Омега для миллиардера

— Я так устал... — пробубнил омега, оказавшись прикованным в машине. — Залезай назад и ложись спать, а я сейчас вернусь, — закрыл двери Чонгук, а сам направился не известно куда, и Тэхён не особо хотел разбираться куда. Он снял с себя белую жилетку, оставшись в прозрачной блузке, не боясь сделать это благодаря тонированным окнам, и вылез на задние сиденья, раскрыв нижние кресла и образовав мягкую кровать без возможности использовать их в качестве сиденья. Сюда вполне может поместиться два человека. Это любимая машина Тэхёна из всех Чонгуковых, большая, просторная, и никакие Lamborghini или Porshe не сравняться с комфортностью этого автомобиля. Вытянув из заднего "кармашка" плед, не плотное одеяло и мягкие маленькие подушки, он улёгся по удобней, снимая с себя неудобные брюки. Оказавшись в одних боксёрах, он зарылся в одеяле, обняв одну подушку руками, вторую под ноги, а третью под голову. Это своеобразная временная замена Чонгука. Не хватало лишь одного — музыки. Он потянулся к проигрывателю и как только услышал, что дверь машины сзади открывается, тут же завернулся в плед, напугавшись до смерти из-за неожиданности. Он же голенький... — Ты чего? — Чонгук осмотрелся вокруг, чтобы убедиться в том, что его омегу точно никто не видит, и наклонился, затянув его в поцелуй. — Совращаешь меня? — усмехнулся Чонгук, положив рядом с парнем тёплые пакеты с фаст-фудом и тёплый чай. Тэхён принял позу лотоса и молча рассматривал, что внутри пакета, он был приятно удивлён, обнаружив внутри тёплые бургеры, круассаны и отдельные булочные изделия, некоторые солёные с сыром, а другие сладкие. — Спасибо большое, — целует в щеку Чонгука в знак благодарности тот. — Если кто-то увидит тебя в таком образе, пинай на себя, — усмехнулся Чонгук, обернувшись. — Ну, я это. Прикрыться могу... — неловко произносит парень, заинтересованно открывая пакетики с соусами и картошку фри. — Если тебя смущаю. — Вот же проказник, по дороге заедем ещё в аптеку, купим тебе витамины, как доктор прописал, — обернулся к дороге тот, разместив руки на руле. *** Чонгук кладёт своего сонного проказника на кровать и смотрит на него глазами, что обещают чудо. Эта родинка на носу придаёт ему особый шарм, потому что в каждом есть своя врождённая "вкусность". Будто острая начинка или мягкая ванильная пудра, поцеловав его и укрыв тёплым одеялом, он отправился принимать расслабляющий душ. Панорамные окна распахнуты навстречу вечернему ветру, перебирающему прозрачные занавески. Парень, вернувшийся в спальню, замер в дверях, глядя на то, как Тэхён покрывается мурашками из-за сквозняка. Он подходит ближе, наклоняется и покрывает поцелуями сначала щиколотку, что виднеется из-под одеяла... Потом выше и выше, сдвигая одеяло с обнажённого тела. Доходит по бедру до талии... Эти пухлые губы нежно касаются впадинки на животе, перебегают выше, поднимаются по ребрам к груди, нежно-нежно обхватывают сосок, втягивая и отпуская. В мыслях давно уже играют развратные мысли с непристойными картинками в придачу. А он ещё дремлет, и во сне начинает улыбаться, тянется рукой к чёрным волосам с выдохом: "Чонгук, любимый...". Парень поднимается выше, проводит губами по нежной шее, целует скулы, доходит, наконец, до губ, касается – почти невинно... А потом, увидев, что парень проснулся, целует со всей проснувшейся вместе с ним страстью. Переворачивается на спину, захватив его с собой, со смехом выбираясь из водопада его волос. Он только проснувшийся, сонный, сидит сверху, обхватив его бёдрами за талию. Тэхён хохочет, поправляя свои волосы и наклоняется, целует и сползает бёдрами ниже. Поднимает довольно брови, ощущая его готовность, даёт ему раздеться и возвращается обратно... Помогает ему войти в себя, вздыхает и двигается неторопливо, пока тёплые руки гладят его грудь и талию. Ускоряется ненадолго, потом замирает, не давая ему закончить, и повторяет, и повторяет... Капля пота, текущая по виску Тэхёна, закушенная губа, мольба шёпотом "пожалуйста-а, не останавливайся"... Он сам почти дошёл до точки, но растягивает, мучит сладкой пыткой, а потом не выдерживает сам, и, почувствовав, как он толкается в нем, стонет, падая ему на сильную грудь. Сердцебиение – одно на двоих, бешеное, как и дыхание... И тела проросли друг в друга от наслаждения, и вставать – не обязательно. А ветер, врываясь в окна, пытается остудить горячие тела, но сбегает, поняв, что он тут лишний. *** Напряжение в доме Юнги возрастает с каждым часом всё больше и больше. Чимин после прогулки на улице принял расслабляющий душ и засел в телефоне в гостиной, рассматривая разные вакансии о работе. Он не собирается сидеть на шее Юнги, пребывание здесь, в его доме, и так сильно смущает его. Ведь он никем не приходится ему. И зачем Юнги лишние хлопоты с ним? Он помог, и за это следует быть благодарным. В доме с выключенным светом он включил лишь один, самый тусклый, что исходил из торшера, а сам присел на мягкий ковёр у окна, рассматривая окутанный в темноту ночной Сеул. Давно он так не отдыхал, в тишине и спокойствии. Никто не давит на мозги, и чувствуется лёгкое чувство беззаботности, которое так нравится Паку. — Нормально сидеть так в темноте? — подал голос из темноты Юнги, Чимин обернулся, заметив тёмный силуэт. — Да... — подал неуверенный голос он. Стоило ему услышать этот приятный и расслабленный голос, его сердцебиение участилось. Юнги, не нарушая тишину, направился на кухню и оставил там пакеты купленной по дороге еды, и отправился в свою спальню, наглухо запершись там. Теперь, когда Чимин понимает, что дома не один, а с Юнги... Таким холодным и равнодушным к нему человеком, он хочет быть ближе с ним. Ему становится одиноко из-за нехватки внимания и общения со стороны. Самая ужасная вещь в мире — это одиночество, сначала тебе плохо в нём находится, а потом, как Юнги, ты привыкаешь и понимаешь, что тебе в нём хорошо, и ты не можешь выбраться оттуда, как бы не пытался. Да, мы рождены быть одинокими, почему же тогда мы продолжаем искать любовь? Через полчаса Юнги вышел из спальни и зашёл на кухню, включив свет и стал распаковывать всё, что купил, накрывая на стол. — Чимин, иди ешь, — не повышая голос, продолжил Юнги. По голосу можно понять, что он... В настроении? Уставший, но, на удивление, не раздражённый присутствием Пака в его доме. Чимин вяло направился к нему, стыдясь того, что должен есть еду, которую Юнги даёт ему. — Я хотел поговорить... — сел рядом Чимин, нервно перебирая пальцы. Юнги выгнул бровь в ожидании разговора и сквозь тишину налил воды в стакан, дожидаясь слов Чимина. — Пока я живу с тобой, то мог бы готовить и убираться... А вскоре найду работу и не буду мешать тебе. Ладно? — Нет, — равнодушно пролепетал парень, попробовав один ролл, ему пришлась по вкусу схема Чимина под названием "больше риса и вот этот соус. — Что? Почему? — озадаченно выпалил парень. Он не ожидал получить отказ. — Я не нуждаюсь в прислуге. И чувствую себя комфортно, пока ты ничего не делаешь. Для меня всё, как и раньше: готовка завтрака, работа, душ, готовка ужина и кровать. По выходным уборка. Это моё еженедельное расписание, — всё так же лепечет Юнги, что так нехарактерно для него. — Я не хочу висеть на твоей шее, если тебе так удобно, то ладно, я попытаюсь найти работу поскорее... — пробубнил Чимин, взяв палочки в руки. — Ты кажется не понял, — строгим голосом начал Юнги, отложив палочки для еды в сторону. — Я сказал, что ты мне не мешаешь. Или ты думаешь, тратить лишнюю тысячу вон¹ на тебя, для бизнесмена, вроде меня, проблема? Целый месяц можешь заниматься чем угодно, а после поговорим, — Юнги непринуждённо опустил взгляд на то, как Чимин перебирает пальцы и озадаченно посмотрел на него, тяжело выдохнув. — И я не собираюсь вымогать от тебя потом что-то. Можешь делать вид, что меня нет. Как это делаю я, по отношению к тебе, — сквозь тишину добавил он, и, удивившись от собственных слов, продолжил трапезу. Чимин опустил взгляд, его накрыло грустью. Да, всё так и должно быть, и его слова верные, но почему эти слова ощущаются, словно соль на ране. Очень жаль, что Чимин не тот человек, с которым бы хотелось общаться... Продолжение следует~