Самые сладкие губы

Через час после томительного ожидания Мэй зашла в просторное помещение, где раньше не бывала. Там стоял Такао, приветливо улыбаясь девушке. — Готова? Назад пути не будет, — он сказал это спокойно, но отчетливо, чтобы кицунэ задумалась над его вопросом. Но у девушки на душе не было абсолютно никаких сомнений. Она лишь улыбнулась дзёнину, кивая головой. В эту же секунду, словно подслушивая их разговор, в зал зашел Кадзу. На нем было черное кимоно и широкие складчатые брюки хакама, волосы были собраны в тугой хвост, лишь небольшая прядка небрежно спадала на лицо. Он улыбался краешками губ, но глаза его светились от радости и предвкушения. За ниндзя в помещение заходили жители деревни и ронин, занимая места. Когда Кадзу поравнялся с Мэй, то тихо, чтобы только она слышала сказал: — Привет, любимая. Щеки девушки покрылись румянцем. Она хотела рассказать ему, как счастлива, как волнуется и как сильно любит его, но синоби и так все понял по ее взгляду. Тем временем тишину прервал громкий голос Такао: — Приветствую всех жителей клана и наших гостей, — он взглянул на ронина. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы провести церемонию соединения двух душ: Кадзу и Мэй. А также, чтобы Мэй официально стала одной из нас. — Главное от волнения не превратиться в лису, — думала про себя кицунэ. От слов дзёнина и серьезности момента ее ноги подкашивались, а сердце больно стучало в груди. Она изредка поглядывала на Кадзу из-под своих пушистых ресниц, и его спокойное лицо успокаивало. Мэй хотелось поскорее прикоснуться к нему, высказать все чувства, что проносились вихрем в душе. Но ее мысли прервал Такао, протягивающий к ней сакадзуки с рисовым вином. Началась церемония сан-сан-кудо. Кадзу и Мэй по очереди делали три глотка сакэ из трех чашечек, тем самым принося друг другу клятвы в верности. — Поздравляю, теперь вы муж и жена, — торжественно произнес глава клана. Гости церемонии захлопали, Сатоши даже присвистнул от радости. Кицунэ и синоби смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться. Им хотелось поскорее остаться наедине и скинуть на пол праздничную одежду, отметив свой праздник сбившимся дыханием от разгоряченных тел. Но было рано, сначала девушку ждал обряд посвящения. Дзёнин зачитал Мэй свод правил, которые она и так уже давно знала. Взял с нее клятву, что даже под угрозой смерти лисица не раскроет имен и местонахождение деревни. Затем подошел к ней с миской и ножом, сделав небольшой порез на указательном пальчике. Когда в посудине набралось несколько капель крови кицунэ, глава синоби сделал тоже самое с Кадзу, а после — поочередно с другими ниндзя. Последней в миску падали красные капли с пальцев самого дзёнина. — Теперь ты связана с каждым в этом клане кровью, Мэй. Ты стала одной из нас. Добро пожаловать. Гости снова издали одобрительные возгласы, а девушка спустя года после того, как внезапно покинула окия, обрела новый дом. Дальше все было как в тумане: поздравления, улыбки, скромные объятия. Кицунэ улыбалась новой большой семье, но в голове представляла только то, что будет после. Горячее дыхание на шее, крепкие руки на бедрах, требовательный язык и тысячи бабочек в животе. Кадзу, словно читая ее мысли (или он думал о том же), хитро посмотрел на свою жену. Про себя подумал, что Мэй подходит это слово так же, как пушистая, неведьма или красивая. Аккуратно взяв ее ладошку в свою руку, мужчина наклонился к ее ушку. Прошептал так, что тело девушки покрылось сотнями иголочек: — Скоро, моя Мэй. Когда гости наконец начали прощаться, гейша начала волноваться. Они с Кадзу уже ни раз были близки, но теперь все иначе — они поженились. Впредь никто и никогда не будет трогать его острые скулы и мягкие волосы, целовать его губы и прикасаться к его телу кроме нее. Тоже самое можно было сказать и о Мэй — все тело, мысли и душа принадлежало Кадзу. Навсегда. Томительные минуты ожидания близости переросли в неконтролируемую страсть. Оказавшись наконец наедине, влюбленные даже не дошли до спальни, начав одаривать друг друга поцелуями, как только за ними закрылась дверь. Одежда летела на пол как никогда быстро, а тела жаждали соединиться без долгих прелюдий. Кадзу подхватил Мэй за бедра, и она обвила его ногами. Не прерывая поцелуя, он резко вошел в нее. Девушка издала глухой стон и откинула голову назад. На секунду он испугался, что сделал ей неприятно, но кицунэ накинулась на его шею с поцелуями, немного ерзая бедрами. Добравшись до уха, она шепнула его имя, прикусила мочку. Даже нескольких прикосновений синоби было достаточно, чтобы его пушистая загоралась внутри от возбуждения. Отпустив страхи, ниндзя поднимал и резко опускал ее бедра, кусал шею и целовал грудь. Одаривал поцелуями лицо, впивался в ее рот, оттягивая зубами сладкие губы. — Идеальная, любимая — шептал ей Кадзу сквозь сбивчивое дыхание, наращивая темп. Царапая его спину и выгибаясь, Мэй издала громкий стон. Ее тело вздрагивало, подавалось на встречу. Кадзу шумно выдохнул вслед за ней. Это была их первая брачная ночь, в которую они любили друг друга до беспамятства.