эфе, но только не это. Неужели он уже отказался от нее? "Вовсе нет", - неловко возразил Эфе. "Я все равно собирался уходить". Он повернулся к Эде с доброй улыбкой. "Давай поговорим позже. Я тебе позвоню". Серкан в ярости стиснул зубы, ожидая, когда тот уйдет. Он был так взволнован уютной сценой, в которую попал, что забыл, зачем вообще сюда пришел. Эда все еще была в добрых трех метрах от него, но он не мог подойти ближе, не поддавшись своей слабости и не заключить ее в объятия. Тем временем Эда наконец нашла в себе достаточно сил, чтобы подняться. "Это не то, что ты думаешь", - сказала она, опасаясь, что Серкан неправильно поймет причину визита Эфе, но он проигнорировал ее. "Ну и что с того?", - размышлял он про себя. Он должен был привыкнуть видеть ее с кем-то другим. Он не собирался высказывать свою ревность вслух, у него больше не было права ревновать. Но даже когда он думал об этих словах, его голос дрожал от гнева. "Я нашел тебе работу", - объявил он, игнорируя ее предыдущее заявление. Она открыла рот, чтобы заговорить, но он бросил на нее холодный взгляд, который склеил ее губы. "Тебе совсем не обязательно работать", - перебил он. "Я поддержу тебя, но если тебе интересно, Лейла поделится подробностями". Не попрощавшись, он развернулся и направился к выходу, стараясь держать спину как можно прямее. "Серкан, подожди, пожалуйста!" - крикнула Эда со слезами на глазах, но он уже ушел. К Серкану присоединился Мустафа, который добросовестно следовал за ним. В машине он изо всех сил пытался сдержать свой гнев, крепко сжимая телефон, пока кончики пальцев не побелели. "В пентхаус, сэр?" - спросил водитель. "В Ритц", - приказал он и позвонил Энгину, чтобы встретиться там. Серкану принадлежал пятизвездочный отель. Это было одно из его ранних приобретений, и было время, когда он никогда не покидал своего шумного бара. Выпивка теперь была его единственным прибежищем, но он не хотел пить в одиночестве. Ему нужна была компания, чтобы отвлечься от навязчивых образов, угрожающих его рассудку. Он уже был очень близок к тому, чтобы потерять его после всего пяти дней без Эды, так как же он проживет всю жизнь без нее? Жизнь в одиночестве и бешеной ревности при мысли о том, что она с другим мужчиной. "Господин Серкан, какая большая честь!" - воскликнул менеджер отеля, невысокий мужчина в элегантном костюме, стоявший у кожаных дверей, как только Серкан переступил порог лаунж-бара. В воздухе витала медленная джазовая мелодия, янтарные огни подчеркивали интимную атмосферу, но Серкан видел только алкоголь. "Виски", - приказал он бармену, занимая место на высоком табурете. Рядом с ним материализовалась тарелка с сыром, с разнообразными орехами и сухофруктами. Он повернулся к управляющему отелем, который с преувеличенной почтительностью все еще стоял, согнувшись пополам, в нескольких дюймах от того места, где сидел Серкан. "Убирайся, к черту, с моих глаз", - рявкнул он, и мужчина, пробормотав извинения, исчез за занавеской. Серкан опустошил стакан и с громким стуком поставил его на стойку. "Продолжай, или тебя уволят", - приказал он бармену, который в исступлении кивнул. Мустафа стоял у двери, положив одну руку на рукоятку пистолета, как он всегда делал в общественных местах, и внимательно наблюдал за своим боссом. Энгин появился позже, чем ожидалось, и сначала остановился рядом с Мустафой. "Могу я задать вопрос?" - спросил он, затем махнул рукой, сожалея о вопросе. "Неважно, он бы не пил, если бы был в хорошем настроении". Мустафа выдержал трезвую паузу и наблюдал, как Энгин присоединился к Серкану в баре, похлопывая его по спине, чтобы привлечь внимание. "Ты опоздал", - пожаловался Серкан. "Пробки", - ответил Энгин и подозвал бармена. "Я буду то же, что и он". Он посмотрел на жалкое состояние своего друга и поджал губы. "Все еще не передумал?" "О чем?" "О том, чтобы не портить свою жизнь". Серкан насмешливо фыркнул. "Все уже испорчено". "Это было не тогда, когда Эда была с тобой", - возразил Энгин. "Ты был счастлив с ней, счастливее, чем когда-либо. Зачем ее отпускать?" "Я стараюсь не испортить ее жизнь тоже", - мрачно ответил Серкан и после долгой паузы добавил, понизив голос. "Она хочет детей, Энгин". Внезапно кусочки головоломки встали на свои места, и в голове Энгина сложился четкий образ. "Понятно", - заключил он про себя, полностью осознавая всю историю. Бармен поставил перед Серканом новый напиток, в ту же секунду, как тот допил текущий. Двое мужчин некоторое время молчали. "Скажи что-нибудь!" - обратился Серкан к Энгину, через несколько минут. "Что ты хочешь, чтобы я сказал?" "Все что угодно!" - в отчаянии ответил он. "Только не позволяй мне слушать голоса в моей голове". Все, что угодно, лишь бы отвлечь его от Эды. Он так скучал по ней, что мог умереть. Энгин понимающе кивнул. Любовь Серкана к жене иногда пугала его. Она была достаточно сильна, чтобы сделать его друга счастливым и непобедимым, когда он был с Эдой, но она также была способна уничтожить его и все на своем пути, когда они были врозь. "Хорошо", - уступил он. "Ты слышал от дяди Фарука о своем предполагаемом двоюродном брате? Он действительно сын господина Ихсана?" "Не знаю", - ответил он. "Вполне возможно. Дядя Ихсан трахал все, что двигалось". Энгин вздохнул. "Это правда. Я не удивлюсь, если двадцать детей от двадцати разных матерей к нам придут попросить наследство. Я даже думаю..." Серкан рассеянно прислушивался к болтовне своего друга . Он провел два дня в Берлине, постоянно думая об Эде, каждый час звонил Али, чтобы узнать последние новости, и даже попросил у Мустафы прямую трансляцию с камер видеонаблюдения из ее дома в надежде, что хоть мельком увидит, как она входит и выходит. Он все еще страдал бессонницей. Он изо всех сил пытался заснуть, несмотря на алкоголь, и если он это делал, он просыпался через пятнадцать минут и проводил остаток ночи, глядя в потолок, боясь взглянуть на пустую подушку рядом с ним, думая об Эде и безликом мужчине, который займет его место в ее сердце. Только этот мужчина больше не был безликим. Эфе был прав с самого начала. В конце концов он действительно победил.

💎💎💎💎💎

Воскресенье было тихим для Эды. Волкан заскочил к ней в квартиру с кучей вкусной еды и пачкой пива, которое выпил сам. Они записали видео для Мело и провели вторую половину дня, наблюдая за воскресным футболом. Она лежала под легким одеялом на диване, пока Волкан пил пиво в кресле рядом с телевизором, Эда изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Беременность сделала ее более сонливой, чем обычно. Ее последняя мысль перед тем, как задремать, была о том, как невероятно ей повезло, что у нее есть такой замечательный друг Волкан. Он был рядом с ней, любящий, поддерживающий и непредвзятый, точно такой, каким был бы старший брат. Печаль окутала ее сердце, и она пожелала, чтобы его история с Эсме получилась хорошей и чтобы, в отличие от нее и Серкана, у них был счастливый конец. На следующий день Эду разбудил звонок адвоката, напомнивший о назначенной на полдень встрече в офисе Фарука. "Я буду там", - заверила она ее и поспешно повесила трубку, чтобы пойти в ванную. Она проигнорировала звонок телефона в спальне и слабо оперлась на раковину, желая избавиться от тошноты. "Не делай этого со мной, любовь моя", - простонала она малышу, когда тошнота не прекращалась в течение двадцати минут, несмотря на то, что ее рвало только водой. Когда тошнота наконец прошла, Эда поставила будильник на час и вернулась в постель. Когда два часа спустя она появилась на кухне, чувствуя себя отдохнувшей, на столе уже стоял обильный обед. "Доброе утро, мэм", - вежливо поздоровалась молодая горничная. "Можно я уберу Вашу спальню?" "Да, пожалуйста", - ответила она. "Спасибо". Эда не беспокоилась о том, что та найдет книги о беременности. Она всегда прятала их в чемодан между чтением на случай, если Серкан или кто-то еще объявится без предупреждения. Она села, чтобы съесть обед, одновременно просматривая электронную почту. Эфе направил ей несколько предложений о работе дизайнера и спросил, есть ли у нее предпочтения. Решив изучить их позже, она посмотрела на часы и пошла одеваться к встрече. Она надела черное ситцевое платье с маленькими оранжевыми цветочными узорами, которое сочеталось с черными каблуками и новым пальто, которое она купила на днях. Единственным ее украшением была золотая цепочка на шее - первый подарок Серкана. Она тщательно наложила макияж, пока горничная меняла простыни в спальне, слегка припудрила скулы розовой пудрой, затем добавила два слоя туши на длинные ресницы и блестящий блеск на полные губы. Она расчесала волосы в завитки, прежде чем отступить назад, чтобы проверить свою внешность в зеркале. Ее рука легла на живот, и она повернулась боком, чтобы убедиться, что он все еще выглядит плоским. Довольная результатом, она набила сумочку какими-то документами, схватила телефон и ушла. Адвокатская контора господина Фарука очень походила на холдинг "Кайя Дизайн". Это было высокое здание с вращающимися стеклянными дверями и внушительным вестибюлем, где стойка администратора занимала всю ширину входа. Госпожа Эйлул, адвокат, которого Серкан назначил для нее, ждала ее там, одетая в элегантный брючный костюм. "Надеюсь, я не опоздала", - сказала Эда, беря женщину за руку. "Вы как раз вовремя", - заверила госпожа Эйлул. Али, Синан и Исмаил последовали за двумя женщинами в лифт, который доставил их на десятый этаж. Адвокат провела Эду прямо к большой двери, где уже ждали Мустафа и двое людей Серкана. Эда остановилась, чтобы поприветствовать телохранителя. "Как ты, Мустафа?" - спросила она. "Я в порядке, мэм", - ответил он, и его взгляд смягчился. "А как Вы?" Она улыбнулась и кивнула, прежде чем пройти за своим адвокатом в кабинет, где ждали Серкан, господин Фарук и еще двое мужчин. Все они сидели по одну сторону большого дубового стола, занимавшего центр комнаты для совещаний. Все четверо мужчин встали, когда она и госпожа Эйлул появились, включая Серкана, который выглядел мрачным и неприступным в своем черном костюме. "Здравствуйте", - сказал господин Фарук, протягивая руку своей коллеге-адвокату, затем Эде. "Как поживаешь, дочка?" "Я в порядке, спасибо", - ответила Эда. "Присаживайтесь, пожалуйста". Она села на указанное им место, прямо напротив Серкана. Их глаза на мгновение встретились, полные тоски и неосуществленной любви, и Эда опустила свои, бросив пальто и сумочку на пустой стул рядом с собой. "Хорошо", - начал господин Фарук, нарушая напряженную атмосферу. "Раз уж все здесь ..." Он протянул им две копии толстой папки. "Пожалуйста, откройте на второй странице", - сказал он. "Это первый проект заявления о разводе. Поскольку обе стороны договорились о разводе, не видите ли вы проблемы с тем, чтобы мы подали ходатайство?" "Вовсе нет, все равно". "Хорошо, мы ссылаемся на непримиримые разногласия как на основание для развода". "Это звучит правильно", - подтвердила ее адвокат. "Мой клиент предлагает обеспечить поддержку и алименты в соответствии с суммами, указанными на четвертой странице. Мы составили список активов моего клиента, которые будут переданы госпоже Эде в качестве дополнительной компенсации. Вы можете не торопиться, просматривая их". "В этом нет необходимости", - возразила Эйлул. "Мой клиент отказывается от какой-либо компенсации. Мы хотели бы сосредоточиться на завершении развода без дальнейших задержек". Мускулы на скулах Серкана заметно дрогнули, и его кулак сжался у рта. "Это невозможно", - сказал он, обращаясь непосредственно к Эде. От его голоса у нее по спине побежали мурашки. Она так по нему скучала. "Мне не нужны твои деньги, Серкан", - сказала она, глядя ему в глаза. "Не важно. Ты их получишь", - сердито настаивал он. Они так пристально посмотрели друг на друга, что у Эды на глаза навернулись слезы, и господин Фарук, откашлявшись, был вынужден вмешаться. "Даже без слушаний по поводу алиментов, развод станет окончательным, по крайней мере, через три месяца, дочка", - сообщил он ей мягким голосом. Эда сглотнула и осторожно выбрала следующие слова. "Я знаю, но я надеялась, что мы сможем ускорить его, может быть, даже сократить до нескольких недель", - сказала она. "Это как-то осуществимо?" "Что за спешка?" - спросил Серкан, поджав губы. "Я ..." - начала было Эда и замолчала. "Почему ты торопишься?" - повторил он, и глаза его потемнели от гнева. Адвокаты быстро переглянулись, и господин Фарук заговорил: "Мы оставим вас наедине. Пожалуйста, не торопитесь", - объявил он, собирая папки перед собой и направляя остальных присутствующих через дверь, которую он закрыл за собой с мягким щелчком. Эда сменила тему прежде, чем Серкан успел повторить свой вопрос. "Мне не нужны деньги, Серкан". "Да, я понял", - отрезал он. "Тебе нужен быстрый развод". "Да", - подтвердила она, и Серкан закрыл глаза. Он встал и нетерпеливо зашагал по комнате. "Ты так торопишься начать все сначала?" - спросил он, внезапно остановившись, его встревоженный взгляд разрывал ее на части. Эда не могла сказать ему истинную причину, но и не хотела причинять ему боль. "Нет", - отрицала она. "Я просто не хочу, чтобы это затягивалось. Чем раньше все закончится, тем скорее мы сможем двигаться дальше". Неужели она действительно думает, что он когда-нибудь сможет двигаться дальше без нее? Неужели она действительно думает, что другая женщина когда-нибудь займет ее место в его сердце? Он посмотрел на нее с горечью в глазах и устало провел рукой по щетине. "Хорошо", - наконец сказал он. "Ты получишь развод как можно скорее. Я позабочусь об этом". "Спасибо", - сказала Эда, ее руки чесались прикоснуться к нему, и она спрятала их под столом. "Что-нибудь еще?" - спросил он почти с сарказмом. ДА. Ей хотелось, чтобы он сказал, что любит ее, чтобы он назвал ее своей принцессой тем мягким голосом, от которого ее сердце трепетало. Она хотела, чтобы он поцелуем прогнал ее боль, сказал, что хочет иметь с ней семью, прижал ее к себе и почувствовал между ними их ребенка. Но она подавила свои порывы и решила быть прагматичной, вспомнив о проблеме законной опеки над ребенком. "Кое-что есть", - сказала она. "Я хотела бы получить свою копию брачного контракта, пожалуйста". Серкан выглядел так, будто она дала ему пощечину. "Брачного контракта?!" "Да", - сказала она. "Того самого, который я подписала перед нашей свадьбой. Мне нужна копия". Сделав два быстрых шага, он оказался рядом с ней и поднял ее на ноги, заставив ее стул развернуться и удариться о деревянную стену позади него. "Какого хрена ты делаешь?" - спросил он, его голос был измучен, а глаза затуманены. "Ты пытаешься причинить мне боль?" "Нет", - возразила она. "Я ..." "Брачного контракта больше нет, Эда!" - сказал он, сжимая ее локти и заставляя посмотреть на себя. "Я сжег его несколько месяцев назад. Я же сказал тебе, что мне плевать на деньги, мне плевать на все остальное, кроме тебя!" Эда затаила дыхание и уставилась на него, взвешивая все "за" и "против" того, чтобы броситься на него. "Ты сжег его?" - спросила она, чтобы убедиться в этом, ради своего ребенка. "Конечно", - подтвердил Серкан, пряча глаза. "Ты можешь получить все, что мне дорого, для меня больше ничего не имеет значения, если ты больше не будешь моей женой". "Серкан..." "Я люблю тебя, разве ты не понимаешь? Я отдал бы за тебя свою жизнь, а не только свое состояние, лишь бы ты была счастлива". Одинокая слеза скатилась по щеке Эды, и она подняла глаза как раз в тот момент, когда он наклонил голову и сжал ее губы. Поцелуй, который они разделили, заставил ее внутренности кричать от его интенсивности. Руки Серкана переместились от сгибов ее локтей к плечам, и он крепче прижал ее к себе. Эда откинула голову назад, сдаваясь, когда их рты сомкнулись, и их языки попробовали друг друга, участвуя в долгом соблазнительном танце. Через несколько секунд Эда начала отстраняться, но Серкан крепче сжал ее руку, и углубил поцелуй еще сильнее, его губы наслаждались ее с голодной страстью после нескольких адских дней, которые они провели в разлуке. Когда они остановились, чтобы глотнуть воздуха, их глаза наполнились отчаянной тоской. Без предупреждения руки Серкана сомкнулись вокруг ее талии, он поднял ее с пола, и она обхватила ногами его талию, когда он сделал несколько шагов, чтобы прижать ее спиной к стене. Эда обняла его изо всех сил и снова прижалась губами к его губам. Он ответил на ее поцелуй с пылкой страстью, закрывая глаза и снова открывая их каждый раз, чтобы убедиться, что это не сон. Губы Эды пробежали по его щеке и векам, прежде чем она остановилась, чтобы посмотреть ему в глаза, ее длинные шелковистые волосы упали ему на лицо, как небесный ветерок. Не заботясь о том, где они были, Серкан переместил свое тело, чтобы держать ее одной рукой, в то время как его другая рука скользнула между ними. В середине очередного дикого поцелуя Эда едва уловила отдаленный звук расстегнутой молнии и почувствовала, как он нетерпеливо прошелся по подолу ее платья, чтобы сдвинуть трусики в сторону. Он приблизил свою эрекцию к ее входу и сразу же вошел в нее, изучая ее лицо, в ожидании реакции, его брови нахмурились. Эда чувствовала себя наполненной, счастливой от того, что он заключил ее в свои объятия и оказался внутри нее. Она была наполовину прислонена к стене, где сильные руки Серкана поддерживали ее, свободная ткань платья спадала на бедра, частично скрывая место, где их тела соединялись. "Посмотри на меня", - сказал он, когда она закрыла глаза, чтобы насладиться его чувствами. Их глаза встретились, когда Серкан неторопливо вошел в нее. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался, он очень медленно погружался в ее глубины, заполняя ее полностью, прежде чем почти вытащить и снова войти, снова, снова и снова. "Детка", - тихо прошептала она, вытирая пальцами слезы, выступившие в уголках его глаз. "Да". Эда не могла совладать с собой. Горячее дыхание Серкана смешалось с ее дыханием, когда она страстно поцеловала его, крепко обхватив руками и ногами. Он крепко держал ее, продолжая серию постоянных сильных толчков, которые заставили их обоих снова почувствовать себя целыми. Его губы пили слабый стон, который срывался с ее губ каждый раз, когда он входил в нее, пока он не почувствовал, как ее стенки напряглись вокруг его твердого члена, и она уткнулась лицом в его шею, прерывисто дыша, пока не достигла оргазма. Он кончил двумя толчками позже, пролился в нее и прижался лбом к ее полной груди, частично обнаженной ложбинкой. Эда погладила короткие волосы у него на затылке и поцеловала в висок, пока дрожь в его теле не прошла. Он медленно двинул бедрами назад, чтобы выйти из нее, и осторожно поставил ее на ноги. Он снова натянул штаны, пока Эда поправляла платье, чувствуя, как теплое семя Серкана скользит по внутренней стороне ее бедер, пока она изо всех сил пыталась найти свои следующие слова. Неловкое молчание повисло над их головами, и они стояли лицом друг к другу и к суровой реальности, которая возникла, как только страсть угасла. "Мне очень жаль", - пробормотал Серкан, чувствуя себя виноватым. Эда в замешательстве покачала головой. "Ты извиняешься?" "Да, это..." - объяснил он, указывая рукой на стену позади нее. "То, что я только что сделал... Мне не следовало этого делать. Это больше не повторится", - добавил он. "Не только ты сделал", - честно призналась она. "Я тоже этого хотела". "Этого все равно не должно было случиться. Веришь или нет, но я действительно пытаюсь отпустить тебя, я знаю, что ты этого хочешь". Эда подняла дрожащую руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос на одну сторону, прежде чем ответить. "Ты ведь тоже этого хочешь, правда?" Его челюсть дернулась. "Это..." На секунду Эде показалось, что он дает другой ответ. Она умирала от желания рассказать ему о ребенке, она сделает это в мгновение ока, если только он передумает и откажется от обещания, данного брату. "Ладно", - ответила она легким кивком. "В таком случае, могу я попросить еще кое о чем?" Он вскинул голову и посмотрел на нее. "Мне нужно, чтобы ты отозвал мою охрану, пожалуйста", - попросила она. "Нет!" - тут же отказался он. "Серкан..." "Забудь об этом, Эда", - перебил он. "Охрана остается". "До каких пор?" "Пока я не скажу иначе". Он понимал, что рано или поздно придется ее снять, но не сейчас. Это было слишком рано. Он не просто должен был защищать ее, но телохранители были его единственным источником информации, когда дело касалось Эды. Должно быть, он выглядел решительным, потому что она быстро сдалась. "Хорошо", - сказала она и прошла мимо него к двери. Она покраснела, увидев, что в коридоре выстроилась вереница телохранителей, и спросила проходившего мимо сотрудника, где дамская комната. Она провела там несколько минут и, вернувшись, обнаружила, что Серкан и их адвокаты снова сидят за столом заседаний. "Мы с Эдой пришли к соглашению", - сказал он, когда она села. "Она примет финансовое обеспечение и половину моих активов, а взамен мы пропустим переговоры об алиментах и потребуем судебного слушания в ближайшее время". Эда опустила глаза на свои нервные пальцы. "Хорошо. Мы подадим на развод и потребуем срочного слушания на следующей неделе. Вас это устраивает?" Госпожа Эйлул повернулась к Эде, которая молча кивнула. "Тогда все урегулировано", - сказала женщина-адвокат. "Увидимся в суде". Она поднялась, за ней последовала Эда, и обе женщины ушли так же быстро, как и прибыли меньше часа назад. "У меня плохие новости", - сказал господин Фарук, когда они остались одни с Серканом. "Возможно, Боран Шахин все-таки говорит правду. У него все в порядке с деталями, даже даты совпадают. Он собирается подать в суд". Серкан пожал плечами. "Если он его сын, то имеет право на наследство. Я мало что могу с этим поделать". Губы адвоката сжались в тонкую линию. "Я знаю, что тебе не нужны деньги твоего дяди, но ты позволишь ему забрать компанию? Ты изо всех сил работал над этим". Серкан пожал плечами. "Что ты хочешь, чтобы я сделал? Убил его?" "Борись", - горячо предложил старик. "Ты боец, и всегда им был". "Уже нет, господин Фарук", - печально ответил он и поднялся. "Больше нет ..."

💎💎💎💎💎

Первое судебное заседание было назначено через полторы недели после этой встречи в кабинете господина Фарука, во вторник утром. Благодаря папарацци развод Эды и Серкана Болата стал достоянием общественности. Пресса изо всех сил пыталась проанализировать мотивы, стоящие за этим, ссылаясь на потенциальную любовную связь между Серканом и известной актрисой, в то время как таблоиды спекулировали о том, сколько денег Эда получит от своего миллиардера, который скоро станет бывшим мужем. Слухи полетели направо и налево, и ее лицо красовалось на обложках всех журналов, но она заблокировала все это и сосредоточилась на том, чтобы разобраться в своих планах на предстоящую поездку. Она послала свой паспорт Эфе, который пообещал, что она получит визу в Испанию еще до окончания первой недели. Однажды он заехал к ней, чтобы обсудить условия ее проживания, и предложил ей пожить в его пустой квартире в Мадриде, пока она будет искать себе жилье. Он помог открыть там счет в банке, и Эда перевела приличную сумму денег Серкана, чтобы помочь ей устроиться, сначала на ее старый счет, а затем на новый счет в Испании, пытаясь замести следы. Она ничего не слышала о Серкане с тех пор, как они ненадолго задержались в офисе его адвоката, но каждый день звонила Мустафе, чтобы узнать о нем и Сириусе. Телохранитель всегда отвечал коротко: "Он в порядке", не вдаваясь в подробности. Ее друзья, опечаленные плачевным положением дел, продолжали оказывать ей поддержку. Лейла поделилась подробностями предложения о работе, которую поручил найти Серкан, но Эда уклонилась от ее вопросов о подходящей для нее дате собеседования. Она проводила дни дома, в одиночестве, думая о Серкане и ужасно скучая по нему. Она редко включала телевизор, чтобы составить себе компанию. Теперь у нее был ребенок, и она часами разговаривала с ним, рассказывая о его отце и о прекрасной любви, которую они разделяли. Тем временем Серкан изо всех сил пытался примириться с их разлукой. Он умирал каждый раз, когда переступал порог пентхауса, а Эды не было рядом, чтобы поприветствовать его. Он бродил по пустому дому и звал ее, а когда не получал ответа, падал в гостиной и проводил вечер, обнимая бутылку. Он не мог заснуть, поэтому доктор Дилек прописала ему снотворное, которое он принимал по одной-две таблетки каждую ночь, когда боль становилась невыносимой. В ночь перед судебным заседанием, в понедельник вечером, Серкан сидел один в темноте, с растегнутой рубашкой и крепким напитком в руке, в то время как подавленный Сириус лежал у его ног. Он долгие минуты смотрел на животное, которое Эда подарила ему на день рождения, и позволил слезам упасть, когда он вспомнил ее волнение в тот день, полет на воздушном шаре, который она организовала для него, и то, как она подарила ему себя, позже ночью. Теперь все это в прошлом, скоро Эда больше не будет его женой. Она никогда больше не отпразднует с ним его день рождения. Она уже переехала. Серкан узнал от ее охраны, что за последние две недели Эфе не раз навещал ее. Он не спрашивал подробностей, они ему были не нужны. Если Эфе - тот человек, который воплотит ее мечты в реальность, то пусть так и будет, но Серкан не хотел видеть это своими глазами. Быстрый стук в дверь предупредил его о приходе Мустафы. Молодой человек включил свет и подошел к гостиной. Он заметил слезы своего босса и болезненное выражение, которое никогда не покидало его лица в эти дни, и его сердце сжалось. "В торговом центре Стамбула произошла брешь в системе безопасности, сэр", - объявил он. "Было ограблено несколько магазинов, в том числе и наш". Серкан почти не отреагировал. "У меня есть предварительный отчет страховой компании, хотите посмотреть?" - предложил Мустафа, протягивая бумаги. "Нет", - отказался Серкан. "Ладно, Вам что-нибудь нужно, прежде чем я уйду, сэр?" "Присядь, Мустафа". Телохранитель моргнул. Босс только что попросил его присесть? "Сэр?" "Садись", - повторил Серкан. "Возьми что-нибудь выпить". Мустафа не мог в это поверить. За шесть лет знакомства Серкан ни разу не пригласил его выпить. Их отношения не были полностью холодными, но все же никогда не пересекали границ отношений между работником и боссом. "Да, сэр", - наконец сказал он и пошел налить себе порцию дорогого виски Серкана. Он сел на диван и посмотрел на него, ожидая, что тот передумает, но молодой человек продолжал смотреть прямо перед собой. "Как ты себя чувствуешь?" - неожиданно спросил он. "Сэр?" - растерянно позвал Мустафа. "Быть отцом ... " - сказал Серкан. "Каково это?" Он медленно повернул голову к телохранителю, который потерял дар речи, застигнутый врасплох этим неожиданным вопросом. "Расскажи мне, каково это", - подбодрил его Серкан. "Я хочу знать". "Чудесное ощущение, сэр", - ответил Мустафа. "Лучшее чувство на свете". Рука Серкана дрожала, когда он поднес стакан к губам. "Так и есть... Я не знаю, как это описать..." Он помолчал немного, и улыбка появилась на его губах. "Это мощно и страшно одновременно. Ты видишь себя и женщину, которую любишь в этом крошечном человечке, и думаешь, как же мне так повезло. Моя жизнь изменилась с того момента, как я взял дочь на руки и она схватила меня за палец своим маленьким кулачком. Я влюбился в нее больше, чем думал, что это возможно". "Что еще?" - подсказал Серкан, и сердце его разлетелось на куски. Он так завидовал своему телохранителю. Он хотел того же, что только что описал Мустафа, для себя, он хотел ребенка с Эдой. "Я хочу защитить ее и сделать счастливой, даже ценой собственного счастья. Я плачу, когда она плачет, и смеюсь, когда она улыбается. Она еще совсем ребенок, но я принадлежу ей". Мустафа закончил фразу с мягкой улыбкой. "Ты никогда не боялся, что причинишь ей боль?" - спросил его Серкан, потому что это было его худшим страхом. "Конечно", - ответил телохранитель. "В первый раз я боялся ее держать, думал, что раздавлю своими большими руками. И, честно говоря, занимаясь тем, чем я зарабатываю на жизнь, я каждое утро оставляю ее в недоумении, вернусь ли я к ней вечером. Я в ужасе от того, что с ней станет, если со мной что-нибудь случится". "Тогда почему бы тебе не уволиться?" "Потому что жизнь продолжается, господин Серкан. Отцовство учит брать на себя все невзгоды ради улыбки на лице вашего ребенка и еды на его столе. Кроме того, как я могу уйти и бросить Вас?" Последнюю фразу он произнес как шутку, чтобы подбодрить босса, но тот даже не улыбнулся. "Ты не первый", - с болью в голосе произнес Серкан, допил свой стакан и обессиленно опустился на подушку. Мустафа сидел молча и смотрел на своего босса, молчаливые слезы блестели в его глазах, боль исказила его лицо, пока он больше не мог сдерживать рыдания. "Теперь ты можешь идти", - сказал он. "Спасибо". Молодой человек медленно поставил стакан и поднялся на ноги. "Спокойной ночи, сэр", - сказал он и вышел. "Я ухожу. Держи глаза открытыми", - сказал он одному из телохранителей снаружи и скользнул за руль одного из внедорожников. Он вел машину и не останавливался, пока не добрался до дома, где жила Эда. "Какие-то проблемы, сэр?" - спросил Али, увидев его выходящим из лифта. "Нет", - сказал Мустафа и позвонил в дверь. Эда открыла ему дверь, и ее глаза тут же расширились в панике. "Серкан?" - прошептала она. "Можно мне войти?" - спросил он и вошел, когда она отошла в сторону. "Что случилось?" - с тревогой спросила она. "С Серканом все в порядке?" "Нет, мэм", - ответил он. "Это не так". Кровь отхлынула от лица Эды, и она шагнула к телохранителю, который смотрел на нее затуманенными глазами. "Господин Серкан медленно умирает, мэм", - сказал он. Рыдание вырвалось у нее, и она зажала рот рукой, чтобы остановить его. "Нет ..." - воскликнула она. "Он убьет меня, если узнает, что я пришел к Вам, но я не могу просто смотреть на него и ничего не делать", - быстро сказал Мустафа. "Он не заботится о себе. По ночам он пьет в темноте и почти ничего не ест с тех пор, как Вы ушли. Он подсел на снотворное и не может спать без него". "Вы нужны ему, мэм", - взмолился он. "Он не может жить без Вас". "Отвези меня к нему", - попросила Эда и поспешно схватила со стола свою сумочку. Она ехала в машину с Мустафой, а ее охрана следовала за ней. Они достигли пентхауса в рекордное время, и Эда ворвалась в здание, как одержимая. Мустафа открыл входную дверь, и она замерла на пороге. Сириус увидел ее первым, или, может быть, он почувствовал ее запах и побежал к ней, умоляя о ласке. Она наклонилась, чтобы погладить его, но не сводила глаз с Серкана. Он безвольно развалился на диване, одной рукой прикрывая глаза, а другой держа стакан на животе. Первые три пуговицы его рубашки были расстегнуты, и одна нога была неловко подвернута под другую. Она подошла к нему и опустилась рядом на колени. Он едва шевелился, но Эда знала, что он не спит, потому что заметила слезы на его щеке. "Серкан", - тихо позвала она. Его грудь перестала вздыматься и опускаться, и он медленно открыл глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинации. Эда потянулась, чтобы взять напиток из его рук и поставить его на стол, в то время как Серкан приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее. "Эда?" - спросил он. "Это действительно ты?" "Да, любовь моя. Это я". Она нежно провела рукой по его лицу и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, запустив пальцы в его волосы. Она чуть не упала обратно на ковер, когда Серкан внезапно бросился в ее объятия. "Боже, я так скучаю по тебе", - закричал он ей в шею, крепко вцепившись пальцами в ее блузку. "Я тоже скучаю по тебе", - ответила она, обнимая его сквозь слезы. Серкан усадил ее к себе на диван и положил голову ей на колени. Она чувствовала себя такой настоящей, но он не был уверен, что это не алкоголь снова играет с ним злые игры. "Мне нужно, чтобы ты позаботился о себе, Серкан", - взмолилась Эда, гладя его по волосам. "Я не могу". "Нет, можешь", - настаивала она. "Сделай это ради меня". Ее взгляд упал на таблетки снотворного, на кофейном столике, и ее грудь сжалась, когда она взяла их. "И я не хочу, чтобы ты больше принимал этот яд", - твердо сказала она. "Тебе это не нужно". "Я не могу спать без него". "Я помогу тебе", - прошептала она. Она слегка пошевелилась, и Серкан поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Она нежно поцеловала его в приоткрытые губы, прежде чем протянуть к нему руки и помочь подняться на ноги. Она поняла, насколько он пьян, когда споткнулся. Она обняла его за талию и повела наверх. Затем раздела его, пока он полусидел на кровати, сначала сняв с него рубашку, а потом перевернув на спину и расстегнув ремень. Он приподнял бедра с матраса, чтобы помочь ей снять штаны, и повиновался, когда она откинула одеяло и попросила его лечь под него. "Не уходи", - простонал он, когда она начала уходить. "Я сейчас вернусь", - сказала она успокаивающе и пошла в ванную, чтобы спустить все таблетки в унитаз. Затем она спустилась вниз и быстро приготовила для него еду, которую отнесла обратно в спальню менее чем за десять минут. "Давай", - сказала она, ставя поднос на колени рядом с ним. "Я не хочу есть". "Ты будешь. Открой рот", - приказала она тихо, но твердо. Она использовала вилку, чтобы кормить его кусочек за кусочком, каждый раз вытирая уголок его рта пальцами и настаивая, чтобы он доел все, несмотря на его протест. Она убрала поднос на кухню и снова наполнила тарелку Сириуса. "Я тоже скучала по тебе, милый", - сказала она маленькому зверьку, который последовал за ней в спальню. Она положила кусок хлеба на тумбочку на случай утренней тошноты и пошла в раздевалку, чтобы одолжить футболку, не желая спать голой на случай, если Серкан заметит ее крошечный бугорок, в области живота. Он смотрел, как она ложится с ним в постель, и раскрыл ей объятия. "Ты такой холодный", - заметила она и притянула его ближе, целуя несколько раз, пока гладила ладонями вверх и вниз по его рукам, чтобы согреть. Серкан едва мог вымолвить хоть слово. Он держался за нее, как за спасательный круг, и позволял своим рукам спускаться вниз по ее телу, впитывая ее тепло. "Тебе лучше?" - спросила она через несколько минут. "Мне всегда лучше, когда я с тобой", - ответил он и нежно поцеловал ее в губы. Они лежали лицом друг к другу, нос к носу, лоб ко лбу, их ноги тесно переплелись под одеялом. Их руки были повсюду, соприкасаясь без ограничений. Рука Серкана внезапно остановилась на ее животе, и Эда замерла, но он, казалось, не заметил разницы. Он был слишком занят чем-то другим. "Ты собираешься выйти замуж за Эфе?" - спросил он, не в силах удержаться. Эда покачала головой. "Конечно, нет", - заверила она его. "Я никогда не выйду за него замуж". После Серкана она ни за кого не выйдет замуж. Она всегда будет верна ему и посвятит свою жизнь воспитанию его ребенка. Он немного расслабился, но напряжение не исчезло полностью. Эда гладила его по спине и целовала обнаженную грудь, чтобы усыпить. "Обещай, что больше не будешь принимать таблетки". "Эда..." "Если не можешь уснуть, просто закрой глаза и вспомни обо мне. Вспомни все прекрасные мгновения, которые мы провели вместе, и представь, что я здесь с тобой. Только, пожалуйста, больше не принимай яд". Он наклонил голову, и Эда нежно поцеловала его в губы. "Я люблю тебя", - прошептала она и почувствовала лапы Сириуса на своих ногах. Песик сделал круг по кровати и устроился рядом с Серканом, который похлопал его по ушам. "Он скучает по тебе. Ты должна взять его с собой", - предложил он. "Нет, он будет скучать по тебе еще больше". Постепенно ее массажные движение по его спине, начали действовать. Серкан закрыл глаза и уткнулся носом в ее волосы. "Я люблю тебя", - сказал он, прежде чем заснуть. "Я тоже люблю тебя, навсегда".

💎💎💎💎💎

Проснувшись на следующий день, Эда первым делом потянулась за хлебом, лежавшим на тумбочке. Серкан лежал позади нее, одной рукой обнимая ее за талию, а другой прикрывая грудь, в то время как его дыхание овевало ее затылок. Она медленно жевала хлеб и делала небольшие вдохи, чтобы справиться с тошнотой. Через несколько минут она начала двигаться, осторожно убирая руку Серкана и соскальзывая с кровати с минимальным шумом. Она улыбнулась при виде Сириуса, лежащего у его ног. Именно тогда она заметила фотографию Хакана на прикроватном столике, ту, что раньше была заперта в его спальне. Теперь он держал фоторамку рядом, возможно, чтобы напомнить себе о своем обещании и оправдать боль, которую они оба испытывали. С тяжелым сердцем Эда наклонилась, чтобы подобрать одежду, послала нежный поцелуй спящему Серкану и ушла одеваться в другое место. "Отвези меня домой поскорее, пожалуйста", - попросила она Али, как только вышла и поехала на заднем сиденье, борясь с утренней тошнотой всю дорогу до квартиры. Она побежала в ванную, зажав рот рукой, и опорожнила содержимое своего желудка, пока Али закрывал входную дверь, которую она оставила открытой в спешке. К тому времени, как она закончила, она чувствовала себя ужасно, и даже теплый душ, который она приняла, не помог. Она опустилась на кровать в халате и застонала, вспомнив, что судебное заседание должно состояться меньше чем через час. Обняв подушку Эда закрыла глаза. Она вообще не хотела участвовать в слушании, слишком больно было думать, что в конце концов она больше не будет женой Серкана. Волна тошноты прервала ее размышления, и она снова бросилась в ванную. Бег туда-сюда продолжался еще минут двадцать, не оставляя ей времени на отдых. Она пропустила завтрак и оделась в небесно-голубой брючный костюм, тот же, что был на ней в день, когда они с Серканом расстались. Ее лицо было белым, как простыня, и она нанесла легкий макияж, прежде чем выйти. Здание суда не было битком набито, как ожидала Эда, но у главного входа, где остановился ее внедорожник, толпились репортеры. Она вздрогнула от их громких голосов и опустила голову , взяв Али под руку, чтоб не упасть. Доступ в здание суда был ограничен, так что только Али был допущен внутрь вместе с ней, а остальная ее охрана должна была оставаться снаружи. Госпожа Эйлул встретила ее на первом этаже и сразу же заметила ее бледность. "Вы в порядке?" - спросила она. "Вы выглядите нездоровой". "Я в порядке", - ответила Эда. "Надеюсь, я не опоздала". "Вовсе нет", - ответила адвокат и повела ее внутрь. "Мы в третьем зале для слушаний". У входа в зал стояли две скамьи, на которых ждал господин Фарук, одетый в свой адвокатский плащ. Эда поспешила сесть и прислонилась головой к стене, жалея, что не может просто вернуться домой и поспать. Через десять минут появились Серкан и Мустафа. Она выпрямила спину, когда он заметил ее внешний вид, и, не говоря ни слова, подошла к своему адвокату, пересекая широкий коридор... "Вы просмотрели мои заметки?" - Спросила госпожа Эйлул у Эды, и та кивнула. "Судья задаст несколько вопросов, непосредственно Вам", - сообщила она. "Отвечайте прямо и четко, когда Вам предоставят слово". "Он сегодня объявит о разводе?" "Нет, но если повезет, он может назначить дату следующего слушания". Серкан прислонился к стене, положив руку на бедро. Одетый официально в темно-синий костюм, он избегал взгляда Эды и упрямо смотрел вниз. Через несколько минут офицер из зала суда открыл дверь и позвал их. "Пойдем", - сказал господин Фарук Серкану, который подождал, пока все войдут, прежде чем войти самому, оставив Али и Мустафу снаружи. Помещение было небольшим, там была большая судейская скамья с маленькой дверью за ней, деревянная свидетельская трибуна и небольшой стол для секретаря зала суда. Напротив скамьи стояли два отдельных стола, отведенных для истца и ответчика, разделенных небольшим расстоянием. Эда и госпожа Эйлул заняли свои места позади первого, а Серкан и господин Фарук заняли второй. "Всем встать, суд идет", - внезапно объявил офицер, маленькая дверь открылась и вошли три судьи, два мужчины и одна женщина. Эда почувствовала, как пот выступил у нее на лбу, когда она снова села и стала ждать, когда они откроют заседание. "Гражданское дело № 1955/20. Болат против Болата", - громко объявил секретарь, и Серкан украдкой взглянул на Эду. Как они сюда попали? Как они могли оказаться в таком ужасном положении, несмотря на свою огромную любовь? Он опустил голову, чувствуя себя виноватым. Это все его вина. "Сторона истца готова?" "Да, Ваша честь", - ответил Фарук. "Ответчика?" "Мы готовы, Ваша честь", - сказала Эйлул, быстро вставая. "Хорошо, в суд поступило ходатайство о разводе от истца со ссылкой на непримиримые разногласия. Согласны ли обе стороны относительно мотива?" "Да, Ваша честь", - сказала Эйлул. "Миссис Болат, вы хотите развода?" Эда оперлась обеими руками о стол, чтобы встать. Боль пронзила ее, как нож, но она сумела заговорить. "Да", - прошептала она. "Громче, пожалуйста, Миссис Болат", - попросил судья. "Да", - повторила она со слезами на глазах. Она едва удержалась на ногах и не повернулась, чтобы увидеть тревогу, которая наполнила глаза Серкана при ее ответе. "Хорошо, пытались ли стороны разрешить свои разногласия?" - спросил судья, пока секретарь яростно печатал на клавиатуре. "Вы обращались за консультацией по вопросам брака?" Заговорил господин Фарук. "Обе стороны договорились о мирном расколе, Ваша честь. Они достигли соглашения о выплате финансовых алиментов, которое Вы найдете подписанным в петиции". Судья сморщил нос и пролистал страницы, прежде чем повернуться к Серкану. Если он и узнал его, то не подал виду и остался профессионалом до мозга костей. "Мистер Болат, у Вас есть какие-нибудь условия?" "Нет", - коротко ответил Серкан. "А у Вас, Миссис Болат?" Эда изо всех сил боролась с тошнотой, вцепившись в край стола. "Миссис Болат?" - повторила адвокат. "Нет", - прошептала она и почувствовала на своей руке руку адвоката. "Вы в порядке?" - спросила она, но Эда отрицательно покачала головой. Серкан выглядел обеспокоенным. "Эда?" - позвал он. "Прошу прощения", - извинилась Эда перед судьей и торопливо пошла за своим адвокатом, мимо Серкана, чтобы выбежать наружу. Она распахнула дверь и бросилась по коридору в поисках уборной. "Наверх", - указала ей уборщица, толкая тележку. Али догадался о причине ее дискомфорта и решил остаться в стороне, чтобы дать ей уединение, в то время как Серкан выбежал из зала суда. "Где она?" - спросил он идущего следом Мустафу. "В туалет, сэр. Наверху". Он бросился вверх по лестнице и обнаружил туалет, находящийся в самом конце коридора. Он постучал в дверь. "Эда? Эда?" - обеспокоенно позвал он, в то время как Мустафа стоял чуть в стороне. "Мужской туалет вон там", - сказала уборщица, указывая за их спину. "Я просто хочу проверить, как там моя жена. Вы можете посмотреть, все ли с ней в порядке?" "Конечно". Женщина улыбнулась и вошла внутрь, позволив Серкану мельком увидеть голубые стены. "С Вами все в порядке, мэм?" - спросила женщина у Эды, склонившейся над раковиной. "Все в порядке, спасибо. Просто расстройство желудка", - ответила Эда, прижав обе руки к вискам, чтобы справиться с головокружением. Уборщица проверила восемь кабинок одну за другой и открыла дверь для Серкана. "Вы можете войти, там кроме нее никого нет", - сказала она, и он бросился к Эде. Его рука легла ей на спину, и он наклонился вперед. "Что случилось? Тебе нездоровится?" - спросил он, коснувшись ее лица, когда она выпрямилась. "Это из-за того, что я съела", - сказала она, закрыв глаза, когда он положил ладонь ей на лоб. "Пойдем к врачу", - сказал Серкан, притягивая ее к себе и прижимаясь губами к ее щеке. "Нет, я в порядке. Не волнуйся". Он открыл кран и намочил руку, прежде чем осторожно вытереть ей лицо. "Ты такая бледная, давай, пойдем в больницу". "Серкан, я же тебе сказала. Я..." "Прекратите болтать оба!" Резкий голос и сухой звук запираемой двери прервали их, и они оба повернулись, чтобы увидеть прислонившуюся к двери уборщицу, держащую полуавтоматический пистолет в правой руке, холодная усмешка пришла на смену сострадательной улыбке, которая была у нее раньше. Кровь отхлынула от лица Серкана, и он резко встал перед Эдой, закрывая ее своим телом от опасности, которая чуть не потеряла сознание от шока. Ни один из них не произнес ни слова, пока глаза Серкана уже блуждали по комнате, оценивая все возможные выходы. "Отойди от нее". "Серкан", - прошептала Эда, сжимая его руку. "Держись позади меня, не двигайся", - приказал он, держа одну руку позади себя на ее предплечье, чтобы она не сделала резкого движения. "Ты знаешь, кто я?" - спросила женщина, лукаво подняв брови. Серкан не ответил. Он проклинал себя за то, что не взял с собой пистолет, а сердце бешено заколотилось в груди. "Ответь мне. Ты знаешь, кто я?" - повторила женщина сдержанным голосом, пистолет в ее руке был твердо направлен на него. Ей было под сорок, на виске виднелась легкая седина, а от основания уха до середины подбородка тянулась родинка. "Нет". "Догадываешься?" - усмехнулась она. "Нет", - повторил он, заставив женщину фыркнуть. "Тогда я скажу тебе. Я Азра Агансой", - прохрипела она и замолчала, ожидая, что он узнает фамилию. "Метин Агансой был моим братом". Глаза Серкана сузились, и он почувствовал, как Эда крепче сжала его руку. "Я вижу, ты знаешь, о ком я говорю", - усмехнулась она. "Ты та женщина, которая помогла ему сбежать", - заключил Серкан, вспомнив, как однажды Метину удалось сбежать из больницы. "Совершенно верно". "Вас было двое". "Это была его жена. Ее тоже убили", - сказала она, делая эффектную паузу, но Серкан не отреагировал. "Чего ты хочешь?" - спросил он, чувствуя, как Эда дрожит у него за спиной. "Я хочу того же, чего хотел мой брат", - ответила Азра, снимая белую кепку и бросая ее на пол. "То, что ему не терпелось сделать, когда он поправился бы. Я хочу, чтобы ты умер". Эда прижала руку ко рту, услышав ответ женщины, каждая капля крови покинула ее лицо, но Серкан сохранял хладнокровие. "Хорошо", - спокойно признал он. "Отпусти мою жену, и я твой". "Нет!" - крикнула Эда со слезами на глазах, вцепившись в его талию. "Я тебя не оставлю". "Не надо кричать, милая", - прервала ее женщина. "Ты никуда не пойдешь". "Отпусти ее, пожалуйста", - настаивал Серкан. "Твоя проблема во мне". "Она останется, и я хочу, чтобы она посмотрела, как я вышибу твои гребаные мозги". Сквозь слезы Эда приложила руку к животу и взмолилась Богу, чтобы он защитил Серкана и ее ребенка. Она окаменела, страх оживил ее тело, тошнота волшебным образом исчезла, как плохой сувенир. Серкан бросил быстрый взгляд на дверь, но женщина была слишком проницательна. "Крикни о помощи, и я пристрелю ее первой", - предупредила она, поднимая пистолет выше. "Не буду", - заверил ее Серкан. "Насколько ты тупой?" - насмешливо спросила она после короткого мгновения, в течение которого ни Серкан, ни Эда не двигались с места. "Ты платишь миллионы за охрану и все же оставляешь их у двери и идешь прямо навстречу опасности. У меня был другой план, но вы двое облегчили мне задачу". "Мой человек прямо за дверью", - предупредил Серкан, чтобы отвлечь ее, пытаясь дотянуться до телефона в кармане. "Даже если ты убьешь меня, тебе это не сойдет с рук". "Мне все равно. Мне нечего терять", - протянула она, и от ненависти в ее голосе по коже Эды пошли мурашки. "Покажи мне свои руки и отойди от нее". Серкан замер. Женщина отошла в сторону и жестом велела ему сделать то же самое. "Я сказала, отойди от нее". "Послушай, я сделаю все, что ты захочешь, только выпусти мою жену. Даю слово, я ничего не буду предпринимать". "Я не верю твоему гребаному слову", - отрезала она. "Ты подлый сукин сын. Я знаю все, что ты сделал с моим братом. Ты пытал его и скормил самому кровавому убийце в стране, как никчемное животное". "Твой брат не был ангелом". "Не был. Но Метин - это все, что у меня было, и он не заслуживал смерти, потому что..." Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и Серкан быстро двинулся. Он повернулся и прикрыл Эду своим телом, чтобы быстро отвести ее в одну из кабинок. "Оставайся здесь", - приказал он и закрыл дверь. Обернувшись он увидел, как Мустафа повалил женщину на пол, пытаясь вырвать у нее пистолет. Раздался выстрел, и Серкан услышал, как Эда выкрикнула, зовя его по имени. "Берегитесь!" - крикнул телохранитель, опасаясь, что еще одна шальная пуля вылетит из пистолета и попадет в его босса. Женщина вырывалась, как тигрица, и изо всех сил ударила Мустафу коленом в пах, заставив его застонать от боли и получить преимущество в несколько секунд. Она потянулась за упавшим пистолетом, но Серкан оказался быстрее. Он прыгнул на нее и толкнул пистолет, через пол в ванной, вне зону ее досягаемости, прежде чем нанести сильный удар локтем ей в нос, фактически лишив ее сознания. Не медля ни секунды, он позволил Мустафе разобраться с ней и вскочил на ноги. "Эда!" - крикнул он еще до того, как открыл кабинку. Она стояла за дверью, обеими руками зажимая рот и делая короткие панические вдохи. Облегчение нахлынуло на нее, когда она увидела его живым и невредимым. "Серкан", - с трудом выдохнула она. "Все в порядке", - грубо прошептал он, убирая волосы с ее лица и заключая ее в свои объятия. "Все в порядке, детка. Теперь все кончено". Отсутствие ответа встревожило его. Он слегка отстранился и нахмурился. "Эда? Эда?" - позвал он и нежно погладил ее по щеке, когда ее глаза несколько раз моргнули, а голова бесцельно закружилась. Кровь прилила к вискам, зрение затуманилось, голова закружилась, и она потеряла сознание в объятиях Серкана.

💎💎💎💎💎

Эда пришла в себя на больничной койке. Она смотрела в белый потолок не более двух секунд, прежде чем в поле ее зрения появился Серкан, нахмуривший лоб. Она тут же в панике села. "Не вставай", - приказал он, положив руку ей на плечо, но она проигнорировала его и опустила ноги, позволив им свободно свисать с кровати. Она должна была покинуть больницу до того, как о ее беременности станет известно. Она уже чувствовала себя намного лучше, тошнота и головокружение полностью исчезли. Затем она вдруг вспомнила, что произошло в здании суда, и ее глаза широко распахнулись. "Мустафа?" - позвала она. "Я слышала выстрел". "С ним все в порядке", - заверил ее Серкан. "Он в полицейском участке, дает показания". К счастью для них, чутье телохранителя сработало как заклинание. У него возникли подозрения насчет уборщицы, когда он вспомнил, что та оставила свою тележку внизу без присмотра и слишком долго оставалась внутри с Эдой и Серканом. Поэтому он приложил ухо к двери и решил быстро вмешаться, как только услышал их разговор. "А женщина?" - спросила Эда. "Она под стражей. Забудь о ней, как ты?" - обеспокоенно спросил Серкан. "Все еще плохо себя чувствуешь?" Эда покачала головой и взяла свой жакет. "Нет, я в порядке", - сказала она, вставая. "Мне пора домой". Серкан сжал губы и посмотрел на Эду. Она больше не была бледной, но ее глаза все еще были широко раскрыты в панике. Он вздрогнул, подумав, что мог потерять ее сегодня по-настоящему. Не раздумывая, он схватил ее жакет в воздухе и бросил его на кровать, прежде чем прижать ее к себе. Он положил подбородок ей на макушку и закрыл глаза. Сначала она напряглась, но его тепло было слишком притягательным, чтобы сопротивляться. Его запах окутал ее, такой мужественный и успокаивающий после сегодняшнего шока. Серкан мог погибнуть прямо у нее на глазах. "Я так боялся, что с тобой что-нибудь случится", - прошептал он, нежно поглаживая ее волосы. Его альтруизм вонзился кинжалом ей в сердце. Он никогда не думал о себе, только о ней. "Я тоже", - тихо ответила она. "Я так испугалась. Я могу справиться со всем, Серкан, кроме того, что ты пострадаешь. Это убьет меня". Он чувствовал то же самое. Пока Эда жива и здорова, он может пережить все это. Его руки обвили ее талию, и он наклонился, чтобы поцеловать ее, прижимая их тазы друг к другу. Но не успели их губы соприкоснуться, как Эда напряглась и толкнула его в грудь. Он был так удивлен, что легко отпустил ее и смотрел, как она сделала пару шагов назад и ударилась задом о край кровати. "Я ..." - пробормотала она, выглядя измученной. "Мне нужно идти". Несколько секунд Серкан молчал. Эда просто отвергла его поцелуй. "Тебя все еще не осмотрел врач", - сказал он, опуская руки. "В этом нет необходимости. Я чувствую себя лучше". Словно по сигналу, доктор Дилек вошла в палату, после короткого стука. Ее волосы были завязаны в конский хвост, и она тепло улыбалась. "Госпожа Эда?" - весело позвала она. "Я знаю, что сказала, что мы будем скучать по Вам, когда Вы в последний раз уходили из больницы, но я не хотела, чтобы Вы вернулись так скоро". Эда заставила себя улыбнуться, но сердце ее забилось быстрее. Она должна выбраться оттуда немедленно. "Боюсь, Серкан слишком остро отреагировал, когда привез меня сюда", - сказала она, надевая жакет поверх шелковой блузки. "Я прекрасно себя чувствую". "Нет, это не так", - возразил он. "Ложись, и пусть доктор тебя осмотрит". Она проигнорировала его. "Рада была Вас видеть, госпожа Дилек", - снисходительно сказала она. "Позвольте мне сначала осмотреть Вас, и если все будет в порядке, я сама отправлю Вас домой", - сказала ей доктор Дилек тем же тоном, каким она говорила бы с шестилетним ребенком. Эда проглотила свой следующий аргумент и задумалась, стоит ли ей продолжать спорить, рискуя вызвать подозрения у Серкана. "Вы в первый раз упали в обморок?" - спросила рыжеволосая женщина. "Да". "До этого ей было плохо", - возразил Серкан, и Эда сердито посмотрела на него. "У меня болел живот", - объяснила она доктору. "Но сейчас я в порядке". Доктор Дилек сняла с шеи стетоскоп. "Тем не менее, давайте обследуем Вас и закажем несколько анализов крови, чтобы убедиться, в этом". Эда так разозлилась, что ей захотелось закричать. "Я сказала, что все в порядке", - нетерпеливо отрезала Эда. И Серкан, и доктор были озадачены ее агрессивностью, и она тут же почувствовала себя виноватой. "Простите", - с сожалением добавила Эда. "Я не хотела на Вас огрызаться. У меня был напряженный день, и все, что я хочу, это вернуться домой". "Вы уверены, что с Вами все в порядке?" - вопросительно спросила доктор. "Определенно. Мне просто нужно отоспаться". Что не было полной неправдой. Стресс от судебного заседания в сочетании с шоком от неожиданной засады не могли быть хорошими для ее ребенка. "Хорошо", - наконец сказал Серкан. "Если хочешь домой, я тебя отвезу. Пойдем". Он все еще не оправился от того, как она оттолкнула его несколько минут назад. Было больно, что она физически отвергла его, но он не стал комментировать это, когда вывел ее из палаты. Она остановилась, чтобы взять свою сумочку и пальто у Али, который забрал их оттуда, где она оставила их в зале заседаний. "Все в порядке, мэм?" - спросил он с острым взглядом, и Эда кивнула. Серкан невольно подумал, что телохранитель задал совсем другой вопрос. "Я поеду с Али", - сказала она. "Спасибо". "Я сказал, что отвезу тебя", - отказался Серкан и пошел, ожидая, что она последует за ним. Эда не протестовала и позволила отвезти ее. Она ехала с ним на заднем сиденье и молчала всю дорогу. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что оттолкнула Серкана в больнице, но боялась, что он заметит небольшую выпуклость у нее на животе. Вчера вечером, когда она пришла к нему, он был слишком пьян, но сегодня он был трезв, как стеклышко, и она не могла рисковать, чтобы он узнал. Машина направилась в подземный гараж, и они вместе с Али, стоявшим позади них, вошли в лифт. В сумочке у Эды зазвонил телефон, и Серкан мельком увидел в зеркале номер вызываемого. Его ногти впились в ладони, когда она отключила звонок и, не говоря ни слова, сунула телефон обратно в сумочку. Он ввел ее пароль и позволил ей войти внутрь. "Ложись в постель", - приказал он, снимая пиджак и кладя его на диван. Он закатал рукава и повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она стояла посреди гостиной с сумочкой в руке. "Тебе не обязательно оставаться. Я справлюсь". "Ты хочешь, чтобы я ушел, и Эфе мог прийти?" - спросил он, ненавидя себя за то, что спросил. "Что? Нет, конечно, нет!" "Тогда зачем он тебе звонит?" - сердито спросил он. "Почему он всегда навещает тебя?" "Я уже говорила тебе, что Эфе ..." - начала Эда, но он оборвал ее. "Это из-за него ты не можешь дождаться развода?" "Нет!" - воскликнула она. "Скажи мне правду!" - закричал он, потеряв над собой контроль. "Просто скажи мне, есть ли что-то между вами". Слезы выступили в уголках ее глаз, и она покачала головой. "Черт возьми, Скажи мне, Эда. Я смогу это принять". Вот только он не мог. Эта мысль убила его еще до того, как она подтвердила это. "Нет!" - вмешалась она, бросая сумочку на кофейный столик. "Эфе просто друг, и ты это знаешь. Он никогда не будет больше, чем другом". "Тогда почему ты так хочешь этого гребаного развода?" - спросил Серкан хриплым голосом. "Почему ты ушла сегодня утром, не сказав ни слова? И почему ты только что оттолкнула меня в больнице?" Ее глаза наполнились слезами. "Серкан", - прошептала она. "Что?!" - крикнул он. "Теперь ты меня ненавидишь? Ты ненавидишь меня, потому что я не могу дать тебе то, что ты хочешь?" Если бы он только знал. Его лицо выглядело как смерть, и Эда боролась с желанием обнять его. "Не можешь же ты в самом деле так думать. Я же сказала, что не сержусь на тебя". "Это странно, потому что мне кажется, что так оно и есть", - с горечью пробормотал он. "Нет. Я не виню тебя". Его голос был хриплым, и когда он заговорил в следующий раз, во рту был привкус горечи. "Я должен сдержать свое обещание, Эда", - сказал он, чтобы оправдать, почему он заставил их пройти через ад. "Я знаю". "Я не могу подвести его, только не снова". "Я понимаю". Им суждено было расстаться. Это был жестокий конец их истории и еще более жестокий для их будущего ребенка, который вырастит без отца. Она подняла тыльную сторону ладони, чтобы вытереть слезы, и вздернула подбородок. "Вот почему мы не можем так продолжать дальше, Серкан", - добавила она. "Например, как?" "Вот так", - повторила она, преодолевая разделявшее их расстояние. "Врозь, но не совсем врозь. Мы должны держаться подальше друг от друга, иначе никогда не сможем полностью расстаться". Серкан держал руки на бедрах и просто смотрел на нее. Она хотела, чтобы он держался от нее подальше. Он знал, что должен это сделать, но слышать, как она произносит эти слова, было выше его сил. "Хорошо", - признал он, чувствуя, как умирает его сердце. "Я буду держаться от тебя подальше, Эда". Он наклонился, чтобы взять пиджак. "Кстати, судья отложил слушание. Следующий сеанс - через шесть недель. Не волнуйся, до тех пор ты меня не увидишь". Лицо Эды побелело. Шесть недель! У нее едва было три, как кто-то начал бы подозревать, что она беременна. Приоткрыв рот, она смотрела, как Серкан направился к выходу и, не оглядываясь, вышел, захлопнув за собой дверь. Она бросилась к телефону и позвонила адвокату. "Госпожа Эда?" - спросила женщина. "Вы себя лучше чувствуете?" "Да, все хорошо, спасибо", - ответила она. "Я слышала, что судья отложил слушание на шесть недель". "К сожалению, это так". "Разве мы не можем сделать что-нибудь, чтобы продвинуть его вперед?" "К сожалению, нет", - утвердительно ответила госпожа Эйлул. "Судья решил предоставить вам период для примирения, что не является чем-то необычным в делах, подобных Вашему". Эда озабоченно потерла висок. "Что мне теперь делать? Я не могу оставаться здесь еще месяц. Мне нужно уезжать", - призналась она. "Вам не обязательно быть здесь", - сообщила ей адвокат. "Если Вы дадите мне доверенность, я буду следить за процессом от Вашего имени, пока не будет вынесен окончательный вердикт". "Это возможно?" "Конечно". "Тогда давай так и сделаем". Обменявшись еще несколькими словами со своим адвокатом, Эда закончила разговор и рухнула на диван, обхватив голову руками. Она ничего не ела со вчерашнего дня, и ее, богатое событиями, утро полностью истощило ее, но, несмотря на все это, она могла думать только о выражении лица Серкана, когда она сказала ему, что они должны прекратить встречаться. Она медленно потянулась к своему блокноту и открыла новую страницу. Поджав под себя ноги и положив на колени подушку она начала делать новые заметки.

💎💎💎💎💎

"Мы вступаем в новую эру промышленной революции", - обратился Серкан к пятистам людям в Большом зале бизнес-центра, где он читал лекцию в качестве почетного гостя. "Большинство технологий, которые сейчас используются, исчезнут через несколько десятилетий. Не имеет значения, производите ли вы ювелирные изделия, одежду или автомобили. Бизнес должен учитывать эти изменения и идти в ногу с инновационными тенденциями, чтобы расти и процветать". Когда Серкан закончил свою речь и спустился со сцены, чтобы пожать руки встречавшим его людям, раздались аплодисменты. "Ты очень верно подметил, Серкан". Говоривший был министром промышленности и торговли. "Но я боюсь, что поддержание арсенала нашей страны в актуальном состоянии стоит больших денег". "Слава Богу, у нас есть господин Серкан", - сказал президент, и оба мужчины рассмеялись. Серкан даже не пытался выдавить улыбку. "Как идут переговоры с русскими, господин Ахмет?" "Хорошо, хорошо", - ответил мужчина. "Возможно, мы получим первую партию раньше, чем думали". Серкан взглянул на часы. Было почти одиннадцать дня. Подняв голову, он увидел, что Мустафа разговаривает по телефону, и подумал, имеет ли это какое-то отношение к Эде. Он прислушивался к пустой болтовне своих собеседников и выдохнул, когда наконец через час вышел из бизнес-центра к своей машине. "Все в порядке?" - спросил он Мустафу, который открывал перед ним дверь, и молодой человек понял, о чем на самом деле спрашивал его босс. "Она дома, сэр", - ответил он. "Одна?" - спросил Серкан и пожалел об этом. "Нет, сэр. Господин Эфе там". Рука Серкана потянулась к дверной ручке, которую он крепко сжал. "Он там ночевал". "Нет, он приехал десять минут назад", - заверил его Мустафа. Серкан снял темные очки и Мустафа заметил темные круги под глазами, говорившие о том, что его босс чувствует себя неважно. Он захлопнул дверцу и сел на переднее сиденье. "Куда едем, сэр?" "В офис", - ответил Серкан после короткой схватки с самим собой. Нет, он не поедет к Эде.

💎💎💎💎💎

Эфе появился на пороге дома Эды без предупреждения, к ее полному ужасу. Она открыла дверь в своей свободной розовой футболке и черных леггинсах, выглядя бледной и растрепанной после того, как провела последние полчаса в постели, борясь с тошнотой. "Доброе утро", - сказал он и посмотрел на ее одежду. "Прости, я не знал, что ты еще спишь". "Это вялое утро". "Я принес твой паспорт", - объявил он, держа в руках небольшую папку. "Спасибо", - сказала она и отступила в сторону, пропуская его. "Пожалуйста, входи". Эфе облокотился на кухонный стол и открыл маленький чемоданчик. "Вот, пожалуйста, мэм", - сказал он, доставая ее паспорт и красную папку. "Это все документы, необходимые для регистрации в качестве юридического работника, переведенные на испанский, как мы и договаривались. А это копия ключей от дома, я договорился, чтобы горничная провела уборку". Эда прислонилась к кухонной колонне, чтобы не упасть. "Благодарю тебя". "Пожалуйста, как насчет того, чтобы позавтракать на улице?" - предложил он. При одном упоминании о еде у Эды скрутило живот. Она поморщилась и покачала головой. "Ты в порядке?" - спросил Эфе, слегка нахмурившись. "Да". "В таком случае, как насчет кофе?" Она кивнула, и он прошел мимо нее, чтобы взять капсулу Nespresso из корзины, которую он положил в кофеварку. "Ты уже забронировала билет?" "Да, на семнадцатое число". Она уезжала через четыре дня, и никто не знал об этом, кроме Али, а теперь еще и Эфе. "Знаешь, о чем я подумал?" - сказал Эфе, наблюдая, как кофе тонкой струйкой льется в маленькую чашку. "Я должен полететь с тобой, помочь тебе успокоиться. Мадрид - большой город, а ты не говоришь на этом языке". "Спасибо, Эфе, но ты уже сделал более чем достаточно". Он взял свою чашку и подошел ближе. "Смотри, Эда. Мне нравится думать о..." У него не было времени закончить. Сильный запах кофе ударил Эде прямо в голову, и ее захлестнула сильная волна тошноты. Она поспешно развернулась и бросилась в свою спальню, оставив озадаченного Эфе на кухне. Он поставил чашку с кофе на столешницу и последовал за ней. "Эда?" - позвал он, дважды постучав в дверь ее спальни. Его встретил стон, доносившийся из ванной, и он медленно вошел внутрь. Кровать была еще не застелена, а на полу лежал открытый чемодан. "Эда, ты в порядке?" - позвал он снаружи, но она не ответила. Его взгляд упал на книгу, лежавшую прямо на ее открытом чемодане. Он наклонился вперед, чтобы прочитать название, и замер. Он взял ее с некоторым колебанием, его глаза с недоверием перебегали от книги к закрытой двери ванной. Вывод был очевиден. Дверь ванной внезапно распахнулась, и на пороге появилась Эда. "Ты беременна", - как ни в чем не бывало заявил он. Ее губы приоткрылись, и она оперлась рукой о дверь, не зная, что сказать. Эфе поднял книгу, словно молчаливое доказательство. "Да", - тихо призналась она. Удивление было ясно написано на его лице. "Серкан знает?" - спросил он. "Нет, и я не хочу, чтобы он узнал". Эфе был сбит с толку. "Я не понимаю, если у тебя будет ребенок, почему ты уезжаешь?" "Это очень сложно". "Это и есть причина, по которой ты хочешь исчезнуть?" "Да, Серкан никогда не узнает, что у меня будет ребенок, а этого невозможно добиться, если я останусь в стране. В Испании никто не знает, кто я". "Но как ты собираешься справляться там в одиночку? Как ты вообще можешь работать, когда беременна?" "Беременные женщины могут работать, Эфе", - спокойно возразила она. "Конечно, я это знаю. Я не пытаюсь отговаривать тебя, но растить ребенка в одиночку нелегко". "Я знаю". Эфе слегка покачал головой и положил книгу на кровать. "Давай поговорим снаружи". Он вернулся в гостиную и подождал, пока Эда сядет на диван. "Послушай, Эда ..." - начал он. "Я не знаю, в чем проблема между тобой и Серканом, и не хочу знать. Все, что меня волнует - это твое благополучие. Так что давай я поеду с тобой, я закажу билет ..." "Нет, Эфе", - отказалась она. "Это единственное разумное решение. Мы говорим о ребенке, ты не можешь сделать это одна". "Я буду не одна. Сначала я освоюсь и сообщу своей подруге. Она будет навещать меня там". "Это не одно и то же ..." "Ты хочешь сказать, что мне нужен мужчина?" - спросила она с легкой насмешкой. "Это очень похоже на семнадцатый век с твоей стороны, Эфе". "Эда, не упрямься, пожалуйста". "Послушай, я действительно ценю твое предложение, но не могу его принять", - грустно улыбнулась она. Она не могла так предать Серкана. Она не могла уехать с Эфе, зная, как тяжело ему будет, если он когда-нибудь узнает. "Но я хочу помочь", - горячо возразил Эфе. "И ты это сделал", - ответила Эда. "Все, о чем я прошу - это держать мое местонахождение в секрете". Он не выглядел убежденным. Она умоляюще сложила руки. "Эфе, пожалуйста. Не говори никому", - взмолилась она, и он в конце концов уступил. "Не буду", - сказал он через несколько секунд. "Спасибо". "Полагаю, тебе понадобится врач в Мадриде. Я посмотрю, смогу ли я найти для тебя хорошего". Они потратили пятнадцать минут на изучение документов, после чего Эфе ушел, пообещав вскоре снова связаться с ней. "Мэм?" - спросил Али у входной двери. "Можно мне войти?" "Входи, Али", - позвала она и направилась на кухню за стаканом воды. "Ваш адвокат прислал Вам это на подпись", - сказал он, протягивая ей папку. Когда она ответила, ее глаза были усталыми. "Спасибо", - сказала она и взяла ручку, чтобы подписать доверенность. "Госпожа Эда?" - позвал Али. "Я знаю, что Вы сказали "нет" раньше, но я действительно думаю, что должен поехать с Вами в Мадрид". "Али, мы уже говорили об этом". "У меня есть виза, мэм. Господин Серкан позаботился о том, чтобы вся его охрана могла выезжать в Европу, потому что он очень часто туда ездит. Я поеду с Вами, по крайней мере, на первые несколько месяцев, пока не появится малыш". "Ты не можешь просто бросить свою жену". "Она все поймет". Преданность телохранителя вызвала у нее слезы, а улыбка Эды грозила превратиться в рыдание. "Я не хочу, чтобы ты жертвовал своей семьей ради меня. Кроме того, мне нужно, чтобы ты остался здесь и позаботился о Серкане", - умоляла она. "Мне нужно, чтобы ты информировал меня о том, как у него дела. Ты сделаешь это для меня?" "Госпожа Эда..." "Али, пожалуйста. Ты не представляешь, как ужасно я себя сейчас чувствую. Я оставляю свое сердце позади и буду чувствовать себя немного лучше, если буду знать, что ты с ним". Губы Али растянулись в покорной гримасе. "Хорошо, я сделаю это для Вас, мэм". Она улыбнулась в знак благодарности и на секунду замолчала. "Я написала ему письмо", - сказала она, подходя к кухонному ящику, чтобы достать конверт. "Ты можешь отдать его ему, когда я уеду?" Молодой человек взял его. "Конечно", - сказал он и несколько секунд ждал ее следующего вопроса. "У тебя есть идея, как мы улизнем от остальных телохранителей, чтобы отправиться в аэропорт?" "Предоставьте это мне", - сказал он. "Я обо всем позабочусь". Он сунул конверт во внутренний карман и развернувшись, ушел. Будто робот, Эда вернулась в спальню и упала на кровать. Слова Эфе резонировали в ее ушах, и впервые с тех пор, как она узнала, что беременна, она осознала истинные последствия воспитания ребенка в одиночку. Она отчаянно желала, чтобы ее мать была еще жива. Она нуждалась в ней, потому что, несмотря ни на что, она понятия не имела, чего ожидать и что делать, и никакие книги не могли заменить мудрого материнского опыта. "Мама", - крикнула она в подушку, и дала волю слезам, которые не прекращались с того обреченного дня, когда она оставила любимого человека.

💎💎💎💎💎

"Ты знала об этом?" - спросил господин Фарук у Айдан, стоя посреди гостиной, где они с Ихсаном часами играли в шахматы, за долгие годы их дружбы. "Как я могла?" - пожала плечами блондинка, все еще одетая в траурное черное. "Ты знала Фарах", - сказал он. "Одно время вы даже были близкими подругами". "Конечно", - призналась она. "Она была любовницей Ихсана три месяца. Я думаю, что она держит рекорд по его самой длинной связи, чего бы это ни стоило". "Она когда-нибудь упоминала, что беременна, примерно в то время, когда уехала?" Айдан закрыла один глаз. "Не думаю, я бы запомнила что-то подобное, но, знаешь, это не совсем невозможно". Адвокат устроился в кресле, держа в пальцах одну из своих дорогих сигарет. "Я знаю об этом, я просто не понимаю, почему этот блудный сын появился только сейчас. Почему он не объявлялся раньше, когда Ихсан был жив, и почему Фарах ничего не сказала раньше?" "Может быть, он не знал, кто его отец", - осторожно предположила Айдан, и господин Фарук уставился на нее. "Значит, шестьдесят процентов теперь достанутся этому парню?" "Есть большая вероятность. У Серкана все еще есть десять процентов, которые господин Арда оставил ему, но он потеряет контроль над компанией". "Он богаче Бога, я уверена, что он даже не заметит", - сухо сказала Айдан, вызвав суровый взгляд давнего друга ее брата. "Как ты можешь так говорить, Айдан? Ты же знаешь, что Серкан заботится о компании больше всего на свете". Госпожа Айдан воздержалась от ответа. "Он плохо себя чувствует", - сказал адвокат после долгого молчания. "Он на грани психического срыва". "Из-за компании?" "Из-за Эды. Он любит ее". "Серкан любит только себя". Господин Фарук раздавил сигарету и встал, раздраженный резкостью женщины. "Я тоже так думал и никогда не винил его, учитывая то, как вы с Альптекином обращались с ним в детстве, но недавно понял, как ошибался". Глаза Айдан метнулись к его лицу, и она увидела на нем печаль. "Ты погубила его, Айдан. Слушая твои разговоры сейчас, я не уверен, что ты даже осознаешь степень ущерба, который ты причинила. Даже сегодня ты продолжаешь причинять ему еще больший вред ..." "Фарук..." "Я знаю, что ты сделала, Айдан". "Что я сделала?" - обиженно спросила она. "Ты знаешь, что я имею в виду. Так что исправь это". Он подошел к двери и положил руку на дверную ручку, прежде чем снова повернуться. "И еще одно", - сказал он, глядя на ее черную одежду. "Альптекин не заслуживает того, чтобы ты оплакивала его. Он никогда не любил тебя..." Он открыл дверь и добавил с горечью в голосе: "...не так, как я".

💎💎💎💎💎

Позже той же ночью Серкан прибыл в безмолвный пентхаус. Он включил свет и стоял в вестибюле, прислушиваясь к пустому дому. Голос Эды резонировал в его голове. "Добро пожаловать домой, любимый", - говорила она с улыбкой, прежде чем упасть в его объятия. Она спрашивала, как прошел его день, проверяла, не голоден ли он, и следила, чтобы он хорошо отдохнул после работы. Они терялись друг в друге. Часами разговаривали, целовались и занимались любовью, иногда мягко и медленно, а иногда грубо и настойчиво. Им не нужны были слова, чтобы показать друг другу, как сильно они любят. Они были родственными душами друг для друга, вот и все. Он медленно подошел к бару и присел на корточки, чтобы уделить Сириусу несколько минут внимания, прежде чем налить себе выпить и отправиться наверх. Он не видел ее уже две недели, с момента их последней встречи в ее квартире, когда она сказала, что они должны прекратить встречаться. В тот же день он ушел и направился прямиком в полицейский участок, чтобы дать показания против Азры Агансой, а потом отправился домой и напился. Серкан медленно бросил ключи на диван и поднялся наверх, в комнату брата, чтобы еще раз перечитать дневник, как будто боли от потери Эды было недостаточно. Он делал то же самое каждый день с тех пор, как она ушла, потому что его решимость ослабевала с каждой минутой, и ему нужно было напомнить себе, почему он подвергает их обоих этой душераздирающей разлуке. Его слезы присоединились к слезам Хакана на странице от 30 сентября 2015 года. "Но мне жаль его детей, они пройдут через ад. Я действительно хочу, чтобы у него их никогда не было, ради них. Да, если бы Джинн когда-нибудь исполнил мое желание, это было бы оно". Он смотрел на нее, пока буквы не заплясали у него перед глазами. "Помоги мне сдержать обещание, Хакан", - отчаянно рыдал он. "Помоги мне". Он долго сидел, не обращая внимания на настойчивые звонки телефона, вероятно, Энгина, и попытки Сириуса поднять ему настроение, катаясь по полу у его ног. Медленно, он поднялся и взял с пола свой пустой стакан, чтобы налить еще, избегая идти в заброшенную художественную студию Эды. Было только девять вечера. Серкан не притрагивался к снотворному с тех пор, как Эда взяла с него обещание больше не принимать его, а это означало, что он спал всего час или два каждую ночь. Поэтому он просто сидел на диване и пил один стакан за другим, не обращая внимания на окружающее. Короткий стук, и над его головой возник Мустафа. "Я ухожу на ночь, сэр. Вам что-нибудь нужно?" "Нет", - ответил Серкан. "Можешь идти". Но телохранитель не двинулся с места и просто уставился на него. Серкан медленно повернул к нему лицо. "В чем дело, Мустафа?" "Простите, что вмешиваюсь, сэр. Помните тот день, когда мы впервые встретились шесть лет назад?" Серкан слабо кивнул. "Да". "В тот день я собирался покончить с собой", - признался Мустафа. "Вы спасли мне жизнь, и я навсегда останусь перед Вами в долгу, сегодня, я скажу Вам те же самые слова, которые Вы сказали мне шесть лет назад". Торжественное выражение появилось на лице Мустафы, когда он вспомнил слова своего босса. "Идите за своей девушкой, господин Серкан, потому что, похоже, она Вам нужна".

💎💎💎💎💎

"Господин Серкан? Господин Серкан?" - в третий раз позвала Лейла, не получив ответа. "Я слышу тебя, Лейла", - сказал он спокойно, не открывая глаз. "Что я должна отвечать ревизионной комиссии?" "Комиссии?" "Да, сегодня семнадцатое", - напомнила ему Лейла. "В три часа аудиторы должны представить свои выводы". "Попроси одного из руководителей заняться этим", - проинструктировал он. "Какого руководителя, сэр?" "Не волнуйся, просто выбери одного". "Хорошо". "Ты звонила господину Фаруку?" "Да, сэр. Он скоро будет здесь", - подтвердила Лейла, прежде чем откашляться. "Э-э, кстати, заказ, который Вы делали еще в октябре, готов. Что мне с ним делать?" Если это вообще было возможно, Серкану стало еще грустнее. "Не знаю", - ответил Серкан. "Она больше не будет им пользоваться". Он медленно поднял глаза на брюнетку. "Ты ... ты видела ее в последнее время?" - спросил он. "Я говорила с ней по телефону на прошлой неделе", - с болью ответила Лейла. "Она отказалась от предложенной работы". "А она не сказала почему?" "Нет". Серкан кивнул. "Хорошо, теперь ты можешь идти. Пришли господина Фарука прямо сюда, когда он придет". Серкан развернул кресло и уставился в большое окно, выглядя и чувствуя себя угрюмо. Он всегда был одинок на протяжении всей своей жизни, но сейчас он был одинок больше, чем когда-либо. Это было тяжелое наказание, тяжелее любого из наказаний, которые он навязывал Хакану, когда тот был жив, и он заслужил это. Он заслужил провести свою жизнь в одиночестве, как чудовище. ...только он не был чудовищем. Он был человеком из плоти и крови, и боль, разрывающая его, доказывала это. "Господин Серкан?" Пораженный тем, что его прервали, Серкан повернулся на кресле и посмотрел на адвоката. Он быстро опустил голову, чтобы скрыть слезы, но у господина Фарука было достаточно времени, чтобы их увидеть. "Ты звал меня?" - добродушно спросил он, пытаясь избавить своего босса от неловкости, что его застигли плачущим. Серкан откашлялся. "Да, присаживайся, пожалуйста". Старик подчинился, его светло-зеленые глаза загадочно впились в Серкана, как будто он собирался что-то сказать. "Я хочу, чтобы ты написал мое завещание, господин Фарук", - приказал Серкан, и его лицо выглядело постаревшим на десять лет. "Твое завещание?" "Да", - мрачно подтвердил Серкан. "Если со мной что-то случится, я хочу убедиться, что Эда защищена". "Эда?" "Да, я хочу, чтобы у нее было все, даже если она снова выйдет замуж", - сказал он и взял листок, который передал своему адвокату. "Я также составил список людей, которых хочу включить в завещание, и имущество, которое хочу им оставить". Господин Фарук бросил быстрый взгляд на список и увидел вверху имя госпожи Айдан. Его сердце сжалось. У Серкана было чистое сердце, чтобы включить свою мать в это завещание, несмотря на все ее проступки. "Составь и принеси мне на подпись", - попросил Серкан, но старик не ответил. Он просто откинулся на спинку кресла и молча улыбнулся. "Почему ты улыбаешься?" "Потому что у меня был точно такой же разговор с твоим дядей тридцать лет назад", - ответил он с ностальгией. Серкан вопросительно посмотрел на него. "Действительно?" "Да", - подтвердил господин Фарук. "Он тоже попросил меня написать завещание и решил оставить все, что у него было, любимой женщине. Разве не удивительно, что история повторяется?" Он полез в карман за пачкой сигарет и закурил под озадаченным взглядом Серкана. "Ихсан был прав", - продолжал старик. "Я не думал, что это сработает, но вы оба меня удивили". "Понятия не имею, о чем ты говоришь". "Помнишь, ты спросил меня, почему твой дядя так поступил со своим завещанием? Почему он заставил тебя жениться?" "Да, и ты сказал, что я должен спросить его". "Нет, я сказал, что ты должен спросить сам. Я не знаю всей истории, но знаю, чего он хотел добиться. Он запретил мне помогать тебе и настоял, чтобы ты докопался до сути сам. Когда я увидел тебя с Эдой на вечеринке по случаю твоего дня рождения, я подумал, что это все, что ты, наконец, понял и что ты перестал наказывать себя, но теперь я думаю, что тебя, возможно, нужно немного подтолкнуть". Адвокат говорил загадками, отчего Серкан еще больше запутался. "Что ты имеешь в виду?" - спросил он. "Если ты знаешь, почему дядя Ихсан так поступил, скажи мне". "Он сам тебе все объяснит", - сказал адвокат с легкой улыбкой. Он встал и обошел стол, чтобы открыть первый ящик стола Серкана под его недоверчивым взглядом. Он достал золотую чернильную ручку, которую Ихсан оставил племяннику и которую Серкан бросил в этот ящик несколько месяцев назад, и осторожно положил ее на стол. "Ключ к разгадке - ручка твоего дяди, Серкан", - сказал он. Господин Фарук никогда не обращался к своему боссу только по имени, по крайней мере в его присутствии. Но сегодня он чувствовал, что ему это необходимо. "Послушай, что скажет твой дядя", - мудро добавил он. "Я искренне надеюсь, что он убедит тебя, потому что у меня нет желания смотреть, как другой великий человек разрушает свою жизнь. Одного раза было достаточно в моей жизни". Серкан уставился на ручку перед собой, не зная, что с ней делать. Его адвокат уже давно ушел, когда он протянул руку, чтобы поднять ее. Он покрутил ручку в пальцах и поднес к уху, чтобы потрясти. Не было слышно ни звука, но когда он открыл ее, то с удивлением увидел, что вместо чернильницы там лежал маленький рулон бумаги. Он достал его и развернул. "Что за ...?" - пробормотал он, глядя на миниатюрное изображение обнаженной женщины. Он был уверен, что видел эту картину раньше, но где? Где? Он призвал свою память и попытался вспомнить, прищурившись на крошечную бумажку. И тогда он вспомнил, внезапно вскочив на ноги. Он сунул крошечную бумажку в карман, схватил ручку, телефон и поспешил на улицу. Тайна дядиного завещания всегда беспокоила его, и теперь, когда он был близок к тому, чтобы наконец получить ответ, по его спине пробежала легкая дрожь возбуждения. "Я поведу", - сказал он Мустафе, который кивнул и сел рядом. Он проигнорировал звонок телефона и поехал прямо к пристани. В это время дня здесь было пустынно. "Добрый день, господин Серкан", - сказал стюард, но Серкан не ответил. Он быстро вскочил на свою яхту и направился вниз, в гостиную. Он остановился прямо перед картиной и вытащил из кармана крошечный листок. Это была она. Они были одинаковы. Он изучал портрет молодой женщины, ища другую подсказку, но не нашел ничего. Он проверил края рамы, а затем каждый дюйм поверхности, кончиками пальцев, пока не наткнулся на небольшое отверстие. Оно было спрятано в сережке обнаженной женщины и было едва заметно. Серкан тут же потянулся за ручкой, вспомнив слова господина Фарука. Он вставил кончик ручки в отверстие и повернул его влево и вправо, но ничего не произошло. Он вынул ее и открыл наполовину, прежде чем снова вставить в отверстие один извилистый конец. "Какого хрена", - сказал он, когда услышал гудок и рамка задвигалась в его руке. Это не картина, с изумлением понял Серкан. Это был сейф, спрятанный на самом видном месте, и ключ все это время лежал в его ящике. Он открыл его и увидел три предмета внутри. Папка, флешка и фотография. Серкан проигнорировал первые два и поднял старую фотографию, на которой дядя любовно обнимал молодую женщину, державшую его за руку. На той фотографии ему все еще было за тридцать, а женщине, должно быть, лет двадцать пять. Они оба улыбались в камеру. Серкан нахмурился. Женщина выглядела знакомой. Ее платье, ожерелье и шарф на плече были ему знакомы. Серкан видел их раньше, и ему не пришлось долго рыться в памяти. "Это невозможно", - прошептал он, потрясенно качая головой. "Этого не может быть!" Это была женщина с одного из семейных фото Эды. Он знал это, потому что часами смотрел на ее лицо, когда Эда лежала в коме, в больнице. Это была ее тетя, и что было еще более тревожным, так это то, что она была одета в один и тот же наряд на обеих фотографиях. Более любопытный, чем когда-либо, Серкан просмотрел папку в поисках письма или сообщения и не нашел ничего. Он положил ее на стул и подошел, чтобы подключить флешку к задней панели телевизора. Он взял пульт и сел на диван, чтобы включить что-то похожее на видеозапись. Изображение застыло на стройной фигуре дяди, когда он наклонился, чтобы включить камеру. Серкан нажал кнопку PLAY и подождал, пока дядя усядется в кресло прямо перед камерой. "Привет, Серкан", -начал он, и Серкан почувствовал себя странно, снова услышав его голос. "Я понимаю, что сейчас я, вероятно, не самый любимый человек в мире, но я надеюсь, что ты скоро перестанешь ненавидеть меня. Я не знаю, решил ли ты жениться или нет. Фарук говорит, что ты не сделаешь этого, но я думаю, что ты сделаешь или сделал. Ты заботишься об этой компании так же, как и я. Это одна из причин, по которой я выбрал тебя для наследования". Сердце Серкана трепетало. Он впитывал каждое слово, даже если ему было любопытно узнать об отношениях дяди с тетей Эды. "Ты так напоминаешь меня", -продолжал он, короткие рукава его светло-голубой рубашки обнажали хрупкие руки. "Ты честолюбив, как и я. Ты мог бы сесть и положиться на мою поддержку, но ты сказал, что, черт возьми, я справлюсь сам. Ты пошел и превратился в миллиардера, но все равно согласился работать в компании, потому что мы семья. Я знаю, что, как бы ты это ни отрицал, семья для тебя очень много значит". "Пожалуйста, не сердись на меня за эти слова", - наставлял он, зная, как вспыльчив его племянник. "Продолжай смотреть до конца. Есть вещи, которые я хочу объяснить, вещи, которые я никогда никому не рассказывал, даже Фаруку". "Ты так похож на меня, что я беспокоюсь за тебя, Серкан. Я знаю, что у тебя есть свои причины, и у меня тоже были, но со временем я пожалел о них. Я понял, что потратил целую жизнь, убегая от счастья, сражаясь с чем-то, что вышло из-под моего контроля". На лице дяди появилось такое печальное выражение, какого Серкан никогда раньше не видел. Ихсан Кайя никогда не позволял никому видеть в себе слабую сторону, он был безжалостным человеком, жестким и бесчувственным. "Я никогда не рассказывал тебе свою историю", -продолжал старик. "Возможно, потому, что это не было сказкой и у нее не было счастливого конца, или, может быть, потому, что это все еще больно, я не уверен... Когда-то я был влюблен Серкан, отчаянно влюблен в женщину. Это случилось более тридцати лет назад, почти через десять лет после того, как я основал компанию. В то время я много путешествовал между Измиром и Стамбулом. Я был трудолюбивым человеком, полностью сосредоточенным на своей работе и своей страсти к драгоценностям. Однажды до меня дошли слухи об этом знаменитом драгоценном камне - сапфире времен Османской империи. Возможно, ты слышал о нем, он назывался Жемчужиной Стамбула. Он был украден из Берлинского музея во время Второй мировой войны и с тех пор полностью исчез, но слухи, которые я услышал, говорили, что он снова появился в Стамбуле". "... За этим стояла легенда. По-видимому, еще в семнадцатом веке молодой гвардеец во дворце султана, по глупости, украл сапфир с одной из инкрустированных корон дочери султана, чтобы предложить его женщине, которую он любил - красивой куртизанке, которая любила его так же сильно. Он сказал ей, что для него она принцесса и больше заслуживает носить камень, чем дочь султана. Он думал, что это сойдет ему с рук, но в конце концов его поймали. Его пытали несколько недель, чтобы заставить признаться, где он спрятал украденный драгоценный камень, но он сопротивлялся, чтобы защитить свою возлюбленную, и в конце концов умер в тюрьме. Убитая горем куртизанка так и не оправилась, после него она никого не любила и хранила его подарок до самой смерти. С тех пор Жемчужина Стамбула была продана вместе с ее вещами. Я не уверен, насколько эта история правдива, но для меня это не имело значения. Страстный мужчина, который меня заинтриговал, соблазнил азартом погони. Как всякий уважающий себя ювелир, я должен был присоединиться к поискам пропавшего сапфира. Я изучил все, что с ним связано, и потратил месяцы на изучение документации. Я искал его повсюду, шел по каждому следу и предлагал деньги любому, кто мог привести меня к нему. Я обошел все антикварные лавки в городе, а потом встретил ее ..." Серкан выпрямился и с острым интересом ждал продолжения. "Ее звали Айфер", -тихо сказал старик. "Айфер Йылдырым". Серкан мельком заметил другую фамилию, но был слишком увлечен рассказом дяди. "Она работала в крошечном антикварном магазинчике в самом центре города",- продолжал Ихсан. "Я был загипнотизирован, как только увидел ее. Я спросил, знает ли она что-нибудь о Жемчужине Стамбула, но она только посмеялась надо мной, сказав, что я не должен доверять слухам, а даже если и знает, то не расскажет мне об этом. Я вышел из магазина и пошел домой, но не мог перестать думать о ней. Поэтому я вернулся на следующий день и еще через день. Я ухаживал за ней без передышки, пока она наконец не согласилась поужинать со мной. Она не была похожа ни на одну женщину, которую я встречал раньше, Серкан. Она была красивой, веселой и умной. Мы разговаривали часами и целыми днями бегали по городу в поисках информации о пропавшем драгоценном камне, и постепенно она тоже влюбилась в меня. Я познакомил ее с Фаруком и Эсрой, и мы вчетвером стали очень близки. Мы были на седьмом небе от счастья, так отчаянно любили друг друга. Мы начали строить планы на будущее, она хотела иметь большую семью, и я тоже. Это была идеальная любовная история, и она стала еще лучше, когда неизвестный коллекционер тайно связался со мной и предложил продать мне Жемчужину Стамбула за невероятную сумму. Сначала я подумал, что он самозванец, но он показал мне камень, и я был сбит с толку. Он был безупречен, самый совершенный драгоценный камень, который я когда-либо видел, и он был так похож на картины, которые я видел. По сей день я не знаю наверняка, является ли это настоящей Жемчужиной Стамбула, но часть меня всегда верила, что это так. Я заплатил этому человеку целое состояние, которое он просил, и заперся в своей мастерской, чтобы сделать из него красивое кольцо. Я купил особняк, чтобы он был нашим домом, и я планировал удивить Айфер кольцом и попросить ее выйти за меня замуж после того, как я вернусь из своей заграничной поездки". Ихсан остановился на минуту, затаив дыхание. "Но я, когда был там, заболел", - продолжал он. "Я подхватил инфекцию от воды, несколько дней был прикован к постели и чуть не умер. Но настоящий шок я испытал, когда врач попросил меня сдать анализы, потому что была большая вероятность, что я страдаю бесплодием. Я ему, конечно, не поверил, потому что был здоровым мужчиной и никогда не имел проблем в постели. Я сдал анализы, только для того, чтобы доказать, что он ошибается, но испытал сильнейший шок, когда результаты подтвердили это. Он сказал, что у меня генетический дефект и что мое бесплодие необратимо, что я никогда в жизни не стану отцом ребенка". "О Боже", - прошептал Серкан и уставился на экран в полном недоумении, наблюдая, как меняется выражение лица дяди и по его щекам катятся новые слезы. "Это худшая новость, какую только может получить человек", - сказал он печально. "Я вернулся в Стамбул и дважды пересдавал одни и те же тесты, но все они говорили одно и то же. Я был опустошен, моя гордость и мое мужское достоинство были ранены, а мое сердце было разбито. Я не осмеливался никому рассказать, особенно Айфер. Я даже не видел ее. Она продолжала звонить мне и пошла к Фаруку, чтобы спросить обо мне, но я попросил его, чтобы он сказал, что я путешествую". "Я потерялся, Серкан. Я так любил ее и хотел сделать самой счастливой женщиной на свете, но судьба превратила наши мечты в насмешку. Поэтому я поступил так, как поступил бы любой человек на моем месте. Я решил пожертвовать своей любовью к ней и освободить ее, но не мог сказать ей правду. Я солгал ей, сказав, что никогда по-настоящему не любил ее и что встретил другую. Я никогда не забуду ее лица в тот день. Она выплакала все глаза. Она ударила меня, назвала обманщиком и лгуном, сказала, что сожалеет о том, что влюбилась в меня. Я воспринял все это не моргнув глазом, потому что думал, что она переживет это. Я думал, она найдет кого-нибудь, кто даст ей то, чего не смогу дать я". Серкан закрыл глаза. Казалось, он слушает свою историю. "Я растоптал свое сердце и позволил ей думать обо мне самое худшее. Я никогда не делал ей предложения и не рассказывал о кольце, я спрятал его в свой сейф и больше никогда не вынимал. Я пообещал себе больше не искать ее, и с этого дня я стал другим человеком. Я был озлоблен верой, которую Бог сохранил для меня, и ненавидел себя и всех за это. Я стал этим подлым сукиным сыном, которого все презирали. Я с головой ушел в работу и всю жизнь старался забыть ее. Я не мог оставаться на одном месте, потому что не мог находиться в доме, где ее не было. Поэтому я проводил время, путешествуя по миру, и терял себя в алкоголе. Назло я трахал всех женщин, которых только мог найти. Но ничто никогда не заполняло пустоту в моей душе. В каждом номере отеля было холодно, и все женщины выглядели одинаково. Никто из них не был моей Айфер, и никто из них не был близок к ней в моих глазах. Я был богат, у меня было все, но я был самым несчастным человеком на земле". Теперь старик открыто плакал. Слезы катились по его лицу и исчезали в белой бороде. Он снял очки и несколько секунд протирал их. Серкан плакал вместе с ним, вероятно, потому, что хорошо понимал его историю. Он также чувствовал эту огромную пустоту без Эды, пустоту, которую не могли заполнить ни деньги, ни другая женщина. Тот факт, что он ничего не знал о боли своего дяди, еще больше усугубляло ситуацию, а тот факт, что женщина, о которой шла речь, была тетей Эды, было еще более удивительным. "Деньги - это еще не все, Серкан. Они не могут заменить тепло женщины, которую ты любишь. Я выучил этот урок на собственном горьком опыте и хотел избавить тебя от этой боли, потому что ты мой племянник, и я люблю тебя, правда люблю. Ты всегда предпочитал одиночество, и я подумал, что если бы ты почувствовал, что такое брак и семья, то понял бы, что не можешь жить один. Я рискнул и надеюсь, что это окупится". Он замолчал на некоторое время и глубоко вздохнул. "У меня осталось не так уж много времени", -мрачно объявил он. "Я не говорил ни тебе, ни Айдан, но у меня сердечное заболевание, очень серьезное. Доктор сказал, что мне осталось жить меньше полугода". "Знаешь, о чем я подумал в первую очередь, когда он мне все рассказал? Об Айфер. Я хотел увидеть ее. Я никогда не позволял себе этого раньше, но когда тебе осталось жить всего несколько месяцев, ты хочешь провести каждую секунду с человеком, которого любишь больше всего. Вот я и разыскал ее ..." Голос Ихсана оборвался болезненным стоном. "...она мертва", - прошептал он. "Моя Айфер мертва, Серкан. Она умерла месяц назад. Она так и не вышла замуж, и у нее не было детей. Все это время она жила со своей племянницей и ни разу не обратилась ко мне. Она точно знала, где я нахожусь, но так и не протянула мне руку. Должно быть, она умерла, думая, что я забыл ее. Все это было напрасно, Серкан". "Дядя Ихсан", - с разбитым сердцем позвал Серкан. "Я пожертвовал собой ради нее, но она никогда не отказывалась от меня. Мы провели всю жизнь врозь, думая, что другой исполняет свою мечту в другом месте, когда мы могли бы провести ее вместе. Я упустил свой единственный шанс на счастье, потому что был трусом, а теперь уже слишком поздно. Она никогда не узнает, как сильно я ее любил". Серкан не находил слов. Он наблюдал за болью своего дяди, тяжело шмыгая носом. "Посмотри на меня сейчас, Серкан. Одинокий озлобленный старик, у которого было несколько месяцев счастья и годы боли. Я не хочу, чтобы ты закончил так же, как я, я не хочу умирать в одиночестве. Я не хочу, чтобы у тебя были какие-то сожаления, потому что, уверяю тебя, сожаления хуже, чем чувство вины". "Каждый раз, когда я слышу, как ты говоришь, что никогда не женишься и не станешь отцом, мне хочется кричать, что у тебя, по крайней мере, есть выбор. У меня не было детей, потому что у меня не было выбора, но у тебя есть. Так что не растрачивай попусту Божий дар и не проводи остаток своей жизни в одиночестве". Он сделал паузу. "Я совершил много ошибок, Серкан. Я эгоистично заблудился в своем собственном мире. Я должен был догадаться, что Альптекин сделал с тобой в детстве. Я никогда не замечал, что ты был в ужасе или что он избивал тебя, пока ущерб не был нанесен. Я виню себя за это, прости, сынок". У Серкана вырвался всхлип, и он закрыл лицо руками, плача, как маленький мальчик. Никто никогда не извинялся перед ним за это. Он нуждался в этих извинениях, они были в долгу перед ним. Может быть, все было бы по-другому, если бы кто-то извинился перед ним. "Если бы я с самого начала не заставил его жениться на Айдан, ты был бы в безопасности от него. Прости, что не защитил тебя. Я тоже не обращал внимания на проблемы Хакана, и если кто-то и виноват в том, что с ним случилось, то это не ты. Я хочу, чтобы ты это знал. Ты тоже был жертвой, Серкан. С тобой жестоко обращались. Ты пережил самую тяжелую травму, какую только может пережить ребенок, и никогда не получал должного ухода. Ты не несешь ответственности за ущерб, который он тебе нанес. Твоя реакция на Хакана была нормальной, и ты не можешь винить себя за это. Так что перестань наказывать себя за то, что вышло из-под твоего контроля, Серкан. Пожалуйста! Забудь о том, что он написал в дневнике, и забудь об обещании, которое ты ему дал. Хакан любил тебя, он говорил мне так много раз, он обожал своего брата, потому что в глубине души он чувствовал твою любовь к нему. Он хотел бы, чтобы ты был счастлив, в этом я не сомневаюсь. Отпусти это и позволь себе жить. Есть другие, лучшие способы искупить свою вину, которые не предполагают, что бы ты жертвовал своим счастьем". "Так что, если тебе посчастливится влюбиться в женщину, не бросай ее. Не делай той же ошибки, что и я, и не останавливай себя из-за мимолетного обещания. Некоторые обещания делаются для того, чтобы их нарушать. Один Бог знает, как я жалею, что не нарушил свое и не побежал к Айфер, когда у меня был шанс. Дай себе шанс, потому что никто не заслуживает счастья больше, чем ты. Ты уже достаточно настрадался, и жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее впустую". Серкан встал и сквозь слезы уставился на экран. Слова дяди глубоко тронули его. Он видел себя в нем и чувствовал его боль, ту самую боль, которая разрывала его на части. Он отчаянно хотел сделать так, как сказал дядя, бежать к Эде и нарушить свое обещание, провести с ней всю оставшуюся жизнь, потому что дядя был прав, он должен простить себя, иначе не сможет выжить. "Если ты когда-нибудь найдешь такую женщину, отдай ей кольцо, которое я предназначал для Айфер", - мягко посоветовал Ихсан, вытирая слезы. "Это кольцо предназначалось особенной женщине, женщине, которую любят, и я знаю, что та, кого ты выберешь, тоже будет особенной и любимой. Это голубой сапфир из моей частной коллекции. Я храню его в своем сейфе в особняке, потому что хотел, чтобы именно там был наш дом". На губах Серкана появилась недоверчивая улыбка, и он покачал головой. Он неосознанно подарил Эде кольцо ее собственной тети, он подарил Жемчужину Стамбула, даже не осознавая этого. "Я надеюсь, что мои слова будут иметь значение для тебя, сынок", - сказал старик. "Я приложил к этому сообщению полный набор своих медицинских карт, на случай, если кто-то предъявит ложные обвинения в отцовстве, чтобы лишить тебя компании, и я хочу, чтобы ты был осторожен с Ардой Сабанчи, он опасный человек и положил глаз на мои акции уже длительное время". Ихсан замолчал, так как его охватил сильный кашель. Он выглядел больным и хрупким, и Серкан пнул себя за то, что не заметил этого раньше. "Я попросил Фарука найти племянницу Айфер. Я не знаю ее имени, но надеюсь увидеть ее перед смертью. Если я не справлюсь, я хочу, чтобы ты присмотрел за ней и заботился до конца ее жизни". Если бы он только знал, если бы он только знал ... "Надеюсь, ты не слишком злишься на меня. Надеюсь, ты простишь меня за все. Береги себя и будь счастлив. Я люблю тебя, сынок". Видеозапись прекратилась, и на экране застыло усталое лицо дяди. Ни секунды не колеблясь, Серкан отключил флешку, схватил фотографию и медицинскую карту и выбежал на улицу, вынимая телефон. Он должен поговорить с ней сейчас, он должен сказать ей, что все изменилось, что им суждено быть вместе и что ничто не заставит его отказаться от нее. Он проигнорировал полдюжины пропущенных звонков от Эфе и позвонил ей. "Где Эда?" - спросил он Мустафу, направляясь к припаркованному внедорожнику. "Час назад она была дома. Господин Эфе пытается связаться с Вами, я сказал ему, что Вы здесь". Серкан проигнорировал это и бросил содержимое потайного сейфа своего дяди на заднее сиденье, прежде чем позвонить Али. Телефон звонил до тех пор, пока на линии не закончились гудки. "Он не отвечает", - заметил он встревоженно. "Позвольте мне позвонить другим", - сказал Мустафа. "Где госпожа Эда?" - спросил он и, подождав секунду, добавил. "Ты что, блядь, издеваешься?" Серкан резко вздохнул. "В чем дело?" "Они потеряли ее". "А Али?" "Он сейчас с ней". "Тогда где же они, черт возьми?" - нетерпеливо спросил Серкан, когда серый внедорожник Эфе остановился позади него. Молодой человек вылез из машины и захлопнул дверцу. "Какого хрена ты не отвечаешь на звонки?" - выругался он, подходя к нему. "Не сейчас, Эфе", - отмахнулся Серкан и открыл дверцу машины. "Подожди", - сказал молодой человек. "Послушай меня". "Я сказал не сейчас, Эда пропала", - поспешно ответил он и хотел было сесть в автомобиль, но твердая рука Эфе остановила его. "Она не пропала", - сказал он ему. "Она ушла". Это привлекло все внимание Серкана. Он полуобернулся к Эфе, все еще держась одной рукой за дверь. "Что значит "ушла"?" - спросил он, чувствуя, как бешено колотится сердце. "Я имею в виду, что она убегает и никогда не вернется", - ответил Эфе. "Никогда не вер...?" "Эда беременна, Серкан", - серьезным голосом объявил Эфе и увидел, как замерло все тело Серкана. Правильно ли он расслышал? "Что ты только что сказал?" - глупо спросил Серкан, глядя на своего друга детства так, словно тот говорил на иностранном языке. "Я сказал, что Эда беременна", - повторил Эфе. "Она взяла с меня слово никому не говорить, но я не могу так поступить с тобой. Ты имеешь право знать, и этот ребенок имеет право знать своего отца". Несколько дней Эфе размышлял над этим вопросом, борясь с собственной совестью. Назовите это мужской солидарностью, но он отказался лишить Серкана возможности стать отцом для своего ребенка. Он знал, что на его месте тоже захотел бы, чтобы кто-нибудь рассказал. Серкан оттолкнул руку Эфе от своего плеча и яростно схватил его обеими руками за воротник. "Эфе, не шути так со мной", - взмолился он, глядя в его глаза в поисках правды. "Это не то, над чем можно шутить". "Я не шучу", - повторил Эфе, и легкая улыбка тронула губы Мустафы. "Ты станешь отцом, Серкан. Поэтому я предлагаю тебе быстро взять себя в руки и отправиться за своей женой". Серкан не мог поверить своим ушам. Он станет отцом. Эда ждала его ребенка, их ребенка. Неописуемое чувство пробежало по его венам, как внезапный прилив адреналина. "Где она?" - настойчиво спросил он. "Скажи мне, пожалуйста, где она". "В аэропорту. Она садится на рейс "Турецких авиалиний" в Мадрид в пять, так что тебе лучше поторопиться". Быстрый взгляд на часы сказал Серкану, что у него осталось меньше сорока минут, чтобы догнать ее. Он отпустил рубашку Эфе и скользнул за руль, но обнаружил, что Мустафа уже сидит на пассажирском сиденье и снова набирает номер Али. Эфе захлопнул дверцу, а Серкан завел мотор, его мозг работал со скоростью тысячи миль в час. Теперь ему стало понятно, почему она с нетерпением ждала развода, почему ей было плохо в тот день в суде и почему она не позволила доктору осмотреть себя. Она была беременна и собиралась пожертвовать собой ради него, потому что любила его. Он резко свернул направо, чтобы выехать на шоссе, ведущее в аэропорт, и схватил телефон, чтобы позвонить. "Мне нужно, чтобы вы заблокировали полет прямо сейчас!!!"

💎💎💎💎💎

"Все готово, мэм", - сказал Али Эде, когда они стояли в большом зале аэропорта, прямо перед регистрационными стойками. "Ваш багаж зарегистрирован". На ней было бежевое замшевое пальто поверх светло-розового свитера, серые джинсы и белые кроссовки. Она спрятала слезящиеся глаза за большими солнцезащитными очками и дрожащей рукой взяла паспорт. Серкан не переставал звонить ей последние двадцать минут. Должно быть, ему сказали, что она снова ускользнула от службы безопасности. Ее руки чесались ответить ему, услышать его голос в последний раз, прежде чем она навсегда покинет его жизнь, но она не могла рисковать тем, что он найдет ее. "Госпожа Эда, пожалуйста, в последний раз прошу Вас передумать". "Али, не надо", - сказала она угрожающе, и его лицо снова вытянулось. Она сунула паспорт в сумочку и подняла голову, чтобы посмотреть расписание рейсов на гигантском экране. "Они начали посадку", - сказала она с замиранием сердца. "Мне нужно идти". Губы Али задрожали. "Мэм..." Эда сдвинула темные очки на лоб и с благодарностью посмотрела на него. "Береги себя, Али. Спасибо тебе за все". "Не нужно благодарить меня, мэм, Вы всегда были добры ко мне", - он накрыл ее руку в молчаливом прощании. "Пожалуйста, берегите себя и малыша". "Мы так и сделаем. Не забудь о своем обещании", - сказала она и позволила ему обнять себя, борясь со слезами. "Я буду ждать твоих звонков". Он кивнул, и она в последний раз сжала его руку, прежде чем пройти таможню в состоянии полного транса. Она заказала билет в первый класс, чтобы обеспечить ребенку комфорт, так что таможенный контроль прошел быстрее и плавнее. Она направилась к выходу С и нахмурилась, увидев, что пассажиры собрались вокруг двух представителей авиакомпании в красной форме. "Это всего лишь короткая задержка", - говорила одна из них. "Мы дадим вам знать, как только начнется посадка. А пока для вас доступен фуршет в частном зале ожидания, мой коллега проведет вас туда". Эда озадаченно взглянула на часы. Как долго продлится эта задержка? Представитель повернулась к Эде. "Пассажиры первого класса, пожалуйста, следуйте за мной", - сказала она, и Эда последовала за ней вместе с четырьмя другими мужчинами. Она провела их в шикарный VIP-зал, и с широкой виноватой улыбкой приоткрыла для них дверь. Эда вошла последней и мгновенно остановилась. Посреди VIP-зала стоял Серкан. Он выглядел как-то по-другому, его волосы были слегка взъерошены, как будто он провел по ним рукой бесчисленное количество раз, и выражение его лица было совершенно непроницаемым. "Вам еще что-нибудь нужно, господин Серкан?" - спросила его представитель и он покачал головой, не отрывая окаменевшего взгляда от Эды. "Нет, вы можете сесть на рейс прямо сейчас". Женщина кивнула и повела озадаченных пассажиров обратно, оставив Серкана наедине с Эдой. Его взгляд скользнул по ее силуэту и он сделал два шага вперед. "Ты не можешь улететь", - сказал он. У Эды перехватило дыхание, в горле пересохло. "Я должна". "Ты не можешь". "Серкан", - прошептала она. "Я умру без тебя". Слезы навернулись на глаза Эды, и рука, державшая ее сумочку, пошатнулась, когда он подошел к ней и остановился в нескольких дюймах от нее. "Серкан, пожалуйста, не усложняй ..." "Ты беременна?" - спросил он дрожащим голосом, и Эда совсем замерла. Он знал! Он знал о ребенке! Она не могла подобрать следующих слов. Она только вздрогнула, в ее глазах ясно читалась паника, и Серкан увидел в них ответ, который хотел услышать. "Эда", - позвал он мучительным шепотом, который разбил ей сердце. "Я оставлю его, Серкан", - заявила она, прежде чем он успел что-либо сказать. "Мне очень жаль, но я не избавлюсь от него. Пожалуйста, не проси меня об этом". К ее крайнему удивлению, Серкан разрыдался. Его рука проскользнула между ними, и он мягко коснулся крошечного бугорка. "Ты беременна", - прошептал он с благоговейным трепетом, и Эда приоткрыла губы, глядя, как он улыбается сквозь слезы, и почувствовала, как его теплая рука накрыла то место, где находился их ребенок. "Я буду отцом". Он не выглядел злым или разочарованным. Во всяком случае, он выглядел счастливым, испуганным, но счастливым. Она медленно накрыла его руку своей. "Да", - дрожащим голосом подтвердила она. "Ты..." "Какой срок?" Эда погладила его руку большим пальцем. "Десять недель", - тихо ответила она. Сердце Серкана сжалось в груди, когда он быстро подсчитал. Если десять недель, значит, она уже была беременна, когда лежала в больнице. Она и ребенок могли погибнуть в том проклятом несчастном случае, они могли погибнуть, когда эта сумасшедшая устроила им засаду в зале суда. "Доктор Аксой сказала, что это чудо, что он выжил", - добавила она тихим голосом, глядя прямо в глаза Серкану. "Я пошла к ней, чтобы сделать аборт, но не смогла. Я не могла убить нашего ребенка, Серкан. Он так сильно боролся за свою жизнь". Внезапно он притянул ее к себе и сжал в объятиях, от которых у нее перехватило дыхание. Серкан спрятал лицо у нее на шее, и слезы радости и благодарности потекли по его щекам. "Спасибо", - прошептал он, с трудом веря, что всего три часа назад он был самым несчастным человеком на свете, а теперь - самым счастливым в жизни. "Мне жаль, что ты прошла через это, мне жаль, если я позволил тебе думать, что когда-нибудь позволю это", - сказал он ей, отстраняясь, чтобы взять ее лицо в свои руки и поцеловать в губы. "Я никогда не попрошу тебя сделать аборт, чтобы избавиться от нашего ребенка, я люблю его". Мустафа ошибался, ему не нужно было держать ребенка на руках, чтобы влюбиться в него. Он уже был по уши влюблен в него. На душе у Эды потеплело. Она уже несколько недель мечтала услышать эти слова от Серкана, и теперь, когда он это сделал, она не могла поверить своим ушам. "Так ты не злишься?" - спросила она. "Конечно, нет". "А как же Хакан?" "Надеюсь, он простит меня", - эмоционально ответил Серкан. "Потому что я не могу отказаться от тебя. Я не хочу отказываться от тебя". Эда улыбнулась сквозь слезы. "Ты даже не представляешь, как я рада это слышать", - прошептала она. Он поцеловал ее в лоб, прежде чем коснуться большим пальцем скулы. "Я должен был понять это раньше, мой дядя открыл мне глаза". Эда растерянно заморгала. "Твой дядя?" "Да, он оставил мне послание. Ты никогда не поверишь тому, что я узнал, я и сам до сих пор не могу в это поверить". Он взял ее за руку и подвел к креслу. "Сначала сядь, любовь моя", - сказал он и полез в карман, чтобы вытащить фотографию своего дяди, прежде чем опуститься перед ней на колени. "Узнаешь эту женщину?" - спросил он, протягивая ей фотографию. Эда несколько секунд смотрела на фото, потом смущенно посмотрела на него. "Это тетя Айфер", - ответила она. "Да, а мужчина с ней - дядя Ихсан", - объяснил Серкан и увидел, как глаза Эды расширились. "Они были возлюбленными". "Что?" "Я знаю, это безумие", - сказал он с улыбкой. "Они были вместе несколько месяцев тридцать лет назад, но никогда не переставали любить друг друга". "Погоди, твой дядя и есть тот самый мужчина, в которого была влюблена тетя Айфер?" - спросила Эда, глядя на молодую пару на фотографии. "Она сказала мне, что любовь всей ее жизни ушел к другой женщине, но твой дядя никогда не был женат". "Он солгал ей, он узнал, что не может иметь детей, и хотел, чтобы она построила семью с кем-то другим, как и я поступил с тобой". Эда потеряла дар речи. "О Боже", - прошептала она. "Она так и не смогла забыть его". "И он так и не смог забыть ее", - добавил Серкан. "Но тогда как ты...ты и я? Это был его план с самого начала?" "Нет, это безумие. Наша встреча была чистой случайностью, мой дядя не мог этого предвидеть, даже господин Фарук не знает, кто ты. Я думаю, что это был Божий способ все исправить". "Тогда я благодарна ему", - сказала Эда, нежно поглаживая его щетину. Он улыбнулся и повернул голову, чтобы поцеловать внутреннюю сторону ее руки. "Я тоже", - сказал он и немного помолчал, прежде чем подняться. "Поехали домой, моя принцесса". Он просунул руку ей под колени и легко поднял. "Серкан!" - крикнула она в знак протеста, когда он нес ее по коридору, отмеченному табличкой "Частный". "Я знаю", - просто ответил он, не обращая внимания на тех немногих, кто встречался им на пути. "Мне нужно забрать свой багаж". "Все уже сделано", - сообщил он ей, и Эда улыбнулась. Она почти забыла, кто ее муж. Охранник распахнул входную дверь, и Серкан вышел на дневной свет, Эда крепко обнимала его, уткнувшись носом ему в шею. Она едва заметила внедорожники, припаркованные на подъездной дорожке, и Мустафу, стоящего со скрещенными руками рядом с Али. "Я скоро стану отцом", - гордо объявил Серкан, на что телохранитель ответил широкой улыбкой. "Это замечательная новость, сэр. Поздравляю вас обоих". Эда застенчиво улыбнулась и перевела взгляд на Али, но прежде чем она успела что-то сказать, Серкан сурово посмотрел на молодого человека. "Я разберусь с тобой позже", - проворчал он. "Нет, не будешь", - возразила Эда и ободряюще посмотрела на Али. "Он не будет", - произнесла она одними губами, но телохранитель не волновался. Он был слишком рад видеть их снова вместе, чтобы беспокоиться. Серкан осторожно положил ее на заднее сиденье и, обойдя машину, сел рядом. Он обнял ее и нежно погладил по животу. "Как ты себя чувствуешь?" - спросил он. "Все в порядке?" "Да, все хорошо", - заверила Эда и подняла голову. "Погоди, а как ты узнал о ребенке?" "Эфе сказал мне", - объяснил Серкан, пока Али вез их по автостраде. "Первое, что он сделал правильно в своей жизни". "Ты суров с ним, Эфе не..." - начала она, но была прервана, когда губы Серкана внезапно коснулись ее губ, и он притянул ее к себе на колени, чтобы углубить поцелуй. Его рука скользнула по ее бедру, и он долго насиловал ее рот. Мустафа обменялся с Али веселой улыбкой и отвернулся к окну. "Серкан!!!" - тихо выдохнула Эда, когда он наконец отстранился. "Что?" - невинно спросил он. Она широко распахнула глаза и решительно наклонила голову в сторону Али и Мустафы. "Мы не одни", - беззвучно прошептала она. "Ну и что?" - ответил Серкан. "Они все об этом знают. Как еще мог появиться ребенок у тебя в животе?" Эда ахнула, и ее лицо вспыхнуло пламенем, вызвав сдержанный смешок у обоих телохранителей и сердечный смех у Серкана. Его лицо преобразилось. Морщинки беспокойства в уголках его глаз больше не были заметны, и он улыбался, несмотря на недосып. Она протянула руку и коротко поцеловала его в щеку, отчего он ослаб. Он притянул ее к себе и после очередного поцелуя потянулся за телефоном, чтобы позвонить своему адвокату. "Серкан?" "Отмени развод, господин Фарук", - приказал он с глубоким чувством удовлетворения и почувствовал улыбку на другом конце провода. "Где ты?" "По дороге домой". "Встретимся там". Эда написала своему адвокату то же самое и крепче прижалась к руке Серкана. "Я люблю тебя", - сказала она. "Я тоже люблю тебя, моя принцесса", - ответил он.

💎💎💎💎💎

Господин Фарук был взволнован, слушая последние слова своего покойного друга, сидя в гостиной племянника.       Серкан одной рукой обнимал Эду, которая беззвучно плакала, услышав душераздирающую историю от самого мужчины. "Это так печально", - сказала она и позволила Серкану нежно вытереть ее слезы. "К сожалению, да", - ответил господин Фарук. "Их любовь была прекрасной трагедией, как и легенда о том сапфире". Эда повернулась к Серкану. "Я знала, что название твоей яхты мне знакомо. Тетя Айфер рассказывала мне эту историю несколько раз, когда я была ребенком, но я никогда не связывала ее с твоей яхтой". "Это не моя яхта, это была яхта моего дяди. Он назвал ее так". Эда изумленно покачала головой. "Ты не знал, что он бесплоден?" - спросил Серкан адвоката, который покачал головой. "Нет, я думаю, он был слишком горд, чтобы признать это". "Но ты ведь понимаешь, что это значит? Боран Шахин - лжец". У господина Фарука были на этот счет свои подозрения, но они подтвердились только после того, как он поговорил с Айдан. Это она его наняла. Она по глупости хотела наказать Серкана, лишив его компании, поэтому она нашла Фарах Шахин и заплатила ее сыну, чтобы он выдал себя за ребенка Ихсана. Господин Фарук не хотел, чтобы Серкан узнал об этом, он и так достаточно настрадался. "Ты прав", - сказал адвокат. "У нас есть неопровержимые доказательства того, что Ихсан не является его отцом. Это мгновенно урегулирует дело". Он замолчал и печально посмотрел на фотографию, которую Эда держала в руке. "Ты знаешь, это я сделал эту фотографию", - ностальгически сообщил он ей. "Мы ужинали вчетвером". Эда улыбнулась. "Какой маленький мир. Я счастлива, что Вы знали мою тетю". "Она была невероятной женщиной. Ты чем-то напоминаешь мне ее. Не физически, а тем, как ты говоришь". "Это понятно", - сказала Эда. "Она растила меня с детства". Старик опустил глаза на ковер. "Ихсан был опустошен, узнав, что она умерла. Он очень хотел с тобой познакомиться". "Я бы тоже с удовольствием с ним познакомилась", - сказала Эда, держа в руке два пальца Серкана. "Я понятия не имела, что он меня ищет". "Поверь мне, так оно и было. Когда я пришел в дом Айфер и соседи сказали мне, что она умерла несколько месяцев назад, они упомянули, что у нее есть племянница, дочь ее брата, но ты исчезла, как дым". "Я съехала", - объяснила она, и Серкан понял почему. Это было примерно в то время, когда она переехала из-за Метина. "Я искал всех Йылдырым в Стамбуле. Я и не знал, что у тебя другая фамилия". "Тетя Айфер и мой отец были только сводными братом и сестрой". "Я этого не знал", - сказал господин Фарук. "Только когда увидел ее фотографию в больнице, я понял, кто ты. Я был совершенно потрясен и не мог поверить, что судьба свела вас с Серканом вот так". "Так и должно было случиться", - сказал молодой человек и нежно поцеловал жену в волосы. "Действительно", - сказал адвокат и вынул из кармана пиджака конверт. "Это тебе, дочка. От Ихсана". "Спасибо", - сказала она и встала вместе со стариком. Он положил руку на плечо Серкана. "Он действительно любил тебя, как родного сына, он хотел, чтобы ты был счастлив". "Теперь я это знаю", - кивнул молодой человек. "Я хотел бы, чтобы он был еще жив, чтобы увидеть это и встретиться со своим внучатым племянником", - добавил он с улыбкой. Господин Фарук замер, переводя взгляд с лица Серкана на сияющую улыбку Эды. "Это значит то, что я думаю?" - осторожно спросил он. "Да, у нас будет ребенок", - гордо подтвердил Серкан. "Эда беременна". Старик просиял. "Это лучшая новость, которую я слышал за долгое время", - взвизгнул он, драматически поднимая руки в воздух. "Поздравляю". "Спасибо, господин Фарук", - сказал Серкан. "А как насчет просто Фарук?" - предложил адвокат и улыбнулся. Старик по-отечески обнял его и несколько раз похлопал по плечу. "Ихсан был бы так счастлив", - со слезами объявил он, отстранившись, и повернулся к Эде. "Можно мне?" "Конечно", - сказала она и позволила ему обнять себя и поцеловать в щеку. "Желаю вам обоим большого счастья", - сказал он и взял медицинскую карту Ихсана. "Тогда мне лучше отменить развод прямо сейчас". Как только он вышел за дверь, Серкан обнял Эду и притянул ее к себе, осторожно положив руки ей на живот. "Я так счастлив", - прошептал он ей на ухо. "Я тоже", - сказала она и повернулась в его объятиях. "Я так хотела рассказать тебе о ребенке, но испугалась. Я прошла через ад и обратно, Серкан". "Со мной было то же самое, но теперь все кончено. Мы больше никогда не расстанемся". Эда со вздохом закрыла глаза и подставила ему свои губы. Она ожила под его прикосновением, и она, и его ребенок. "Я скучал по тебе", - прошептал он и усадил ее на диван рядом с собой, пока Сириус взволнованно визжал позади них, радуясь возвращению мамы. "Я тоже по тебе скучала. Я думала о тебе каждую минуту, каждого дня". Губы Серкана скользнули по ее щеке, вдыхая ее запах. Эда улыбнулась и схватила конверт, который дал ей господин Фарук. Она открыла его и достала письмо, которое оставил ей Ихсан Кайя. Обняв Серкана, она начала читать. "Дорогая, Мы не знаем друг друга и никогда не встречались, но у нас есть кое-что общее. Мы оба любили одну и ту же женщину. Меня зовут Ихсан Кайя, а Ваша тетя Айфер - любовь всей моей жизни. Сегодня, спустя тридцать лет, я понял, что я тоже был любовью всей ее жизни. Если бы Бог был добрее ко мне, мы с Вами были бы семьей. Но он не был, и поэтому я пишу это письмо, чтобы сказать Вам, что, несмотря на годы, я все еще люблю и никогда не забывал Вашу тетю. Хотел бы я, чтобы она знала это до того, как умрет. Если Вы читаете это письмо, значит, меня тоже давно нет. Вместе с конвертом Вы найдете чек, который поможет Вам продолжить свою жизнь. Пожалуйста, примите его, это будет много значить для меня. У меня есть племянник, его зовут Серкан Болат. Если Вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, я бы хотел, чтобы Вы обратились к нему. Если Вы не сможете добраться до него, попросите человека, который доставит это письмо, помочь Вам. Желаю Вам много счастья. Искренне Ваш, Ихсан Кайя". Эда открыла конверт и достала чек на десять миллионов долларов. "Невероятно", - сказала она Серкану, который с изумлением наблюдал за происходящим. "Если бы ты получила эти деньги полгода назад, тебе вообще не нужно было бы выходить за меня замуж", - заметил он, и она кивнула. "Как ты и сказал, так должно было случиться". Эда положила письмо и чек обратно в конверт и расслабилась, прижавшись к Серкану. Движение его руки на ее спине вызвало у нее сонливость, и она прижалась щекой к его сердцу. "Ты устала?" - спросил он с ноткой беспокойства. "Просто хочу спать", - ответила она. "Твой сын делает это со мной". Гордость наполнила его грудь при этих словах. Его сын. Это слово было музыкой для его ушей. "Откуда ты знаешь, что это мальчик?" - спросил он, усаживая ее глубже к себе на колени, и просунул руку под ее свитер, чтобы погладить ребенка кожа к коже. Он почувствовал, как ее губы изогнулись в улыбке у его груди. "Это не имеет значения", - сонно пробормотала она. "Главное, что он здоров". Она заснула в его объятиях, а теплая рука Серкана продолжала гладить ее живот. Его взгляд остановился на фотографии дяди и тети Эды на кофейном столике, и он прошептал молитву за них обоих и еще одну - за Хакана. Он позволил Эде немного поспать у себя на коленях, а потом поднял ее и пошел в спальню, решив, что там ей будет удобнее. Он раздел ее и с полным от счастья сердцем уставился на маленькую выпуклость на ее животе, прежде чем наклонился и нежно поцеловал. Он накрыл ее и спустился вниз за телефоном. Сначала он поговорил с Лейлой, потом с Энгином, который закричал от радости, узнав, что скоро станет дядей. Он послал Эфе короткое сообщение "Спасибо", на которое молодой человек ответил рукопожатием, заставившим Серкана улыбнуться. Он был у него в долгу. После еще нескольких звонков Серкан, наконец, заказал ужин и пошел принять душ, чтобы переодеться в более повседневную одежду. Затем он сел на кровать и стал смотреть, как Эда спит при слабом свете лампы. Она выглядела такой красивой, такой драгоценной, что все, чего он хотел, - это защитить ее. Она была его женой, матерью его ребенка. Почувствовав на себе его взгляд, Эда пошевелилась и несколько раз смущенно моргнула. "Привет, принцесса", - сказал он. "Это был не сон", - сонно заметила она. Серкан улыбнулся. "Нет, не сон, ты хорошо отдохнула?" "Ммм", - сказала она и вытянула руки над головой, прежде чем сесть, позволяя простыне упасть до талии. Взгляд Серкана задержался на ее груди, наполовину прикрытой черной тканью лифчика. Ему показалось, или теперь она выглядела еще полнее, чем раньше. "Ты пялишься, Серкан", - весело заметила Эда. Он оторвал взгляд от ее груди. "Ты набрала вес?" - спросил он, опираясь на руку с другой стороны ее тела. Эда приподняла бровь. "Ты только что этого не говорил! Забери обратно", - пробормотала она, и Серкан в панике поднял глаза. "О нет, нет, не пойми меня неправильно", - поспешно поправил он. "Я просто.. Я просто думаю, что твоя грудь выглядит больше". "Да", - подтвердила Эда с дерзкой ухмылкой. "А через несколько месяцев она станет еще больше". Серкан вздернул подбородок, но не сводил глаз с ее декольте с явным интересом. "Это будет весело", - отметил он в предвкушении. "Да. Хочешь посмотреть на нее?" - спросила она и подняла руку, чтобы опустить бретельку лифчика, но он остановил ее, положив руку на ее плечо. "Не сейчас", - почти болезненно отказался он. "Мы едем в клинику". "В клинику?" - повторила она. "Да, я хочу познакомиться со своим малышом", - сказал он, быстро поцеловав ее в губы. "Иди одевайся". "Но сейчас же середина ночи". Он встал и откинул одеяло. "Сейчас только десять часов, и я не могу ждать до завтра. Я уже звонил доктору Аксой, она нас ждет". Эда недоверчиво улыбнулась и приняла протянутую ей руку. "Ты сошел с ума", - рассмеялась она и позволила ему затащить себя в ванную. Он пошел в гардеробную и взял несколько нарядов для нее на выбор, затем открыл ее чемодан и выбрал комплект нижнего белья, который положил на кровать. "Ужин подан, господин Серкан", - объявил обслуживающий персонал, когда он спускался по лестнице. "Спасибо", - сказал он и чуть не споткнулся о Сириуса, который все время проскальзывал у него между ног. "Иди сюда, милый", - сказал он и взял животное, чтобы поиграть с ним, пока он ждал Эду. "Я готова", - сказала она через несколько минут. "Давай сначала поешь", - предложил Серкан, пододвигая ей стул. Ее рот наполнился слюной за впечатляющим обеденным столом. "Это очень много еды. Мы кого-то ждем?" - спросила она. "Да, ребенка", - ответил Серкан. Он подал ей всего понемногу и решительно поставил перед ней тарелку. "Я не могу съесть все это", - запротестовала она. "Попробуй", - велел он, прежде чем самому сесть за ужин. Серкан улыбнулся, когда она с аппетитом набросилась на свой бифштекс. Он не мог вспомнить, когда в последний раз наслаждался едой. Он чувствовал себя на годы моложе. Даже пентхаус казался другим с появлением Эды, свет сиял ярче, и атмосфера была теплее, чем когда-либо. Они покончили с ужином и к одиннадцати уже ехали в клинику. Доктор Аксой приветствовала их широкой улыбкой, несмотря на поздний час. "Простите, что мы потревожили Вас", - извинилась Эда, входя в большой кабинет вместе с Серканом. "Пожалуйста, не надо. Я была очень рада, когда господин Серкан позвонил мне. Давно пора было взять его с собой", - с неподдельной теплотой ответила доктор. "Давайте сначала сделаем УЗИ", - предложила она и жестом пригласила Эду сесть на смотровой стол. Взволнованный Серкан встал над ее головой и помог натянуть свитер повыше на живот, пока она расстегивала брюки. Животик был едва виден, и он не мог поверить, что их ребенок был там. "Как Вы себя чувствуете с прошлого раза?" - спросила доктор, надевая перчатки. "Вас все еще сильно тошнит по утрам?" "По утрам - да, но остальную часть дня я чувствую себя прекрасно". "Это должно скоро пройти", - сказала она и выдавила гель на живот Эды, прежде чем поднять глаза на Серкана. "Папа, Вы готовы встретиться со своим ребенком?" Серкан кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и взял Эду за руку, не сводя глаз с монитора. Эда подняла глаза в сторону и ждала. Это был первый раз, когда она увидит ребенка, и она была благодарна, что Серкан был с ней. "Да", - сказала доктор, поворачивая экран ближе к ним. "Вот ваш маленький боец", - сказала она, указывая левым пальцем на середину экрана. Но ни Эда, ни Серкан не нуждались в ее указаниях. Они смотрели на крошечный плод с трепетом, в их глазах светились любовь и счастье. "Эда", - прошептал Серкан, наклоняясь, чтобы коснуться лбом ее виска. "Он такой маленький", - эмоционально сказала Эда и повернулась к Серкану, в глазах которого блестели слезы. "Он просто идеального размера для десятинедельного плода, чуть меньше клубники", - сказала доктор и нажала кнопку, чтобы быстрый ритм его сердцебиения заполнил комнату. "Это его сердце". "О Боже", - сказал Серкан и, встретившись взглядом с Эдой, тихо заплакал. Они обменялись улыбками, и он прижался губами к ее губам. "Красиво, правда?" - прошептала она. "Это чудесно", - со слезами согласился он, целуя ее волосы. "Наше маленькое чудо. Спасибо, что подарила мне его". "Я люблю тебя". "Я тоже люблю тебя, моя принцесса". Исполненная такта, доктор молча позволила будущим родителям насладиться их особым моментом наедине. Затем Серкан перевел взгляд на нее. "С ним все в порядке?" - спросил он, когда доктор сохранила УЗИ и распечатала две копии, которые она протянула ему. "А с Эдой?" "Они оба крепкие и здоровые, не волнуйтесь", - заверила доктор его и протянула Эде салфетку, чтобы вытереть жидкий гель с ее живота. "Он нас слышит?" "Он еще не различает голоса родителей, но уже слышит шум снаружи". Серкан осторожно помог Эде подняться, и они рука об руку подошли к столу доктора. "Вы принимали витамины для беременных?" - спросила она у Эды, которая кивнула. "Да, каждый день". "Отлично", - обрадовалась доктор Аксой. "Я знаю, что трудно правильно питаться, когда Вы чувствуете тошноту, поэтому обязательно дополните свою диету витаминами и оставайтесь увлажненными в течение дня. Как насчет Вас, господин Серкан? У Вас есть ко мне вопросы?" Серкан бросил быстрый взгляд на Эду, прежде чем ответить. "Во-первых, я думаю, что Вам следует переехать к нам до рождения ребенка, доктор. Я, естественно, покрою все расходы и найму кого-нибудь другого, чтобы заменить Вас в клинике". Глаза Эды расширились. "Серкан!" - позвала она, но доктор весело рассмеялась. "Я не могу переехать к Вам, господин Серкан", - терпеливо сказала она, и Серкан слегка поморщился. "Вы не нуждаетесь во мне, госпожа Эда и ребенок прекрасно справляются". "И все же я буду настаи..." "Он просто шутит", - перебила Эда с извиняющимся смехом. Если она не остановит его, он может попросить доктора спать с ними на одной кровати. "Он не это имеет в виду, не так ли любимый?" - она бросила на него предупреждающий взгляд, и он пожал плечами. "Хорошо, если ты не считаешь это необходимым", - сказал он и снова повернулся к доктору. "А как насчет диеты Эды? Что ей нельзя есть?" "Держитесь подальше от сырой пищи", - посоветовал доктор. "Поддерживайте здоровое питание, оно должно быть здоровым и разнообразным, насколько это возможно, но белки, кальций и клетчатка необходимы для роста ребенка". Серкану хотелось, чтобы Лейла была рядом и делала записи, когда он старательно повторял за ней слова доктора. "Можно мне заниматься спортом?" - спросила Эда, думая о том, как ей не хватает ежедневных пробежек. "Конечно", - сказала доктор Аксой. "Но только спорт с низким уровнем нагрузки, чтоб не слишком сильно утомлять себя". "А что насчет секса?" - поинтересовался Серкан. "Это разрешено?" Эда слушала с возросшим интересом, хотя уже знала это из своей книги о беременности. "Абсолютно", - ответила доктор. "Это даже рекомендуется на протяжении всей беременности, хотя сексуальное влечение женщин, как правило, низкое в первом триместре". "О, я не думаю, что это относится ко мне", - заверила ее Эда с полуулыбкой. "Отлично, тогда вам ничего не мешает заниматься этим", - ответила доктор. "Просто избегайте смазочных материалов в первые несколько месяцев и не впадайте в крайности, используя что-то слишком экстремальное". "Но разве секс не повредит ребенку?" - спросил Серкан, вспомнив, каким маленьким и уязвимым он выглядел на УЗИ. "Я имею в виду, не почувствует он мой... э-э-э...меня?" Кончики его ушей стали ярко-красными, но доктора это не смутило. Она привыкла к такого рода интимным вопросам. "Вовсе нет", - отмахнулась она и, взяв схему женской репродуктивной системы, повернулась к ним. "Ваш ребенок справа... вот", - объяснила она, указывая ручкой на матку. "Он очень хорошо защищен в своем околоплодном пузыре, слишком далеко от всего, что происходит в этом районе. Мамины оргазмы не повлияют на него, и он вообще ничего не почувствует во время акта. Самое большее, что вы можете сделать, это укачать его, чтобы он заснул, и он может даже поблагодарить вас за это". И Эда, и Серкан вздохнули с облегчением. "Спасибо, доктор Аксой", - сказали они в унисон. "Рада помочь и еще раз поздравляю", - сказала она, вставая. Держа УЗИ в одной руке, а Эду - в другой, Серкан вышел из клиники, где их ожидала вереница внедорожников. "Я поведу", - сказал он Али, который кивнул и передал ему ключи, прежде чем присоединиться к Мустафе в другой машине. Примостившись на сгибе плеча Серкана и крепко держа его за руку, Эда смотрела на фотографию их ребенка и целовала ее. "Я люблю тебя", - сказала она. "Ты будешь чудесной матерью", - сказал Серкан и прижался губами к ее виску. "А ты будешь отличным отцом. Я знаю это", - ответила она. "Я сделаю все, что в моих силах", - сказал он дрожащим голосом и, когда они остановились на красный свет, поднес руку к подбородку, чтобы поднять ее лицо и поцеловать. "Мне немного страшно", - признался он, отстранившись. "Мне тоже, но мы сделаем это вместе, мы поможем друг другу". Он улыбнулся и притянул ее ближе, когда зажегся зеленый свет и он помчался по полупустым улицам Стамбула.

💎💎💎💎💎

       Эда проснулась среди ночи от легкого шепота. Она лежала на боку, одетая в пурпурную ночную рубашку, ее волосы раскинулись по подушке позади нее. Ее взгляд смягчился, когда она посмотрела вниз и поняла, откуда доносится звук. Серкан лежал в нижней части постели, его руки обнимали ее бедра, как медведь коала, его глаза были на уровне ее живота, а лицо уткнулось в ее пупок. "...и я буду любить тебя так сильно", - шептал он малышу, его теплое дыхание дразнило ее кожу. "Я никогда не причиню тебе вреда и никому не позволю причинить тебе боль, я буду защищать тебя до последнего вздоха". Сердце Эды сжалось. Серкан обещал их ребенку все, чего он сам не получил в детстве, все, чего он жаждал от своих родителей в прошлом. Она затаила дыхание и слушала его нежные излияния отеческой любви. "Сынок", - осторожно позвал он и поцеловал ее в середину живота. Эда почувствовала, как влага ударила ей в живот, а на глаза навернулись слезы, но она не осмелилась пошевелиться, не желая прерывать этот прекрасный момент. "Сынок", - тихо повторил он, наслаждаясь тем, как это слово отозвалось в его ушах. "Ты и твоя мама - весь мой мир. Ты - свет моих очей и лекарство для моей души. Ты - все, что мне когда-либо было нужно". Он снова легонько поцеловал ее в живот, боясь разбудить. "Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты будешь выглядеть, и держать тебя в своих объятиях", - тихо пропел он, уткнувшись носом в маленький бугорок с улыбкой предвкушения. "Не могу дождаться, когда услышу твой голос и почувствую твой запах. Я так тебя люблю..." Эда медленно опустила руку на волосы Серкана и закрыла глаза, наслаждаясь вновь обретенным счастьем. И подумать только, что она почти лишила его и их ребенка друг друга. Было бы преступлением, огромной мерзостью разлучить их. Пока мягкий голос Серкана продолжал звенеть в ее ушах, укачивая ее обратно в сон, Эда счастливо улыбнулась, глубоко благодарная за то, что он изменил свое мнение и за все, что к этому привело.

💎💎💎💎💎

На следующее утро Серкан проснулся в пустой постели. На мгновение его охватила паника, а потом он увидел телефон Эды на прикроватной тумбочке и ее одежду на стуле. Было девять утра, но он не собирался идти на работу. У него были другие дела. "Эда!" - крикнул он, вылезая из постели и отправляясь на ее поиски. Сириус стоял, навострив уши, возле ванной. "Детка, ты здесь?" В ответ раздался тихий стон, и Серкан, открыв дверь, увидел Эду, слабо прислонившуюся к стене рядом с унитазом. Она посмотрела на него так, словно собиралась заплакать, и он опустился на колени рядом с ней, чтобы убрать волосы с ее лица. "Утренняя тошнота?" - спросил он, сочувственно надув губы. Эда кивнула, и это движение вызвало новую волну тошноты. Она издала слабый стон, прежде чем склонилась над унитазом, ее вырвало и она закашлялась. Серкан опустился на колени позади нее и убрал волосы с ее лица. Он потянулся к раковине и схватил резинку, чтобы завязать ей высокий хвост. Он прижал основание ладони к ее спине и медленно потер ее, терпеливо ождая, пока она закончит, и вытер ей лицо влажным полотенцем. "Серкан", - позвала она, откинувшись на его грудь в ожидании следующей волны. "Прости, детка", - сказал он, целуя ее в затылок. "Скажи мне, что нужно сделать, чтобы это прекратилось". "Просто обними меня", - сказала она и позволила ему провести руками вверх и вниз по ее рукам. Он оставался с ней до тех пор, пока она не закончила и помог почистить ей зубы, затем отнес ее обратно в постель и скользнул рядом с ней. "Тебе лучше?" - спросил он. "Мне позвонить доктору Аксой?" Эда улыбнулась. "Нет. Твой ребенок делает это со мной каждое утро". Серкан прищелкнул языком и накрыл ладонью ее животик. "Ты собираешься быть непослушным мальчиком, не так ли?" "Или непослушной девчонкой". "Нет, если это девочка, она будет моей принцессой". "Я думала, что я твоя единственная принцесса", - угрюмо сказала Эда, закидывая ногу на его ногу под простыней. Серкан рассмеялся. "Больше нет", - сказал он. "Тебя повысили, теперь ты моя королева, поздравляю". Он постучал указательным пальцем по ее носу. "Но мне нравится быть твоей принцессой", - запротестовала Эда. "Тогда тебе лучше надеяться, что это мальчик", - сказал он и взял ее губы для поцелуя, прежде чем лечь на спину. "Иди сюда", - добавил он, и Эда забралась на него сверху, прижавшись щекой к его сердцу, пока он умело массировал ей спину, как делал это в прошлом, когда она болела. "Я скучала по этому", - сонно вздохнула она. Он ничего не ответил и продолжал гладить ее спину и медленно водить кончиками пальцев по позвоночнику. "Так хорошо", - простонала она. "Продолжай". Ее стоны были невыносимы. На ней не было лифчика, и он отчетливо чувствовал, как ее грудь упирается в его собственную. Он облизнул губы, думая обо всех сексуальных вещах, которые он хотел сделать с ее грудью. "Ты твердеешь", - сонно заметила Эда, чувствуя, как его член прижимается к ее бедру. "Я?" - поддразнил Серкан, его руки скользнули вниз, чтобы сжать ее ягодицы. "Да", - сказала она. "Маленький Серкан тыкает в меня". "Продолжай называть его так, и он точно перестанет", - сказал Серкан, прищурившись. "Разве я не говорил тебе выбрать другое прозвище, может быть со словами большой, или огромный, или массивный, или..." "Хорошо, хорошо, я поняла", - перебила его Эда со смешком. "Я подумаю над этим. И я позабочусь о тебе позже, а сейчас мне нужно поспать". "Я знаю, детка, прости. Просто не обращай внимания", - сказал он, возвращая руку к ее лопаткам. Когда ее дыхание выровнялось, он перевернул ее на спину и накрыл одеялом, чтобы отправиться к сюрпризу, который он планировал для Эды.

💎💎💎💎💎

"О мой Бог, о мой Бог, О МОЙ БОГ!!!" - завопила Мело во все горло, прыгая вверх и вниз, держась за предплечье Эды. Эда радостно рассмеялась и приняла поздравительные объятия подруги. В дверь негромко постучали, и Али склонил голову. "Все в порядке, мэм?" - спросил он. "Да, да", - взволнованно рассмеялась Мело. "Это была я". Он кивнул и снова закрыл дверь. "Не могу поверить, что стану тетей", - вздохнула она. "Я так рада за тебя". "Спасибо, дорогая", - с такой же радостью ответила Эда. "Но, одну минутку - ты знала, что беременна, когда собиралась в Испанию?" "Да, именно поэтому я и собиралась", - сказала она и, когда Мело открыла рот, чтобы спросить, добавила: "Это долгая история". "Хорошо, ты расскажешь мне об этом позже", - сказала она. "Я просто рада, что вы с зятем снова вместе и у вас есть маленький бебик на подходе". "Я тоже. Я так счастлива, Мело. Я не думала, что когда-нибудь буду так счастлива". "Да", - возразила ее подруга. "Помнишь, ты думала, что Серкан тебя не любит, а я все твердила, что любит? Я была права или я была права, а?" Эда закрыла дверцу холодильника и рассмеялась. "Ты была права", - признала она. "Серкан так счастлив из-за ребенка. У меня такое чувство, что он его разбалует". "Не так сильно, как я", - горячо возразила Мело. "Потому что тетя Мело будет баловать тебя, как короля, верно, милый?" - спросила она детским голосом и наклонилась, чтобы поцеловать Эду в живот, заметив, что верхняя пуговица ее юбки расстегнута. "Это просто для удобства", - объяснила Эда. "Но мне скоро нужно будет начать думать о покупке одежды для беременных". Лицо Мело просияло. "Давай сделаем это сейчас", - предложила она, хлопнув в ладоши. "А еще мы можем посмотреть детскую одежду". Ее возбуждение было заразительным. "О да, давай купим ему эти милые маленькие носочки", - согласилась Эда. "Да, давай". Она взяла сумочку и вышла из пентхауса под руку с подругой. Она написала Серкану из машины, что едет за покупками с Мело, и он сразу же перезвонил ей. "Эй, детка, куда ты собралась?" "В торговый центр". "А кто сейчас с тобой?" "Али и Синан", - сказала она. "Дай мне поговорить с Али", - сказал он, и Эда передала трубку молодому человеку. "Слушаю, господин Серкан". "Ты знаешь, что я сделаю с тобой, если что-то случится с моей женой и ребенком?" - прямо спросил Серкан. "Э-э-э, да, сэр", - ответил Али, прекрасно зная ответ. "Вы прострелите мне яйца". "Верно, и разве это не было бы позором для новобрачного, который только что открыл для себя секс?" "Э-э-э, да, сэр, было бы", - сказал он и неловко поерзал на сидении автомобиля. "Тогда доставь их домой в целости и сохранности". "Будет сделано. Не волнуйся, господин Серкан". Он вернул телефон Эде. "Когда ты будешь дома?" - спросила она. "Я буду в шесть. Не слишком утомляй себя, хорошо?" "Хорошо, любимый". Серкан повесил трубку и снова повернулся к Эфе. "Итак?" - спросил он черноволосого мужчину, который сидел напротив, закинув ногу на ногу. "Ты делаешь это, чтобы отплатить за услугу?" - спросил Эфе с улыбкой. "Потому что я рассказал тебе о ребенке?" "Ты вроде как доказал, что ты принципиальный человек, но это решение связано в основном с тем, что, несмотря ни на что, я уважаю тебя как дизайнера и восхищаюсь твоей рабочей этикой". Эфе не мог не чувствовать себя польщенным. "Так, позволь мне все прояснить", - сказал он. "Ты возвращаешь мне работу и предлагаешь партнерство, пять процентов акций, верно?" "Не совсем. Я не предлагаю тебе акции, я предоставляю тебе возможность купить их". Эфе улыбнулся. Серкан всегда остается бизнесменом, с деловым чутьем на хорошие сделки. "А что, если у меня все еще есть чувства к Эде?" - спросил он, и Серкан поднял бровь. "А есть ли?" "Нет", - заверил его Эфе. "И даже если бы были, она слишком сильно любит тебя, чтобы даже смотреть на меня. Я прямо предложил ей переехать с ней в Испанию и стать отцом ее ребенка, но она отказалась, потому что не хотела причинить тебе боль". Грудь Серкана наполнилась еще большей любовью к ней. "Это моя девочка", - сказал он, вызвав смех у Эфе. "Я подумаю над твоим предложением, но честно говоря, я искушен", - сказал он, поднимаясь на ноги. "Тогда дай мне знать свой ответ завтра. Ты ведь не забыл о нашей встрече?" "Не забыл, я буду там", - сказал Эфе и протянул руку Серкану, который крепко пожал ее. Для обоих это было похоже на новое начало, как и предсказывал Эфе в своей речи по случаю Дня рождения, несколько месяцев назад.

💎💎💎💎💎

Когда Серкан толкнул входную дверь пентхауса, позже тем же вечером, он был приятно удивлен нетерпеливой Эдой, бросившейся к нему в объятия. "Добро пожаловать домой, любимый", - сказала она, обнимая его за шею. Он улыбнулся, обнимая ее за талию. "Привет, принцесса. Как поживают мои малыши? Ты скучала по мне?" Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Его не было всего четыре часа, но она действительно скучала. "Как сумасшедшая. Ты получил фотографию, которую я тебе прислала?" Его штаны внезапно стали теснее. "Ты имеешь в виду ту, с голыми сиськами? Да, я был с господином Арасом, когда открыл ее". Эда хихикнула. "Ну, в следующий раз ты будешь знать лучше". "Совершенно верно. Я не хочу, чтобы другой мужчина видел то, что принадлежит мне", - заявил он собственнически. Он положил руки ей на бедра и поднял, чтобы посадить на кухонный стол. Она играла с его галстуком, когда он поцеловал ее в щеку и провел пальцем по чистой линии ее подбородка, прежде чем со вздохом прикоснуться к ее губам. Его руки скользнули под ее топ и схватили груди, которые преследовали его весь день. Им было так хорошо, что его член дернулся в штанах. "У меня есть планы на тебя", - сказал он низким хриплым голосом, от которого у Эды по спине побежали мурашки. "На меня?" "Не на тебя, а на них", - сказал он, сжимая ее груди. Без предупреждения он разорвал ее топ голыми руками и выругался, увидев, как они сексуально выглядели в ее горячем красном кружевном лифчике. "Такие красивые", - сказал он и наклонил голову, чтобы провести языком между ними, в то время как рука потянулась назад, чтобы расстегнуть застежку лифчика, позволяя им свободно вывалиться. Он бросил ее лифчик на пол и уткнулся в них носом со счастливым вздохом. "Тебе нравятся твои новые игрушки, детка?" - пошутила Эда, выпятив груди вперед, чтобы встретиться с его ртом, в то время как она терла его твердый член через штаны. "Я люблю их", - признался он, используя свою полную ладонь, чтобы ласкать ее правую грудь, в то время как его губы дразнили левую. "Мне нравится, что ты беременна". "И это еще не самое лучшее", - самодовольно добавила Эда. "Месячных у меня не будет еще полгода". "Ух, слава Богу", - сказал Серкан и улыбнулся ей в губы, прежде чем раздавить их в страстном поцелуе. Он снял жилет, а Эда сняла галстук и расстегнула рубашку. Он внезапно прервал поцелуй и сделал шаг назад, чтобы посмотреть на нее. Она сидела на кухонном столе, восхитительно обнаженная до пояса, ее губы распухли от его поцелуев, а локоны мягко падали на лицо. Она выглядела как чертова богиня... "Вернись сюда", - приказала она, скучая по его теплу. "Или что?" "Или я приду за тобой". Он улыбнулся и повернулся, чтобы открыть холодильник. Он достал бутылку со взбитыми сливками и закрыл дверь, глядя на Эду. Она почувствовала жар между ног и прикусила губы. Он пересек разделявшее их расстояние и откупорил бутылку, его глаза потемнели от возбуждения. Он выдавил щедрое количество сливок на каждый из ее сосков и наклонил голову, чтобы взять их в рот. Его теплое дыхание контрастировало с холодом взбитых сливок на ее чувствительных сосках, когда Серкан насиловал их, как одержимый. Он облизывал их и безжалостно сосал, добавляя сливки каждый раз, когда они кончались. Эда извивалась от ощущений, которые он создавал. Он выдавил свежую порцию сливок между ее грудей и провел по ней большим пальцем, прежде чем поднести к ее рту и наблюдать, как она сосет его, водя по нему языком в предвкушении того, что она хотела сделать с ним позже. Эда придвинулась ближе к кухонному столу, ища большего трения о его пресс, чтобы успокоить ее ноющую сердцевину. "Наберись терпения", - сказал он. "У нас вся ночь впереди". Он поднял ее и взял бутылку в руки, чтобы усадить на диван. Он опустился на колени на ковер и стянул с ее ног юбку и трусики, прежде чем снять свою одежду. Его член мстительно выскочил из боксеров и встал, твердый и толстый, под пристальным взглядом Эды. "Ты пялишься", - передразнил ее Серкан, бросая ей в ответ собственные слова прошлой ночи. "Разве ты можешь меня винить?!" Она приподнялась на локти и потянулась к нему, но он толкнул ее обратно на диван, положив руку ей на плечо. "Пока нет, сначала я съем тебя". Он крепче прижал ее к себе и выжал длинный шлейф взбитых сливок от пупка к клитору. Он наслаждался этим, медленно двигая рот вниз, пока не достиг ее ноющей плоти. "О Боже, да", - простонала она, прижимаясь к его губам. Он крепко держал ее, положив одну руку на бедра, пока целовал ее в складки губ и дразнил их языком, погружаясь в нее и выныривая в движении, которое сводило ее с ума. Он заменил свой язык пальцами, в то время как его язык вернулся к ее клитору, чтобы уделить ему свое пристальное внимание. Эда всхлипывала с каждым щелчком и завихрением его языка, ее бедра на его плечах сжимались, чтобы приблизить его. "Я кончаю", - простонала она, крепко зажмурив глаза, когда ее мышцы сжали его пальцы, а ноги судорожно сжались вокруг него. "Ты так сексуально выглядишь, когда кончаешь, детка", - сказал он и снова поцеловал ее в губы, а его руки ощупывали ее грудь. Эда боролась за контроль, пьянящая от желания, наслаждаясь тем, как его язык ощущался и был на вкус рядом с ее языком. Она потянулась за бутылкой и нырнула ниже на диван, она толкнула Серкана так, что он встал на колени по обе стороны от нее, и покрыла его член взбитыми сливками. Она облизала одну сторону открытым языком, как облизывала бы мороженое, прежде чем направить его полную длину в рот. Серкан застонал и его член стал еще тверже, его руки откинули ее волосы назад. Она ухватилась рукой за основание и погладила его член вверх и вниз, оказывая именно то давление, которое, как она знала, ему нравилось. "Не заставляй меня кончать", - приказал он, и она молча подняла глаза, словно спрашивая, почему нет. Она съела все сливки и потянулась за добавкой, но Серкан остановил ее и прижал руки к ее груди. "Подержи их для меня", - приказал он, и Эда с сексуальной улыбкой подчинилась, зная, что он хочет сделать. Он просунул свой член между ними, и она сжала свою грудь вокруг его члена, удерживая его, когда он медленно начал трахать их. "Чувствую себя чертовски хорошо", - признался он, легко скользя в долину, которую создала для него Эда. Она подняла голову и одарила его пылающим взглядом, наслаждаясь тем, как он ощущается на ее коже. Ее глаза зажгли в нем огонь, и он задвигался быстрее, его тело покрылось потом. Эда подтолкнула грудь ближе к его члену, чтобы увеличить трение, и он стиснул зубы, теряя весь контроль. Он отодвинулся и позволил ей дрочить ему еще несколько раз, пока он не кончил, содрогаясь и проливаясь ей на грудь. Она размазала по груди его теплое семя, и он опустил голову, чтобы поцеловать ее, прежде чем рухнуть рядом на диван, не желая раздавить ее живот своим весом. "Это было жарко", - заметила она, проводя рукой по его прессу и вниз по мускулистым бедрам. "Напоминает мне один фильм, который я когда-то видела". Серкан ухмыльнулся. "Фильм? Ты имеешь в виду порно?" - насмешливо спросил он, и она усмехнулась. "Да, я всегда хотела сделать это", - призналась она, поглаживая пальцами его член только для того, чтобы она удивленно подняла глаза, когда он снова стал твердым. "Есть еще какие-нибудь фантазии, с которыми я могу тебе помочь?" - спросил он, собственнически положив руку ей на бедро. "Хм, полагаю, секс втроем не в счет?" - усмехнулась она. "Ничего страшного, я завтра поговорю с госпожой Дамлой", - пошутил он, и Эда хлопнула его по руке. "Очень смешно", - сказала она. "Я выцарапаю этой сучке глаза, если она только посмотрит на тебя". Серкан обхватил ладонью ее щеку, внезапно посерьезнев. "Тебе не нужно. Я принадлежу только тебе, детка". Он наклонил голову и медленно пососал ее нижнюю губу, прежде чем снова опустошить ее рот, медленно, как будто у него было все время в мире. Эда протянула руку между их телами, чтобы погладить его член, и он сделал то же самое для нее, потирая ее клитор кончиками пальцев, пока она не застонала ему в рот. Она приподнялась и забралась на него сверху, чтобы оседлать его бедра. Он держал ее за талию, пока она медленно опускалась на его эрекцию, пристально глядя в его зеленые глаза. "Ты в порядке?" - спросил он, когда она начала двигать бедрами. "Да", - заверила она его и положила обе руки на его мускулистую грудь, для опоры, двигаясь взад и вперед. Руки Серкана блуждали по шелковистой коже ее бедер, и он закрыл глаза, наслаждаясь звуком ее сексуальных стонов, когда она, как наездница двигалась на нем. Он так скучал по ней! Эда была запечатлена в его теле так же, как и в его сердце и душе. На заднем плане зазвонил телефон, но они оба проигнорировали его. "Позволь мне", - сказал Серкан через некоторое время, все еще удерживая ее руками на бедрах, когда он вошел в нее. Он зачарованно смотрел, как ее груди подпрыгивают от его сильных толчков, и он схватил одну из них в руку. Он прибавил темп и не остановился даже тогда, когда Эда крепче сжала его член своим оргазмом и откинула голову назад от удовольствия. Он вошел в нее еще несколько раз, пока она не почувствовала, как его теплое семя ударило ее изнутри, и не услышала, как он зовет ее по имени. Они тяжело дышали, и их тела были покрыты потом, когда они медленно возвращались на землю. Серкан обнял ее и поцеловал в волосы, когда она прижалась к нему. Он отнес ее наверх в ванную, ненадолго задержавшись, чтобы поприветствовать Сириуса, который дремал на их кровати. Он поставил Эду на ноги в душевой кабине и закрыл дверь. Она нажала кнопку горячей воды и вылила гель для душа сначала в его руки, а потом в свои. Мягко, как в ту ночь, когда поранили Мело, Серкан скреб ее тело мыльными руками. Он провел несколько секунд, медленно поглаживая ее живот, пока она мыла его широкие плечи и бедра, интимно скользя рукой по его члену. Они тщательно вымыли друг друга, прежде чем Серкан выдавил немного шампуня в руку и нежно помассировал ей кожу головы. "Закрой глаза", - мягко посоветовал он. "Я доверяю тебе", - сказала она, держась за его талию, горячий пар размывал стеклянную дверь позади него. Он подтолкнул ее под струю воды и закончил ополаскивать ее волосы, прежде чем быстро вымыть свои. Эда позволила ему завернуть ее в халат и отнести в ванную, как маленькую девочку. Он прикрыл бедра полотенцем и принялся вытирать ей волосы. "Ты голодна?" - тихо спросил он. Она кивнула и взяла фен, чтобы высушить ему волосы. "Голодна". "Ну, я не могу позволить этому случиться, не так ли? Я должен покормить своих малышек". Эда улыбнулась и позволила ему отнести ее обратно в спальню. Он быстро заказал ужин и вошел в гардеробную. "Что ты купила с Мело?" - спросил он, вернувшись и протягивая ей ночную рубашку и комплект нижнего белья. "У меня есть прелестные вещички для малыша", - восторженно сказала она, сверкая глазами. "Подожди, я тебе покажу". Она проигнорировала лифчик и надела трусики и ночную рубашку, прежде чем пойти к сумкам с покупками, которые оставила у двери. Она достала пару крошечных желтых пинеток и два комбинезончика с надписями "У меня самый лучший в мире папа" и "Конечно, я милый, посмотри на моего папочку". Сердце Серкана затрепетало, и он улыбнулся. Она так верила в него. "Спасибо", - сказал он, держа в руке крошечную одежду. "А она ему подойдет? Она такая крошечная". "Подойдет", - заверила она его. "Мне нравилось все, и я не могла определиться. Я хотела купить весь магазин". "Почему ты этого не сделала?" - спросил Серкан, и Эда закатила глаза. Он взял ее за руки и повел вниз по лестнице. Эда устроилась на диване, а он собрал разбросанную одежду и пошел выбрасывать ее в прачечную наверху. На обратном пути он зашел в спальню Хакана. Он схватил его дневник и задумчиво уставился на него, обдумывая слова дяди. "Есть и другие способы искупить свою вину ..." Он медленно положил дневник на стол брата и улыбнулся, когда ему в голову пришла идея. Ему стало легче, когда он присоединился к Эде внизу. Они ужинали перед телевизором, улыбаясь, когда некоторые из каналов сплетничали и комментировали последний поход Эды Болат за покупками в детском магазине и размышляли о возможном примирении между ней и ее мужем и надвигающемся появлении наследника ювелирной империи "Кайя Дизайн". "Кстати", - протянула Эда, отхлебнув воды. "Завтра я возвращаюсь на работу". "Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты утомляла себя". Она протянула Сириусу кусочек цыпленка и погладила его по голове. "Не буду. Мне было бы скучно, если бы я просто сидела дома, ничего не делая, поэтому я предпочла бы работать, если босс позволит". "Босс позволит все, что захочет его принцесса", - ответил Серкан и сделал паузу. "Завтра я улетаю по работе". Эда подняла голову. "В самом деле? Надолго?" "На две недели", - сказал он. "Может быть, ты хочешь отложить свои планы и полететь со мной?" Все мысли о работе быстро вылетели у нее из головы. "Да, хочу. Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну". Как будто это вообще было возможно. "Тогда все улажено. Вы оба полетите со мной", - подтвердил он, мягко положив руку на ее бугорок. Она наклонила голову, чтобы поцеловать его, и обхватила ладонями его щеку. В ту ночь, впервые за много лет, Серкану приснился сон, прекрасный сон. Из тех, от которых лучше никогда не просыпаться. Его руки инстинктивно сжались вокруг Эды, и он улыбнулся во сне, зная, что отныне, благодаря этой женщине, вся его жизнь всегда будет прекрасным сном.

💎💎💎💎💎

"Что теперь?" - спросил Серкан, держа телефон между ухом и плечом и босиком передвигаясь по кухне. "Теперь добавьте ломтик лимона и дайте настояться несколько минут", - терпеливо велела Лейла. "И это все?" "Да, именно так. Пусть выпьет, как только проснется. Мне помогло, когда я была беременна". "Хорошо, спасибо, Лейла", -сказал он. "Не за что, увидимся позже, сэр". Он положил трубку и отнес чашку наверх, в спальню. Эда проснулась в оцепенении, как только он сел на край кровати. "Доброе утро, любовь моя", - тихо сказал он. "Вот, выпей это". "Что это?" - спросила она, почувствовав приятный запах, когда он помог ей сесть, прислонившись к спинке кровати. "Это имбирный чай, волшебный рецепт Лейлы от утренней тошноты", - объяснил он и поднес чашку к ее губам. Она сделала глоток и подождала, пока тошнота накроет ее, а когда этого не произошло, сделала еще один под пристальным взглядом Серкана. Чай прочно обосновался у нее в желудке, и она благодарно улыбнулась ему. "Ты проделал долгий путь, Серкан Болат", - весело заметила она. "Было время, когда ты не знал, что такое месячные, и посмотри на себя сейчас - выдаешь лекарство от утренней тошноты". Его грудь раздувалась от гордости. "Это работает?" "Да, спасибо, детка". "Хорошо, а теперь позволь мне пожелать доброго утра второй любви всей моей жизни", - сказал он и нырнул рядом с ней на кровать. Он откинул одеяло и поцеловал ее живот сквозь тонкую ткань одежды. "Здравствуй, сынок", - сказал он. "Мой дорогой. Это я, твой отец. Как там дела? Тебе удобно?" Эда потягивала чай и с удовольствием наблюдала, как Серкан приложил ухо к ее животу, делая вид, что слушает. "В самом деле? Что ж, я рад, что смог помочь тебе уснуть", - сказал он и слегка подмигнул Эде, отчего у нее растаяло сердце. "Когда вылет?" - спросила она, гладя его по волосам. "Во второй половине дня, ты просто расслабься и отдохни в постели", - сказал он. "Я попросил Элиф упаковать наши вещи". "А кто позаботится о Сириусе?" "Энгин. Я уже договорился". В три тридцать того же дня Эда сидела в большом коричневом кожаном кресле частного самолета Серкана, держа его за руку, вскоре после взлета. Серкан сказал ей, что там, куда они летят, стоит теплая погода, поэтому она надела короткое стальное синее платье, доходящее до середины бедра, и подобрала к нему туфли на каблуках бледно-шампанского цвета. Ее пальто и пальто Серкана были брошены на двойные кресла перед ними. "Ты понимаешь, что если бы мой дядя и твоя тетя поженились, мы с тобой были бы сводными кузенами?" - спросил Серкан, играя ее пальцами. Она улыбнулась. "Да, и мы бы выросли в одном доме". "И многое было бы по-другому". "Я думаю, мы с Хаканом были бы лучшими друзьями", - предположила она, сморщив нос. "Он бы тебя полюбил". "Как ты думаешь, мы бы тогда тоже влюбились друг в друга?" "Конечно, это в нашей судьбе". Она положила голову ему на плечо и задремала, пока самолет не был готов к посадке. Она выглянула в окно и увидела огромное пространство чистой бирюзовой воды, такой чистой, что Эда могла различить зеленую растительность на дне. Она наклонилась вперед и мельком увидела участок земли, куда они направлялись. Это был остров. "Это так красиво", - прошептала она, затаив дыхание. "Тебе это нравится?" "Мне нравится. Хорошо, что я захватила с собой чертежные принадлежности, закаты здесь будут великолепны", - бредила она, когда самолет заходил на посадку по длинной взлетно-посадочной полосе мини-аэропорта. Серкан обменялся коротким взглядом с Мустафой, который играл с Али в карты на другом конце самолета, положив оружие на стол. Самолет наконец остановился, и Серкан взял ее за руку, чтобы вывести. У подножия трапа их встретила молодая девушка в традиционном греческом платье. "Kalos IRTHATE, Kyria Eda" (Добро пожаловать, миссис Эда), - сказала она, надевая цветочное ожерелье на шею Эды, а затем повторила на плохо выговариваемом турецком. "Hoşgeldiniz"(Добро пожаловать). Эда на мгновение отпустила руку Серкана, чтобы обнять маленькую девочку. "Спасибо", - сказала она и с любопытством посмотрела на мужа. "Что это был за язык?" "Греческий", - неопределенно ответил он и посмотрел, как она моргнула. "Греческий? Ты сказал, что мы летим в Португалию". "Я солгал", - бесстыдно признался он и повел ее к большому внедорожнику. Вся служба безопасности уже ждала их там, но только Али и Мустафа ехали с ними, когда машина везла их через извилистые дороги маленького острова. Он не был густо населен, и те немногие жители, которых они встречали, тепло помахали им, как давние знакомые. Эда помахала им в ответ через опущенное окно, и Серкан с улыбкой наблюдал за ней. Дорога, по которой они ехали, была окаймлена прекрасными деревьями и полем желтых тюльпанов, которые ей сразу же захотелось нарисовать. На протяжении всей поездки им открывался изумительный вид на кристально чистые воды. Эда была настолько ошеломлена красотой окружающего, что не знала, куда теперь смотреть. "Так красиво", - прошептала она, глядя в окно. Через несколько минут машина остановилась на подъездной дорожке огромного поместья. Это был большой летний дом с высокими стенами, выкрашенными в синий и белый цвета, и множеством синих арок и куполов, типичных для греческой архитектуры. Серкан взял ее за руку и повел через огромный сад. Он встал посередине и взял обе ее руки в свои. "Тебе нравится остров, моя принцесса?" "Нравиться ли он мне??? Ты шутишь?" - воскликнула Эда. "Это самое красивое место, которое я когда-либо видела". "Хорошо", - тихо сказал он. "Потому что он твой". Ее губы приоткрылись от удивления. "Мой?" - растерянно переспросила она. "Да, я купил его для тебя", - с улыбкой ответил Серкан. "Я подумал, что тебе понравится место, где тебя будет окружать море, которое ты любишь. Теперь все это принадлежит тебе. И этот дом тоже". Эда не могла поверить своим ушам. "Ты даришь мне целый остров? Серкан, это уже слишком". "Это ничто по сравнению с тем, что ты мне подарила", - отмахнулся Серкан с сияющим блеском в глазах. "Ты вернула мне мою жизнь, Эда, и теперь ты подаришь мне сына. Что такое маленький остров, по сравнению с этим?" Слезы подступили к ее глазам, и она подняла руки, чтобы обхватить его лицо. "Ради тебя я прошла бы сквозь огонь, даже не колебаясь", - сказала она ему и приподнялась, чтобы коснуться губами его губ. "Спасибо, любовь моя". Он отстранился и взял ее за руку. "Давай войдем". Они шли, переплетя пальцы под теплым солнцем, пока не достигли белого крыльца, которое Серкан распахнул перед ней. Дом был великолепен, прекрасно обставлен и содержался в идеальном состоянии. Повсюду были цветы, их сладкий аромат смешивался с морским воздухом. Высокие стены напомнили Эде виллу в Стамбуле, и она подумала о семейном доме, в который ей не терпелось переехать вместе с Серканом. В центре овального зала находилась двойная дверь, которую Серкан толкнул и отступил в сторону, пропуская ее внутрь. У Эды перехватило дыхание еще до того, как она переступила порог. Комната была великолепна, обширна, как бальный зал, с двумя роскошными золотыми и хрустальными люстрами, свисающими с высокого потолка, и пятью стеклянными дверными окнами во всю длину комнаты. Они были открыты на длинной террасе с видом на Средиземное море, и мягкий ветерок играл с белыми занавесками и толкал лучи солнечного света внутрь. "Боже мой", - изумилась Эда и обвела взглядом комнату, пока не повернула налево и не остановилась как вкопанная. Позади нее с улыбкой ждал Серкан. "Серкан", - прошептала она, не сводя глаз с красивого свадебного платья, выставленного перед ней... Но это было не какое-то свадебное платье. Это было ее платье, тот самое, которое она нарисовала. Она безошибочно узнала платье без бретелек и изящную вышивку на подоле и лифе. Узнала эти струящиеся кружева, которые мягким облаком падали на пол, и каждую мелочь, которую она добавляла к ним. "Я видел этот эскиз в твоем альбоме несколько месяцев назад", - сказал Серкан позади нее. "Я знал, что ты придумала его для себя, потому что это было единственное платье, на котором ты нарисовала свое лицо. Я подумал, что ты хочешь выйти замуж в этом платье, поэтому решил, что должен это сделать". "Ты его сделал?" - спросила Эда. "Да", - подтвердил он. "После несчастного случая. Я взял рисунок из твоего альбома и послал его своему другу. Я хотел сделать тебе сюрприз". Эда почувствовала вкус слез и только тогда поняла, что плачет. "И ты это сделал", - закончила она и коснулась мягкой рукой нежной ткани. "Это очень красиво, спасибо". Когда Лейла сообщила ему, что заказанное им свадебное платье готово, он едва не расплакался, подумав, что Эда никогда не сможет его надеть. Но сегодня он собирался сделать это. "Я еще не закончил", - сказал он. Прежде чем Эда успела понять, что он имеет в виду, она услышала шорох одежды и звук шагов, доносящихся с террасы. Она в шоке смотрела, как Мело вышла из-за белых занавесок, затем Мехмет, затем Джерен и родители Мело, которые все были красиво одеты. Волкан, Эсме и Эфе появились рядом с широкими улыбками, изображенными на их лицах. Эда недоверчиво наблюдала, как появился Эрдем, а затем и Энгин, неся Сириуса в одной руке. Щенок был тихим и послушным в его руках, как будто он знал, что принимает участие в важном моменте в жизни своих родителей. "О Боже!" - воскликнула Эда, прикрывая рот руками. Она увидела, как жена Мустафы Асли и его мать Джахиде вышли из-за террасы. Затем Али и Мустафа вошли в комнату, последний нес свою дочь и встал рядом с женой, с любовью положив руку ей на плечо. Лейла тоже появилась, еще более красивая, чем когда-либо, держа за руку маленького мальчика. Даже Мелис, Ферит и госпожа Дениз были там, счастливо стоя в углу. Блондинка помахала Эде и уютно устроилась на плече своего парня. Последним, кого увидела Эда, был господин Фарук, он был одет небрежно, держа руки в карманах. Как и все остальные, он широко улыбался. Все они выглядели гордыми собой, счастливыми, что им удалось удивить ее. Эда снова обратила слезящиеся глаза на Серкана, чье горло уже сжалось от волнения. "Серкан", - прошептала она, когда он опустился на одно колено перед ней, в присутствии свои сообщников. Он едва сдержал слезы, взял ее руку и поцеловал, прежде чем поднять на нее глаза. "Эда ..." - начал он дрожащим голосом. "Моя принцесса. До того, как мы познакомились, я был бездомным. Я был тенью человека, живой, но не совсем живой. Я заблудился в темном море, и никто и ничто не могло мне помочь. Я не мог ни дышать, ни видеть. Я не знал, как любить и даже зачем. И вот однажды я встретил тебя. Ты перевернула мою жизнь с ног на голову, как только я тебя увидел. Ты покорила мое сердце своей красотой, терпением и добротой". Рыдание вырвалось у Эды, которая протянула другую руку, чтобы обхватить его лицо и вытереть слезы, скатившиеся по его щеке. "...Ты научила меня доверять и любить, и самое главное, ты показала мне, что любить - это нормально. Ты наполнила мою жизнь теплом и смехом, когда у меня никогда их не было; ты поддерживала меня и утешала, когда я в этом нуждался. Ты стала воздухом, которым я дышу. Мой мир начинается и заканчивается с твоей улыбкой, и мой дом в твоих объятиях. Без тебя, Эда, я ничто". Последние слова он сопроводил легким пожатием плеч, и из молчаливой аудитории донеслось несколько эмоциональных всхлипов. Мело сложила руки под подбородком и молча заплакала, радуясь, что ее сестра наконец-то получила предложение руки и сердца, о котором они мечтали, когда были подростками. Не отрывая взгляда от глаз Эды, Серкан на мгновение сунул руку в карман, чтобы вытащить маленькую шкатулку, ту самую, в которой он нашел кольцо своего дяди. Она прожигала дыру в его кармане на протяжении всей поездки. Он достал синий сапфир, который, как он теперь знал, был знаменитой Жемчужиной Стамбула. "Серкан", - со слезами прошептала Эда, глядя в его зеленые глаза. "Мой дядя и твоя тетя не были предназначены друг для друга. Их история, как и история, стоящая за этой драгоценностью - это урок любви и самопожертвования. Их любовь, как бы прекрасна она ни была, затерялась в море страха и недоразумений, но дядя Ихсан ошибался. Не все было напрасно. После всех этих лет, их история послужила определенной целью. Это заставило меня понять, что бросить тебя - это самая большая ошибка, которую я мог когда-либо совершить, что жизнь без тебя означает, что я вообще не буду жить". Все присутствующие, включая телохранителей, прослезились от этого романтического предложения. "Я выбрал это кольцо для тебя еще до того, как узнал его историю, оно звало меня, как судьба. Дядя Ихсан сказал, что оно предназначено для женщины, которую любят, и Бог знает, как сильно я тебя люблю". Он улыбнулся сквозь слезы и впился в нее взглядом, чтобы сформулировать вопрос, который ему до смерти хотелось задать. "Так что, ты снова наденешь это кольцо для меня, как символ нашей любви и в честь мужчины и женщины, которые свели нас вместе?" Эда начала кивать еще до того, как он закончил, улыбаясь и плача одновременно. "Ты наденешь это платье и станешь моей невестой? Сегодня? Перед нашими друзьями и семьей?" - спросил он, и Эда продолжала кивать, слезы радости катились по ее лицу. "Не согласишься ли ты снова выйти за меня замуж, моя принцесса? Будешь ли ты моей женой, моим домом и матерью моих детей навсегда?" Его улыбка, когда он закончил, была самой красивой вещью, которую Эда когда-либо видела. "Да!" - радостно воскликнула она. "Да, Да. Конечно, я выйду за тебя замуж. Я буду тем, кем ты захочешь, да". Мягко взяв ее руку в свою, Серкан надел голубой сапфир обратно на ее безымянный палец и поцеловал его, прежде чем подняться на ноги и заключить ее в объятия посреди грома аплодисментов и радостных возгласов, которые вырвались из зала. Они улыбнулись друг другу в губы, прежде чем потеряться в нежном поцелуе, когда их друзья начали обнимать и целовать друг друга. "Это было прекрасно", - прошептала Эда, обнимая его за шею. "Это все, о чем я всегда мечтала и даже больше". "Ты заслуживаешь целого мира, моя принцесса, и я отдам его тебе", - пообещал он, и каждое его слово было правдой. "Ты просто должна любить меня в ответ". "Да, я люблю тебя до бесконечности и дальше, и я не могу дождаться, когда снова выйду за тебя замуж", - сказала она и предложила ему свои губы. Они знали, что на этот раз их больше ничто не разлучит. "Эй, эй, здесь дети", - позвал Энгин, когда их поцелуй длился некоторое время, заставляя их прервать его с улыбкой. Их друзья собрались вокруг них, предлагая свои поздравления, и они были захвачены ослепительным вихрем объятий, поцелуев. Серкан получил от Эфе шлепок по спине, который вскоре превратился в объятие. "Ты ведь ничего не заподозрила, правда?" - Спросил Волкан, когда Эда через несколько минут вернулась в объятия Серкана. "Даже ни капельки", - призналась она, глядя ему в лицо. "Это было так подло". Серкан рассмеялся. "В первый и последний раз я солгал тебе". "На твоем месте я бы этого не обещал", - посоветовал господин Фарук, и все дружно рассмеялись. "Эээ, госпожа невеста, разве нам не нужно готовиться к свадьбе?" - перебила Мело, просунув голову между Эдой и Волканом. "Извини, зять, но мне придется одолжить твою невесту. Не волнуйся, я верну ее чуть позже". Взгляд Серкана смягчился, и он поцеловал жену в щеку. "Давай. Я буду ждать", - сказал он. "Позаботься о ней для меня, хорошо?" Мело улыбнулась и потащила Эду за собой вместе со всеми гостями женского пола, оставив Серкана наедине с мужчинами, посреди широкого праздничного зала. Он провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду, а потом повернулся к господину Фаруку, который смотрел на него, мудро улыбаясь. "Полгода назад", - сказал адвокат. "Если бы я сказал тебе, что буду на частном острове посреди рабочей недели, присутствовать на твоем неожиданном предложении руки и сердца, и свадьбе с женщиной, которую ты любишь, ты бы назвал меня сумасшедшим". "Наверное", - согласился Серкан. "И заблуждающимся". "Да". "И дряхлым", - добавил Серкан, и адвокат рассмеялся. "Ты пытаешься мне что-то сказать?" - поддразнил он. "Нет, я тебе очень благодарен", - признался Серкан. "Не думаю, что я говорил тебе это раньше, но я всегда завидовал Эфе за то, что ты стал его отцом. Я тоже хотел быть твоим сыном". "Еще не поздно", - мягко заметил господин Фарук, и Серкан посмотрел на него. "Ты уверен, что он не будет возражать? Он не очень-то любит делиться", - передразнил он, указывая на Эфе но сильная часть его хотела, чтобы это произошло. Он хотел, чтобы в его жизни был такой отец, как Фарук Акман. "Не будь так уверен". Звук смеха резонировал вокруг него, и Серкан обернулся, чтобы оглядеться, ощущая новое чувство спокойствия. Он наблюдал за тесным кругом людей, которых научился, благодаря Эде, называть своими друзьями. Это было ее влияние на него, он видел все и всех в другом свете с тех пор, как в его жизнь ворвалась темноволосая принцесса и перевернула ее вверх дном. Сказать, что он любил Эду, было бы преуменьшением. Она была его женой, его родственной душой, его всем. Она была воздухом, которым он дышит, и всей красотой его жизни, и Серкан знал, что отныне и до самой вечности ничто не разлучит их.

Конец 33 главы.

Конец "Жемчужины Стамбула":(

Эта история посвящена всем, кто верит в истинную любовь. Примечание автора оригинала, Tsarina13: Дорогие все, Мне больно это писать, но это была последняя глава JOI. Мне очень грустно, что она заканчивается, но я искренне надеюсь, что вам понравилось читать ее так же, как мне понравилось писать. История Эды и Серкана на этом не закончится, будет короткий эпилог, чтобы закончить все окончательно, но это произойдет только через месяц(в мае)