Незавершенность

Тяжело вздохнув, Драко открыл дверь и впустил авроров. - Что вам нужно, господа? В чем дело? - У нас ордер на обыск вашего номера, месье, - тот самый аврор с мужественным голосом помахал перед носом Малфоя пергаментом с печатью французского аврората. - Какой обыск?! Вы не имеете права! Я гражданин Великобритании! - возмутился парень. - Имеют, имеют, Малфой! Для этого замечательного права у них есть я, - на сияющего довольством Рона Уизли, входящего следом, было буквально больно смотреть, - Слышал о такой штуке, как взаимодействие ведомств? Или может быть что-то о взаимосотрудничестве? - Ну и в чем меня опять обвиняют? - мрачно спросил Драко, безуспешно стараясь отогнать самые худшие предчувствия. - В терроризме! - Рон буквально светился, - Да не волнуйся, не в маггловском. В нашем, обычном. Волшебном. - Терроризме?! - обомлел Малфой. Вот к чему он совершенно точно никогда не имел касательства, так это к террору. Все происходящее казалось ему каким-то диким бредом пополам с театром абсурда. - Да-а, Хорек... В этот раз ты точно допрыгался! Что, думал раз твой любовничек - лягушатник, так и дело в шляпе? Несмотря на опасность ситуации парня буквально подбросило от возмущения: - Какой еще любовник?! Ты что, Уизел, перегрелся на работе?! Не стоит так сильно напрягать свой маленький мозг, оставь эту прерогативу Грейджер! - ядовито выплюнул он. Но этот слабый выпад совершенно не испортил радостного настроения Уизли: - Да ладно, Малфой, не стесняйся! Мы ж практически родня! После твоих вчерашних танцулек у кого угодно отпадут последние сомнения: еще б немного, и он тебя т...нул бы прямо на танцполе. Любишь через задний привод? - Уизли счастливо расхохотался. Сзади ему вторили, обыскивающие номер, французские авроры. Краска бросилась Драко в лицо. Сжав кулаки, он кинулся на обидчика, но был тут же сбит ступефаем. Возвышающийся над ним Рыжий больше не улыбался. Нахмурившись, он сверху смотрел на поверженного противника: в зеленых, в желтую крапинку глазах Малфой увидел столько ненависти, что удивился, как еще жив. - Не трепыхайся, Хорек! И не волнуйся ты так... по-пустякам. Гейская планида - ничто, в сравнении с тем, что тебя ожидает на этот раз. Если мы найдем то, что подтвердит твою причастность к последней акции Пожирателей, а я почему-то думаю, что найдем, никакой продажный Визенгамот тебе больше не поможет. В лучшем случае схлопочешь Азкабан, в худшем - Поцелуй, как незабвенный папаша. Давно Драко не испытывал подобного отчаяния. Значит этот Морис подсел к нему вовсе не "просто так".... Шайка террористов искала козла отпущения - и он просто идеально подходил на эту роль. Конечно Пожиратель узнал его и решил использовать подмоченную репутацию Малфоя для отвода глаз. Как парень добрался в номер - он абслютно не помнил. А значит незванному гостю тут было полное раздолье. Драко даже не удивился бы, если бы новый знакомец "поимел" бы его абсолютно во всех смыслах : начиная с подставы и кончая сексом. - Есть! - внезапно крикнул один из авроров. Поисковые чары озаряли небольшую кафельную заплатку за батареей в ванной. Уизли аккуратно обогнул француза, и присев на корточки, руками, без помощи магии отодвинул качающуюся плитку, обнаружив небольшую, узкую нишу в стене. - Надо же, какой сюрприз! - Рон глумливо усмехнулся Малфою, - Осторожно! В таком тайнике может оказаться чертова туча какого угодно д...ма... Совершая палочкой какие-то сложные пассы, названия которых Драко даже и не знал, Рон вытянул небольшую темную палочку с прозрачной каплей на конце, и массивный золотой перстень, полыхнувший в чарах аврора ядовито-зеленым цветом. - Ну что ж... попался, голубчик! Спасибо за помощь, ребята! Отдохните хорошенько, а этого белобрысого ублюдка я забираю с собой вместе с доказательствами, - обратился Рон к стоящим возле двери в комнату, аврорам. *********************************************** Холодно. Безумно холодно и очень сыро. Так холодно, что тело постоянно сотрясает непроизвольная дрожь. Иногда дрожь настолько сильная, что затмевает собой все другие чувства: голод, слабость, боль. Он уж и забыл, каково это - сидеть в камере Азкабана. Впрочем... На самом деле он никогда раньше не бывал здесь, на нижних ярусах. Тут навечно поселились стылые ужас и отчаяние, отлично подпитываемые промозглой сыростью: ведь сразу за стенной бьется о камни холодное, северное море. Волглое одеяло плохо спасало от холода, но Малфой не спешил жаловаться, кутаясь в холодную ткань. Он уже в который раз в своей жизни убедился, что страшнее человека - зверя нет. Те, кто любит жаловаться, здесь, внизу, обычно долго не задерживались. В лучшем случае их ожидала койка в тюремном лазарете, в худшем... О худшем лучше просто не думать. И хотя деметоры ушли из Азкабана сразу после поражения Темного лорда, легче от этого узникам не стало. Впрочем, тут никто и не собирался облегчать их участь. О местных надзирателях ходили легенды, сродни сказкам Братьев Гримм. Даже их коллеги - надзиратели с верхних этажей, не рисковали понапрасну соваться сюда. Правда в его случае это была тщетная преосторожность. При последнем терракте пострадала племянница одного из охранников, поэтому Драко "отоварили заранее", как выразился один из надзирателей. "Вдруг, тварь, Поцелуй получшь, так что же, бедная девочка будет страдать неотмщенной?" - просипел тот изо всех сил пиная Драко по ребрам. Если бы мог, Малфой покончил бы с собой. Но за этим местные Аргусы следили особенно зорко: никому не нужны проблемы, а смерть заключенного, даже настолько отверженного, обреченного лишь на сумасшествие и гниение в стылых казематах - скандал, за который по головке не погладят. На самом деле, и Драко это прекрасно понимал, подобное место - просто малина, если находишься по ту сторону решетки: повышенный оклад(работа с самыми опасными и коварными элементами магической Британии - парень едва слышно иронично хмыкнул, вспоминая о собственной персоне), плюс отличная возможность удволетворять все свои... скажем так, маленькие индивидуальные потребности - от скрытого садизма, до половых извращений. Здешним обитателям все-равно никто не поверит, да и в-принципе, всем глубоко плевать на них, но... смертельный исход без естественных причин - это все же ЧП. Драко еще повезло, что его хотя бы не насиловали. Ну ничего, эта отсрочка дана ему лишь до тех пор, пока идет следствие. После приговора у него будет весьма насыщенная интимная жизнь, просвятил его все тот же охранник, волоча избитое тело в камеру. Единственное, на что оставалось надеяться, так это на смертный приговор или извечную ледяную сырость - уж чем чем, а богатырским здоровьм Драко никогда не отличался. - Малфой! Ублюдок!!! Кагого х.ра ты еще разлеживаешься, словно барыня! Подьем был 10 минут назад! Поднимай свою тощую ж..пу и тащи к решетке, иначе жрать будешь в ужин! Драко с трудом поднялся и сел на кровати. Тело сотрясал озноб, ломило каждую мышцу тела, голова кружилась и болела. Ну что ж... в конце концов этого и следовало ожидать. Он всегда легко схватывал различные простуды. На самом деле меньше всего Драко болел в Хогвартсе, но так было, в-основном, благодаря тому, что рядом всегда был Северус, а так же заклинанию иммунос коммунис, которому его научила мама. Теперь на магию было наложено табу, Северус давно лежал в гробу, и помощи ждать было неоткуда. - Ну и долго я буду тебя ждать, скотина?!!! - словно раненый бизон, ревел охранник, - Мне что, зайти и помочь Вашей светлости двигаться поживее? Давай, Малфой, шевелись, не то поплатишься за свои выкрутасы! Или Лорд Малфой брезгует местным угощением?! Драко отчетливо понял, что если задержится еще хотя бы на секунду, будет избит. Даже здесь, внизу, где жестокость к заключенным была в порядке вещей, младший надзиратель Тобиас выделялся особо: этот огромный гориллоподобный детина получал истинное наслаждение, когда, как он говорил, "учил этих тварей уму-разуму". Тобиас был главным и непревзайденным поставщиком тюремного лазарета. Дрожащие ноги с трудом удерживали ослабевшее тело - Малфой ковылял к решетке, придерживаясь за стену чтобы не упасть, с максимальной скоростью на которую был способен. Однако с каждым шагом сил оставалось все меньше и меньше. Внезапно тело взбрыкнуло, отказавшись слушаться, и Драко, словно мешок с овсом, плашмя плюхнулся на пол. - Ах ты, урод!!!! Ну все, сам напросился! Хватит выпендриваться, здесь тебе не театральный кружок!!! - надзиратель влетел в камеру, словно ураган, и навис над пытающимся встать Малфоем, - Долго будешь кривляться?!! - он со всей силы пнул узника под живот. Драко подавился воздухом, ощутив огненные взрывы за раз сразу в двух точках: животе и голове, бессильно мотнувшейся по полу. - Ублюдок! - удары посыпались, как из рога изобилия. Сначала Малфой пытался прикрыть хотя бы голову, но скоро бросил это бесполезное занятие. А еще через несколько минут и вовсе отключился. ************************************************* Идти допрашивать Малфоя в Азкабан Гарри мучительно не хотелось. Буквально до рвоты. Но, к сожалению, другой кандидатуры на это гиблое дело не нашлось, поскольку именно Поттер со своей группой работал по последним террактам Пожирателей. Лишнее смятение в душу вносило и последнее парижское разлечение. Открывшийся с иных ракурсов Малфой: интригующий, раскованный и, страшно сказать, - сексуальный, совершенно не способствовал душевному комфорту. Накануне допроса Гарри продумал целую концепцию поведения со старым школьным врагом, вот только она совершенно не понадобилась: Малфой был в забытьи. Худое, жилистое тело сотрясал сильный озноб, осуновшееся лицо было бледным, как полотно, и только на скулах горело два красных пятна. А когда Гарри провел палочкой, диагностируя состояние узника, то едва не задохнулся от гнева: кроме начинающейся пневмонии, Драко был сильно избит. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто это сделал. Еле сдерживая стихийную магию, бурлящую от бешенства, Поттер наложил на узника исцеляющие чары и, в ожидании улучшения, прикрыв решетку, вышел в тюремный коридор: - Что случилось с подследственным? Почему не вызвали колдомедика? Огромный, шкафообразный детина, приведший Гарри к камере, отлип от стены и лениво процедил: - Господин аврор, эти недоноски отлично симулируют. Мы были уверены, что он просто давит на жалость. Еще вчера Малфой был как огурчик, а сегодня отказался встать на завтрак. Конечно у нас здесь не курорт, но не настолько сыро и холодно, чтоб слечь за одну ночь. И если б ему, действительно, стало худо, мы бы, конечно, сразу вызвали бы колдомедсестру. Медика, как вы знаете, нам не положено. Ну а уж она... Приблизительно на половине речи надзирателя Гарри стало ощутимо потряхивать. Если все обстояло так, как он видел, а на зрение он не так уж и сильно жаловался, становилось предельно ясно, что приключилось с Драко. Конечно раньше Поттера не слишком сильно интересовало то, как обстоят дела в отделении для самых опасных преступников. В-общем-то, его это и не касалось, ведь он был аврором, а не тюремщиком. Однако Гарри не мог и представить себе, что в наше время где-то совсем рядом процветает глубокое средневековье. И теперь, когда он столкнулся с этим напрямую - даже несколько растерялся, а еще больше - разозлился. И дело было не только в том, что из-за бедственого состояния Хорька страдало расследование, сколько в том, что... Малфой был всего лишь подследственным. Он даже еще не был осужден. Что же тогда творилось с теми, кто уже получил свои пожизненные сроки? И так ли естественны смерти на нижнем уровне Азкабана? Ему не было слишком уж жаль этих осужденных, тем более, что в большинстве своем это были отъявленные подонки, но Гарри считал, что правосудие должно быть непредвзятым. И уж в любом случае нужно оставаться человеком, а не опускаться до палача в средневековой пыточной. Сейчас он очень отчетливо ощущал, что просто обязан рассказать Кингсли обо всем, что тут творится. Уж тот-то наведет здесь порядок! В то время, когда Гарри терзался вопросами морали и справедливости, Драко пришел в себя. Он с удивлением почувствовал, что ребра больше не болят, а тело не сотрясают дрожь и надсадный, мучительный кашель. Сухое одеяло теплым, нежным коконом окутывало ослабевшее тело. Теперь это ощущение было настолько непривычным, что Малфой даже растерялся, невольно задаваясь вопросом: что произошло? И только увидев нарисовашегося в дверях камеры Поттера, тяжело вздохнул, оглушенный пониманием. Ясно: всенародный спаситель не смог пройти мимо бедственного положения бывшего врага. Вот только все это напрасно: едва бравый аврор выйдет за дверь, бывшего Пожирателя оприходуют так, что и родная мать, будь она жива, вряд ли бы его узнала. Это не прибавляло оптимизма, но с другой стороны... пока еще можно было радоваться относительно нормальному самочувствию и теплу. А это уже было немало. ************************************************* Когда Гарри вернулся в камеру, Малфой выглядел значительно лучше. По крайней мере, уже походил на человека, а не инфернала. - Здравствуй, Малфой. - И тебе, не хворать, Поттер. - Знаешь, я бы на твоем месте был бы полюбезнее: у тебя не так уж много друзей, чтобы заводить себе лишних врагов. - А ты - мой враг? Впрочем, - Драко устало провел рукой по глазам, - ты прав. На самом деле, мне следовало бы быть тебе благодарным. Возможно, что это волшебное ощущение тепла я испытаю еще нескоро. Тут все очень быстро сыреет. Спасибо. Сказать, что Гарри был поражен - не сказать ничего! Он ожидал, что Малфой будет груб и надменен. Немножечко меньше, что он возможно будет трусить или лебезить, но чтобы вот так... честно и прямо извиняться? К этому Поттер был совсем не готов. - Ты знаешь в чем тебя обвиняют? - Гарри решил все же заняться тем, для чего собственно сюда и пришел. - Конечно, - как-то даже рассеянно, отмахнулся Драко. И это поразило Гарри еще сильнее. - И что? Тебе больше нечего сказать? - Ну а что тут говорить, Поттер? - раздраженно вздохнул Малфой, - Что я ни в чем не виноват? Да я могу твердить это хоть до второго пришествия Христа! Ну или Мерлина - как тебе удобнее. Все равно мне никто не поверит. - А ты так уж и невиновен? - Гарри пристально вглядывался в его лицо, пытаясь рассмотреть хоть какой-нибудь подвох. - Конечно виновен, - Дако тихо и горько рассмеялся, - Виновен в том, что беспечный лох, который верит всем подряд и ни черта не понимает. И самое грустное, что я видимо навсегда опорочил светлое знамя Слизерина: раньше я считал, что подобными простофилями могут быть только грифиндорцы. Ан нет, пожалуй я значительно глупее, чем мне казалось. - Ты б повнимательнее следил бы за языком, Малфой, - уязвленно заметил Гарри. - Не поверишь, Поттер, но ты опять прав, - хмыкнул Драко, - Но вот в чем вопрос: я, конечно, не светоч разума, как показала жизнь, но... ради Мерлина, зачем же мне так подставляться? Я и так висел на волоске - сидел, не рыпаясь под тотальным магическим надзором. Один неверный шаг - и мне стопроцентно светил Азкабан. А я, как ты можешь догадаться, вовсе сюда не рвался. Так зачем мне все это? - Из чувства мести? - предположил Гарри. - Ты действительно считаешь, что я способен на подобное? - теперь и Драко пристально смотрел Поттеру в глаза. - В свою бытность ты обрек множество детей на растерзание Пожирателями в Хогвартсе. Мало ли что еще могло прийти в твою голову? Почему бы не отомстить миру, который казнил отца и лишил тебя родного дома? - Ты снова прав, - опустив глаза, глядя на свои руки, сжавшие одеяло до побелевших костяшек, тихо выдавил Драко. При воспоминании об отце, доме и матери, сердце мучительно сжалось, а горло сдавил спазм, - Все это... конечно, возможно. Вот только... не слишком ли я слаб для этого... Гарри? И не ты ли сам всегда считал меня трусливым ничтожеством? - Люди меняются... Драко, - Гарри при всем желании не сумел бы объяснить, почему имя старого школьного врага так легко слетело с его губ, впрочем как и то, почему сам Малфой назвал его по имени, - И иногда загнанная в угол крыса бросается и на кошку. - Ну что ж... раз ты так искренне в этом уверен, не буду тебя разубеждать. Давай все свои бумажки, или что там... еще... и не будем тратить время. - Постой, Малфой, - Гарри даже растерялся, насколько быстро и неожиданно легко все получилось, - Постой, так не пойдет. Где... как ты это планировал? В какие сроки? Кто твои сообщники? И какую роль играл в этом твой любовник? - О, Мерлин! Сколько вопросов! - закрыв глаза Малфой тихо рассмеялся. Он смертельно устал. Весь магический мир видел в нем злодея: не дурачка, которого поймали на "слабо" и сыграли на самолюбии; не труса, не умирающую от страха жертву. Нет, именно злодея и садиста, почти равного Воландеморту. И даже бывший школьный противник(какой уж враг право слово) не помнил, что ни Дамбалдора, ни тем бооее самого Поттера, Малфой так и не смог убить. И даже выдать, если уж на то пошло. Когда-то, уже кажется так давно, после этой великолепной, долгожданной победы, он надеялся... что в магическом мире и для него, Драко, все же найдется место. Еще позже - искал себя в маггловском, и как последний дурак верил, что радость и счастье, нормальная жизнь - вполне возможны. Но все возвращается на круги своя: и Азкабан, и мучительная, страшная смерть, полная унижения, отчаяния и боли, на самом деле всегда были рядом, ожидая и усмехаясь. Давая ему время потешиться ложными надеждами. И вот теперь он устал и окончательно сдался. У него больше нет сил. Они хотят покарать преступника? Хорошо... Пусть наконец получат свое. Конечно ему жаль: тех, других. Людей, которые возможно еще пострадают. Ведь он - не преступник, и ничего не сделал. Но он не в силах их спасти: его никто не хочет слышать. Так пусть будет так. Может это, действительно, справедливо и правильно? И может, однажды... там, за чертой, он сможет найти отца и маму?... - Я ничего не скажу тебе, Поттер. Просто потому, что мне больше нечего сказать. Может я и трус, но не хочу ощущать себя еще и полным ничтожеством, умоляя, в последние отпущенные мне дни. - Нет, ты именно оно - самое настоящее ничтожество, Малфой! Ты что, не понимаешь, что из-за твоего эгоизма и грязной, подлой гордости погибнут люди?!!! Выходит Рон прав - ты, действтельно, худший из всех находящихся здесь ублюдков. Они по крайней мере честны! Да ты даже хуже Воландеморта!!! - Гарри кричал, не в силах остановиться. Весь его план, все заранее наработанные заготовки разбивались о эгоистичное упрямство Малфоя. И кто бы в самом деле мог подумать, что этот трус сможет оказаться настолько упертым? Действительно обрекая себя на жуткую, мучительную смерть? Во имя чего?! Защищает любовника? Неужели он способен на настоящую, хоть и извращенную любовь?! Поттер не мог найти этому объяснения, и все эти жгучие, кипящие эмоции находили выход в крике. Внезапно он успокоился. Выход есть: пусть это и не совсем законно... А точнее незаконно вовсе, но ради высокой цели, ради спасения жизней людей... Можно же немножечко рискнуть? Как всегда, в минуты магического сосредоточения его глаза приобрели более зеленый цвет - густой, сочной весенней травы. Совсем, как у матери... То ли у Драко было удивительное ж...ное чутье, то ли он, действительно, был достаточно талантливым магом, что даже под ограничениями что-то почувствовал, явно раскусив тайный план Поттера. Мгновенно вскинувшись на койке, хотя всего пару минут назад лежал пластом, не хуже дикого кота прошипел, прожигая аврора ненавидящим взглядом: - Не посмеешь, Поттер! На легилименцию нужна санкция Кингсли! - А откуда ты знаешь, что ее у меня нет?! - так же полузадушенно, от пронзившей его ярости, пробормотал Гарри. - Знаю! Иначе бы ты не устраивал здесь весь этот балаган с показной добротой и криками! Я, конечно, простофиля, но не круглый дурак. Зеленые и серые глаза сошлись в немом, яростном поединке. Малфой сопротивлялся, как мог, и на удивление умело. Гарри еще успел удивиться тому, насколько, оказывается, сильный дар окклюменции у этого ползучего гада, как в мозгу словно бы прорвало плотину, и чужие воспоминания хлынули потоком. Страх. Ликование, радость. Горе: казнь отца и быстрое, трагическое угасание матери. Боль, отчаяние. Решение уехать навсегда, как можно дальше. Предательство. Унижение. Снова отчаяние и безысходность. Голод, слабость. Маггловский бар. Простые, понятные, душевные люди. Доброта, признательность. Сочувствие... Скука, неполноценность, тоска, обреченность... Серые, унылые будни от которых хочется взвыть. Злость. Какой-то странный парень. Чувство упоения и восторга. Поцелуй. Ого! А Драко-то оказывается совсем не такая ледышка, которой хочет казаться! Круговерть, удушье. Больница. Стыд, отвращение. Скомканные, невнятные... мечты? Слишком стерто, слишком стыдно, слишком... Не разобраться. Ну да ладно, это неважно. Разговор с пожилым воякой. Надежды, планы, учеба. Хммм... А оказывается он вовсе не дурак! Отпуск. Париж. Смущение, злость. Встреча в баре, но они его не видят. Облегчение, меланхолия. Незнакомец. Вино. Воспоминание о семейном походе сюда же много лет назад. Такое яркое! Даже страннно. Танго... или... как там Гермиона это называла... Необычайное, сладкое томление... Горячо! Даже волоски встают дыбом по всему телу. Ночной воздух. Все размыто, тошнотворно... Видимо Малфой перепил, или его накачали каким-то зельем..., тьфу ты, наркотой! Или все же зельем? Странно. Хотя... его любовник - маг. Или нет? Не похож на любовника. Пробуждение. Страшное похмелье. Стук в дверь. Авроры, Рон. Арест. Никаких Пожирателей. Никаких контактов или коварных замыслов. Обычная, немного скучная маггловская жизнь, и... Как такое вообще возможно?! Все существо Гарри противилось этому пониманию. Разве Малфой смог бы жить, как простой маггл? Ведь Малфои всегда кичились своим превосходством, чистотой крови и презирали магглов! Да, тут совершенно точно что-то не так! Но как Драко смог подделать воспоминания? Или он настолько сильный окклюмент? Гениальный? Или ему помогал кто-то опытный и прошаренный. Маг?! Это нужно было качественно обмозговать. Задыхаясь, Гарри вынырнул из чужих воспоминаний. Бледный, как полотно Малфой со стоном схватился за голову и, словно подрубленный, рухнул на койку. На какое-то мгновение Гарри даже стало стыдно: может Драко не врет, и его просто использовали, как ширму? Но все это требовало качественного осмысления, и поэтому немного помявшись, Поттер шагнул к двери: - Я еще вернусь, Малфой! - Пошел на х..., - слабо, но очень зло выдохнул Драко. Гарри уже почти вышел за решетку, как снова услышал еле слышный голос Малфоя: - Поттер, постой... Меня, конечно, все ненавидят, но я не хочу, чтобы люди, проявившие ко мне бескорыстное сочувствие и участие, тоже считали меня неблагодарным ничтожеством. Я знаю, тебе вовсе это не нужно, да и в тягость. И что ты меня, как минимум, презираешь. Но... могу я очень попросить тебя еще немного побыть всенародным благородным героем? Изумлению Гарри не было предела, наверное именно поэтому он и спросил: - И чего тебе от меня надо? - Я хочу послать этим... людям письмо. Извиниться и хоть как-нибудь объяснить свое поведение. Если выкинут - то так тому и быть, но я хотя бы попытаюсь. Впрочем я уверен, что Винсент этого не сделает. Ну или хотя бы Люс... - Вот бы никогда не подумал, что тебя волнует мнение каких-то там магглов, - Поттер снова внимательно вгляделся в лицо Малфоя. Хочет передать весточку сообщникам, или, действительно, хочет извиниться перед теми людьми, которых Гарри видел в его воспоминаниях? - И с каких же это пор? - С недавних, Поттер, с недавних... Или... А-ааа... снова подозреваешь? Ну конечно..., - прикрыв глаза, Драко криво усмехнулся, - Если настолько уверен в моей лжи, можешь передать это письмо лично. Проследить за ними, да даже залезть к ним в мозги! Тебе же позволено... ради благих-то целей... - Не ерничай, - холодно проронил Поттер, - когда сталкиваешься с таким как ты, лишняя осторожность не помешает. Тебе нужен пергамент? - Какой к дракклам пергамент, Поттер? - Малфой тихо, но неожиданно весело рассмеялся, - С ума сойти... Ты же все детство провел среди магглов... Бумагу, Герой. Мне нужно бумагу и ручку. Пером, конечно тоже можно нацарапать, но ручка для магглов теперь гораздо привычнее. - Хорошо, - Гарри немного смутился, но быстро взял себя в руки и трансофмировав одно из полотенец в лист желтоватой бумаги, протянул его Драко. Несколькими пассами наколдовал ручку. Малфой писал недолго. После, аккуратно свернув листок, вывел адрес и протянул Поттеру. - Спасибо, Поттер. Это, действительно, очень меня мучило. То, что... эти люди подумают, что я просто сбежал. Спасибо. - Пока не за что, Малфой. Отдыхай, - Гарри спрятал листок в карман, - Что-то мне подсказывает, что это далеко не последняя наша встреча, - и решительно толкнув дверь, вышел в коридор.