И вырви бабочке крылья

Тренировки по тхэквондо Чимину нравятся гораздо больше, чем занятия в университете. Здесь над ним никто не смеется, хотя по нему очень видно, что он никогда не занимался боевыми искусствами. И над тем, что он сперва боялся причинить боль партнеру по спаррингу, тоже никто не смеялся. За ним присматривает лучший ученик - он младше Чимина и говорит с ним очень вежливо и почтительно, и каждый раз приходится просить его звать Чимина просто по имени. Не помогает. Он внимательный и добрый, этот лучший ученик, и Чимину хочется называть его ласково и как-нибудь мило, но тот ужасно смущается, когда он называет его Гуки или Джей-Кей, а не Чонгук. Чимин рассказывает, что бросил танцы, чтобы заниматься тхэквондо, и Чонгук очень расстраивается: это очень неправильно, что ему так нужно научиться защищать себя, что ему приходится жертвовать любимым хобби. Это не должно быть так. Чонгук предлагает Чимину заниматься дополнительно, чтобы он быстрее во всем разобрался, и так в их расписании появляется еще две-три тренировки в неделю, после которых они пьют вкусный кофе и смотрят американские фильмы в оригинальной озвучке - Чимин помогает Чонгуку учить английский. - Чимин-хён, мне неловко просить об этом, но могу я однажды увидеть, как ты танцуешь? - Чимин говорит, что не скучает по танцам, но Чонгук ему не верит, и ему кажется, что если он увидит танец, то сразу поймет, правда это или нет. А еще - просто хочется, очень хочется это наконец увидеть, потому что Чимин действительно очень красиво двигается. Он изящный и легкий, и даже когда он наносит удары на тренировках по тхэквондо, каждое его движение получается плавным, им невозможно не любоваться, во всяком случае, для воспринимающего мир через движение Чонгука это точно работает так. И еще ему нравится, что Чимин всегда обнимает его при встрече и на прощание и часто держит его за руку - просто так, не потому что ему действительно нужно на нее опираться. Это очень хорошие и теплые прикосновения. Так что когда Чимин соглашается показать что-то из того, что он выучил на танцах за прошлые годы, Чонгук очень радуется и наконец-то решается обнять его сам. Чимин танцует, и Чонгук совсем не следит за музыкой, почти не слышит ее, а Чимин полностью в ней растворяется. Чонгук видит только Чимина, жадно ловит взглядом каждое движение, а тот не видит ничего, он внутри мелодии, он сам мелодия, и его сердце отсчитывает ее ритм. Он сейчас совсем не такой, как в университете или на тренировках, в драных голубых джинсах и футболке с принтом в виде вырезок из комиксов он похож на разноцветную бабочку - пеструю, яркую, с трепещущими крылышками, свободную. Он не помнит о том, что ненавидит страну, в которой ему теперь приходится жить, он не помнит об идиотах, которые действуют ему на нервы, не помнит о том, что он давно уже на пределе, что его уже почти раздавили, что вчера Юнги сломал замок на его шкафчике в раздевалке, и он не смог переодеться после пары по физкультуре, из-за чего получил кучу замечаний, причем его рюкзак с тетрадями, ключами, кошельком и телефоном тоже остался в этом шкафчике, и забрать все это он смог только сегодня утром, когда замок заменили. И еще он не помнит о том, что сегодня несколько раз неудачно наносил удары на тренировке и потянул какую-то мышцу на левой ноге. Сейчас она просто не может болеть. Он не помнит, но проблема от этого, конечно, никуда не исчезает. И когда мышцу вдруг сводит судорогой, Чимин сперва просто не понимает, откуда взялась эта пронзительная боль, а потом становится больно еще из-за того, что он падает и не успевает сгруппироваться. И это так внезапно и так обидно, что слезы льются сами собой. Когда Чимин падает, Чонгук, наверное, пугается даже сильнее - и сразу подрывается со своего места, бежит к нему, садится на пол и укладывает его голову к себе на колени и долго гладит по волосам и плечам, пытаясь хоть как-то успокоить. Он теперь похож на бабочку с облетевшей с крыльев цветной пыльцой, и это ужасно, кажется, что он больше никогда не будет летать, но он должен, он же не сможет без этого жить. - Пожалуйста, будь осторожнее, Чимин-хён, - просит Чонгук позже, когда Чимин уже не плачет и отдыхает в кресле. Чонгук сидит на полу и осторожно массирует его ноги, помогая снять напряжение с мышц. - Если ты повредишь что-нибудь и не сможешь больше танцевать, будет очень неправильно. - Пожалуйста, хотя бы сейчас не зови меня так, Джей-Кей, - Чимин трет красные глаза и пытается улыбнуться. - Зови меня просто по имени или придумай что-нибудь ласковое, хорошо? Мы же друзья... Конечно, Чонгуку очень хотелось бы звать Чимина просто по имени. И особенно - как-нибудь ласково, он же такой... Но это "мы же друзья" - это больнее удара в солнечное сплетение. И вообще нечестно, и просто... Нет, он хочет быть его другом, конечно, хочет. Но не только другом. И точно не в первую очередь другом. - Мочи? Можно мне звать тебя так? - Чимин не замечает, что Чонгук отвечает не сразу и что глаза у него совсем грустные. Ему плохо, он не может сейчас чувствовать такие вещи, но это, возможно, к лучшему - очевидно, что он не готов узнать, что Чонгуку он нравится с самой первой их встречи. - Можно, - в этот раз у Чимина получается улыбнуться по-настоящему, и Чонгук тоже улыбается. Может, это и глупо, но он надеется, что у него есть шанс. Потом они смотрят фильм, и Чонгук так и сидит на полу, устроив голову на коленях Чимина, а потом провожает его в общежитие - у него плохое предчувствие. И оно, к сожалению, не ошибается. Юнги привык всегда получать свое, и раз уж он задался целью вымотать кому-то все нервы, он не отступится, - так это воспринимает Чимин, и он прав, но только наполовину: цель этого парня вовсе не в том, чтобы довести его до нервного срыва, нет, все гораздо хуже. И гораздо глупее. И об этом уже шепчутся на переменах, а Чимин так ни с кем толком и не общается и потому не подозревает, что цель - это он сам. И сейчас, когда Юнги преграждает ему и Чонгуку путь, он боится совсем не того, чего стоило бы. - Что, нашел себе телохранителя? - фыркает Юнги. - А чем расплачиваешься, собой? Чимин привычно молчит, он не хочет ввязываться в такой мерзкий и идиотский разговор, но он не предупредил Чонгука, что этого придурка лучше игнорировать, а то потом совсем не отцепится, так что Джей-Кей сам решает, что ему отвечать. - Отойди, - просит он негромко. И сжимает кулаки. И это смотрелось бы внушительно и грозно, только у парня горят и уши, и щеки, и Юнги это конечно же замечает. - Что, не платит, да? Но хотелось бы именно так? - он гадко ухмыляется, сощурив глаза. - Не повезло тебе, он упрямый... Пока Чонгук краснеет, бледнеет и думает, стоит ли на это что-то отвечать или лучше просто сразу врезать, Чимин успевает выйти вперед и ткнуть Юнги кулаком в грудь. - Отъебись, - шипит он, зло щурясь. - Надоел. - Эй, это он должен тебя защищать, а не наоборот, - смеется Юнги. Он сильно толкает Чимина, тот оступается и падает прямо в руки Чонгука. Пока один шипит от боли, потому что неудачно наступил на больную ногу, а второй глупо и наивно радуется возможности пообнимать первого, Юнги сваливает. Вот если бы Чимин был один, они бы поговорили, а так... Забавно, но совсем не то. Позже Чимин сидит на бордюре клумбы рядом с общежитием, и Чонгук снова массирует его ногу - он чуть ли не отбивался, но отказаться от помощи не получилось, Джей-Кей ужасно настойчивый. Но уж лучше так, сейчас он хотя бы не извиняется за то, что не прогнал Юнги сразу, и тот успел наговорить гадостей. - Мочи, я за тебя волнуюсь, - и еще очень радует, что Чонгук наконец-то перестал называть его хёном, да, а то у Чимина уже зубы сводит от этого идиотского обращения. Милое и нежное имя Мочи звучит гораздо лучше и гораздо больше ему подходит. - Давай я буду каждый день тебя провожать домой? Ага, отличная идея. И будет выглядеть ровно тем, что описал Юнги, тем более что он о своих наблюдениях точно расскажет всему университету. - Я не настолько беспомощный, Джей-Кей, - вздыхает Чимин. Вот это уже обидно, ну неужели он кажется даже своему единственному другу таким слабым и никчемным? - Ты не беспомощный, ты... Драгоценный, - смущенно бормочет Чонгук. И вот что с ним таким заботливым делать? Конечно, в итоге Чимин отказывается от такой помощи. Но Чонгук все равно за ним по мере возможностей приглядывает. И теперь почти всегда зовет его Мочи, а еще иногда - Минни. И сам обнимает при встрече и на прощание.