Поцелуй истинной любви

      Что вы знаете о пиратах?       Они грабят корабли? Да, пожалуй, это главное, чем они зарабатывают себе на жизнь. Они пьют ром? Без сомнения, жаль только, что ром от цинги не спасает, иначе эти люди явно бы не просыхали. Они ненавидят Англию? Монархия — прошлый век, её нынче никто не любит, особенно французы. Они обожают наживу, да побольше? Это уже с какой стороны посмотреть. Жизнь пирата может заключаться не только в бесконечном поиске самого дорогого корабля, которого можно будет без проблем потопить, но ещё и в той бесконечной свободе, которой располагают представители данной профессии. К ним на Карибы, в самый центр пиратской жизни, мало какой славный испанский флот даже попытался бы пришвартоваться, поэтому Майкл О' Пот со своей командой бравых молодцов и девиц совершенно ничего не опасались, ступая на деревянный просыревший пирс Гаитянского города Порт-О-Пренс, потому что знали — здесь им не встретятся ни надоедливые французы, ни шумные, но богатые, испанцы, ни сотрясающие лишний раз воздух англичане. Чёрных правда много было, и они не очень-то были рады вновь видеть белых на своих землях, но стоически молчали, так как пираты всё же по большей части, считая себя истинными космополитами, лишь торговали с местными, принося какой-никакой, но всё же доход, и оседать на чужих территориях не собирались, отдавая свою душу лишь бескрайнему морю.       Рынок прямо у причала как обычно кишел десятками разнообразных людей: некоторые из них торговали, некоторые у этих торговцев покупали, а некоторые, наиболее азартные личности, играли в напёрстки или кости с местными чернокожими. Для команды Майкла этот город был лишь перевалочный пункт, так как их основной путь лежал на далёкую Кубу, где ещё оставалось чем поживиться, тем более древними руинами с острова заинтересовался Эндрю Кингсмэн — единственный умеющий читать и писать из всей разношёрстной команды пиратов. Как такой образованный человек, да ещё и по совместительству английский археолог, вообще попал в команду к полнейшим неучам, сказать напрямую было сложно, ибо сам Эндрю этого точно не знал, но так уж вышло. Молодой парень шагал рядом с капитаном, пристально рассматривая доселе неизвестную культуру, которая кричала о своей самобытности буквально со всех углов (больше всего Кингсмэна смущали торчащие из земли довольно крупные столбы неизвестного предназначения), а потому он нервно записывал в свою маленькую записную книжечку всё, что видел.       Остальная команда разбрелась каждый по своим делам — Алекс Голдфинч, как умелый и талантливый кок, в первую очередь отправился за свежими продуктами, которые были просто необходимы в морском путешествии, под аккомпанемент из бесконечных разговоров со стороны Джейкоба Крикера, несносного юнца, который был самым молодым членом команды, ему было около семнадцати, но Майкла его возраст словно не смущал, поэтому воевал он наравне с остальными. Мэри Фьёрн, выделяющаяся своим бойким нравом полу-немка полу-англичанка, вместе с её близким другом Алексом Тизоном пришлось снимать три номера на шестерых, при этом расплачиваясь, естественно, краденым золотом, однако никто в бедной стране брезговать награбленным даже и не думал. Номера они сняли не в особо крепко выглядящем деревянном домишке, однако переждать в нём ночь было самое то, тем более, что после недели в море на бесконечно колышущихся волнах даже сарай показался бы самым прекрасным дворцом.       Однако до того, как окунуться в мягкие тёплые кровати, которые не раскачиваются от любого дуновения ветерка, случайно залетевшего на нижние палубы, вся команда с превеликим удовольствием гуляла по портовому рынку, высматривая себе запоминающиеся сувениры. Эндрю с Майклом же сувениры интересовали пока что мало, ведь на их пути встретилось нечто даже интереснее, по крайней мере так думал Кингсмэн: на низеньком придорожном складном столике была выложена удивительно идеально белая ткань. На ней аккуратно расположились стопка неизвестных парню карт, по размеру чуть крупнее, чем игральные, а рядом — догорающая белая свеча, пламя которой нервно дёргалось из-за проходящих мимо людей. За самим столиком сидел ничем не примечательный худощавый чернокожий старичок в белых одеждах с редкими серыми волосами, который, как только Майкл показался в его поле зрения, загадочно улыбнулся и голосом подозвал юного капитана к себе, при этом будто бы не замечая ошивавшегося рядом Кингсмэна.       — Я вижу, что ваша жизнь полна опасностей, молодой человек. Не хотели бы вы узнать, что вас ждёт в будущем? Это может вам помочь пережить завтрашний день, — глаза старика были маленькие и беглые, выглядели гораздо моложе, чем всё остальное тело, и были они настолько светлые, словно чужие, однако Майкл этому значения не придал, в отличии от стоящего позади Эндрю, смотрящего на мужчину через плечо О' Пота с недоверием и лёгким страхом, однако кое-что ещё мелькало в его бриллиантовых глазах.       — Давай, давай, Майк, — с большим энтузиазмом парень вытянул из-за пазухи кожаного жилета капитана одну серебряную чеканную монету, которая была в ходу в Испании, и, под тихие негодования О' Пота, вручил её как плату старику с сияющей надеждой в глазах.       Мужчина благодарно улыбнулся, обнажая свои редкие желтоватые зубы, и, удивительно ловко перемешав в узловатых тёмных пальцах колоду красивых фиолетовых карт, предложил Майклу вытянуть три из них, при этом положив на специально подготовленное место на ткани. О' Пот решил не спорить ни с Эндрю, ни с колдуном, поэтому, пусть и нехотя, но всё же подчинился, выкладывая карты ровным рядом, и во время этого процесса сами они ощущались какими-то аномально горячими, словно их до этого подержали в каком-то крайне тёплом месте, но парень и этому тоже не придал этому особенного значения. Лишь когда все три карты оказались перед Майклом рубашками вверх, старик, слегка приподнявшись со своего деревянного табурета, на котором всё это время сидел, взмахнул несколько раз руками, и карты словно по волшебству перевернулись лицами к пристально наблюдающему за всем происходящим О' Поту.       — О-о-о, юноша! — протянул колдун, вглядываясь в витиеватые символы на картах, пробегая своими светлыми глазами по непонятным для Майкла фигурам каких-то людей и животных, — Я вижу, вижу! Большие, грандиозные приключения, вздымающиеся штормовые волны, резвые ветра, рвущие белые паруса, и среди всего этого прекрасную, но запретную любовь!       — Ой, да это просто глупость, — отмахнулся О' Пот, закатывая глаза, — Очевидно, что они меня ждут. Я же пират. А любовь так это ты мне нагадал за тот серебряный, который Эндрю тебе вручил. Зазря, причём, — нервно покосившись на увлечённого картами Кингсмэна, капитан неосознанно остановился на нём подольше, разглядывая приятные черты лица юноши, — В общем, шарлатаны меня мало интересуют. Пошли, нам ещё нужно проверить, купили ли эти прохиндеи фрукты.       О' Пот как можно быстрее практически утащил Эндрю за руку от колдуна, в то время как сам Эндрю думал лишь об одном — что же за любовь такую нагадал ему старик, да ещё и запретную? Хотелось бы ему знать…       Над портом начали сгущаться сумерки, и перед всеми жителями открылась россыпь бесконечных далёких звёзд, которые манили своим холодным желтоватым светом как таинственные острова в огромном океане неба. Кингсмэн умел ориентироваться по звёздам и знал, где какое созвездие можно найти, поэтому такая вот россыпь для него ей по факту и не являлась — это был скорее один большой рисунок, словно гобелен, который был соткан самим космосом в самом начале времён. Погружаясь в мифы об этих малюсеньких ночниках, Эндрю словно переносился в совершенно другой мир, наполненный богами, духами и магическими существами, и это настолько сильно вовлекало его, что ему всё чаще и чаще хотелось остаться там, далеко, где всё загадочно и таинственно. Наверное, именно поэтому он и стал археологом когда-то очень, казалось, давно. Хотя, что он знал точно, так это именно из-за его страсти он присоединился к пиратам, которые охотятся за сокровищами, воюют с нечистью и иногда даже открывают новые острова.       Но вот только на самом деле пираты не были романтиками, их жизнь к этому не располагала. С самого рождения они сражались на суше, и продолжали делать это и в море, только вот Кингсмэн не был таким человеком — это всё было для него практически в новинку, поэтому он как мог прививал своим сокомандникам не только тот самый книжный романтизм, но и английские манеры, аккуратно подстраивая их под самые разные ситуации. Поэтому сейчас, стоя на безлюдном пирсе и слыша, как шумели синие волны, оставляя на песчаном берегу светлую пену, Майкл не думал о красоте природы вокруг, не слышал отдалённые песни, доносящиеся с какого-то праздника местных, даже чайки его не тревожили, он вспоминал мягкое округлое лицо Эндрю. Хотя, это ли не романтично?       — Пошли спать, а то завтра вовремя не проснёмся, — тихий голос Кингсмэна смог вернуть О' Пота с небес на землю, и тот, медленно повернув голову через плечо к своему товарищу, послушно кивнул, спускаясь с пирса, при этом глухо постукивая каблучками по сырым деревянным доскам, — Тебя что-то волнует?       Эндрю заглянул своими манящими сапфировыми глазами прямиком в душу Майкла, который увидел в них отражение тёмного ночного неба, так заворожившего его, пусть он и никогда ранее им так сильно не интересовался. Ответил О' Пот лишь через некоторое время, за которое успел вдоволь насладиться чужими очертаниями спокойного розоватого лица:       — Как ты думаешь, я и впрямь найду свою любовь у себя же на корабле? — неожиданно для самого себя вспомнил слова колдуна Майкл, — Думаешь, это будет Мэри? Она хорошая. Но такая сильная. Наверное, будет мне не по зубам.       — Может, мы подберём кого-нибудь на Кубе? Говорят, женщины там горячее самого огня! — поддержал диалог Кингсмэн, пусть и от этих слов в груди что-то неприятно сжимало.       — Наверное, ты прав. Ты всегда прав.