Бирюзовая лагуна

В голове звенело болью. Уши заложило от удара, но звуки постепенно возвращались. По виску текла горячая кровь, капая на песок в пещере. Чонгук простонал, с трудом поднимаясь на локтях и жмуря глаза. Наверное, не стоило так резко поднимать голову. — Прости, Чонгуки, — послышался голос впереди. Парень попытался сесть и потом уже осмотрелся в поисках знакомого голоса. Чонгук удивлённо распахнул глаза, смотря на превратившегося Чимина. Тот сидел, прижав колени к груди, рядом с бессознательным капитаном. На его лице грустная улыбка и виноватые глаза. Но больше всего Чонгука волновало то, что Чимин не был птицей, хотя сегодня обычная ночь. — Ты хочешь узнать правду, так ведь? — матрос судорожно кивнул, прислоняясь спиной к неровной стене и шипя от боли в висках. Голова все ещё ныла, как и подвёрнутая в множественных переворотах, пока он скатывался сюда, нога, — Юнги сейчас тоже ее узнаёт. Медленно, но верно, он дойдёт до конца и… Все поймёт. — Что поймёт? — растерянно прошептал Чонгук. — Мои поступки. А точнее один конкретный, который привёл нас к тому, что у нас есть сейчас, — Чимин с самой нежной улыбкой погладил волосы своего капитана, склонив голову к коленям, — И моё прошлое.

***

Юнги распахнул глаза, подскакивая на месте. Он оказался в тёмном и грязном переулке, каких немало в больших городах. Именно здесь водятся, как знал Юнги по рассказам матери, нищие и бездомные люди. У них не было ничего, кроме ежедневной борьбы за выживание и хлеб. Юнги, выросшему на корабле в любви и достатке, было страшно представлять, что он мог бы оказаться на месте этих детей, которые голодают и воруют, потом лишаясь пальцев или руки за это. Юнги не хотел быть на их месте. Уловив боковым зрением парочку жмущихся друг к другу ребят, Юнги вышел из темноты. Шум города противно залетел в уши, а многочисленные разговоры со всех сторон утомляли. Он далеко от моря и, наверное, находится прямо в центре столицы. Или любого другого крупного города. Интересно, и что ему хочет показать Бирюзовая лагуна? Неужели где-то здесь была та ведьма, наложившая проклятие на Чимина? Может, "чудо" отправило его в прошлое, чтобы он смог предотвратить появление этой ведьмы в их жизни? Да ну, бред какой-то, махнул головой мужчина, полностью выходя из переулка, не боясь попасть лошади под копыта. Карет тут немерено. Как и злых людей, с подозрением покосился в сторону скандалящего мужчины в богатых одеждах Юнги. Он не успел вернуться к своим мыслям о том, зачем же его послали сюда. Мимо него промчался кто-то мелкий, но в драной одежде — лохмотьях даже — и с босыми ногами. Бедный ребёнок. Юнги поднял глаза на лицо мальчишки и застыл. Ему не нужно времени, чтобы разглядеть убегающего. Он сразу узнал это личико, перепачканное не пойми в чем. — Чимин? Юнги моргнул и перед его глазами появилась уже другая картина: тёмная комната, освещенная одной-единственной лампой. Огонёк за стеклом вот-вот погаснет, но тени на стенах все ещё яркие и чёткие. Маленький Чимин сидел на коленках перед кроватью. Юнги пришлось подойти ближе, чтобы увидеть, кто в ней лежит. Женщина средних лет с проступающими на лице скулами, грязными, спутанными каштановыми волосами и безжизненными глазами. Мальчишка рядом с ней тихонько всхлипывал, размазывая одной рукой крупные капли слёз. Юнги хотелось обнять его, утешить этого несчастного ребёнка. Но он не мог — прикосновения ко всему, что здесь было, проходили насквозь. — Чимини, тебе нужно уходить. Они знают, что мы здесь, — скрипучий голос матери Чимина заставил Юнги вздрогнуть. Он-то думал, что Чимин оплакивает уже умершую мать, но она все ещё жива. Отведя взгляд, мужчина слушал вздохи мальчика и шорох ткани. — Я не хочу, — мотнул головой ребёнок. Его плаксивые интонации были словно нож в сердце капитана — Юнги ненавидел, когда Чимин плакал. — Беги, Чимини. Не дай им тебя поймать, — настаивала мама, с трудом находя в себе силы поднять руку и погладить сына по щеке, — Никому не говори о себе. Мир жесток и ты не должен доверять эту тайну никому, — на какой-то миг Юнги показалось, что в карих глазах вместо пустоты появился огонёк решительности, но он тут же погас. Рука женщины опустилась, а дыхание стало тише. Сухие потрескавшиеся губы приоткрылись, произнося последние слова: — Люблю тебя, Чимини. В комнате стало очень тихо. Мальчик рыдал, сжимая в руках костлявую руку матери. Лампа окончательно угасла, оставив Чимина одного. Юнги снова оказался в переулке, но уже в другом. Он не знал, каким образом Бирюзовая лагуна переносит его с места на место так быстро, но, видимо, это самые важные моменты из жизни Чимина. Но вопрос, почему лагуна показывает ему это, остался. Осмотревшись, Юнги увидел Чимина. Кажется, он стал ещё мельче из-за худобы, и на это было страшно смотреть. Вспоминая аппетит младшего, Юнги был уверен, что он всегда так много ел, но... Если это действительно жизнь Чимина до "Чайки", то все ровно наоборот. Впрочем, до этого можно было догадаться, но он, признается сам себе капитан, никогда не задумывался об этом настолько глубоко. Чимин сейчас был похож на свою мать, угасшую в койке. Впалые глаза, в которых ни намёка на желание идти дальше, костлявые руки и крохотные ножки в ссадинах и синяках. Юнги плохо знаком с жизнью бедных на суше, но это отвратительно. Неужели со всеми людьми так происходит? Мин отвлёкся от мыслей, с удивлением замечая перед сидевшим среди грязи и пыли Чимином другого мальчишку. Он был выше, крепче на вид и держал спину прямо. Чёрные кудрявые волосы доросли до плеч и приносили явное неудобство мальчику. Черты лица кого-то напоминали... — Ешь, — незнакомец протянул Чимину кусок хлеба. Чимин будто не услышал, но приподнял голову. Рука, держащая ломоть, дрогнула, но осталась на месте, — Возьми и поешь. Иначе умрёшь. Юнги поджал губы, смотря на вновь опустившего голову мальчика. К хлебу он так и не потянулся. — Ну же! Бери, — упрямо совал еду под нос Чимину незнакомец, — Ты хочешь умереть? — А что в этом такого? — голос Чимина был неузнаваем. Он очень долго молчал, поэтому говорил не громко, почти шёпотом. Однако страшнее были его слова, — Умру и умру. Лучше же всем будет... Чимин на корабле не был таким. Он боролся за свою жизнь, знал, чего хочет, и добивался этого. Но Юнги не знал его прошлого. И то, что Чимин ни разу об этом не говорил... Неужели и правда не доверял? Или просто не хотел рассказывать? — Так нельзя! Любая жизнь ценна! Послушай, ты должен выжить, — кудрявый схватил ребёнка за плечи, тормоша его, — Ну, давай же, — в низком тембре поддерживающего появилось отчаяние. Возможно, Чимин услышал его. Возможно, он был слишком голоден, чтобы отвергнуть помощь. Но он все-таки взял кусок хлеба, вгрызаясь в него зубами. Его неожиданный помощник улыбнулся широкой квадратной улыбкой. Юнги наконец вспомнил, кто это. — Я Тэхён. Ким Тэхён, — представился бодро мальчик, когда Чимин дожевал хлеб, — А тебя как зовут? Чимин немного помолчал, прежде чем ответить. — Чимин. — Просто Чимин? У тебя нет фамилии? — изумился Тэхён. — Да, — коротко ответил ребёнок. Дети тихо переговаривались, знакомясь ближе, а Юнги сидел напротив и наблюдал за ними. Постепенно Чимин открывался новому знакомому (который, впоследствии, станет лучшим другом), но своего секрета так и не выдал. Юнги тоже не имел понятия, кто такой на самом деле Чимин и почему его мама говорила ему бежать. Жизнь Чимина строилась на выживании. Каждый день он воровал еду, потому что другого варианта не было; отбивался от других голодных нищих, забывая о том, что еду лучше съедать сразу, а не по приходу "домой". В этом ему помогал Тэхён и они неплохо сработались за год знакомства. Чимин, конечно, все ещё был скрытнее и молчаливее (что непривычно для Юнги, ведь он знал Чимина как вездесущую занозу), но Тэхён умел подбадривать и много говорить. Как сильно их поменяло время... Следующий этап жизни возлюбленного Юнги встретил в тесной каморке. Здесь была всего одна кровать, но аккуратно заправленная и чистая. Полы скрипучие, а стекло окна пыльное, с разводами от воды, очень тонкое, пропускающее любые звуки. Стены, наверное, такие же. Чимин сидел на стуле у окна и выглядел примерно в том же возрасте, в котором его застал Юнги. На щеках появился здоровый румянец, а кожа на руках не обтягивала уродливо кости. Да, одежда все ещё рваная, но Чимин уже не тот, кто заливался слезами у кровати матери и сидел позже в переулке, говоря о своей ненужности этому миру. В руках у мальчика была книга. Толстый переплёт с стёртыми буквами на обложке, на страницах непонятные слова на их родном языке. Юнги нахмурился, глядя внутрь книжонки. За ее изучением он и не заметил, как в комнату ввалился радостный Тэхён и оторвал Чимина от чтения. — Чимчим! Я знаю, куда я хочу! — воскликнул Тэхён, сияя не только глазами, но и видом. Кудрявые волосы были коротко и неровно пострижены, а рубаха вся наперекосяк. — И куда же? — Чимин закрыл книгу, положив внутрь как закладку засушенный полевой цветок (как это мило, подумал Юнги, но тут же отогнал мысли о любящем цветы Чимине), и весь обратился в слух. — В море! Хочу путешествовать по морю, — с той же квадратной улыбкой провозгласил Тэхён. Вероятно, с этого момента они и начнут искать корабль, чтобы уплыть из своего города. Но, к его удивлению, Чимин нахмурился, услышав идею Тэ. Пальцы на книге побелели от сжатия, а пухлые губы недовольно поджались. — Тэхён, ты же понимаешь, что нас никто не возьмёт на нормальный корабль? Устроиться даже простым юнгой крайне сложно, — Сколько лет этому Чимину? Двенадцать? Он очень шустро и умно рассуждает для своего возраста, — А на королевский корабль так вообще... — А кто сказал, что я хочу на законный корабль? — хитро прищурился Ким. Чимин ошарашенно вскинул брови, исчезнувшие за длинной чёлкой, — Я хочу к пиратам. Юнги рассмеялся. Нет, правда, это так смешно! Тэхён уже тогда грезил о пиратстве, хотя по крови был дворянином (пусть и из разорившегося рода). А лицо Чимина то какое! Любо-дорого смотреть! — Тэ, это опасно, — тихо пробормотал Чимин, глядя в пол. Его ручки прижали к себе фолиант, как будто это его сокровище. — Наша жизнь здесь тоже опасна. Ты сам говорил, что за тобой гонятся стражники, — улыбка сползла с лица Тэхёна, но не полностью. Он подошёл ближе к Чимину, все ещё не поднимавшему глаз, — Разве корабль не будет самым лучшим для тебя спасением? Тэхён заботился не только о себе и не хотел один идти к ним, пиратам. Он знал, что за Чимином по какой-то причине следует по пятам стража, и хотел помочь другу. Тэхён не меняется. Теперь, глядя на этих детей, можно сказать, что они не очень-то и изменились. На корабле они просто стали чуточку свободнее. — Давай подождём с этим, — Чимин все-таки отказался от затеи Тэхёна. По крайней мере сейчас. Хоть показ прошлого Чимина и Тэхёна был в ускоренном режиме, Юнги немного устал. Он даже придремал, резко просыпаясь от грохнувшей со всей силы двери комнаты и звука тяжёлого дыхания. Послышалось ворчание Тэхёна с кровати, но было прервано судорожным всхлипом Чимина. — Чимчим? Что произошло? Тебя трясёт, — и Тэ, и Юнги всполошились, сон как рукой сняло. Тэхён обнял дрожащего Чимина, у которого на глазах слезы. Мину хотелось уничтожить того, кто заставил его мальчика плакать снова. — Т-тэ, — глотая ртом воздух и хватаясь за рубашку друга, прошептал Чимин, — Н-нам нужно б-бежать. — Что? Почему? Что случилось? Чимин опустил голову с всхлипом, но тут же утер нос рукой. Его мельтешение замедлилось, но ненадолго. — Я попался.

***

Чонгук сидел с раскрытым ртом, не в силах скрывать свой шок. Чимин перед ним не улыбался, но осторожно гладил Юнги по голове, все ещё прижимая колени к груди. Его рассказ был не очень длинным, но содержательным. Матрос до сих пор не мог отойти от него. — Почему за тобой следовали стражники? Ты преступник? — Чонгук сложил руки на груди, пытаясь прочитать выражение лица старшего. Не получалось, разумеется. — Если я преступник, то с рождения, — пожал плечами, загадочно усмехаясь, Чимин, — И с моей мамой такая же история. Всех нас преследуют, чтобы отрубить нам руки и сжечь на костре прилюдно. — Зачем? — скривился от представленной картины Чонгук. — Ты ещё не понял? — в карих глазах появились золотые искры, а на маленьких ладонях выделились светом линии, — Ведьм всегда казнят, когда находят, Чонгуки.

***

Юнги не знал начала этой сцены, но точно помнил эту встречу. Перепуганный мальчишка, прячущий своего друга на пиратском корабле. Тогда у них не было времени подумать, что Тэхёна могли и не пощадить на "Чайке", а сразу скормить акулам. Страх Чимина все ещё не был понятен мужчине полностью. — Прячься здесь и не высовывайся, — шёпотом наказал Чимин, держа руки Тэхёна в своих, — Я скоро вернусь... — Куда ты, Чимчим? Ты вернёшься? — с надеждой спросил Тэхён. Юнги видел издалека свою уменьшенную копию, крадущуюся к двум мальчикам, знал, что сейчас будет. Но был поражён легко сорвавшейся лжи с губ Чимина: — Конечно, вернусь, Тэтэ. Чимин уже хотел закрыть сундук, в котором уместился Тэхён, но был пойман бледной мальчишеской рукой. От вида чистого ужаса и вскрика Чимина на лице взрослого Юнги мелькнула усмешка. А вот и начало их истории. — А кто это тут у нас? Воры?

***

Ладно, Юнги стыдно. Смотреть на то, как ты мелкий унижаешь любовь всей своей жизни, просто отвратительно. Это действительно неприятно, тем более глядя на слезы возлюбленного после. Они много ругались — это все, что помнил Мин. Но теперь он смотрит по-другому на это все и осознает, каким же засранцем и дураком он был. Как можно придираться к этому маленькому ангелу? Неужели у Юнги-подростка совсем не было никаких чувств к Чимину? Были, следил он за выражением лица мелкого Юнги, сверлящего спину Чимина, смеющегося с Тэхеном при уборке палубы. Друзья просто развлекались, никакой ревности у Юнги не возникло... Но вот у него-подростка она была. Жгучая, пылкая, ненавистная. Тогда Юнги думал, что это ненависть к беззаботности младших ребят. Но все было не так. Юнги был таким глупеньким малышом. Они обменивались колкостями, иногда доходило до драк, которые мог предотвратить только отец Юнги. Кучу синяков и царапин они набивали друг дружке в те времена, враждовали так, будто действительно с разных кораблей. Юнги помнил, но смотреть на это нелегко. Если честно, он даже не понимал, когда успел осознать свои чувства к Чимину и как вообще у них получилось сойтись. Чудо, не иначе. Один момент в этих сценах Юнги плохо помнил, но после него он, кажется, и начал учиться усерднее. Отец обучал его не только морскому делу, но и многим другим важным в пиратстве вещам. Он растил из него достойного капитана (нынешний Юнги очень надеется, что смог им стать, несмотря на свое плохое начало). — Эй, что это у тебя? — мелкий Юнги попытался выхватить из рук Чимина книгу, но Чимин ощетинился, прижимая её к себе. Они все ещё на той стадии детской вражды, когда хочется перекусить глотку другому. Та же стертая надпись, тот же цвет переплёта. Чимин не расставался с этой книгой все года, но для чего она, Юнги так и не понял. — Совсем ослеп и не видишь? Это книга, — огрызнулся Чимин, пряча книгу за спиной. Тут, очевидно, Юнги хотел показать себя с более хорошей стороны, поэтому остался на своём месте и вежливо поинтересовался: — О чем она? Ты что-то изучаешь? — взрослый Юнги выдавил мужскую слезу гордости за себя. Все-таки ещё не все потеряно... — Какая разница, о чем она? Тебя это не касается! — демонстративно отвернулся Чимин, мило надувая губы. Боже, он остался таким же, каким был! — Ну и иди ты! Мне плевать, что у тебя там! Просто хотел знать, что изучает в наше время глупая мелкотня вроде тебя! — и сын капитана ушёл, фыркнув напоследок. Юнги, наблюдающий за этим со стороны, хлопнул рукой по лбу. Нет, где были его мозги в то время? Не появились ещё? Ругая мелкого себя, он со стыдом заметил, что Чимин болезненно воспринял его реакцию. После этого Чимин больше не читал книги на корабле, а часто выбирался в город на любой остановке и если его не запрягали делами. Юнги же усердно учился, мысленно соперничая в гонках за знаниями с совсем не знающим об этом Чимином.

***

— Какой капитан грубиян, — проворчал Чонгук, щупая больную лодыжку. Она опухла и дело не обойдётся одним лишь синяком. — Да, он такой. Может быть, если бы "Чайка" не потонула, то он таким и остался бы, — Чимин внимательно смотрел на ногу младшего, — Сильно болит? — Нет, все в порядке, — упрямо вздёрнул нос Чонгук, но поморщился от боли в ноге. — Иди сюда, упрямец. Если можешь встать, конечно, — подозвал его к себе рукой Чимин. Чонгук встал, опираясь больше на здоровую ногу, и подошёл к старшему, — В той книге, которую я читал тогда, было много всего. Она сгорела вместе с "Чайкой", но я уже знал её от корки до корки. К тому же, — мягкий зелёный свет обвил больную лодыжку матроса, и он ощутил, как расслабляться нервные окончания и уходит медленно боль. Запахло травами и свежестью, — Я быстро обучаюсь тому, что является моим предназначением. — Быть колдуном? — Да.

***

Капля пота сорвалась с волос Чимина, когда он резко вильнул в сторону от меча, вот-вот пронзившего бы его плечо. Два лезвия столкнулись друг с другом в ту же секунду; Юнги не давал ему продыху, мгновенно атакуя своим мечом. Палуба качалась в такт морю, но двух парней это не остановило. Юнги, со сложенными руками, смотревший на эту картину, усмехнулся. Вот сейчас Чимин прикусит свою пухлую нижнюю губу, а он мелкий заострит на этом небольшое внимание. Потому что Юнги тогда уже заметил за собой, что слишком часто дразнит младшего члена команды и ревнует гораздо больше, чем раньше. Только названия этому он не мог дать правильно. — Стоп! — окрик отца вернул всех к реальности. Чимин выпрямился, опуская меч и вытирая пот рукавом рубахи (она ему явно не с плеча, но другой не было — Чимин даже в свои шестнадцать выглядел худющим). Юнги убрал меч в ножны, глядя на подходящего к ним капитана, — Хорошо постарался, Чимин. Твой уход от удара Юнги был неплох. Юнги, — словно кусочек его личных воспоминаний ожил, наполняя картинку сухими интонациями голоса отца в его сторону: — Побольше внимательности на тренировке. Его младшая копия кивнула, принимая к сведению слова отца, но Юнги помнил то глубокое чувство вины и разочарования, что его не похвалили. Позже он, конечно, поймёт, что отец хотел для него как лучше, сделать из него достойного противника, дать ему ту силу, которую он заслуживает. Но тогда ему было больно, что отец так холодно к нему относится. Чимин стоял рядом с ним, не говоря ни слова. Он будто ждал, пока боль Юнги утихнет и он не уйдёт в общую каюту. Чимин всегда поддерживал его. Даже тогда, когда он этого не видел. Всё перевернулось вверх дном, когда погиб отец Юнги. Команда лишилась старого капитана, а Юнги стал новым. У пиратов не было какой-то иерархии, а, чтобы стать капитаном, нужно было доказать, что ты достоин. Молодому Юнги это не казалось тяжким бременем. Он совершенно спокойно принял вызов от самого смелого в старшем поколении "Чайки", с максимально отстранённым лицом взяв меч из ножен. Он был уверен в том, что выиграет, а также до сих пор поражён, что его отца не стало. Болезнь забрала его так быстро, что он не успел оглянуться. На его плечо легла рука. Тэхён смотрел вперёд него, на сбившихся в кучу членов команды. Он молча сжал его плечо в знак поддержки и пошёл в их сторону. Там же его ждал Чимин, впервые обеспокоенно перетаптываясь на месте. Юнги ухмыльнулся, делая шаг к своему противнику. Взрослый Юнги вторил ему, глядя на это с верхней палубы. Это была незабываемая первая битва со "своим", из которой молодой Мин вышел победителем. С окровавленным лезвием оружия и падающим замертво телом за спиной Мин Юнги подтвердил свое право стать капитаном "Чайки".

***

— Когда он только стал капитаном, все стало лучше, чем прежде. Юнги превосходно вёл команду, заставил всех уважать себя не по отцовской воле, давал нам все, что нужно среднестатистическому пирату, — продолжал свою историю Чимин. Он не заметил, как во время своей речи взял руку Юнги в свою и поглаживал его пальцы, — Но все становилось хуже и хуже, когда он вдруг захотел разбогатеть. Не знаю, почему он так сильно этого жаждал... Просто наши налеты на другие корабли участились. Даже у команды кончались силы, а Юнги все вёл и вёл нас в бой...

***

Юнги с виной вспоминал, как он жёстким взглядом смотрел на перевязку одного из членов команды доктором. Рана была серьёзная, шов на ноге постоянно расходился при малейшем движении, а на плывущем корабле это было неизбежно. Рана не могла зажить нормально, уже появился гной и все, что оставалось, что советовал сожалеющим шёпотом док, было ампутирование. — Всё в порядке, капитан. Такие, как мы, и без ноги выживали, верно? — вроде ободряюще, но обречённо успокаивал его раненый. Тогда ему было все равно, но сейчас... Сейчас он мысленно просил прощения у Чехуна за то, что ничего не предпринял больше. Чехун погиб гораздо позже, при крушении "Чайки", но Юнги чувствовал вину перед ним. Он ведь мог его спасти, высадить на Черепашьем Торге, заставить пройти лечение... Но ему было плевать на чужую потерю. Это были тёмные времена. Отношения между ним и Чимином сошли на нет, Юнги даже перестал к нему придираться, обращать какое-либо внимание. Он закрылся в себе, просто наблюдая издалека. Чимин становился взрослее, умнее, сильнее и, несомненно, хитрее. При каждом абордаже он вёл команду вперёд, с азартным боевым кличем идя первым напролом. Следом за ним бежал Тэхён, улыбавшийся во все тридцать два, а потом уже другая часть абордажников. Чимин мог вернуться без ран, жалуясь другу на испорченную рубаху или штаны, а мог шататься от боли, заходя на палубу с поддержкой Тэхёна. Взрослый Юнги знал, каково это — беспокоиться о Чимине денно и нощно. Молодой Юнги мало обращал внимания на такие происшествия, всего лишь хваля за усердную работу. Это было диким упущением с его стороны, потому что уже тогда он вполне мог наладить отношения с Чимином, признаться... Нет, мотнул головой мужчина. Ничего бы у них не вышло, потому что на тот момент перед глазами Юнги была только смерть отца и воспоминания о гибели матери. Юнги просто не мог чувствовать что-то иное, кроме горя и равнодушия ко всему остальному. Чтобы хоть как-то отвлекаться, он работал. Постоянно высчитывал количество награбленного, создавал маршруты к новым сокровищам. Юнги хотел забыться в алкоголе, когда они останавливались в портах на короткий отдых. Его мучали кошмары в особо плохие ночи, появилась бессонница, потому что спать и видеть умирающих он больше не мог. А тут дар ещё пробудился, хотя казалось, будто на нем самом проклятие неудачи. Он не знал, что можно было по-другому. Он просто шёл по тому пути, который казался проще всего. И никто не мог его остановить...

***

— А что потом? — Чонгук поддался вперёд, пытаясь разглядеть в полумраке пещеры лицо Чимина, вдруг замолчавшего посреди рассказа. — Потом я встретил первую ведьму в своей жизни. Она была очень сильной и против неё идти — самоубийство, — чуть погодя, отозвался Чимин, вздыхая и растрепывая свои волосы, — Но мне пришлось это сделать. Иначе она бы убила Юнги.

***

Мужчина сжимал кулаки, чувствуя зудящее внутри желание вмешаться. Этот тот самый день, то самое событие в их жизнях, сломавшее все, что было до у Юнги. Он смотрел в высокомерное лицо ведьмы, что отняла у Чимина его человеческую суть. Эта стерва, которая попалась им на вражеском судне, наряженная в богатое темно-зеленое платье и совсем не похожая на представляемых когда-то детским мозгом ведьм. Она всех их раскидала по палубе. Они успели победить всех врагов, но вылезла эта женщина из каюты и приложила их какими-то своими штучками. И сколько бы они не неслись на неё с мечами, все падали перед её защитным барьером. У Юнги с его даром обезвреживать проклятия и другие заклинания тьмы получалось подобраться ближе всего, но постоянно откидывался назад щелчком пальцев. Он замахнулся кинжалом, нашептав ему обход всех щитов противницы, запустил его ровно в цель. Но он зеркально отскочил от барьера, пронзая Мина в бок. Боль его подкосила, поставила на колени, а стук каблуков приближался. Тонкие, длинные пальцы с острыми ногтями подняли его голову вверх, заставляя смотреть в чёрные глаза чудовища. — Бедный ребёнок. Лишился матери и отца, стал алчным, пытаясь хоть как-то заглушить утрату, — прошелестел змеиный шёпот. Юнги сжал зубы, мысленно желая смерти этой твари, — Не стоит этого делать. Ты уже знаешь, что проиграешь, мальчик. Взрослый Юнги помнил каждый звук, исходящий в этом моменте. Он также дословно помнил слова этой женщины. И он думал, что раз ведьма смотрела на него, то ему она и говорила эти слова. Потому что в его памяти все так и выглядело... Мин знал, что сейчас произойдёт. Вот чудовище перед ним поднимает руку, на которой удлинились и заострились ногти, готовясь рубануть ему по шее. И в следующий миг... Её руку отрезает вспышкой света. Наблюдатель дёргается, понимая, что воспоминания совсем другие. Даже в омуте боли, он все ещё осознавал, что происходит, и чётко видел, что перед ним не было никакой вспышки. Оба Юнги поворачивают головы влево, одинаково расширяя глаза при виде бледного, но решительного Чимина. Меж бровями пролегла нервная складка, а глаза сосредоточенно следили за ведьмой, которая извивалась на деревянном полу, вопя в агонии и держась за истекающую кровью руку. Ногти вернулись к своей обычной длине. — Мальчиш-шка, ты поплатиш-шься, — элегантные черты лица исказились до уродства, а на шее проявились мелкие чешуйки. Она и правда змея?! — Агре ритэ, — выдохнул Чимин, делая пас рукой и посылая на женщину-полузмею электрический разряд. Шок на её теле был недолгим, — Шорта варэ! — Наивное дитя! Ты правда считаешь, что мелкими заклинаниями можно убить меня, могущественную ведьму, прожившую триста лет? Юнги из этого промежутка времени уже отключился, а Юнги-наблюдатель застыл, уйма вопросов возникала в его голове со скоростью вспышек заклинаний, мелькавших с двух сторон. Это и есть то, что произошло на самом деле? Чимин все это время был колдуном? Это его тайна? Как ему удавалось все это время скрываться? Знал ли хоть кто-нибудь из них, подозревали ли? — Генро уроборос! — за спиной ведьмы появился громадный тёмный круг пентаграммы. Море вокруг их кораблей взбунтовалось, грозясь снести все мачты не только вражеского корабля, но и "Чайки". Волны стали больше, но было что-то ещё. Мурашки пробежали по спине Юнги, когда он почувствовал в воде инородное существо. Оно обвивало корабли, сближало их ещё больше, руша границы. Из-под воды высунулись острые багровые гребни, а потом — голова чудовища. Светящиеся зелёным глаза с узкими зрачками прищурились, разглядывая поле боя и находя врага своей хозяйки. Змей оскалился на Чимина. Чимин был один против этого всего. В это совсем не верилось. Чимин, которого знал Юнги, мог выстоять против ведьмы, но не против этой плавающей твари, все больше сжимающей пространство своим телом. Но, похоже, он не знал Чимина. Совсем не знал и не представлял, насколько тот силен телом и духом. — Чехари Исток, — Чимин хлопнул в ладоши. Из его грудной клетки просачивались лучи, будто в младшем все это время было заточено солнце. Когда Чимин открыл глаза, они сияли золотом, а свет превратился в яркий огонь, метнувшийся к ведьме и проходя через всю её защиту, касаясь её кожи и сжигая дотла. С криком ведьма исчезла, оставив после себя лишь пепел. Змей тоже растворился, штормовой ветер разнес все по морю. Юнги держался за перила, чуть ли не падая, когда корабль почти перевернулся на бок из-за волн, созданных битвой двух волшебников. — Аксо щит, — заклинания Чимина не закончились на победе над ведьмой. После его слов корабли окружила большая шаровидная плёнка, практически невидимая. К счастью, ураган прошёл быстро (не Чимин ли снова постарался?) и тучи ушли на запад. Чимин упал на колени, харкая кровью и скуля от боли. Юнги сделал пару шагов к себе лежащему и упавшему Чимину. У него было так много вопросов и не было ответов. — Чтоб тебя, капитан, — просипел Чимин, скривившись в попытке подавить рвотный позыв, — Больше я выручать твою задницу таким образом не буду, так и знай, — он закашлялся. Капли крови падали на пол, на рубашку, штаны. Красного было так много, что было страшно. Солнце выглянуло на горизонте из-за туч, окрашивая их тяжёлые края оранжево-розовым. "Знал бы он, как я был зол на него за все, что он делал в те года, — внезапно услышал голос Чимина Юнги. Но тот Чимин, за которым он следил сейчас, молчал, утирая кровь с рта. Получается, ему теперь доступны мысли Чимина? Или это его настоящий голос из реальности? — Я ненавидел его за то, что мне пришлось вытягивать всю команду из этой передряги, — высокий голос полон эмоций, но затих, когда произносил следующие слова: — И тогда я решил его проучить."

***

— Став птицей и сделав вид, что тебя прокляла ведьма? — поднял бровь Чонгук. Его глубоко восхищала история Чимина с боем ведьмы и он хотел бы там лично присутствовать... Но, наверное, к лучшему, что его там не было. Битва, по словам старшего, была тяжёлой. — Это было не очень разумным, вспыльчивым решением с моей стороны. Но, знаешь, — Чимин хмыкнул, прикрывая глаза, — Я не жалею. Только после этого Юнги начал исправляться. Он понял свою ошибку и стал более сдержанным в плане жажды наживы. — Но что если сэр Юнги и без этих твоих мер исправился бы? — Может, так оно и было бы. Я просто ускорил процесс, — улыбнулся Чимин. — Ты страшный, сэр Чимин. — Ой, иди ты!

***

Чимин поправил ему память, как и всем остальным. После той битвы, когда Юнги проснулся в своей каюте, вместо парня был уже огнежар, а в памяти у него было только то, что Чимин благородно защитил его собой, поймав проклятие вместо него. Ведьма благополучно ушла с корабля, якобы выполнив свое возмездие и пообещав ещё, что так просто Чимин и Юнги не отделаются. И все это — одна большая нестыковка. Юнги, если бы подумал больше над этим в то время, мог бы догадаться об этом, но предпочёл принять обман за реальность. И ведь так много подсказок прямо на виду было! Не могла ведьма, которую он видел перед тем, как упасть в обморок, просто взять и исчезнуть, превратив Чимина в птицу. Не могли его раны так быстро затянуться, ведь кинжал по рукоять вошёл в его бок. Все, что было после той битвы — ложь? Все чувства потери, тоскливый взгляд Чимина на членов команды — все было надумано самим Юнги? Хотелось что-то сломать, кричать от злости. Он злился на себя, поддавшегося обману, на Чимина, желавшего его проучить таким нечестным способом. Проучил, паршивец?! "— По итогам, я добился того, чего хотел: Юнги чувствовал вину передо мной и командой. И я уже хотел было признаться ему, но... — Чимин вздохнул, — Не получилось." Картинка поменялась перед его глазами и он увидел горящие паруса и палубу "Чайки". Снова трагедия, но уже для всех них. Их дом был разрушен королевским кораблём, и только Юнги с Тэхеном удалось выбраться живыми. Чимми сидел на его плече, с горечью глядя на пожарище. Юнги потерял все, что имел. Всё, что с ним произошло, посеял в его сердце сомнения и кошмары, приходящие каждую ночь. Он не мог сконцентрироваться ни на чем, он помнил чувство обречённости. Также было после смерти отца — последнего родного человека, что у него был. Однако тогда у него ещё было, чем отвлечься. А сейчас он тупо сидел на деревянном мостике в городке, куда они доплыли с трудом, и пялился на сумрачный горизонт. Полная луна взошла на небо. Чимин, наверное, сидит у тэхеновой койки, молясь за жизнь друга. Хотя теперь, когда Юнги знал об истинной сущности Чимина, он думал, что Чимин, скорее всего, пытается вылечить рану Тэхёна. Так оно и было, он знал. — Юнги? Или не лечит и не сидит. Вон, пришёл стоять над душой. Юнги усмехнулся, потирая устало глаза. Как же это нелепо... — Юнги, что мы будем делать дальше? — младший сел рядом с ним, но старался не касаться его. Как будто Юнги ядовитый, ей-богу. — А что делать? Вы с Тэхёном делаете, что душа вам велит, а я... Не знаю. Останусь здесь, буду пить ром, может что покрепче. И смотреть на это бескрайнее небо, радуясь, что остался жив, когда все мои товарищи мертвы, — под конец парень сорвался на крик, пугая всех усевшихся вблизи чаек. Это все ложь, твердил себе взрослый Юнги, улавливая движения со стороны Чимина. Обман чистой воды — Чимин обнимает его за плечи, позволяя уткнуться в свою шею. Всё-всё, что происходит между ними — одна большая и противная... — Всё хорошо. Мы справимся, капитан. Мы тебя не оставим, — добрые слова лились ему в уши, пока сам Юнги сотрясался в слабой дрожи. Глотая ком в горле, молодой Юнги тихо плакал, а он взрослый чувствовал, как злость и обида на неправду растворяется в поглаживаниях Чимина по его волосам.

***

— Что будет, когда он проснётся? — спустя несколько минут молчания поинтересовался Чонгук, когда Чимин закончил рассказ. Матросу ещё нужно все это переварить, но, в принципе, ничего страшного он не услышал. Он узнал все, что так манило к себе, и был доволен историей прошлого. Чиминова рука замерла в волосах Юнги. Чимин грустно улыбнулся, встав с пола и отряхивая штаны. — Не знаю. Он не будет в восторге от того, что узнает об этом, — узкие плечи старшего опустились, — Поэтому я планировал уйти. Просто мне хотелось ещё немного... Побыть рядом с ним и вами. Спасибо, что выслушал меня, — Чимин повернул к нему голову, — Может, мне будет легче жить где-то вдали, зная, что мою историю кто-то слушал без обиды и ненависти. — Чимин? — Мне пора, иначе придётся столкнуться с разъяренным капитаном. Кто знает, сколько правды ему показала Бирюзовая лагуна? — смех натянутыми струнами зазвенел по пещере, но быстро оборвался, — Чонгук, надеюсь, ты присмотришь за этими дурачками. А я... Пламенную речь колдуна прервал яростный крик со стороны входа в пещеру: — Ну и где этот чёртов источник желаний?!