Незавершенность

       Драко проснулся далеко за полдень. В душном, спертом воздухе крохотного номера дешевого отеля толклись и мешались миллионы пылинок. От этого голова раскалывалась на части, мутило и мучительно хотелось пить одновременно. Драко попытался вспомнить прошедший вечер, но все тонуло в размытом, тошнотворном мареве, хотя выпил он не так уж и много. Ясно. Он в который раз попался на простецкую удочку для полных лохов: теперь будет уже хорошо, если вчерашний щипач оставил ему хотя бы паспорт. Малфой застонал и закрыл лицо руками: придется звонить Винсенту и просить в долг, чтобы вернуться обратно в Штаты. Е.. твою мать! Просто отличный отпуск! Придерживая разваливающуюся голову обеими руками, он кое-как поднялся и шатаясь побрел в туалет. Его долго и мучительно рвало, но в итоге стало немножечко легче. Драко залез под душ и включил холодную воду: в голове сразу же загрохотал Бухенвальдский набат, а сердце вприпрыжку припустило к горлу, видимо торопясь на выход… После пяти минут истязаний измученного тела, он хотя бы частично начал что-то соображать. Уже вытираясь, парень вяло подумал, что однажды подобный способ реанимации приведет его не в норму, а к прозекторскому столу. Ну и плевать… Может быть уныние и грех, но вот конкретно сейчас он, Драко Малфой, не был уверен, не посчитать ли подобный исход за милость мироздания. Убежденность в этом стала практически железобетонной буквально через мгновение, когда дверь номера затряслась от тяжелых ударов, а киношно-мужественный голос за ней провозгласил:  — Месье Малфой, будьте так любезны, откройте дверь! Мне очень жаль, но, боюсь, аврор Жувье не слишком-то терпелив. Мне искренне не хотелось бы поднимать лишний шум и ломать дверь. Поверьте, будет намного лучше, если вы впустите нас сами. ***************************************** После победы «светлой стороны» жизнь бывшего Слизеринского Принца ожидаемо превратилась в кромешный ад. Нет, конечно, это случилось не сразу. Сначала весь магический мир, да и Драко вместе с ним бурно радовались избавлению от жестокого, чокнутого садиста, в обличии безносой твари, именовавшей себя Воландемортом. Наивный Драко! Он был действительно счастлив, считая, что время беспросветного ужаса и отчаяния наконец-то прошло. Но, естественно, ошибался. После продолжительного ликования, жизнь наконец-то вернулась в обычное русло, и магическое сообщество с неменьшим энтузиазмом взялось за линчевание бывших Пожирателей. И любому тупице было предельно ясно, что семью Малфоев при этом раскладе ничего хорошего явно не ждет. Люциус, как Пожиратель ближайшего круга, преданный властелину настолько, что предоставил Темному Лорду даже свой собственный дом, сразу же получил «поцелуй». Долго валандаться с исполнением приговора Визенгамот не стал, поэтому едва успев порадоваться победе, Драко сразу же лишился отца. Нет, ну его и маму практически не тронули — всего-то конфискация всего британского имущества и полный запрет на колдовство. Правда перекантоваться пару месяцев в флигеле при меноре, пока шло следствие, им позволили. Министерство протянуло бы свои загребущие ручонки и дальше, но зарубежные активы коварного семейства были вне его юрисдикции. Так какие пустяки, в самом деле! Спасибо Поттеру — национальный герой всея магической Британии честно рассказал на суде, что ни Драко, ни Нарцисса его не выдали, а потому… А потому жизнь им все-таки сохранили. Правда вот мама… Об их семье часто ходили глупые и невероятные слухи. В кулуарах любили позлословить, что в семейной жизни Люциус — натоящий садист, держащий всю семью под деспотическим гнетом и в ежовых рукавицах. Ну и что Нарцисса с ним, разумеется, несчастна. По-поводу Драко сплетни разнились: молва то приписывала ему такие же демонические черты, что и отцу, то наоборот превращала в забитую жалкую жертву, которая только и может что покуражится в Хогвартсе, пока «papa» не видит. Младший Малфой никогда не обсуждал и не опровергал подобные слухи — считал ниже своего достоинства. А кроме того был уверен: чем горячее будешь оспаривать подобную чушь, тем более надежно утвердишь в ней сплетников. Вот только все это было глупым и завистливым враньем. А любовь… Любовь в их доме, действительно, жила. Да — мама и папа не лобызались на людях и не держались за руки, словно семикурсники; не делали слезливых романтических признаний в прямом эфире и на страницах Пророка; не обнимались и не смотрели друг на друга с щенячьим восторгом каждую минуту. Но это вовсе не значило, что они не любили друг друга. Просто в их семье считали, что семейная жизнь, это то, что касается только семьи, а личная и интимная — вообще дело исключительно двоих. И Драко совершенно точно знал, что мама обожала отца, впрочем, как и то, что он тоже любил ее. Они часто делали друг другу маленькие приятные сюрпризы, и страстно целовались, когда их никто не видел. И, конечно, они очень любили его — своего единственного сына. Отец уделял Драко достаточно много времени, несмотря на постоянную занятость: учил управлять магией, рассказывал о истории их рода, объяснял основы экономики и управления имуществом. На самом деле, он был достаточно терпеливым и снисходительным учителем. И никогда не порол, даже когда Драко, действительно, выводил его из себя. Конечно, Люциус не был совершенством. Он был высокомерен, на многих смотрел свысока и пренебрежительно, если не сказать больше, относился к магглам. И Драко подобные манеры привил тоже он. Много позже, уже после войны, младший Малфой часто думал о том, почему отец был таким. Он не сказал бы, что Люциус, действительно, был жестоким и нетерпимым по натуре. Тогда почему? Почему он возродил Реддла и пошел за ним? Драко много размышлял об этом. И однажды пришел к необычному выводу: это просто страх. Мир стремительно менялся вокруг: то, что раньше занимало столетия, теперь умещалось в десяток лет, а то и меньше. Политика министерства была предельно проста: максимальное сближение с миром магглов. Но люди — всегда люди. И не важно, маги они или нет. Они плохо принимают то, что не способны понять. И магия как раз одна из таких вещей. Да, магглы не могли колдовать, но могли делать и другие, ничуть не менее, а то и более страшные вещи. Возможно, Люциус просто не хотел, чтобы однажды его семью поймали и начали изучать, словно лабораторных крыс? Или чтобы вернулись времена инквизиции и магов сжигали, пусть и на метафорических, но кострах? Или чтобы он, или его жена и сын закончили свои дни в каком-нибудь изолированном гетто? Конечно, точно Драко не смог бы об этом сказать. Но прожив несколько лет среди магглов, он иногда думал, что отец мог бы этого бояться. Это он — Драко, как и все другие дети, на уроках истории магии предпочитал играть в зачарованный морской бой или перекидываться записками, а Люциус, как бизнесмен, хорошо знал мировую обстановку. Он никогда не был настолько зашоренным, каким его представляли себе победители. Наверное поэтому все это и произошло — и Воландеморт возродился. В своем прекрасно продуманном плане отец не учел лишь одной мелочи: то, что вернулось из-за грани, было уже совершенно не тем человеком, которого он когда-то знал. Да и прежде… Реддл разделил свою душу на несколько частей, поместив каждую в проклятый предмет. Каким усилием это дается? С каким дьяволом нужно заключить сделку, чтобы получить подобное бессмертие? Не простое же убийство… Иначе половина Пожирателей уже стали бы такими, как и Воландеморт. Так какую цену нужно за это заплатить? Разум? Волю? Собственное «я»? Тогда они просто считали Темного Лорда безумным. Но что, если они ошибались? Что, если в том, что пришло из другого мира, изначально не было человеческой души? Драко не знал этого наверняка. Знал он только одно: после Возрождения в их некогда счастливом, мирном доме поселился кромешный ужас. Больше не было тихих вечеров у отца в кабинете, и радостных завтраков в светлой, солнечной столовой. Мамин звонкий смех, вызванный ироничными шутками отца, больше не отражался от стен, а в некогда пышной, одной из самых лучших в стране оранжерей, завяли и почернели мамины цветы. Важные, длиннохвостые павлины больше не разгуливали по зеленому саду; не пели птицы и не жужжали пчелы. В неестественной, мертвой тишине дома было слышно лишь, как огромная и жуткая, серая будто призрак, Нагайна с тихим шорохом тенью следует за своим Господином. А в глазах родителей навсегда затаились обреченность и мертвенный страх. Страх за себя, за друг друга, за него… Драко. Теперь в просторной столовой за длинным столом сидели десятки Пожирателей. Часть из них были настоящими ублюдками, такими, как например, Грейнбек. Или сумасшедшими — как тетя Беллатрикс. А часть — такими же заложниками собственных ошибок, как и Малфои. Здесь больше не разговаривали о искусстве или финансах, не флиртовали, не кокетничали и не смеялись от души. Теперь здесь слушали крики и стоны, жадно вдыхали железистый запах свежей крови и испражнений, или изо всех сил старались не опустить взгляд, чтобы не стать следующим показательным примером. Тот страшный год сломил Люциуса. Больше не было того сильного, гордого, уверенного в своей правоте мужчины, которого так любил маленький Драко. Его место занял затравленный седеющий старик, с страданием и страхом за близких в глазах. В те редкие мгновения, когда Драко мог хоть немного побороть сковывающий его ледяной ужас, он очень жалел отца. Они все были виноваты в том, что оказались в таком де.ме, но большая часть вины все же лежала на старшем Малфое. Наверное поэтому, после Победы Люциус никак не пытался спастись. Сразу же после ареста к ним конечно приставили целую армию авроров, но такой сильный маг, как Малфой-старший, все же мог бы попробовать сбежать. Но… он не стал. Он просто дождался решения суда, и смиренно принял свой Поцелуй. И за это Драко до сих пор ужасно на него злился. Как он мог! Как мог он так быстро сдаться и бросить их на произвол судьбы! Почему не стал бороться если не за себя, так хотя бы за жену и сына?! Где они были, эти легендарные малфоевские изворотливость и коварство?!!! Он злился… и очень хотел его возненавидеть… Но так и не смог. А мама… Мама… Когда им вернули тело отца для похорон, Нарцисса не проронила ни единой слезинки. Лишь прижалась губами к закрытым глазам и обняла худое, будто усохшее тело. Похороны прошли скромно, если не сказать скудно. Были только жена и сын, впрочем отчего-то Драко был уверен, что тот Люциус, которого он знал весь последний год, и не захотел бы иного. Драко ни разу не видел, чтобы мама приходила в фамильный склеп к отцу или плакала, но… Она просто стала таять, словно душа мужа уводила ее за собой. Лишь однажды, когда встревоженный Драко особенно сильно надавил на нее, Нарцисса, грустно улыбаясь, потрепала его по волосам:  — Со мной все в порядке, сынок.  — Какое «в порядке», мама?! Ты же едва стоишь на ногах! Ты такая бледная, что скоро будешь просвечивать насквозь! Мама… мам, ну давай я обращусь в Мунго!  — Не нужно, Драко. К нам все равно никто не придет, так что… не стоит.  — Но почему? Почему?! Это, ведь, ты спасла их чертова любимого Поттера! Да у тебя даже нет метки! Почему же ты не можешь получить эту ср…ную, гребанную помощь?!!!  — Тише, тише, милый… Тише, не нужно так кричать. Конечно ты прав, родной, но ты забываешь, что Пожиратель ближнего круга был моим мужем, а сам Темный Лорд жил в моем доме. Никто не придет к нам на помощь, и с этим нужно просто смириться.  — Но надо же что-то делать?!.. Нельзя же просто сидеть и ждать!.. Это мы… мы во всем виноваты!.. Папа и… и… я, что теперь нельзя даже вызвать колдомедика. И никто… никто не хочет тебе помочь!.. — он быстро смахнул кулаком сбежавшую слезу. Мама лишь покачала головой и нежно обняла его, словно маленького, несмышленого ребенка. Нарцисса была права: несмотря на все просьбы, требования и мольбы Драко, колдомедик появился только тогда, когда его вызвал дежурный аврор, обеспокоенный тем, что женщина совсем перестала вставать. Но было слишком поздно: практически все магические и жизненные силы уже покинули Нарциссу по непонятным причинам. И что с этим можно поделать, тоже никто не знал. Через две недели после казни мужа, миссис Малфой, в девичестве Блэк, навсегда покинула этот мир, тихо уйдя во сне. ***************************************** Драко очень, очень хотел на нее разозлиться. За то, что она так же, как и отец бросила его. Оставила совсем одного. Но… не смог. Драко понимал ее, и хотя никогда не знал подобной любви, однажды все же надеялся ее испытать. И пускай даже эта любовь приведет его к смерти, как и маму. По крайней мере, тогда его жизнь не будет настолько пустой и бессмысленной, насколько она была сейчас. Перед молодым человеком в полный рост встал вопрос: что делать дальше? Оставаться в Британии больше не имело никакого смысла — у него не было ни родных, ни друзей, которые могли бы вступиться, или о чем-нибудь попросить за него. Одна только сестра матери. Но вряд ли бы женщина стала просить за того, кто, пусть и невольно, но способствовал смерти ее дочери. Впрочем, они и раньше-то никогда не были близки, а сейчас к тому же, у тетки на руках остался осиротевший, по вине Малфоев, внук. Полный запрет на использование магии… Палочку Драко конфисковало министерство и наложило жесточайшее табу на колдовство всех возможных видов, включая окклюменцию и легилименцию. И кому бы в магической Британии мог понадобиться подобный маг? И это если еще не брать в рассчет его «специфическую» славу. Но и это были не все беды: через неделю вступало в силу решение о конфискате, и Драко должны были вышвырнуть и из коттеджа. Что же делать? Младший Малфой решил отправиться во Францию. Ограничений на выезд из страны у него не было, а там хотя бы оставались родственники отца. И парень надеялся, что может быть они примут его и помогут. В конце концов, магическая Британская война никак не коснулась соседних государств. ****************************************** К немалому облегчению Драко, трагические события засилия Темного Лорда в их доме, не полностью убили изворотливость и хитрож.сть отца. Стараясь вывести из-под удара Министерства зарубежные активы своего состояния, Люциус переписал их на ближайших французских родственников, и Британская магическая корона осталась не у дел. Где-то в глубине души Драко втайне гордился отцом и, в принципе, подобного и ожидал. Но вот чего он не ждал совершенно, так это того, что французкая родня полностью оправдает значение их фамилии — «вероломство»! По документам все французские владения Малфоев принадлежали тамошним родным, и ему сразу, и довольно прохладно, намекнули, что не слишком-то рады его видеть, а так же на то, что получить обратно, все ранее отписанное в соответствии с международными законами, не стоит и рассчитывать. Если бы на его месте был Люциус… возможно у него и получилось бы побороться и, хоть что-нибудь отыграть обратно, но Драко не был настолько подкован в международном финансовом праве, да и вообще… был явно не своим отцом. Поэтому ошеломленного юношу просто выставили за порог, напоследок кинув небольшую подачку на пропитание. И перед Драко снова встал вопрос, что делать дальше. В Британии ему больше не к кому было возвращаться. А во Франции он просто не мог оставаться — несмотря на все прежние счастливые детские воспоминания, чувство гадливости и злости переполняло его настолько, что Францию он сразу же вычеркнул из дальнейших планов. Родственников, друзей и знакомых в других странах у него не было: все бывшие друзья их семьи прекратили всяческое общение с Малфоями еще во время суда над Люциусом. Кто-то опасался преследования Министерства, кто-то общественного мнения. И хотя это было неприятно, и в некоторой степени даже обидно, Драко не осуждал их, понимая. Поэтому с этой стороны помощи ждать было неоткуда. Азии и стран Восточной Европы он попросту боялся. До сих пор в его памяти жил образ студентов Дурмстранга: ладных, крепких парней; не слишком изысканных и учтивых, но несомненно отважных и уважающих силу больше, чем что бы то ни было. По крайней мере, его впечатление было именно таким. А Драко вовсе не был сильным. Проламывать стены лбом — это к Гриффиндорцам! Сила Слизерина — знания и хитрость. В общем, туда младший Малфой соваться не решился. Приблизительно по тем же причинам отпали и Скандинавские страны, к тому же он не выносил холод. Немецкий язык Драко попросту не любил — без всяких на то причин, хотя владел им неплохо: отец особо настаивал на изучении языков, готовя для себя помощника на первое время. Почему, размышляя, он не вспомнил про Италию, Испанию или Грецию парень не смог бы объяснить даже под пытками. Но в тот момент в голове молодого человека неоновой вывеской вспыхнули всего три названия: Канада, Австралия и США. Немного поколебавшись, Драко все же остановил свой выбор на Штатах. ********************************************* Светлые грезы развеялись очень быстро. Во-первых, в Америке, впрочем, как и в других местах, Драко никто не ждал. Во-вторых, начать жизнь с «чистого листа там, где тебя никто не знает» тоже не получилось, так как по прилете, местный аврорат сразу же подверг «британскую знаменитость» унизительной проверке на использование магии, и заверил, что о «художествах» Малфоя здесь все знают и будут за ним на всякий случай присматривать. Ну, а в-третьих… ситуация с работой была той же, что и везде: молодой маг, так и не закончивший Хогвартс, с полным запретом на использование магии, был тут никому не нужен. С точки зрения магглов, Драко был еще более бесполезным: единственным его умением, которое могло бы пригодиться в немагическом мире было владение иностранными языками, но… Как только у него просили неведомые документы об окончании колледжа или школы, Драко мог предоставить лишь потрепанный пергамент неизвестной маггловскому миру школы Хогвартс, и тогда на него начинали косится еще подозрительней. В одной из крошечных контор сердобольная хорошенькая секретарша, тяжело вздохнув, честно призналась ему, что подобное неизвестное никому и нигде название напугало начальника, потому он и принял парня за какого-то чокнутого сектанта. Не добавляло популярности Драко и то, что он вообще очень мало знал о бытовой стороне жизни магглов и иногда совершенно неожиданно и бурно реагировал на обычные и привычные всем вещи. Вот уже несколько раз за последнее время Малфой ловил себя на мысли, что молодые маги преступно мало времени и сил отдают изучению маггловедения. Да и вообще, сам предмет чудовищно устарел! Правильнее, если бы его вели настоящие грязнокровки: вот уж кто бы научил его не пасовать перед такими странными вещами, как ксерокс или микроволновка. Пару раз, к собственному ужасу, он чуть ли не с благоговением вспоминал Грейнджер, размышляя, что если бы маггловедение вела она, то Драко уж точно не выглядел бы в глазах магглов совершеннейшим дикарем. Работы и жилья не было, мизерные деньги — подачка родственников отца — стремительно таяли. Стало предельно ясно, что в крупных городах жить ему уже не по карману. Так начались его скитания по чужой, недружелюбной стране. Бывало, что он ел только раз в сутки, а ночевал на лавке в парке, или даже под мостом. Пару раз ему пришлось даже воровать. Любая бытовая мелочь, на которую он прежде даже не обращал внимания, теперь требовала определенных усилий и затрат. Впрочем был один безотказный способ на время поправить бедственное положение. Иногда… порой к нему подходили взрослые мужчины или даже молодые накаченные парни и предлагали… В первый раз он даже толком не понял, чего от него хотят, ибо все «мальчиковые» сплетни и бравада в слизеринской спальне в девяноста процентах случаев были всего лишь выдумками и хвастливым враньем. Только очутившись один на улице он понял, насколько наивным был все то время. Максимум что он пробовал — это поцелуи с Панси и неумелое тисканье с ней же. Он даже и не подозревал, что с мужчинами можно делать нечто подобное и даже хлеще. Поэтому когда однажды на одной из Нью-Йоркских улиц к нему подошел сутенер и предложил подзаработать, он оторопел. Видя непонимание на юном лице, парень глумливо усмехнулся и поведал о всех «тонкостях» однополой продажной любви, попутно, видимо для большей наглядности, ущипнув Драко за филейную часть. И когда Малфой шарахнулся от него с полузадушенным писком, а мгновением позже встал в стойку, сутенер рассхохатался и сказал, что так давно не видел подобной невинности, что уж решил, что все деревенщины в этой стране вымерли. Впрочем отсмеявшись, он добавил что с большим удовольствием обучит этакую наивную прелесть всем премудростям мастерства, и если Драко понадобится, ему нужно лишь кликнуть Марти. Никогда еще в своей жизни Драко не испытывал большего унижения. И… откровенно говоря, лучше бы сразу наложил на себя руки, чем испробовал подобный способ преодолеть материальные трудности. ********************************************* Этот маленький городок в Оклахоме и стал конечной точкой в его долгом, безотрадном пути. Деньги кончились, и допивая чашку отвратительного кислого кофе, Драко мучительно старался не думать о том, что желудок ноет, а голова кружится от голода. Нужно что-то придумать, что-то… В маленькой полутемной забегаловке было тепло и уютно, и организм, измученный постоянной неустроенностью и тяжелой дорогой так и норовил отключиться.  — Эй, парень, еще что-нибудь будешь? У нас неплохая яичница с беконом, и Люси делает просто потрясные бургеры! К нам бывает даже с других городов едут, чтоб позавтракать! Может бургер или яичницу? — выдернул Драко из полудремы хриплый, бодрый голос стоящего за стойкой бармена.  — Нет, нет, спасибо, я не голоден, — смешавшись под пристальным взглядом мужчины, встревоженного британским акцентом, Драко поспешно поднялся и, так и не придумав, что делать дальше, направился к выходу. Внезапно стало ужасно душно, а голову сдавило раскаленными обручами. Малфою показалось, что обеспокоенный голос бармена доносится откуда-то издалека, будто из подвала или из большой гулкой бочки; руки мгновенно заледенели и перестали ощущаться, а спина покрылась противным, холодным потом. В глазах потемнело, и Драко рухнул прямо под ноги, спешащего к нему охранника. Вот таким вот мелодораматическим образом он и оказался в команде «Папаши Джо» Винсента Делавера. *********************************************** Стоя в полутемном зале Драко мрачно разглядывал посетителей. О, Мерлин! Сегодня суббота, а значит кроме обычных клиентов, большую часть из которых составляли дальбнобойщики, «в гости» следовало ожидать и Криса с компанией. П…ц! В этом убогом городишке совершенно нечего делать, кроме как сходить в кинотеатр, если вдруг вышло что-нибудь новенькое, да набухаться в «Папаше Джо». Иногда Драко мучительно хотелось ущипнуть себя до синяка, чтобы проснуться: все происходящее с ним казалось каким-то диким сюрреалистичным сном. И вдруг сильный щипок или подзатыльник могли бы все исправить? Это не его жизнь! Она не должна быть ТАКОЙ! Ему хотелось кричать, вопить изо всех сил, чтобы заставить провалиться этот чертов бар, вместе с чертовым городом куда-нибудь в тар-тарары. В своей настоящей жизни он должен бы был в новехонькой элегантной мантии возвращаться из министерства в свой прекрасный особняк, где его ожидала бы жена — одна из девочек Гринграс. Скорее всего, Астория — такая же изысканная и холодноватая, как и он сам. У них рос бы красивый и умный сынишка, а воскресные фото семейного отдыха на природе печатали бы на первых страницах Пророка под какими-нибудь броскими заголовками. Вместо этого он сейчас будет обслуживать этих охреневших, самодовольных ублюдков, на которых так и хочется наложить какое-нибудь изощренное Круцио! Нет… ну не то чтобы «Крис энд компани» так уж сильно его доставали… В принципе, ничего особенного они себе не позволяли: походя проходились по его внешности и работе, иногда отпускали скабрезности. Так, по мелочи… Сильно зарываться Крису не давал Стив, и плевать, что папашей этого мажора был сам шериф. Дело не в этом, просто… Крис так напоминал Малфою его самого в недавнем прошлом, что в горле буквально стоял непрошенный комок. Какие конкретно чувства он испытывал, Драко и под прицелом палочки не взялся бы анализировать, но то, что они были предельно далеки от благостных, было совершенно ясно. Может, это была… банальная зависть и сожаления о прошедших днях? Возможно… но не только. Это еще полбеды. Все, что окружало парня, вгоняло его в тоску. Мрачные, уставшие или неестествено бодрые от стимуляторов водилы; местные работяги, уходящие в субботний отрыв; поддатые, полупьяные школьницы, студентки и студенты, считающиющие, что если они щиплют его за задницу или кладут руку ему на ширинку, то он должен быть на седьмом небе от счастья. Пьяный Винсент; угрюмый, покрытый шрамами Стив; старенькая, полуслепая Люси; убогое, неуютное жилье; пыльный, скучный пейзаж за окном… Нет, в те моменты, когда его отпускала меланхолия он понимал, что он — чертовски везучий зас…нец! Ведь если бы не самаритянская доброта Винса, то он скорее всего сдох бы от голода в какой-нибудь канаве. На самом деле люди, окружавшие его были совсем неплохи, даже наоборот. Винсент — мягкий, по-своему совершенно наивный маггл, был тем, кто непроизвольно собрал их здесь всех вместе. С деловой хваткой у него было не очень, но заведение исправно спасала совладелица Люси, которая подвязалась здесь же поваром, да и то, что идти в этой дыре, кроме «Папаши Джо» было попросту некуда. Винс — немолодой, романтичный гей, позже признался Драко, что сразу же запал на его симпатичную мордашку. Но получив несколько раз категорический отказ, больше настаивать не стал, и лишь тайно вздыхал, надеясь на некое абстрактное чудо. Непосредственный начальник парня все еще верил в истинную любовь и преданно ждал ее, отчего иногда Малфою было жаль его прямо до слез. Время шло, а любовь все никак не находилась, и Винсент топил разочарование в спиртном. Порой Драко приходилось подменять хозяина за барной стойкой, но он был не против: работа бармена была чем-то сродни зельеварению. А зельеварение Малфой любил. Снейп ставил ему высокие оценки вовсе не за то, что Драко был сыном его друга, и не потому, что он был старостой Слизерина — родного факультета Северуса. Драко был способным, и не раз сам зельевар отмечал это. Парню нравилось варить зелья, смешивать их, открывать новые свойства, изобретать. Даже такая мелочь, как сбивание коктейлей доставляла ему удовольствие, и он никогда не роптал, если Винс был не в форме. А тот очень это ценил. Стива, который работал охранником в баре, Винсент подобрал почти так же, как и Драко, практически на улице. Профессиональный военный, после ранения в голову, Стив был демобилизован. Именно от него Драко узнал, как воюют магглы без палочек и зелий, и был очень рад, что никогда этого не видел. После отставки, Стива стали мучить сильные головные боли, наваливалась депрессия, он начал прикладываться к бутылке. Нужно сказать, что Стив честно признавал, что стоило ему выпить, как он становился практически невменяемым: мучили видения, воспоминания, путалась реальность. В алкогольном дурмане он мог ударить и покалечить. Наверное, даже убить. Правда до этого, к счастью, не дошло. Жена больше не смогла выносить подобную «семейную жизнь», и ушла, забрав сына. Нет, Стивен не винил ее, понимая, что сам, своими руками превратил ее жизнь в кромешный ад. Вот только никак не мог остановиться, скатываясь все ниже и ниже. Единственный, кто протянул ему руку помощи в тот момент, был Винс: заставил пройти лечение, дал работу и жилье. О них ходило множество дичайших слухов по всей округе, но опасаясь силы и взрывного характера бывшего вояки, сплетники не отваживались требовать подтверждения от героев своих баек. Драко точно знал, что все это чушь. Стив и Винс не были близки в «том самом смысле», они просто были друзьями. Порой Стив относился к работодателю даже больше, как к ребенку — опекая и утешая. Он до сих пор любил свою бывшую жену и очень скучал по сыну. Стивен не пил уже несколько лет, и в последнее время они снова стали понемногу общаться. Его окрыляло то, что Марджори была по-прежнему одна, и это питало его робкие надежды, что со временем они снова могут сойтись. Старушка Люси была женой бывшего владельца «Папаши». Свою долю бизнеса Винсент купил уже перед самой смертью Джозефа, который к слову сказать, был еще худшим бизнесменом, чем Винс. Ну, а Люси так и не смогла бросить дело рук своих на произвол судьбы. Дочь супругов уже давно выросла и жила в Чикаго, а внукам далекая и оторванная от реальностей мегаполиса бабушка была не слишком-то интересна. Раз в году они с дочерью Брендой приезжали на пару недель, да исправно звонили Люс по телефону. Вот так и вышло, что всех их приютил под своей крышей старый добрый «Джо». И в-принципе, все было вовсе неплохо, и у Малфоя даже появилась, в некотором роде, почти семья. Но… иногда Драко думал, что если бы у него осталась палочка, и ему разрешили бы самые простые бытовые заклинания, или, Мерлин с ним, хотя бы легкую, невербальную магию, его мир не был бы таким похоронно-серым. БОльшая часть его существа, его души — его магическая сущность — была закрыта, запрещена, заперта на миллион волшебных замков. Поэтому, несмотря на кров, работу и хороших людей, живущих рядом и заботящихся о нем, он… все-равно чувствовал себя мертвым. Невозможность колдовать просто убивала. ******************************************** Этого парня, Терри, Драко видел нечасто. Худой, весь покрытый татуировками, с дредами на голове и масляно блестящими от опиатов глазами, в «Папаше» он появлялся редко. Иногда приходил вместе с Крисом или другими большими молодежными компаниями. Один в бар Терранс соваться не рисковал, поскольку между ним и Стивом была старая, смертельная вражда, и бравый вояка несколько раз довольно грубо выпроваживал парня за порог. Драко как-то раз даже поинтересовался у Стивена, за что он так ненавидит Терри? Тот нехотя просвятил, сказав, что разбитной Терранс — ханыга, постоянно толкающий местной молодежи множество разной дури. И несмотря на то, что сам Стив был завязавшим алкоголиком, наркоманов он на дух не выносил. Он лютой ненавистью ненавидел всех наркодилеров и торчков, а за что именно, Малфой спрашивать уже не рискнул. О наркотиках Драко слышал. Во время своих неприкаянных блужданий по стране, ему порой предлагали разные вещества. Но поскольку денег у него было немного, то не было и соблазна. Наркоманов он видел гораздо чаще: эти опустившиеся ребята, с больными глазами и трясущимися руками, готовые за дозу на все что угодно, вызывали в нем лишь отвращение и некую брезгивую жалость. Но где-то глубоко в душе, так глубоко, что Драко боялся признаться в этом даже себе, его мучило любопытство. Что это такое — маггловские наркотики? Что ощущает человек, находясь под ними? На что это похоже? Может это похоже на какие-нибудь магические зелья? На амортенцию или, например, веселящие чары? Но слава Мерлину, денег у него не было, а значит при всем, даже самом сильном желании, удовлетворить свое любопытство он все-равно бы не смог. ********************************************* Этим поганым субботним вечером Дако убирал туалетную комнату, тихо матерясь под нос. Кто-то из выскочек Криса снова не рассчитал своих сил и облевал весь пол около раковины. Захваченный все нарастающими чувствами негодования и отвращения, он не заметил, как дверца одной из кабинок отворилась, и едва не прикусил язык, подпрыгнув от неожиданности, когда услышал сзади ленивый, низкий голос:  — Вот засранцы… И так изо дня в день. Напрягает конечно, понимаю. Наверное поэтому ты всегда такой мрачный, Драко. Ты же Драко, верно?  — Верно, — он сердито обернулся, — Тебе-то какое дело до того мрачный я, или нет? Тем более, чему тут прикажешь радоваться?!  — Йоу! Спокойно, брат! — Терри примирительно поднял ладони, — Я не хотел тебя обидеть. Просто заметил, что ты слишком напряжен, да и только! Но вот что я скажу — тебе просто необходимо немного расслабиться. Если так загоняться изо дня в день, можно и копыта отбросить. Потому что только лошадь так любит свою работу, что готова вкалывать и в субботу, и в воскресенье.  — Ну и как, по-твоему, можно расслабиться в этом вонючем сортире? — огрызнулся в ответ Малфой.  — Ну зачем же в сортире, друг? Есть много других замечательных мест. В конце концов, если так уж боишься, можно расслабляться в компании друзей, или просто хороших людей.  — Денег у меня нет, так что напрасно ты тут разоряешься. Поищи лучше клиентов в зале, если, конечно, не боишься, что Стив пересчитает тебе все ребра, — Малфой отвернулся, ожесточенно натирая шваброй осточертевший сортир. При упоминании Стивена лицо парня заметно скуксилось, но практически сразу же разгладилось и снова приняло благостное выражение. Поцокав языком, Терри добродушно ответил:  — Ну зачем ты так, Драко, — он наигранно вздохнул, — Я, ведь, всего лишь хочу помочь. Сердце кровью обливается на тебя смотреть. Такой… многообещающий парень — и все дни проводит в этой клоаке, никуда носа не высовывая. От такого, у кого угодно депрессия начнется. А ведь от этого есть простое, доступное средство. И поверь, это вовсе не наркотик, а легкий и безвредный стимулятор. Никакой зависимости — просто поднимешь децл настроение — и все! Этот козел Стивен, нахрен отстал от жизни в своем Вьетнаме, Ираке, или где он там еще был… Них.я не втыкает, а все туда же — лезет всех учить, да кайф ломать. И я вовсе не собирался тебе его продавать. Мне для хорошего человека не жалко!.. На, попробуй, ну, а если понравится, тогда уж… В итоге, сам не зная как, Драко вышел из отмытого туалета, сжимая в кармане брюк крошечный пакетик с белым, искрящимся будто искусственный снег, порошком. ********************************************* Вечер, начавшийся отвратительно, двигался как по накатанной к своему апофеозу, постепенно приводя Малфоя к состоянию настоящего исступления: Крис и его тупые приятели с идиотскими розыгрышами и дебильными комментариями; две набравшиеся девицы, возомнившие себя особами королевской крови, и начавшие визгливо качать права и выяснять отношения с другими посетителями бара; взбешенный их претензиями и, тоже весьма нетрезвый, дальнобойщик — огромный, мускулистый мужик, головы на две выше Драко и многое, многое другое. Парень чувствовал, что его уже колотит, и если он сейчас же что-нибудь не предпримет, то попросту взорвется. Наплевав на еле слышимые доводы трепыхающегося рассудка, Драко смешал коктейль под виноватым, понимающим взглядом Винса, и решительно высыпал туда подаренный Терри снежный порошок. Подействовало быстро. Сначала ему стало нестерпимо жарко — настолько, что он расстегнул половину пуговиц на рубашке и до локтей закатал рукава. Обычно Малфой так не оголялся, чтобы не провоцировать и без того «подогретых» посетителей бара. Люди среди клиентов попадались разные, и, надо признать, что далеко не все и не всегда адекватные. Но сейчас Драко было море по колено. Настроение быстро улучшалось, и через десяток минут он ощутил мощный прилив позитива. Терри прав — не стоит так загонятся по мелочам! Еще через пару минут уже все без исключения посетители бара казались Драко невероятно милыми людьми, настолько классными, что он был готов рассцеловать каждого из них, даже Криса! С трудом сдержав этот неуместный любвеобильный порыв, Драко поглядел на свое начальство: Винс был таким грустным! Никто не должен грустить в этот чудный субботний вечер, решил парень и уж намеревался подойти к Винсенту, чтобы как-нибудь его утешить, как внимание привлекла ритмичная, сказочно-прекрасная музыка. Мысли, словно стая взбесившихся пикси, с бешеной скоростью перескакивали с одного на другое, так что совершенно не представлялось возможным ухватить за хвост хоть одну из них. Последнее, о чем Драко подумал еще осознанно, было желание немедленно пойти танцевать. А дальше… Дальнейшее поглотил вязкий и плотный туман. *********************************************** Возвращение в реальный мир было не из приятных. Первое, что ощутил Драко были дыхательная трубка во рту и катетер, вставленный в вену. На стуле, около кровати дремал Стив, и при виде его уставшего, измученного лица Драко стало ужасно стыдно. Да уж… эксперимент прошел «на ура»! И теперь у Малфоя имелись некоторые ответы, на так мучившие его раньше вопросы. Тяжело вздохнув, парень вытащил трубку изо рта и иглу из руки. Брызнула кровь, машина истерически запищала, и Стивен, будто по команде, открыл глаза. Несколько секунд они ошарашенно смотрели друг на друга, наконец Стив хрипло поинтересовался:  — Какого хрена ты это сделал, Драко?  — Я…я… — Малфой смешался, — понимаешь… Бл.ть! Даже не знаю, как тебе… в-общем… настроение было ни к черту, ну ты понимаешь… а тут Терри предложил попробовать… Ну он сказал, что это даже не наркотик, а так… стимулятор… типа для бодрости… Я понимаю, я вас напряг, конечно…  — Напряг?! — взревел Стивен, словно пожарная сирена, — Напряг?! Да Люс едва с приступом не свалилась! Ты сам-то едва кони не двинул! Тебя же еле откачали!!! Врач сказал, что такую непереносимость химозы, как у тебя, он ни разу в жизни не видел. Ну, Терри!.. Пусть только ублюдок теперь попробует подойти к «Папаше» ближе, чем на милю! Я этому засранцу все ребра пересчитаю! Руки вырву и в жопу вставлю! Наркоша поганый!!! Но выполнить свои угрозы Стив не успел: ровно через две недели после инцидента с Драко, Терри был найден мертвым в одном из придорожных отелей со следами явного передоза. ************************************************** После веселого наркотического трипа и возвращения в «Папашу», на Драко с новой силой навалилась депрессия. Нет, ну он и так часто чувствовал себя в мире магглов клиническим дураком, а теперь к тому же опасался, что он — клинически внушаемый дурак. В угаре самобичевания Малфрой часто размышлял о том, что на самом деле, Распределительную шляпу, видимо, сильно побила моль, так как судя по его последним идиотическим действиям, ему следовало учиться не в Слизерине, а в Гриффиндоре, а еще вернее, наверное, в Хафлпаффе. Из затяжного сплина его, как ни странно, вывел Стивен. Как-то днем, приблизительно через месяц после угарного приключения на колесах Терри, он подошел к стоящему за стойкой Драко. Посетителей не было, так что мешать душеспасительной миссии Стива было некому:  — Драко. Знаешь, я вот тут подумал… Ты не обижайся, только, вот… твое прозябание здесь до добра не доведет. В этом, возможно, этот поганый торчок был прав. Драко настороженно воззрился на него и осторожно поинтересовался:  — К чему это ты?  — Ну что хорошего может случится с тобой в этой дыре? Определенно ничего. Тебе учится нужно, приобрести хоть какую-нибудь профессию, или продолжать то, чем ты там занимался в этом своем… Хогвартсе. Ты же умный парень! Нужно повидать мир, найти свое призвание. А здесь… Будешь или спиваться, как Винс, или закончишь, как Терри. Этот гуммус подходит только для таких старых сморчков, как я и Люс, — неловко пошутил он.  — Спасибо за… заботу, Стив, но… сам знаешь, для учебы нужны деньги, — мрачно вздохнув проворчал Драко, — и даже если попробовать получить стопроцентный стипендиат, то… Мне нужно заполнить много пробелов, нужен компьютер, время. Ничего из этого у меня нет. Нужен диплом обычной, нормальной школы из Штатов, а не эта трихому… ия, которая есть у меня. Если бы я закончил обыкновенную школу, неужели бы я оказался в том положении и состоянии, в которых подобрал меня Винсент? — он начал раздраженно протирать стаканы полотенцем.  — Ну… я говорил об этом с Винсом. Мы все тут покумекали и решили, что пока ты будешь НАШИМ стипендиатом, парень. Закончи экстерном: у Винсента есть завязки с здешним директором — тот обещал помочь. Делавега даже укоротит твой рабочий день в будни. Потом подашь документы в колледж. Если что, поможем на первое время. Мы верим, что ты справишься! Ты — способный! На самом деле… будет ужасно жаль, если ты закончишь, как все эти…- Стив окончательно смешался. Драко не мог и представить себе, что когда-нибудь сможет так расстрогаться! Какие необыкновенные люди! Подобрали его, словно щенка, на улице, отмыли, очистили, обучили. Дали жилье и работу. А теперь готовы подарить ему и будущее! Он был очень тронут, и в тоже время, ему было ужасно стыдно, что раньше, в своей прошлой жизни, он так пренебрежительно и зло относился к магглам. Теперь он ясно видел, что не важно, кто ты — волшебник или нет. Нужно просто оставаться человеком. А мерзавцев полно и с той, и с другой стороны. ********************************************* Своей будущей профессией Малфой все же выбрал фармакологию. Потянулись дни, наполненные учебой и работой. Молодой, привлекательный парень вызывал неподдельный интерес у местных старшеклассниц, но его внимания не удостоилась ни одна из них. Он даже сам толком не мог себе этого объяснить, ведь среди них были и весьма симпатичные и даже просто красивые девушки. И далеко не всех из них он видел на работе в баре в невменяемом состоянии. С сексуальной составляющей Драко и самому было совершенно ничего не ясно. Он помнил, что робкие поцелуи и тисканье с Панси были определенно приятны, но несмотря на то, что сейчас молодое тело регулярно требовало разрядки, ни одна из местных красоток не вызывала былого жгучего, горяченного желания. Более того, когда Драко был не в себе, и до того, как он рухнул на танцпол, сотрясаясь в конвульсиях, к нему весьма игриво подкатывал один из транзитных гостей. Это парень очень смутно, но помнил. И припоминал также, что был явно не против подобного внимания. Этот двусмысленный факт подтвердил и красный от смущения Стив, после того, как сам Малфой заметил задумчивые и мечтательные взгляды, снова бросаемые на него Винсом. Сама возможность оказаться геем, уже вынуждала парня схватиться за голову, но куда более усугубляло его терзания то, что незнакомец, заигрывания которого он принял вполне себе благосклонно, имел темные беспорядочные вихры и очки. Этот козел по описанию настолько походил на ублюдочного Поттера, что впору было лезть в петлю. Именно в тот момент в голове Драко впервые появились полузадушенные мысли о том, что возможно их вражда с Поттером, особенно в последние годы учебы, была не столько борьбой достойных соперников и лидеров враждующих факультетов, сколько имела под собой нечто большее. Само по себе это было настолько ужасно, что Драко предпочел списать случившееся на гребаный наркотический трип. Однако, несмотря на желание парня «плюнуть, растереть и забыть», вся ситуация неслабо его тяготила. Винсент, который теперь практически пожирал его глазами, видимо лелея в глубине души, заново ожившие надежды, первый заметил в нем эту перемену. И именно он предложил Драко отправится в небольшой отпуск, надеясь, что отдых подарит парню новые позитивные эмоции и заставит встряхнуться. ************************************************* Он долго думал над тем, куда бы поехать. На самом деле мир был просто огромен: Европа, Азия, Африка, Латинская Америка, Индия… Выбирай, что душе угодно! Конечно, денег у Драко было мало, но даже так съездить в какую-нибудь экзотическую страну, типа Таиланда, он бы смог. Ну или хотя бы отправиться на побережье. Отдыхать, конечно, пришлось бы очень скромно, но в конце концов за последнее время в мире магглов он вполне себе ассимилировался. Вот только… он скучал. Скучал по маме и папе, по родному дому… По счастливому, безмятежному детству, в котором не было большего горя, чем разбитая коленка или нагоняй за баловство. Наверное поэтому, какой-то злобный, извращенный демон-искуситель внутренним голосом заманивал его снова посетить Францию. Да, Драко помнил о том, что с ним произошло, и о предательстве родных со стороны отца. Но, ведь, воспоминания о Париже были связаны не только с ними! В этой светлой детской памяти счастливая и безумно красивая мама гуляла по старинным улицам, и вместе с ним покупала в уличных лавчонках разные сладости; отец показывал Лувр, рассказывая о величии и ничтожности французких королей, о знаменитых магглах и магах прошлого. Они всей семьей гуляли в Тюильри и кормили лебедей, а маленький Драко катался на пони. Вон в той букинистической лавке ему купили самые любимые магические сказки, а в маленьком, уютном ресторанчике на углу, недалеко от Эйфелевой башни он впервые, под присмотром отца, попробовал настоящее французское вино и слегка захмелел. Мама тогда так волновалась… С этим баром, на берегу Сены, у него тоже были связаны свои, сокровенные воспоминания. Поэтому в этот теплый, светлый, наполненный звуками и запахами весны вечер, он решил заглянуть именно сюда. Чтобы последним, чарующим аккордом оживить прекрасный Париж своего детства, и покинув его, с головой окунуться в рутину реального мира: обучения, экзаменов и поступления. Сев за стойку, рассеянно оглядел зал и замер, хватая воздух, словно получив сильнейший удар под дых: в конце зала, на небольшом возвышении, сделанном для отдельных столиков, сидело так ненавидимое им раньше Золотое трио вместе с Джинни Уизли. Ну почему, Мерлин всемогущий, почему?!!! Какого х.ра?!! Неужели даже в занюханном маггловском баре он не может избавиться от своего вечного проклятия?! Да, было время, когда он сам шпионил за Поттером и его дружками, но, ведь это было давно! В последние годы, особенно на шестом курсе, ему вообще казалось, что куда ни плюнь, так обязательно попадешь в чертова Героя магического мира. Малфой едва сдержал полный муки стон. Бывшее прекрасным легкое, весеннее настроение исчезло без следа. Повернувшись к залу спиной, он заказал большой бокал красного вина, и выпил его практически залпом, мрачно глядя перед собой.  — Эй, парень! Кто ж так поступает с хорошим вином! — внезапно раздался над самым ухом насмешливый, приятный баритон. В баре полном народу было весьма шумно, поэтому говоривший наклонился очень низко, и от его теплого дыхания, волоски на шее Драко поднялись дыбом, а вниз побежала стайка мурашек. Малфой раздраженно повернулся, собираясь послать приставалу на все четыре стороны, как напоролся на теплый взгляд ореховых глаз и обезоруживающую улыбку:  — А… все понятно! Месье просто не в духе! — незнакомец весело подмигнул и присел рядом. Несмотря на бесцеремонное вторжение в его личное пространство, Драко поймал себя на том, что почему-то совсем не сердится на мужчину. Морис — так назвался новый знакомец, оказался смешливым, остроумным и добродушным, так что Драко быстро оттаял в его компании. Настроение стало потихонечку подниматься: ну и пускай гребаный Поттер сидит там с Уизли и Грейнджер! Они его не видят и никогда не узнают, что он был здесь в то же время, что и они, а это значит, что гриффиндорцы не смогут создать ему дополнительных неприятностей. Тем более в подобной толчее, у них микроскопически мало шансов напороться друг на друга. Время летело, будто на крыльях, один бокал вина сменял другой, но Драко старался держать себя в руках, помня, что до его третьесортной гостиницы ему еще предстоит достаточно долго добираться на своих двоих. Тем временем пятничное веселье приближалось к своему апогею. Гремела музыка: на танцполе, разгоряченные парочки тесно сплетались в объятиях, а те кто пришел без спутника или спутницы, открыто флиртовали. С каждым новым мгновением, танцы становились все раскованнее, выкрики громче, движения горячее.  — Эй, англичанин, не хочешь встряхнуться?! Чай не на приеме у Королевы сидим, — озорно блеснул глазами Морис.  — Нет… не танцую под ширпотреб! — снобистки скривился Малфой.  — Д-а-а?.., — заинтригованно протянул новый знакомый, а подо что танцуешь? Не стесняйся, Златовласка, поведай! Я закажу! Не веришь?! Вон тот парень за пультом — мой друг, так что любой твой каприз, моя британская принцесса! Драко хотел было разозлиться и сказать какую-нибудь изысканную, ядовитую колкость, но не выдержал и прыснул, глядя на стоящего на грязном полу на одном колене Мориса с гримасой, в лучших высокопарных трубадурских традициях. Молнией пролетело воспоминание: они с мамой и папой в этом же баре, только много лет назад. Наверное, тогда ему было около шести… *********************************************** Всегда элегантная леди Малфой, в этот вечер не в платье — на ней свободная белая блуза с широким отложным воротником, черные брюки и узкие, остроносые туфли на небольшом каблуке. Тонкая талия подчеркнута алым кушаком, а прекрасные, белокурые волосы убраны в плотный пучок. Непривычная, бурная, отчего-то взбалтывающая внутренности, словно газировку, мелодия подхватывает ее, заставляя кружиться по залу, притоптывать каблуками, звонко вскрикивать, как прекрасную, гордую птицу. Белые руки то парят над головой, то выделывают замысловатые фигуры. Отец не двигаясь, пристально смотрит на нее странно потемневшими глазами, а в конце танца мама с заливистым смехом становится перед ним на одно колено. Той ночью Драко долго не мог заснуть: в соседней спальне, через тонкую стену, слышались шорохи, вскрики и стоны. Он подумал, что, наверное, мама и папа заболели. Может съели что-нибудь несвежее? Однако утром он увидел совершенно здорового Люциуса — веселого и страшно голодного, и очень удивился. И только, когда мама, шея которой была замотана тонким, но плотным газовым платком, сказала, что у нее немножечко болит горло после вчерашнего мороженого, факты в голове Драко сложились в мозаику, и он успокоился. Сейчас, много лет спустя, он светло улыбнулся той своей детской наивности. Прищурив глаза и высокомерно подняв подбородок, уронил:  — Фаррука!  — Фаррука, серьезно?.. — Морис был явно озадачен, что доставило Малфою дополнительное удовольствие.  — Ну что, сдаешься? — улыбнулся он.  — Черта с два! Хотя честно признаюсь, такого — не ожидал. Мда… задал же ты мне задачку, но!.. — он торжествующе рассмеялся, — Французы никогда не сдаются, и последнее слово всегда будет за нами, запомни это, принцесса! — выкрикнул он, растворяясь в толпе. Через несколько долгих минут в одиночестве, показавшихся Драко настоящей вечностью, очередная незатейливая танцевальная мелодия вдруг сменилась яростным перебером, а затем вопросительным гитарным аккордом. Толпа танцующих остановилась и недоуменно заозиралась. Малфой удивленно усмехнулся. В голове уже изрядно шумело, но не принять вызов он не мог. Плавно встав, медленным, тягучим шагом, вышел на импровизированный танцпол. Публика расступились, освобождая пространство. Если бы Драко был более трезвым, он возможно испугался или смутился бы, но… Алкоголь притупил сомнения и страх: тело будто жило своей собственной жизнью, неподвластной затуманенному разуму: изгибалось, выстукивало ногами бешеный ритм, парило над полом и жестикулировало. Наверное, ни разу за последние годы он не чувствовал себя настолько легко и свободно. Настолько счастливым. Он не слышал, ни хлопков, ни выкриков, ни одобрительного свиста. Одну только музыку: жгучую, словно кайенский перец, страстную, томительную. Тоскующую, полную невыразимой скорби и боли утраты, и тут же — яркого, пронзительного счастья, и жаркой любви. Она звала его за собой, оплетая солнечными, горячими звуками, заставляя сердце бешено биться и прерываться дыхание. Внезапно в танцевальный круг вышел и Морис. Выражение его глаз, так напоминало глаза отца, в тот далекий памятный вечер, что у Драко невольно засосало под ложечкой. Мужчина властно протянул руку, подхватывая партнера, навязывая свой ритм, подчиняя малейшее движение того своей воле. Голова Драко закружилась. Чувствуя тепло обнимающей его руки, горячее дыхание на губах и шее, надежность крепкой, словно выточенной из гранита груди, за своей спиной, Драко потерялся в ощущениях: ему невыносимо захотелось подчиниться этой власти и силе, забыться и забыть обо всем. Сейчас это казалось настолько правильным, настолько невыносимо притягательным, что по другому просто и быть не могло. Танец закончился, и в последнем, дрожащем в душном воздухе аккорде, ощутив и осознав себя в чужих объятиях, в объятиях Мориса, объятиях мужчины, парень запаниковал. Он вовсе не хотел, чтобы его поведение восприняли именно так. Накатила паника. Огонь страстной истомы мгновенно погас, затопленный волнами страха и отвращения к себе. Снова! О, Мерлин! Глаза наполнились злыми слезами: он сам, сам ведет себя, как последняя шлюха, так, что его поведение невольно понимают превратно… От скачка адреналина подскочило давление, голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Морис, заметив, что с парнем творится что-то неладное, проворно подхватил ослабевшего Драко за талию и повел на улицу.