Когда реальность накренилась

«Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам.»

(Нельсон Мандела)

[Когда реальность накренилась]

      Мост, когда-то служивший причалом, много значил для клана Учиха. Здесь каждый уважающий себя юноша должен был освоить клановую технику «Великий Огненный шар». И если ему это удавалось, он мог занимать значимые должности в совете клана. Саске помнил это место слишком отчетливо. Здесь отец учил его правильному дыханию и изрыганию пламени. Конечно же все шло не так гладко, и Саске делал много ошибок, обжигал нежные, детские щеки и ладошки, которые Микото потом бережно мазала мазью и накладывала повязки. Это место силы, место перехода во взрослую жизнь с тысячью испытаний. Но для Саске это еще служило признанием его отца. Сдержанная, довольная полуулыбка Фугаку была наградой для мальчишки, который все забавы откладывал ради тренировок. Чтобы не только брата хвалили, но и его.       За спиной раздавались шаги, а знакомая чакра мерно полыхала. — Ты часто приходил сюда в детстве. Это время прошло, и ты вырос. Уже и не помню, когда у тебя стало получаться. Если перестанешь лениться, то сможешь превзойти меня, — Итачи говорил беззлобно, у него не было желания потешаться над младшим братом. Он прекрасно понимал, что не каждый Учиха хочет в будущем стать первоклассным шиноби, но герб Учиха на спине — это метка, которая созвучна со словом «идеал». Итачи часто выслушивал от отца недовольства по поводу Саске. В его возрасте иметь один единственный интерес в виде женщин — это большой порок и дорога в никуда. Однако буквально неделю назад что-то произошло, и Саске стал настолько холоден и отстранен, что всем членам семьи стало не по себе.       У Саске в голове крутились шестеренки. В двенадцать лет у него стал получаться идеальный Огненный шар, такой как у отца и брата. Поэтому наставление Итачи его немного позабавило. Выходит, его версия в этом мире и правда похожа на ничтожество, слабое и легкомысленное. Пожалуй, этому миру лучше без такого хлюпика. — Отец говорит, ты решил нас игнорировать. Мы должны поговорить об этом. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — Саске видел в воде свое искажающееся отражение, на минуту ему показалось, что на лице местами начали проявляться борозды. Немудрено, что от неспокойной жизни морщины могут появиться и раньше тридцати.       Этот Итачи выводил его из себя своим напускным спокойствием. Его брат всегда старался держать эмоции под контролем, того требовала работа на Анбу. — Чем сейчас занимаются Акацуки? — вопрос родился неожиданно. — Тем же, чем и всегда. Охраной деревни. — Охраной…       Если бы Саске таки постигла шизофрения, он бы рассмеялся, да так громко, чтобы все местные птицы покинули Коноху навсегда. — Саске, это не смешно. Если отец проводит с нами не так много времени, то мама волнуется по каждому пустяку. — Ты пришел читать мне нотации? — Саске не поменялся в лице, не собираясь менять тактику поведения. Он пока что только чудом не вызывал подозрений, хотя кто-нибудь из семьи точно скоро заметит, что их оптимистичный и улыбчивый Саске вдруг из клоуна превратился в затворника-интроверта. — Не помню, чтобы нас учили хамить старшим, — Итачи сощурил глаза, поджав губы. Он по-отцовски переживал за резко огрубевшего младшего братишку.       Когда Саске решил повернуться к брату, чтобы выплюнуть еще какую-нибудь гадость в лицо, то успел увидеть лишь клубящуюся стаю воронов. Хоть в этом Итачи не изменился.       Под поздний вечер у Саске взыграло любопытство. Он не вернулся домой, вместо этого решил организовать себе экскурсию по деревне. В первый раз он успел лишь взглянуть на башню Хокаге и еще парочку знакомых улиц. Он пошел той дорогой, которой обычно прогуливался до парка. Ближе к полуночи голоса стихли, и был слышен только шелест листьев. Деревья по правой и левой стороне дорожки создавали атмосферу укромности и уединения. Редко встречались скамейки с забытыми на них напитками или детскими игрушками. Прямо как сейчас, завалившись на один бок, с чуть потрепанной красной лентой на шее, лежал кем-то оставленный плюшевый мишка. Розовый. Саске неловко взял игрушку в руки, повертел, замечая пару новых деталей. Наверняка владелицей была маленькая девочка, которой очень нравится розовый цвет и красные ленты. Саске старался выбросить из головы всплывающий образ Сакуры из-за ассоциаций. — Так выросла, но все еще глупая, — в последний раз он смотрел на нее сверху-вниз, находясь на стороне предателей, а Сакура замерла, не желая верить, что тот обиженный жизнью, угрюмый мальчик превратился в такого монстра.       Возможно Саске просто не задумывался над этим, пока находился в окружении себе подобных. Все приспешники Орочимару были редкостными гадами с извращенным рассудком.       Саске невольно стал похитителем детских игрушек, потому что медведь не вернулся на скамейку, а остался крепко сжатым в сухих, прохладных руках, которые уносили его в неизвестном направлении. Раз уж этот мир в каком-то смысле являлся противоположностью того места, где до этого существовал Саске, не грех было бы поинтересоваться, какой стала та навязчивая Сакура из его детства. Больше, конечно же, волновало, остались чувства девушки прежними, или же Сакура полностью к нему охладела. Для Саске это являлось некой игрой с чужими эмоциями, жизнью и судьбой. Потому что понимал, что даже не являясь человеком, который по праву любви достоин, может получить собачью преданность и обожание другого человека. При том, что к Сакуре он всегда относился в лучшем случае снисходительно, с ноткой опеки о беспомощном существе.       Саске мало с кем контактировал близко продолжительное количество времени, поэтому запомнить, где живет крикливый блондин и розоволосая заучка не составило труда. Дом выглядел совсем не так, каким он его запомнил. Слишком уж обветшалый, почти запущенный. Возможно в этой реальности некоторым людям плевать, в каком хлеву они живут. Ручка входной двери, как ни странно, поддалась легко. Петли чуть заскрипели, и Саске сжал зубы. Если продолжать в том же духе, то можно смело заявлять, что домушник в нем умер и нужно прекращать проникать в чужой дом, пока свидетели крепко спят.       Начать стоило с того, что Саске впервые оказался в чужой обители, не считая давних походов к родственникам в гости. В коридоре на узенькой тумбочке стояла фотография, а еще парочка висела на стене. На удивление, со всех снимков на него смотрела печально улыбающаяся Сакура, совершенно одинокая, но уверенная в себе. Саске мало что знал о семье Харуно, поэтому даже слабо представлял, как выглядят родители Сакуры. Наверняка у кого-то из них розовые волосы, темные или яркие, и зеленые глаза. Чтобы сделать такие выводы, не требуются много времени. В комнате, которая прилегала к коридору, раздавалось тихое сопение. Со стороны можно было лишь рассмотреть свисающую с дивана руку и кусок покрывала. Саске обошел диван, стараясь не издавать ни звука, к сожалению, или, к счастью, диван занимала именно Сакура. Возможно, в темноте разыгрались тени, падающие на юное лицо. Сакура, показалась ему слишком худощавой, и вообще она больше походила на труп, ни разу не пошевелилась, не дернула пальцами. Просто спокойное лицо, без бегающих под веками глаз, ровная линия губ. На кофейном столике в хаосе лежали какие-то документы, письма, счета. Единственная вещь, которая привлекала значимое количество внимания, это стеклянный пузырек с этикеткой. Теперь все встало на свои места. Снотворное повлияло на то, что Сакура спит мертвецким сном, не замечая постороннего в своем доме. Саске еще раз перевел взгляд на игрушку в своих руках, такую же потрепанную и не живую, как спящая девушка, он находил несколько забавным то, что Сакура наверняка будет в недоумении, откуда взялся этот отвратительно-розовый медвежонок, слишком навязчиво ассоциирующийся с ней, поэтому было решено оставить игрушку прямо на кофейном столике.       Саске был рад тому, что нашел Сакуру именно в гостиной. Находиться в ее комнате было бы слишком… Волнующе? Возможно он был просто не готов увидеть частичку личной жизни другого человека.       Дом он покинул так же незаметно. Теперь было бы логично узнать, что же из себя представляет идиот Наруто, но Узумаки тоже являлся любителем ночных прогулок, поэтому вероятность застать его дома была практически нулевой. Где же он мог быть? Любимое место Наруто — раменная Ичираку, но в ночное время суток, это либо пустая детская площадка, либо берег небольшой речки по пути к тренировочным полигонам.       Зачем вообще Саске это делал? Ворошил прошлое, теребил старые раны, раскапывал воспоминания. Наверное, для того, чтобы понять, так и важны для него узы? Люди из прошлого, из его детства. Видеть собственную семью в полном составе было горько и больно. Мать, брат, отец… Они смотрели на него своими живыми, требовательными глазами. От этих взглядов хотелось зарыться в землю головой как пугливый страус. — Саске? — за спиной раздался хрипловатый голос, и Учиха едва споткнулся. — Тоже не спится?       Перед ним стоял Наруто. Чуть более серьезный, чем обычно. Такой же мешковатый костюм с черно-оранжевыми вставками, горящие голубые глаза и взъерошенные волосы. — Ты оглох? С тобой, вообще-то, разговариваю, — Наруто остановился всего в нескольких шагах от Саске, который принялся «изучать объект». — Бессонница. — Ты странный какой-то. Вчера нашу команду вызывали к Хокаге. Тебя, видимо, не касается. Сакура так разозлилась. Назвала тебя бесхозным придурком, — губы скривились в довольной усмешке. Он не злорадствовал, просто констатировал факт.       Что он только что сказал? Как там Сакура его назвала? Саске даже немного оскорбился, ведь получил «лесть» в свой адрес совершенно незаслуженно. — И что было нужно Хокаге? — если все идет примерно также, как и должно, пост Хокаге занимала Цунаде. — Сам же говорил, что миссий давно не было, совсем нечего рассказывать своему фан-клубу, — Наруто закатил глаза.       Саске не совсем понимал, о каком фан-клубе идет речь, но идея с миссией показалась ему интересной. Это шанс посмотреть остальные изменения в мире, хотя бы на территории Страны Огня. — Так нам дали миссию? — Не совсем, Цунаде сказала, что у них с Сакурой сейчас какие-то супер-исследования, и она не сможет пойти с нами. А Какаши не захотел отправляться без медика. Переживает, что мы опять чего-нибудь натворим и вернемся без пары конечностей. Вот ведь маразматик!       Саске какое-то время анализировал полученную информацию. Значит, для того, чтобы отправиться на миссию, нужно всего лишь попросить Сакуру отложить свои дела на потом. Это можно устроить. Даже если розоволосая в этом мире колючка, никто не отменял возможность принудить ее с помощью шарингана. — Тогда я просто попрошу ее пойти. — Совсем из ума выжил? Она и так от тебя не в восторге, мало огреб в прошлый раз?       С каждой секундой градус недоумения поднимался все выше. Как это Сакура может быть от него не в восторге? Складывалось впечатление, что Саске из этого мира — тряпка, лентяй, очевидно, бабник с собственным фан-клубом. Саске никогда бы не подумал, что и близко может когда-нибудь стать таким… Ничтожеством. Если и шиноби из него был такой же посредственный, то исчезновение этого Саске — подарок для горделивого отца Фугаку и всего клана Учиха. — Хочешь пойти вместо меня? — Не думаю. У меня уже есть планы на Хинату. — Хинату? — Ну, знаешь, почти весь прошлый месяц нас не было в деревне. Целый месяц без секса, это полный отстой, — Наруто сунул руки в карманы и зашагал вперед, оставляя Саске позади. — До завтра. Если останешься жив.       Вот об этом Саске и думал. Ему совершенно не нравилось становиться невольным свидетелем моментов личной жизни других людей. И он совсем не хотел бы знать, что Наруто спит с Хинатой. Возможно Саске и завидовал, но совсем немного. Он не понаслышке знал о способности женщин все усложнять, поэтому предпочитал не иметь отношений с девушками больше формального диалога.