Когда реальность накренилась

«Вся прелесть человека заключается в его непокорности.»

[Когда реальность накренилась]

      Домашняя суета начинала ему надоедать. Саске с рыком накрыл голову подушкой, в надежде приглушить бряцанье тарелок и грохот мужских голосов. Его отец явно решал с кем-то не очень приятные вопросы, повышая громкость. Пару раз он определенно хлопнул по столешнице ладонью, подтверждая свои слова, от чего Саске вздрагивал всем телом. Он так привык к тишине, что теперь вся эта вакханалия звуков сводила его с ума. Как же легко отвыкнуть от семейной жизни.       Он сцепил руки в замок над подушкой, крепче прижимая ее к голове. Мышцы спины рельефно выделялись и перекатывались под прозрачной кожей, испещренной шрамами. Ему нравилось спать без футболки, но он не мог терпеть голые коленки, это осталось далеко в его детстве. — Пусть все это прекратится.       В последнее время он часто прибегал к этой фразе, надеясь однажды открыть глаза, а всего этого нет. Его чудаковатая команда с ним, и никакая Коноха не сможет ему досаждать. — Саске, просыпайся, хватит халявить, — голос Итачи раздался за седзи. Вчерашний разговор огорчил его, ему не нравилось ухудшение отношений с братом. Итачи питал слабость к легкой инфантильности и дурашливости младшего родственника, стараясь лишний раз не обламывать ему крылья. — Отвали, — Саске мог себе представить эту ситуацию со своим реальным братом. И хотя Итачи всегда был добр с ним, его затылок бы совершенно точно горел от затрещины. — Я не собираюсь больше повторять. Веди себя нормально. Или этим займется отец, — Итачи позволил себе нарушить личное пространство брата и зайти в его комнату. Он отчетливо помнил, что чуть больше десяти лет назад на месте двуспальной кровати стояла белоснежная колыбель с синим балдахином, а пухлые ручки младенца тянулись к крутящимся сверху игрушкам. Он любил Саске. Слишком сильно и болезненно.       Саске не думал ни секунды после сказанного. В нем взыграла детская обида, несправедливость. Тело двигалось само по себе, резко, быстро. Еще мгновение назад он пытался закрыться от шума, а теперь стоял в паре жалких сантиметров от Итачи, вглядываясь в его бледное лицо взбешенными глазами. И в его глазах с каждой секундой становилось все больше красного. От полопавшихся капилляров и шарингана, конечно же. — И что тогда?! Что сделает отец?! Что он вообще может мне сделать?! — Саске был похож на разъяренного зверя с неконтролируемой мимикой. Его кровавый взгляд был бегающим, а мышцы напряженными.       Итачи как-то медленно нахмурил брови и поджал уголки губ. То, что он увидел, было возмутительно. Где его воспитание? Не в его положении тявкать на старших. — Саске, — голос был успокаивающим, — ты мой брат и я всегда буду на твоей стороне, но… — Саске широко распахнул глаза и изо всех сил попытался проглотить ком, вставший поперек горла. Итачи — это самое травмирующее, что могло быть в этом поганом мире, — Тебе все же придётся объяснить, откуда у тебя Мангекё. Или у тебя будут серьезные проблемы.       Седзи распахнулись, на пороге показалась Микото с полотенцем на плече. Ее лицо было подрумяненным от жара плиты. — Мальчики, вы чего расшумелись? — она перевела взгляд на Саске, и ее рот приоткрылся от ужаса. Она поспешила прикрыть его ладонью, чтобы не издавать шума. — Мам, все в порядке. Пока не говори ничего отцу, — Итачи взял ситуацию под контроль. Они берегли мать как зеницу ока. — Постарайтесь быть тише, у Фугаку важная встреча, — она окинула сыновей скользящим, печальным взглядом, прикрывая створки дверей. — Как это возможно? Мы тренировались вместе чуть меньше месяца назад, и у тебя было только два томоэ. — Я не собираюсь ничего объяснять, — Саске понимал всю серьезность ситуации, но отчитываться не собирался. Его взгляд смягчился при виде матери, пульс успокоился. — Саске, это не шутки, как ты понять не можешь? — Итачи, сдержанный до сих пор, начал закипать. У него в голове не укладывалось, как можно было перескочить на две стадии шарингана за какой-то несчастный месяц?! Его брат определенно не подавал признаки гения, его успехи были степенными и долговязыми. Так что же изменилось? — Итачи, не выводи меня, — Саске схватил футболку, скомканную на комоде, и вышел из комнаты, демонстративно пихнув брата плечом.       Так у него было только два томоэ? Каким же неудачником был Саске в этом мире? Пожалуй, Сакура была права по поводу его бесполезности. Это что получается, все здесь воспринимают его как… Кусок дерьма? Все его величие ограничивалось веером на спине, и он ничего из себя не представлял.       Он не хотел оставаться в доме ни на секунду больше, поэтому спешно натянул мятую футболку и вышел во двор прямо в пижамных штанах. Пусть они и мало чем отличались от его обычных, если только толщиной ткани, Саске чувствовал себя небрежно. Курятник на голове стал еще более очевидным. Черт возьми, он даже не почистил зубы. — Ебал я в рот весь этот цирк!       Он остановился посреди улицы в пределах своего квартала. Куда вели его ноги? Куда вообще можно было пойти в этой бесовщине?       В голове всплыл ночной разговор с Наруто. Точно. Ему все еще нужно было убедить Сакуру отложить свои игры в доктора. Но вряд ли он будет слишком убедительным в таком виде. — Блять, — он сказал это достаточно громко, чтобы мамочка с ребенком на руках услышала его, а потом развернулся в сторону своего фальшивого дома.       На самом деле, мало что изменилось. Но Саске принял контрастный душ, чтобы успокоить нервы, и достаточно ловко увернулся от очередных вопросов Итачи. Штаны он надел в этот раз не пижамные, уже лучше. Но курятник на голове никуда не исчез.       Было бы логично найти Сакуру в госпитале, однако слишком очевидно флиртующая с ним медсестра сказала, что смена Харуно начинается только через два часа. Саске критически оценил ее больничный наряд, который униформой можно было назвать лишь с натяжкой. Но пухлая грудь, навязчиво выглядывающая из расстёгнутого халата, все же заставила его ухмыльнуться. Если Сакура носила нечто подобное, это могло бы быть отличным поводом для издевки.       Он слишком легко нашел ее дома. Заходить через дверь среди бела дня было бы неосмотрительно, поэтому он поступил как более профессиональный домушник — залез через окно ее спальни. Честно признаться, Саске ожидал увидеть обилие розового и плюшевого, но вместо этого увидел бардак и салатовые стены. — Как в больнице, — подумал он.       Шум раздавался снизу, очевидно, с кухни. Пахло куриным бульоном и омлетом. Саске почти обрадовался, когда оказался по другую сторону обеденного стола, и в него полетел нож для мяса. Хотя бы Сакура не потеряла сноровку. — Молодец, ты почти попала, — Саске выглядел лучше, чем с утра. Его настроение стремительно поднималось к отметке «положительно». Над душой не стоял мрачный Итачи, мать не суетилась под боком, а отец не смотрел выжидательно. Что еще нужно для счастья? — Чараске, какого хрена? — Сакура повернулась к нему лицом, уперев одну руку в бедро, другой она держала ложку, которую тут же лизнула, проверяя бульон на соль.       Саске приподнял бровь вверх, пытаясь переварить кое-что. Чараске? Типа… Как бабник? — Я хочу на миссию. Но нам нужен медик, — он говорил прямо, по-хозяйски развалившись на крепком стуле. — Я уже говорила Наруто. Мне без разницы, что вы там хотите. У меня нет на это времени, — она снова отвернулась от него, помешивая варево на плите.       Только сейчас он обратил внимание на ее одежду. Саске не помнил, чтобы Сакура когда-нибудь носила что-то столь же короткое. Шорты из спандекса обтягивали ее задницу, не оставляя место для фантазии. Все, что он видел, — упругие окружности с гладкими линиями. Посадка была настолько низкой, что резинка черных стринг выглядывала, впиваясь в тазовые косточки. Что ж, это было… Волнующе. В остальном она была достаточно приличной. Топ на узких бретельках также обтягивал ее грудь с торчащими сосками, но полурасстегнутая серая кофта сверху спасала ситуацию. — Ты можешь отложить это, — Саске стоял на своем. Даже если ее внешний вид отвлекал, он все еще мог сосредоточиться на своих мыслях. — А не пойти бы тебе нахер? — Сакура продолжила свою кухонную рутину, не позволяя ему выводить ее.       Стоило ли ему действительно использовать на ней шаринган? Это было низко, грубо и жестоко. Но, в конце концов, не он был тем, кто грубит первым. — Ты ведешь себя, как сучка, — он поддерживал правила ее игры. Их отношения для него были понятными с самой первой минуты, как только она открыла свой язвительный, дерзкий рот. — Так убирайся отсюда и вали к своим потаскухам. Ой, — она положила подставку для горячего на стол и посмотрела на него извиняющимся взглядом, — я имела ввиду, твой фан-клуб, — она мерзковато ухмыльнулась.       Эта Сакура была дерзкой и самоуверенной. И он не мог сказать, что ему это нравилось. Ее острый язык вносил разнообразие в его однообразные будни, но вместе с тем она становилась менее сговорчивой. А точнее — вообще нет.       Саске воспользовался моментом, когда она нагнулась над столом, чтобы разложить тарелки. Оказавшись позади нее, он свел ее запястья за спиной и сжал, опрокидывая ее на столешницу. Сакура сделала возмущённый вздох. — Что ты сделал? Я не чувствую чакру, — она чувствовала, как ее нервные окончания обострились, а кожа неприятно терлась об одежду. Чакра будто жила собственной жизнью, отказывалась концентрироваться там, где хотелось Сакуре, и она запаниковала. — Пропустил ток. Это ненадолго, — стихия Молнии дала ему многое. Чидори и Кирин были его любимыми техниками, но вот такие мелкие шалости особенно радовали. — Саске, ты придурок! Прекрати немедленно, — не сказать, что ей особенно нравилось чувствовать его полунапряженный член своей задницей, но это навевало определенные воспоминания.       Ей просто было одиноко, и он иногда трахал ее. Это могли быть выходные или просто случайные дни, когда они пересекались на улице, а потом шли к ней домой. У нее не было родителей, которые могли бы сказать, что она плохая девочка. А она слишком нуждалась в горячих прикосновениях, чтобы почувствовать себя нужной.       Саске смотрел на нее сверху, чувствуя прилив жара в районе паха. Он с садистским удовольствием сжал ее запястья крепче, чтобы услышать сдавленное поскуливание. Даже с чакрой она была слишком беспомощной. Он схватил ее одной рукой за бок, сжимая теплую кожу. Ее поясница вызывающе прогнулась, и это только усугубило положение. Саске язвительно ухмыльнулся, оттягивая резинку ее трусов, чтобы отпустить и оставить красный след на коже. — Всего лишь нужно согласиться, Сакура, — для пущей убедительности он крепче прижался к ней, усиливая прогиб в спине. Ей было неудобно и жарко. — Иди к черту, — она не понимала, что он делает. Чараске всегда был нежен с ней, когда начинал приставать. Хотя он прекрасно знал, как ей нравилась грубость.       Зачем он медлил? Одна секунда зрительного контакта и она полностью в его власти как безвольная кукла. Злость вперемешку с легким возбуждением заставляли кровь разогреться. Он схватил ее волосы, завязанные в хвост, и потянул на себя, все еще удерживая ее руки.       Сакура чувствовала, как ее поясница затекает, а запястья пульсируют. От его проклятых пальцев у нее останутся синяки. — Саске, мне больно, — она тихо выдохнула, приподнимая голову, чтобы ослабить напряжение. — Согласись и все закончится, — он упрямо стоял на своем.       Хорошо, сегодня он был даже слишком властным. Обычно его нужно было уговаривать отвесить ей пощечину или сжать ее задницу так, чтобы она пищала. Сакура уже не была уверена, что хотела бы, чтобы ее освободили. Она еще раз выдохнула, потеревшись задом об его топорщащуюся ширинку. В чем дело, Саске еще ни разу не заставлял ее злиться от нетерпения? — Я уже сказала тебе. Ты понимаешь слово «нет»? — она закатила глаза. — Трахни меня или проваливай, я опоздаю на свою смену.       Саске даже приоткрыл рот от такой прямолинейности. Она говорила это серьезно? Во всяком случае, так казалось. Он цыкнул, выбирая второй вариант. Придется разобраться с ней позже, когда мысли не будут такими спутанными.       Ему было душно. Но не от жары.