Омега для миллиардера

— Мне даже некуда деться... — вопит омега, закрывая лицо руками. Сейчас погода не кажется классной. Скорее всего наоборот — ужасной. Он промок до ниточки, и ему ужасно холодно. Он не отходил далеко, зашёл в первый открытый подъезд какого-то дома. Это лучше, чем стоять под дождём, но не прошло и секунды, как Чимин пожалел о выборе, ведь в подъезде помимо него какие-то альфы и они таращатся на него хищным взглядом. Возможно, всё могло бы обойтись, если бы Чим не увидел, как один из парней вкалывает себе в руку шприц. Разобравшись в ситуации, Чим вылетел из подъезда, но один из парней догнал его и сжал его запястье, прижав к стене. — Кто ты, блять? — подал разъярённый голос тот. В глазах блеск, а на лице ухмылка. Чимин вспомнил этот голос, такой же как и у Джинхёна: немного хриплый и пониженный. Всё, что происходит сейчас, это то, над чем психолог так усердно работал, чтобы пациент как можно скорее забыл о пережитой боли. Получается, что его старания — пустая трата времени. Чимин обречён на страдания. — Он мой, — парень взял Чимина за воротник, потянув на себя, но Чим лишь болезненно простонал, оттолкнувшись от него и выбежав на улицу. Он уматывает уже полчаса, бежит по дороге, которую выучил наизусть — к Юнги. Да, тот тоже плохой, но не хуже этих! Он лучший ублюдок из всех, которых знает Чимин. Парень судорожно взялся за живот, когда почувствовал боль внизу живота. Ну да, это чёртова течка с задержкой в неделю, Чим уже начинал подумывать, что беременный. Он рад, что это оказались лишь его несносные догадки, поэтому приподнял уголки губ, всё также хватаясь за живот. Машина, проехала мимо его, но тут же вернулась обратно, это был Юнги, и он был в точно таком же шоке, как и Чимин. Их встреча желаемая одновременно и очень неожиданная. — Садись, — выкрикнул Юн, Чимину ничего не оставалось, как смириться и подавить обиду внутри себя. Стоило Паку закрыть дверь дорогого автомобиля, Юнги достал платок из бардачка, прикрывая нос. Он хорошо так затянулся его запахом. Зная себя, Юнги не устоит перед течным Чимином. Для него это будет целым испытанием. Пак согнулся в спине, взявшись за живот, внутри него словно бесы пляшут. Ехать пришлось не долго — примерно двадцать метров. Ноги Чимина совсем не держат, он лишь кривится от боли, тихо хныкая и делая тяжёлые затяжки воздуха. — Блять, — выпалил Мин, когда понял, что Чимина придётся брать ещё и на руки, прижимать к себе и просто вдыхать этот крышесноснный аромат! Он катастрофически близко к нему, член обтягивает ткань на его штанах и мешает ему нормально мыслить, он тоже не железный. Всё-таки собрав остатки пристойных мыслей и щепотку адекватности, он взял его на руки и кое-как дотянул в квартиру, а после и в комнату. Он запер его в спальне, а сам побежал в кухню за стабилизаторами. Чимин уже месяц с ним, конечно, он должен был купить их для него. Взяв бутылку воды и таблетку, он открыл дверь, в тот же момент его лёгкие насытились до боли в висках возбуждающим запахом переспелого персика. Чим был в сознании, поэтому сам сделал нужную процедуру и выпихал Мина из комнаты, пока не стало поздно. Он плюхнулся на кровать, сверля потолок. Ведь... Юнги вернулся за ним. Он мог бы бросить его, просто выкинуть из жизни и наконец перевернуть страницу, но нет. Он остался с ним. Но что скажет Юнги, когда узнает, что придётся остаться с ним в его темноте? *** Юнги просыпается от боли в голове, вчера принял слишком много таблеток–глушителей, которые смогли подавить его запахи. В мыслях только Чимин. Он тут же направился к нему, и, постучав в дверь, не услышал одобрительных слов, поэтому вошёл так — не церемонясь. И увидел, что хотел: тушку, завернутую в одеяле. Он открыл окно и подсел к нему, проведя нежно ладошкой по его скулам, и удивился, когда почувствовал неимоверный жар. Чимин в буквальном смысле сгорает внутри! Как известно, при течке лекарства пить нельзя, а значит, ему придётся самому вытаскивать омегу из болезни. Всё было в порядке до одного момента, до вечера Юнги удалось снизить температуру Чимина. Но... Тот весь липкий. Сам Чимин помыться точно не сможет, а с другой стороны, он же видел его без верха, что такого может случиться если он увидит его ещё и без низа..? Кажется, они будут первой парой в мире, в которой сначала ухажёр полностью облапает своего партнёра, а только потом будет строить здоровые отношения. Выпив сто грамм для храбрости, Юнги вновь зашёл в спальню Чимина и приступил к работе, если это можно назвать работой. Он набрал ванну горячей воды и раздел Чимина почти что до гола, оставив лишь в одних боксёрах, он положил его в ванну, придерживая, чтобы тот не скользнул под воду. — Ладно, Чимин, ты будешь зол на меня, но пока что сиди смирно, — Юнги умостил того поудобней, присев у ванны на стульчик. Он не озабоченный извращенец, чтобы лапать его. Хотя руки чешутся. Его останавливает мысль о том, что Чимин будет бояться его. Поэтому он не решается перечеркнуть пункт "никакого насилия". Нежно придерживает его за хрупкие плечи, и ловит удовольствие от собственных касаний. Кто бы мог подумать, что трогать Чимина так приятно? И нет, ему совсем не противно от того, что Чимин течный, а по его ногам стекала смазка, а постель промокла белой жидкостью. Когда у девушки начинается менструальный период, парень не собирает вещи и не бросает. В целом, Юнги активный оптимист с пассивным "интровертством". Ему было в удовольствие поджимать хилые коленки, чтобы было удобней намыливать нежную кожу омеги. Для себя он твердо решил, что он гей, точно такой же как и Чимин, вот только у него встаёт член исключительно на Пака. Сейчас Юнги может изучить каждый его изъян, который он собирается возвышать и любить: растяжки на коленках, оставленные ещё в далёком детстве; родинки разбросаны по всему телу, но он запомнил, где находится каждая. И даже пытался найти созвездие, но безрезультатно. В голову Юнги взбрела просто идиотская по его мнению мысль, а что, если сделать Чимину масочку? Да, ту самую, косметическую. Откуда они у него? Да так, он покупал Чимину раньше. Пусть он и пытался быть хладнокровным с ним, но часто проявлял внимание и заботу, о которой Чимин, возможно, даже не догадывался. Достав из нижней тумбочки у ванны маску, на которой был изображён весёлый персик, он предельно аккуратно нанёс её на его лицо и провёл большим пальцем по пухлым губам, словив себя на мысли, что мог бы и сгрешить... Нет, не может. Чимин выглядел мило, а Юнги улыбался словно дурак. Он весь день провёл рядом с ним, даже книгу успел почитать, мировой бестселлер, когда проверял температуру. — Осторожно... — Юнги убирает тканевую маску с лица и улыбается, когда видит, что его шалость удалась. Чимин спит крепко, и что он будет думать о нём, когда проснётся..? Юнги, закончив нянчиться с ним, спустил воду, и тут возникла следующая проблема: как снять боксёры Чимина, чтобы не увидеть ничего лишнего и возможно ли это вообще? Укутав его в махровое полотенце, он положил его на диванчик в спальне, а сам принялся убирать грязные простыни. Вновь закончив со всем, он убедился в комфортности Пака и стал трепетно вытирать чёрные волосы, протирая взмокшее от воды тело. — Окей, попробуем тебя одеть, Чимин. Юнги уже приготовил ножницы и новые боксёры. Чистые он надел на него, чуть спустив и, накинув длинную футболку на парня, сделал следующее: разрезал старые и надел новые. При этой деликатной "процедуре" он закрыл глаза. Эврика. Юнги остался в числе тех, кто смог ответить за сказанные слова в мыслях каждого уважающего себя мужчины — секс только по обоюдному согласию. Наделав пакости, он положил Чимина на кровать, укрыв. Тот словно кукла, лежит и сопит. Крепко спит. Направившись на кухню, он сделал себе холодное кофе и заказал на утро хороший, а главное, плотный завтрак. Завтра Чимину точно захочется есть. Надев очки для зрения и забрав с собой тот же недочитанный бестселлер от Даниеля Киза, Юнги вновь зашёл в спальню омеги, умостившись на его кровати. Он не смог прочесть более двадцати страниц из-за того, что Чимин слишком мило дремлет и ему приходится переводить на него взгляд. Что-то сидящее на левом плече так и говорит ему "не сдерживайся". Он уже минуту смотрит на эти мягкие губы, к которым так и хочется прикоснуться и вновь почувствовать на своих. Он уверен в себе, уверен в том, что добьётся прощения Чимина потом. Тогда почему бы и не... Юнги наклонился, проведя по его щеке ладонью и мягко накрыл его губы своими, трепетно сминая то нижнюю, то верхнюю. Он и не помнит, как положил на него ладонь, проводя ею по тонкой талии и задирая футболку, проникая под неё. Чимин такой беззащитный рядом с ним... А Юнги эта власть погубит. Если он не научиться контролировать себя. Он отстранился, как только словил себя на этом жесте, и благодарен себе, что его наглые ручонки не зашли далеко. Он лёг рядом с ним, прижимая того к себе, словно они сто лет знакомы. Юнги не отпустит его. Что бы это ему это не стоило, он не потеряет Чимина. *** — Просыпайтесь, мы уже приехали, — шепчет Лихён, а Тэ сонно открывает глаза, оказываясь вновь в темноте. В Лос-Анджелесе уже ровно час ночи. Тэхён наблюдает за тем, как самолёт садится, и тяжело выдыхает, как только самолёт оказался приземлённым. Настроение хорошее несмотря на то, что у него болит спина из-за того, что он пролежал на одном месте так долго. Если бы не Лихён, он умер со скуки, они и в карты поиграли и съели кучу еды, фильм посмотрели, в общем, с Лихёном не скучно, он самый классный менеджер в мире! Самолёт остановился, наглухо приковался к земле, и Тэ перевёл взгляд на Ли, тот, забрав с верхней полки чемодан Тэхёна, одобрительно посмотрел на него. Они и вправду приехали. Это была самая долгая поездка в его жизни. Тэхён боится споткнуться, чтобы не упасть со ступенек. Ли не торопится, в отличие от Тэхёна. Ему хочется поскорее увидеть Чонгука, может, он уже спит... А может, ждёт его..? Чонгук не покидал его головы во время своего отсутствия. Оформив всё, Тэхёну поставили штамб в паспорте, и он, прикусив губу, уже отчаялся, что Чонгук и вправду не приехал за ним, а значит, не сильно скучает по нему... Стоило пройти чуть дальше, он увидел, что Чонгук уже стоит перед ним с букетом цветов в руках... Тэхён жмурится несколько раз, чтобы проверить, не сон ли это, и, нет, это не сон! Чонгук стоит в десяти метрах с улыбкой до ушей. Когда в разлуке много думаешь о любимых людях, но отвыкаешь ежечасно видеть их, то при встрече ощущаешь некоторую отчужденность до тех пор, пока не скрепятся вновь узы совместной жизни. Тэхён рвётся к парню, не жалея последних сил, как и тот, и его обволакивают в тёплые объятия, отрывая от земли. Он может лишь тяжело вдыхать чудесный аромат, по которому так сильно скучал. Сжимает его в своих объятиях, настолько сильно, как может, а в мыслях лишь «Прижимай меня крепче». Тэхён вылез на бёдра парня, обхватив талию и целуя его, куда глаза глядят, в шею, щёки, плечи, губы, и вновь прижимается, боясь отпустить. — Я так скучал, — протараторил омега, всё так же не отрываясь от альфы. Он хочет стать с ним единым целым, быть ещё ближе, чтобы его кости ломались под сильными объятиями Чонгука. — Милый, — лепечет Чонгук, крепче сжимая его из-за чего тот, тяжело выдохнул, ведь набрать воздуха было катастрофически сложно. — Прости, — протараторил Чонгук, отстранив его от себя и заглядывая в карие глаза. Он смотрит вновь на его черты лица, по которым так скучал, и хочет лишь целовать его и говорить слова о любви к нему, чтобы тот улыбался и нежничал. Ему так не хватало его... Тэхён лучезарно улыбается, накрывая мягкие губы и сливая их в очередном чутком поцелуе. Это до невозможности прекрасное чувство — обнимать в любое время того, кого любишь всем сердцем. — Не отпускай меня, — отстранившись на долю секунды, произносит парень ломанным голосом. — Не отпущу, — Чонгук, замечая стеклянные глаза, целует его нежно и с трепетом в касаниях, словно он хрустальный. Вокруг было красиво, необычно, но Тэхёна волновал лишь Чонгук, поэтому он не отпускал его, даже когда они сели в машину. Пусть он может показаться каким-то малолеткой, но это его истинные чувства, которые тоже следует принять, а Чон принимает его полностью, таким, какой он есть. Рядом с ним не приходится скрывать чувства, достаточно находиться рядом, а он всё понимает без лишних слов. Тэхёна вновь накрывает тоска, но он рад, что Чонгук рядом. Поэтому всю дорогу он молчит, прижимаясь к нему сильнее и закрывая глаза. В двух случаях людям нечего сказать друг другу: когда они расставались так ненадолго, что ничего не успело произойти, — и когда разлука так затянулась, что изменилось все, в том числе и они сами, — и говорить уже не о чем. Тэ не может существовать без Чонгука, что значит дни без него равны пустоте. Невозможно любить, а потом ничего не чувствовать. Либо ты врал тогда, либо ты врешь сейчас. В пентхаусе было просторно, чего Тэхён даже не заметил, отличный интерьер дома, изысканная мебель стоимостью в несколько десятков тысяч долларов, богатство вокруг по-прежнему не затмевали красивых глаз напротив него. — Устал? Как полёт? — более расслаблено начал Чонгук, когда они оба оказались в спальне. — Немного, — не спешит отрывать руки от широких плеч Тэхён, даже когда Чонгук стал аккуратно класть его на большую кровать. В следующие секунды Чонгук повалил его на кровать и навис над ним, наклонившись и одаряя его поцелуями. Он скучал по своему нытику и скрывать это тоже нет смысла. Тэхён — податливый чертёнок, отвечает на поцелуи движениями и скользит рукой по торсу Чонгука, задирая вверх и снимая её полностью, чтобы насладиться им в полной мере. Тэхён обожает щупать его тяжёлые мускулы и пускать слюни на мощную, накачанную грудь, а Чонгук никогда не бывает против — ему лишь бы раздеться. Чонгук озабочен тем же, хочет прикоснуться к нему и почувствовать тепло его тела; поцеловать каждый миллиметр молочной кожи; увидеть румянец на щеках и желание, которое не сравнится ни с чем. Тэхён раздвинул ноги, подпуская Чона к себе, тот удобно разместился между них, не обрывая поцелуй, а делая его лишь настойчивее. Чонгук чувствует, как их обоих накрывает диким возбуждением, поэтому снимает с парня неудобную рубашку, откидывая в угол комнаты и вновь припадает к нему, спускаясь дорожкой поцелуев к шее и ключицам, он не теряет возможности прикоснуться к нему, поэтому рывком снимает с него брюки, да так, что у Тэхёна подскакивает адреналин в крови и он расплывается в ухмылке. Недолго он улыбался, до того времени пока Чон не стал спускаться к впадинке на животе, спуская с него боксёры. Это заставило Тэхёна выгнуться в спине и протяжно простонать от его действий. Чонгук, изучив его тело, уже понимал, что Тэ, и вправду, серьёзно занялся спортом, но желание насладится им в полную меру было куда больше, чем выяснять что либо. Тэхён пообкусав собственные губы не знает куда деться, когда Чон так нежно целует его член, обвивая рукой и надрачивая, добавляя темпа в свои действия... Тэхён лишь стонет, не забывая набирать воздуха и запускает руки в чёрные волосы, оттягивая немного, ведь ему слишком хорошо сейчас... — Чон, — стонет Тэхён, поджимая зацелованные губы, и буквально скулит. Боже, у него стоит так сильно. — У? — хрипит ему на ухо Чонгук и продолжает потираться, измываясь над бедным мальчиком, — Ты такой очаровательный, когда скулишь, — усмехается он. — Пожалуйста... — не слушая его, завывает Тэхён. Он может кончить даже от глубокого шёпота Чона, не говоря уже о том, что с ним вытворяет этот чёрт. Тэхён дрожит, а его тело пробивает судорогой, и он не может контролировать себя, поэтому взрывается фейерверком, изливаясь себе на живот. Одних касаний Чонгука достаточно чтобы кончить, тем более, он не такой стойкий, как Чонгук. И прекрасно понимает, что это не конец, но делать сейчас что-то бессмысленно, его ноги стали ватными. Чон не теряет времени, пока Тэхён летает в облаках, он снял с себя лишние вещи достав смазку в тумбочке у кровати и измазал себя, оставив немного на руках для Тэхёна. Тэхён тонет в желании получить больше и смотрит на него, облизывая губы из-за вида открывшемся перед его глазами. Его Чонгук настолько большой, что он может буквально раздавить его собой, если захочет. Парень немного сдвигает ноги от такого сексуального давления, но альфа пресекает попытку, скользя ладонями по внутренней стороне его бедра. Ему достаточно просто перевести взгляд на красного от смущения Тэхёна, чтобы понять, как сильно он хочет чувствовать его. Альфа разминает шею, пошло улыбаясь, и внезапно меняет позу: он валится на кровать, перекидывает омегу через свой торс и усаживает сверху. Тэхён в позе наездника выглядит потрясающе: его золотые локоны немного прилипают ко лбу, руки скользят по крепкой груди, задевая его чувствительные соски, а задница попадает идеально на его стояк. Чонгук подкидывает его на своих бёдрах и сдвигается вверх, пока не упирается спиной в подушки. Тэ лезет целоваться, и альфа усмехается, когда чувствует, как у того трясутся коленки — его Тэхён постоянно возбуждается так сильно. Чонгук закатывает глаза от удовольствия, когда Тэ начинает ёрзать своей очаровательной задницей на его паху, закидая голову от наслаждения. Они обое сейчас жадные к сексу, как никогда. Омега сдавленно стонет, почувствовав, как по телу пробегают мурашки, и прижимается к горячей груди Чона, тяжело дыша ему в плечо. Ведь тот спускается руками к его бёдрам. Омега ёрзает так, что Чонгуку приходится с силой прижать его к себе за талию второй рукой. Когда Чон запускает внутрь один палец, парень завывает от удовольствия: любое движение для его гиперчувствительного тела отдаётся тысячей мурашек. Альфа не возится долго и засовывает туда следующий, замечая, как тот выгинается в спине до хрустяшек, томно вздыхает, насаживаясь сильнее, и не пытается сдержать долгий громкий стон, когда Чон умело загибает пальцы внутри, наблюдать за своими проделками одно удовольствие; Тэхён на минуту позабыл, как дышать, когда тот толкается до самых костяшек. Чонгук усмехаетя, чувствуя насколько он мокрый внутри, что по его запястью течёт смазка, но не перестаёт активно двигать пальцами внутри. — Не мучай меня уже... — кое как проговорил Тэхён, в губы Чона, но Чон делает вид, будто не видит, как жалобно скулит омега, вцепившись ногтями в его шею. По комнате разносятся совершенно неприличные звуки, кровать отчаянно скрипит под двумя озабоченными, а член Чонгука, кажется, скоро прорвёт тело над собой, особенно если Тэхён не прекратит об него потираться. Подставить третий палец Чон не успел, ведь Тэхён попросту не дал. Укусил его за губу, что заставило его немного приоткрыть губы, тогда он сам насадился на его член, замирая в немом крике. Это было слишком резко. Чон заливается кровью, когда чувствует его. Поэтому прижимает парня к себе, обхватывая его руки и заломив за спину, а сам впивается в красные, покусаные губы Тэхёна, не делая ничего, чтобы тот привык к забытым очущениям внутри себя. Тэхён отвечает ему парой неуверенных движений, а глаза становятся мокрыми из-за очущения боли внутри, его словно разрывает, всё таки стоило быть терпеливым и дать Чону закончить начатое. — Прости, — обрывисто шепчет на ухо Чонгук пониженным басом, и целует его за ухом, покусывая мочку, так что Тэхёну крышу сносит от его действий. Наконец, Тэхён убрал руки с постели, переместив их на Чона, и обнял его широкую спину в два раза больше чем его, и попытался сделать вновь медленные движения, он хорошо ощущается внутри. Чонгук теряет рассудок, когда тот начинает тихо стонать свои сладким голосом ему на ухо, поэтому немного приподнимает его за бёдра, насаживая его на себя медлено и одновременно резко. Из-за чего Тэхён лишь сильнее сжал его спину, и дал волю Чону в действиях. Тэхён слишком нежный для грубого Чонгука. Но именно он, научил его быть деликатным своих действиях. Чон не собирается причинять ему боль и не спешит делать резких движений. Поэтому отраняет немного парня, который вцепился в него и целует мягкие губы, долго и очень влажно, настолько долго, что Тэхёну приходится самому качать бёдрами, а Чону отзываться, двигая на встречу. Это были самые долгие поцелуи в его жизни, которые закончились бурным сексом в постеле. Продолжение следует~