Heart and head

Сэм почти бегом миновал коридор, пройдя в другое крыло здания, влетая в туалет оказавшийся, к счастью, пустым. Он тяжело подошёл к раковине и опёрся на неё, опустив лицо. Голова начала болеть от количества мыслей разрывавших мозг. Давняя семейная трагедия всколыхнулась в памяти, подкидывая те крупицы знаний, которые Сэму удалось запомнить из разговоров отца и брата, обрывков фраз Бобби, из старых газет, которые хранились в кабинете Джона. Мысли крутились вокруг этой истории, сокращаясь до точки, на мгновение замирая и снова принимаясь прыгать по воспоминаниям, подкидывая моменты пережитые за прошедшую неделю: Габриэль, его шутки и колкость, его обжигающий тёмный взгляд, рука крепко сжимающая волосы на затылке, благодарный поцелуй в шею, раздражение, злость и, наконец, финальный удар, снова возвращающий к воспоминаниям о трагедии. Сэм открыл воду и несколько раз умылся, намочив манжеты рубашки. Дверь уборной открылась, парень коротко глянул в зеркало, видя в отражении Кастиэля, и снова умылся, закрыв кран. — Я в норме, — произнёс он, прежде чем мужчина начал говорить. — Дай мне пять минут, — он вытащил несколько бумажных полотенец, принимаясь вытираться. — Габриэль перегнул палку, — вздохнул Кастиэль. — Он был не прав и признал это. Его иногда слишком заносит. — Знаешь, Кас, я уже два дня не слезаю с эмоциональных качелей, — резко бросил парень, повернувшись лицом к другу. — То, что он устроил, не просто способ вести допрос и получить от меня нужную информацию в кратчайшие сроки, — Сэм указывал куда-то в сторону, — это чистой воды издевательство надо мной, и, клянусь всеми богами, если это не прекратится, я вмажу по его самодовольной роже, и сам подам документы о прошении отставки, чтобы тебе не пришлось! — парень сорвался на крик. Кастиэль усмехнулся, а Сэм непонимающе уставился на него. — Где-то я уже это слышал, — улыбаясь, вздохнул он. — Сэм, послушай, Габриэль действительно заносчивый, грубый и язвительный засранец, но он привык так работать. Это, можно сказать, его фирменный стиль. Агенты его отдела уже видели обе стороны — шута и полководца — и знают, как вести себя и с тем, и с другим, но для тебя это слишком странно, ведь ты впервые столкнулся с таким. В нашей команде все говорят то, что думают, ведут себя так, как чувствуют и не скрываются, не пытаются быть другими, оставаясь собой и в баре, и в засаде. Возможно, это большое упущение, но только благодаря этому мы так эффективны и дружны. Ты спрашивал, как прозвали нашу команду, — Кастиэль улыбнулся шагнув ближе. — Нас называют «Семьёй». Но конечно перед «Ангельским войском» Михаэля и «Легионерами ФБР» Габриэля, мы явно проигрываем в пафосности, — он рассмеялся, а Сэм немного расслабился, наконец улыбнувшись. — Габриэль — не плохой человек, — Кас положил руку на плечо парня. — Я знаю его много лет и могу точно сказать, что он сейчас чувствует себя виноватым перед тобой. Он не до конца понимает наши отношения в команде, и, боюсь, никогда не поймёт, но то, что он перешёл черту не значит, что он сделал это намеренно и хотел задеть твои чувства. — Я понимаю, — Сэм набрал воздуха в грудь и поднял лицо к потолку, окончательно успокаиваясь. — Мне жаль, что я сорвался и подставил тебя, Кас… Прости. Мужчина похлопал его по плечу и убрал руку. — Просто прими его таким, — кивнул Кастиэль. — И смирись. Как только это дело будет закрыто, тебе больше не придётся выносить его поведение, — он пожал плечами. — Потерпи ещё совсем немного. Приведи себя в порядок и возвращайся, нам нужно продолжать работу. Сэм кивнул, Кастиэль ещё раз мягко улыбнулся и покинул туалет, направляясь обратно в отдел. Младший Винчестер тяжело вздохнул и повернулся к зеркалу, уставившись на своё отражение. — Ещё совсем немного, — произнёс он, — и больше ты никогда не увидишь эту ехидную улыбку… — Сэм опустил лицо и потёр глаза, оперевшись одной рукой на раковину. — Даже не знаю, — вздохнул он, снова включив воду.

***

Здание ФБР стремительно пустело. Рабочий день многих агентов уже подошёл к концу, почти во всех коридорах и офисах свет давно не горел, и шум кипящего жизнью здания сошёл на нет, оставляя место только тишине, отлично помогавшей младшему Винчестеру успокоится и окончательно остыть, пока он возвращался к отделу Габриэля. Сэм вошёл в кабинет, застав команду за перерывом на кофе. — Ты как? — Дин внимательно посмотрел на брата, опустив кружку на стол. — Всё нормально, — кивнул Сэм. — Джо звонила, — подала голос Чарли, помешивая ложкой свой напиток. — Есть фото сообщника с камер у входа больницы, — она кивнула на экран, где появилась фотография уже немолодого мужчины. — Это отец Лилит. — Профессор психологии, прекратил преподавать после самоубийства жены, — Габриэль, прошедший мимо парня, сунул ему в руки чашку свежесваренного кофе, — она страдала от постродовой депрессии. Доктор Ник Хэллаут не смог вовремя распознать этого и до сих пор винит себя, что отражается в его работах, — Габриэль подошёл к столу, взяв пульт, и вывел на экран несколько научных статей. Сэм уставился на кофе, коротко усмехнулся, бросив взгляд на мужчину, и спешно сел за стол, тут же включаясь в работу. — С каждым годом в его статьях всё больше и больше внимания уделяется проблеме диагностирования депрессии до появления клинических признаков, — продолжал Гейб. — Последняя опубликована четыре недели назад. Его коллеги открыто высмеяли его теории о том, что депрессивные настроения и склонность к суициду можно и нужно лечить исключительно физическим воздействием, отказавшись от медикаментозного вмешательства. — Но депрессия далеко не всегда вызвана травмой, — нахмурился Сэм. — Она может проявляться из-за неврологических, эндокринных или соматических заболеваний. — Доктор психологии Ник Хэллаут с тобой не согласен, — Дин скептически поднимает брови. — В любом случае, это послужило для него триггером, — Габриэль продолжал ходить вокруг стола. — Спустя неделю после выхода статьи и резкой критики коллег, он похитил Гарри Кука. После принудительного лечения и химической кастрации, врач отмечал у жертвы наличие депрессивных настроений и выписал лёгкие антидепрессанты. — Чарли, проверь прописывали ли их другим похищенным? — Сэм сделал глоток кофе и поймал короткий взгляд Габриэля, который, едва заметно улыбнувшись, кивнул парню. Сэм тут же опустил глаза, чувствуя, что ещё злится на него. — Да, — протянула Чарли и вывела на экран четыре окна с назначениями лекарств. — Каждый пропавший принимал их. Лечащие врачи отмечали у них склонность к депрессии, потерю смысла жизни и суицидальные мысли. — Виктимология нам ясна: бывшие сексуальные преступники, со склонностью к суицидальным настроениям, взятые под надзор команды Габриэля, — кивнул Кас. — Но в статьях не указано какими именно методами Ник пытался лечить депрессию. — Йога, активный спорт, творчество, — вздохнул Сэм, потерев глаза, наливающиеся тяжестью. — Лилит сказала мне это в баре. — Интересно, давно лоботомия стала видом спорта? — усмехнулся Дин. — Чарли, что написано в карточке Кука? Какую именно лоботомию он пережил? — Сэм отнял руки от лица и задумчиво нахмурился, кажется, нащупав что-то. — «Префронтальная лоботомия с последующей абулией,» — произнесла она. — Даже знать не хочу, что я сейчас прочла, — девушка с трудом сдержалась от зевка и сделала глоток кофе. — При префронтальной лоботомии проводится частичное удаление лобных долей, отвечающих за осознанные движения, а также умение писать и разговаривать, — Сэм подался вперёд. — Абулия — состояние патологического отсутствия воли, при котором пациент не способен выполнить действие, необходимость которого осознаётся; не способен принять необходимое решение. Вы понимаете? — он осмотрел присутствующих. — Да, — кивнул Дин, — ты шаришь в медицине. — Вот что он делает: он похищает человека, склонного к депрессии и суициду, пытается лечить его своим методом, исключая медикаменты, что вызывает только усугубление болезни. Вероятно, это провоцирует его жертв на попытки самоубийства или просьбы убить их. Тогда наш субъект, разозлившись, что пациент идёт против его воли, отнимает её у них, делая лоботомию, лишая возможности физического совершения самоубийства. — Профиль субъекта есть, — кивнул Кас, коротко улыбнувшись Сэму. — Не хватает только места где он держит жертв. — Дин, как твои успехи с картой? — Сэм поднялся, проходя вдоль стола к доске на которой была закреплена исчерченная полосами и кругами карта местности. — Красным выделена зона похищений. Она находится в радиусе километра от больницы Святой Елены, — Дин повернулся к брату. — Чёрными треугольниками я выделил сами места, где похищенных видели последний раз, синим — все точки, которые не входили в обычный маршрут Лилит и самые частые места пребывания кроме дома и работы. Сэм зачеркнул точку на доме Габриэля и повернулся к команде. — Что это за место? — он указал на метку недалеко от кладбища. — Дом подозреваемого, — кивнул Дин. — Она часто бывала там, но вряд ли он держит жертв там. Для своих опытов ему нужно много пространства и возможность изоляции. Соседи наверняка бы услышали чьи-то крики или заметили бы, что Ник кого-то вытаскивает из машины. — Чарли, наш субъект работает в этой больнице? — Сэм всматривался в карту, стараясь понять, что же они упускают. — Он штатный психолог, — кивнула девушка. — Значит, он похищает жертв после того, как они забирают назначенные лекарства. — Мы уже выяснили это, Сэмми, — протянул Дин потянувшись, разминая затёкшую спину. — Да-да, — отмахнулся парень. — А что с его расписанием? Он отменял приёмы, переносил встречи? — Нет, — пожала плечами Чарли, — всё было как всегда. Он брал только один выходной, в тот день, когда привёз Кука в клинику. — Место его проживания и место работы находятся слишком далеко друг от друга. Он не мог увезти жертв туда, ведь тогда пришлось бы нарушить рабочий график и мы бы узнали об этом, — Сэм уставился на карту, и стучал закрытым маркером по своей ладони. — Есть вероятность, что он никогда не увозил их за пределы зоны похищений, — Габриэль подошёл ближе к карте и протянул руку в которую агент тут же вложил маркер. — Чарли, в больнице недавно началась реконструкция старого крыла, так? — задумчиво протянул он, бегая взглядом по карте. — Да, — девушка наклонилась к ноутбуку. — Ремонт начали три месяца назад, но приостановили из-за забастовки рабочих и выявления нарушения работы компании, занимавшейся реставрацией. Судебное разбирательство идёт уже второй месяц, новую компанию для реконструкции ещё не выбрали, — она кивнула. — Что находилось в этом крыле до того, как оно перестало функционировать? — Габриэль обвёл в кружок парковку больницы и вход для пациентов клиники, явно заметив что-то. — Отделение для особо буйных, — произнесла Чарли, подняв взгляд на агентов у карты. Габриэль обвёл в кружок крыло больницы и отступил на пару шагов, Сэм тоже шагнул в сторону, открывая карту остальной команде. — Ник Хэллаут находит пациентов, которым прописаны антидепрессанты, просит дочь проверить их на наличие судимости, ждёт день в который они приходят за новой дозой, следит за ними до парковки, переулка или просто безлюдного места, оглушает или отвлекает беседой, и ведёт в больничное крыло, заброшенное из-за остановки работ, находящееся в аварийном состоянии, что обеспечивает отсутствие чужих глаз, он держит их там, проводит исследования, делает лоботомию, затем перегоняет машину с парковки по дороге для строительной техники к этому крылу и уезжает, посадив безвольного пациента рядом с собой, — всё это время Габриэль указывает на карте путь перемещения субъекта. — Он привозит его в лечебницу как можно дальше от места похищения, представляется агентом ФБР, ведущим расследование, показывает поддельный значок, а врачи верят ему, поскольку субъект располагает полной информацией, — заканчивает за него Сэм. — Звучит достоверно, — кивает Кас. — Дин, Бобби, готовьтесь ехать на место, я вызову наряд полиции. — Я тоже могу поехать, — младший Винчестер сделал шаг вперёд. — Отдыхай, — отрицательно покачал головой Кас. — Мы справимся. К тому же, если субъекта там не будет, вы понадобитесь для его обнаружения. Агенты названные Кастиэлем и сам мужчина, спешно покинули кабинет. — Ну, вы как хотите, — Чарли закрыла ноутбук, — а я пойду в свой офис и постараюсь поспать хотя бы час, пока они едут до больницы и обыскивают крыло, — она взяла гаджет в руки и поднялась. — Буду нужна — звоните, но, если всё будет хорошо, даже не думайте меня будить, иначе — я откушу вам головы, как самка богомола, — она щёлкнула зубами и прошла к двери. Оба мужчины провожали её взглядом до тех пор, пока Брэдбери не миновала стеклянную стену, окончательно скрывшись из вида. Габриэль кладёт маркер на полку под доской. — Я тоже вздремну, — нервно кивает Сэм, направляясь к двери. — Стоять, — тянет Гейб, медленно разворачиваясь к нему. — Нам нужно поговорить. Сэм закатывает глаза и поворачивается обратно, сверля мужчину, севшего на край стола, взглядом. — Ну, давай, — он разводит руками. — Скажи, что я слишком эмоциональный, не умею разделять работу и личную жизнь, не могу абстрагироваться, сосредоточиться, воспринимаю всё близко к сердцу, веду себя как девица, слишком остро реагирую, — Сэм подходит ближе. — Давай, скажи, — он складывает руки на груди и хмурится, морально готовясь к очередным колкостям со стороны мужчины. — Я был не прав, — произносит Габриэль, глядя ему прямо в глаза, и вся линия обороны парня рушится в один миг. — Ч-что? — Сэм непонимающе смотрит в лицо мужчины, стараясь уловить привычные нотки язвительности или сарказма и распознать их раньше, чем скажет какую-нибудь глупость. — Я не должен был так давить на тебя, — Гейб поднимается, подходя ближе. — Не должен был кричать, злиться, выводить тебя… И ревновать тоже не должен был, — вздыхает он, а Сэм непонимающе моргает. — Я-я… — он растерянно оглядывается и возвращает взгляд к Габриэлю. — Мне не послышалось? — Боюсь, что нет, — усмехается мужчина. — Ты знаешь, что думать головой, а не сердцем — моё правило уже многие годы, но, очевидно, даже из него есть исключение в виде молодого агента ФБР из отдела моего друга, который весь день держался гораздо лучше, чем я, — он положил руки в карманы брюк. — И я пойму, если ты не захочешь больше приближаться к моему отделу, агентам или ко мне лично, — произнося всё это, Габриэль не сводит с Сэма мягкого взгляда с лёгкой тенью грусти. Младший Винчестер нервно смеётся, подняв лицо к потолку. — Снова издеваешься? — он делает шаг назад и переводит пристальный взгляд на мужчину. — Я иду спать, — Сэм разворачивается чтобы уйти. Габриэль ловит его за запястье и тянет обратно, оказываясь слишком близко, глядя прямо в лицо. — Я серьёзен, как никогда, — уверенно произносит он. Винчестер нервно сглатывает, понимая, что мужчина действительно не шутит. Взгляд непроизвольно останавливается на его губах, тело напрягается, чувствуя рядом тепло другого человека, а сердце начинает разгоняться, когда Сэм улавливает запах парфюма, который теперь неразрывно связан с жаркими воспоминаниями. — После этого дня, — тихо произносит Сэм, — мне сложно верить тебе на слово… Габриэль расплывается в улыбке, его ладонь скользит вверх по руке, и сжимается выше локтя, мужчина подаётся вперёд, оставляя на губах с привкусом кофе осторожный поцелуй, почти сразу отстраняясь, ожидая реакции парня.