false truth or true lie?

В тот день, вроде, не случилось ничего особенного, но на душе было паршиво. «Я здесь чужой»– проносилось в голове. Красноволосый мальчик явно не желал, чтобы кто-то такой, как он жил в этом доме. « Мне здесь не место...» – Эй, Кэйа, ты почему к еде не притронулся? – Извините, я...мне... – Даже не пытайся оправдываться, ешь уже или мне самому придётся тебя кормить. – *вздох*, хорошо. Он взял вилку и попробовал кусок ароматного стейка. Он впервые в жизни ел настолько вкусную еду. Раньше ему приходилось выживать и пахать как лошадь, чтобы заработать хотя бы на какую-то еду, но сейчас... Он просто хотел насладиться тем, что есть, пока и этого у него не отняли. Дилюк, Крепус и Кэйа сидели за одним столом и наслаждались едой. Дилюк иногда поглядывал на Кэйю, но делал недовольное лицо и отворачивался, словно не желая принимать этого чудака в свою семью. Когда все закончили трапезу, Крепус решил начать разговор. – Дилюк, сядь обратно. Он удручающе вздохнул и сел обратно. – Так, давайте же поближе познакомимся. Пожалуй, начну с себя. Я обычный житель Монштадта, винодел и владелец этой винокурни, в основном, занимаюсь винодельческим бизнесом. Дилюк же мне очень помогает, хотя иногда тот ещё вредина. Но я верю, вы поладите. Давай теперь ты, Кэйа, расскажи нам о себе. Всё-таки мы теперь семья, – лучезарно улыбнулся мужчина. В тот момент я ощутил страх, я совсем не знал, что говорить, а что не стоит... Они были такими близкими, добрыми и чистыми, что хотелось кричать от отвращения к самому себе...такому грязному, отвратительному и ничем не заслуживающему всего этого внимания отбросу. – Я...не помню откуда я. Я не знаю как я тут оказался и почему. Я помню лишь мутные воспоминания о своём прошлом, как мама с папой обнимали меня, смеялись, пели песни мне перед сном... Но в какой-то момент они внезапно исчезли и так и никогда не появлялись. Мне приходилось одному бродить по улицам и выпрашивать еды. Я...я очень боюсь...боюсь, что это снова повторится, что люди будут презирать меня, смеяться надо мной и издеваться, заставлять делать меня плохие вещи...и быть мусором в глазах других...я не хочу...– слёзы так и начали литься из ясных голубых глаз. – Лучше умереть, чем жить вот так, когда тебя ни во что не ставят и делают с тобой всё, что только могут! Я...я не вижу смысла в своей жизни. Пожалуйста, помогите мне... – О, Архонт... Сколько же боли ты пережил...прости, думаю мне не стоило спрашивать...– Крепус подошёл и крепко обнял мальчика. «Так тепло...» Кэйа стал плакать ещё сильнее, слёзы всё никак не останавливались. Дилюк, молча наблюдавший за всем этим, понял, как он ошибался. « Как же я мог так с ним поступить... Он же не виноват...». Он разрывался из-за чувства вины и своей глупости. Хотелось подойти и также, как и отец, обнять этого юношу, пережившего куча дерьма в этой жизни, но он не смел этого сделать. Просто не мог.

***

Спустя некоторое время, когда Кэйа более менее пришёл в себя, Крепус решил показать Кэйе его комнату. – Проходи, теперь это твоя комната. Ты можешь делать в ней всё, что захочется, она полностью в твоём распоряжении. – С-спасибо... большое. – Хаха, вижу ты рад. Если что, не стесняйся ко мне приходить. Абсолютно по любой причине. Чтобы это ни было, я тебя всегда выслушаю и помогу. А сейчас...я, наверное, пойду, – спокойно вышел Крепус, тихо закрывая за собой дверь. «Неужели это правда? Я могу здесь остаться? Меня же не выгонят отсюда?»– внезапно появилось множество вопросов в его голове. – Никто тебя не выгонит. – Что? Дилюк стоял в дверном проёме и пристально наблюдал за ним. – ...извини. – Тебе не за что извиняться. Ты не виноват. Это ты прости меня...я не очень хорошо себя повёл по отношению к тебе и...прошу прощения. – Ничего, я понимаю. В комнате возникло напряжённое молчание, и никто не решался начать разговор. Через какое-то время Дилюк всё же заговорил: – Послушай, может у тебя возникло не очень хорошее мнение обо мне... Но я не хочу, чтобы ты меня возненавидел, – Дилюк подошёл к Кэйе и заглянул в его глаза,– просто сначала я решил, что ты собираешься пробраться в наш дом, надавливая на жалость отца, чтобы что-то стащить или чем-то нам навредить... Но я ошибался. Кэйа растерянно посмотрел в глаза Дилюку, но затем сразу же отвернулся. Он был слишком ослепителен. Красные волосы, словно обжигающее пламя, собраны в хвост, красивая бледная кожа, так контрастирующая с этими волосами и прекрасными глазами, в которых можно было увидеть искры огня. Кэйе стало стыдно и ужасно неловко. Он по сравнению с ним... просто ничтожество. Хотелось где-нибудь спрятаться и никогда больше не показываться на глаза. — Извините, что вам пришлось так обо мне подумать. – Ты не должен извиняться. Сколько ещё раз мне это повторять? Теперь мы братья и должны относиться друг к другу на равных. А не как слуга к хозяину. Теперь ты часть этого дома и нашей семьи. Так что не смей ни перед кем вставать на колени или позволять себя унижать. Если у тебя будут проблемы, просто скажи. Ты понял? – Да... Дилюк отошёл от Кэйи и уже решил уходить, но что-то внутри как-будто бы просило, чтобы он остался. Тогда Дилюк снова посмотрел на Кэйю: худощавый маленький мальчик, хоть и со смуглой кожей, казался совсем бледным. Длинные синие волосы были грязными и запутанными. Красивый голубой глаз так и метался из стороны в сторону. Дилюк не смел спрашивать, что случилось с его вторым глазом. Хотелось помочь ему, позаботиться о нём и всегда защищать столь хрупкого невинного мальчика. — Так... Ты знаешь где ванная? Думаю тебе надо помыться. Кэйа покраснел и казалось ещё чуть-чуть, и он превратится в помидорку. — Нет... — Тогда иди за мной. Дилюк отвёл его в ванную и собрался уходить, но... «Он же сменную одежду не взял...» Дилюк зашёл в комнату Кэйи, взял новую пижаму, видимо, недавно купленную горничными, полотенце и нижнее бельё. Зашёл в ванную, дверь которой оказалась открытой и застал там голого Кэйю, сидящего в ванной под струями воды. Мочалка и мыло оставались нетронутыми. – Я принёс тебе одежду. Кэйа вздрогнул, не ожидая, что кто-то сюда войдёт. – Тебе помочь? – Подождите, не надо, я с... Но Дилюк уже взял мочалку и принялся намыливать спину Кэйи. Дилюк в очередной раз убедился насколько Кэйа худой. Кэйа же в начале напрягшись, сейчас спокойно сидел и расслаблялся. «Как же приятно...» Дилюк продолжал водить мочалкой по позвонкам, по шее и плечам, но потом остановился. – Дальше сам, – и вышел из ванной. Выйдя из ванной, Дилюк только и мог думать о всех многочисленных шрамах и порезах на теле мальчишки. «Сколько же над ним издевались, что на нём нет ни одного живого места?» Дилюк внезапно захотел найти этих ублюдков и порезать их на кусочки, чтобы осознали ту боль, что пережил Кэйа. Но справившись с гневом, ушёл в свою комнату. В это время Кэйа уже закончил мыться и прошёл в свою комнату. Уже очень давно он не чувствовал себя так хорошо. Он лёг в кровать и очень быстро заснул, но очередные кошмары снова побеспокоили его сон...