Сила любви

Когда он открыл глаза, то увидел яркие, огромные звезды, что светили с черного неба. «Рико», - подумал он и в мозг проник страх, он затопил все существо молодого человека, каждую клетку его тела. Жуткий первобытный страх, какого он еще не испытывал. Кровь застыла в его жилах и не в силах подумать о чем-то еще, он снова потерял сознание, теперь уже от страха. Но не от страха смерти, умирать было не страшно, а от страха потери и одиночества. Потерять самое близкое существо на планете было страшнее, чем потерять собственную жизнь. Остаться без любви страшнее, чем потерять весь мир. Целый мир не стоит одного мига любви. Жизнь без любви, без того, кого любишь, хуже забвения и смерти и не стоит одного поцелуя, любящего тебя человека. Когда он во второй раз пришел в себя, было уже светло, солнце стояло высоко. - Рико, - прошептал он, - Рико. Слезы потоком текли из его глаз, тело содрогалось в конвульсиях. - Ри-и-и-ко! - прокричал он. Тут Бланко увидел его лицо, черное, в разводах, оно заслоняло солнце, и было огромным. - Почему ты оставил меня? Как ты мог умереть, - прошептал он лицу, - Как я буду теперь жить, - рыдания душили его. Сколько так продолжалось, он не знал. Бланко очнулся от тряски. - Чичо, Чичо, ты жив? Очнись! Приди в себя! Да что с тобой? – это был Хуан Санчес, один из выживших боевиков Уайта. Он тряс Бланко за плечи и все повторял: - Очнись, очнись. - Где Рико? – спросил Бланко и удивился, так глухо звучал его голос. Звук шел откуда-то со стороны, как будто принадлежал другому человеку. - Что ты молчишь. Где он? Санчес отвернулся. - Он погиб, - прошептал одними губами Бланко, - Он ушел, он бросил меня. - Только не реви больше, - взмолился Санчес. Он снова схватил Бланко за плечи и стал трясти его. - Не реви, ты прорыдал почти сутки. Мы думали, что ты сошел с ума, никто не хотел подходить к тебе. Ты просто лежал и рыдал, тебя всего трясло, ты выл и выл, как зверь. Его нет. Но есть ты… мы. Ты должен быть сильным Чичо. Теперь ты командир нашего отряда. Ты слышишь, что я тебе говорю? Но Бланко не реагировал, его глаза остановились, ничего не выражая. И когда Санчес отпустил его, тот повалился в траву, уставившись остекленевшими глазами в небо. - Господи, да очнись ты! - крикнул в сердцах Санчес. - Оставь его. Санчес оставил несчастного товарища и подполз к остаткам отряда, их осталось пятеро, если считать Бланко. Зак Пулман, Хуан Санчес, Джереми Ноксвилл, Нора Васкес и Чезаре Бланко – командир этого крошечного отряда. - Нужно его нести, сам он не сможет идти, - предложила Васкес. - Он точно тронулся, - сказал Пулман. - Да, ты прав, - произнес Ноксвилл, - он чокнулся. - Ты не понимаешь, - возразила ему женщина, - Он просто потрясен, погиб его друг. - Не один Уайт погиб, - ответил ей Пулман, вставая. - Они любили друг друга. - Много ты знаешь. - Хватит спорить, я понесу его, - наконец прервал их спор Санчес. - Будем нести по очереди, и идти ночами, - предложил Пулман. На том и порешили. Немного перекусив и собрав оружие и рюкзаки со снаряжением и продуктами, отряд двинулся вдоль берега реки к базе. Бланко не замечал, что с ним твориться, он думал только о Рико и все шептал и шептал что-то, но что, никто не мог понять. Он говорил то по-итальянски, то переходил на английский. Временам он терял сознание, а когда приходил в себя то снова бредил. - По-моему, он говорит, что-то о мести, - проговорил Санчес, взвалив обессиленное тело на плечо. - Нет, он произносит его имя, - ответил ему Пулман. Так прошло три дня и четыре ночи. Осталось совсем немного до лагеря, миль сорок - пятьдесят. На один переход, если постараться. Но отряд был отягощен ношей: Бланко все еще был в бреду. Они устроились в небольшой впадине среди крупных валунов, чтобы переждать день, немного поели и стали устраиваться, чтобы поспать. Васкес пыталась накормить Бланко, но он, как и в предыдущие дни, ничего не ел и не пил, а только смотрел в небо невидящими, полными слез глазами. - Если так будет продолжаться, - сказала Нора, - Он умрет. Тут Санчес не выдержал, подошел к Бланко и стал бить его по щекам. - Очнись, Бланко! Очнись! Ты слышишь меня? Очнись! Черт тебя возьми! Его попытались оттащить от разрыдавшегося вновь лейтенанта. - Хватит мучить себя и нас! Хватит, слышишь! Хватит! Его не вернешь, он погиб! Погиб, пытаясь спасти нас! А ты! Мы все потеряли своих любимых, - и Санчес тоже разрыдался. Он вспомнил свою жену Кортни, погибшую в последнем бою. Вспомнил как она, лежа в траве, стреляла в нависший над ней истребитель. Он видел, как она растаяла под смертоносным лучом пришельцев вместе со стреляющим автоматом. Так они и лежали в грязной сырой траве, оплакивая своих погибших друзей и рухнувший мир. Вечером Бланко попросил пить. - Сколько времени прошло, - спросил он, наконец. Ему наперебой стали объяснять, что же произошло. Когда налетели истребители, все бросились врассыпную, как и положено. Но место было открытое, спрятаться было негде, и почти всех убили. Только пятеро и осталось от всего отряда. - Как он погиб? - спросил Бланко, - Говорите, я в состоянии выслушать, прошло три дня. - Пять, - уточнил Зак, - Два ты валялся там. - Как он умер? Но никто не видел точно. Пулман видел только, что Уайт стрелял по истребителю, потом как он бросился к Бланко, а потом его уже не было. Тут выяснилось, что часть людей убили как всегда: они обуглились и превратились в пепел, как и их оружие. А часть людей просто испарилась. - Они словно таяли в воздухе, - проговорил тихо Ноксвилл. - Я видел, как он растаял, - прошептал Бланко сдавленным голосом, - Я видел его лицо, все черное. Он что-то говорил мне, а потом он просто растворился в воздухе. Все подумали, что он опять разрыдается, но Бланко отвернулся и пошел к реке, раздевшись, он полез в воду. - Утопится, - Санчес бросился к нему, но остановился на берегу. Бланко что-то сказал ему, но Санчес сел на камень и стал смотреть, как тот окунулся в воду, готовый в любой момент нырнуть, чтобы спасать товарища. - Нам тоже не помешает ополоснуться, - предложила Васкес. - Опасно, - ответил ей Пулман, - Лагерь близко. Одевшись, Бланко вдруг сказал: - Я должен отомстить им. Все начали шуметь и махать руками. - Давай, иди, мсти, - злобно крикнул Пулман. - Как ты собираешься это сделать? - удивилась Васкес. - Голыми руками. Он их всех передушит, - не унимался Пулман. - Я не знаю как, но я должен. - Мы все должны им. Все, - произнес Санчес. - Они испытывают новое оружие, - сказал Ноксвилл. - А большой корабль, что был раньше истребителей, - вспомнил вдруг Пулман, - Куда он направился? - На север. - В сторону нашего лагеря. Все опустили головы. Тяжелое предчувствие охватило сердца. - Нет, не может быть, - прошептал Ноксвилл. - Мы должны отомстить им, - настаивал Бланко, - Отомстить за все. - Но ты же не уверен, что стало с лагерем, может там все в порядке. - Нужно убедиться, нужно идти в лагерь. - Идите, я не пойду, я возвращаюсь, - заявил Бланко и стал собираться. - Ты рехнулся. Куда ты пойдешь? Ты ничего не знаешь о них, - стал удерживать его Санчес. - Достаточно, чтобы ненавидеть их и желать им всем смерти, - парировал Бланко, - Всем до одного. Санчес стал уговаривать Бланко одуматься. Это безумие идти одному неизвестно куда. - У тебя нет патронов, одна граната, - заметил Ноксвилл, - ты, что одной гранатой всех пришельцев замочишь? Тут Бланко опять повалился на землю, но не рыдал и не бился в истерике, а только застонал: - Я хочу умереть. - Ну вот новости, - удивилась Васкес. - Идем в лагерь, - решил, наконец, Бланко. До темноты было еще несколько часов и усталые люди расположились среди прибрежной растительности, чтобы дождаться ночи. - Вот, возьми, - Санчес протянул Бланко руку, - Это фляжка Рико, он дал мне попить, перед тем как… как все началось. Это была простая фляжка, какие есть у всех в отряде. Но это была ЕГО фляжка. На глазах у Бланко опять появились слезы. «Не реви», - сказал сам себе Чичо, прижимая флягу к груди, - «Возьми себя в руки. Ты командир отряда, а ведешь себя как девчонка, вон Васкес не ревет же». Васкес была капралом с базы «Ред ривер» тысячью милями южнее. Она потеряла своего друга во время предыдущей операции. Но никто не видел, чтобы она плакала. «Девчонка», - снова подумал про себя Бланко. Но предательские слезы все-таки потекли и он уткнулся в грудь Санчеса, тот обнял его и тихо произнес: - Пореви, ты теперь можешь пореветь, как нормальные люди ревут. Я знаю что связывало вас с Рико, не стыдись этих слез. Я знаю… все мы знаем, что значит терять тех, кого любишь. И Бланко плакал, плакал и плакал, осознавая, наконец, всю тяжесть своей утраты. Он понимал, что больше никогда не увидит Рико, никогда не услышит его голос, никогда не прикоснется к нему. Никогда Рико уже не шлепнет его в шутку по плечу. Никогда он больше не увидит он лица своего друга, его сияющих глаз, его радостной улыбки. Никогда он не побежит ему на встречу после очередного задания, никогда не обнимет его и не прошепчет в ухо слов любви. Никогда. Никогда не приласкает он его вечером, когда страшно. Никогда они не будут смеяться вместе и никогда не скажет он Бланко какой он смешной в этой нелепой форме. Никогда он не увидит рук своего друга, тяжелых, загрубевших рук, с мозолями от автомата. Никогда не почувствует их тяжесть на своих плечах. Никогда Рико не погладит его по непослушным кудрям. И никогда Рико не позовет его по имени. Никогда не будет поцелуев, никогда Рико не сожмет его в своих крепких объятиях, от которых кружится голова и земля уходит из под ног. Никогда он не почувствует вкус его губ и никогда больше он не познает тела своего возлюбленного и никогда не повториться экстаз любви. Никогда и никогда он не услышит: «Я люблю тебя. Спи». Это слово «Никогда», словно пришедшее из глубин самого ада, бросило Бланко во мрак вселенского горя и одиночества. Выплакав все слезы, исторгнув из себя самою душу с рыданиями и криками, пугающими его товарищей, Бланко дал себе слово не вспоминать о Рико, о его любви, его глазах, о его объятиях и любви с ним, до тех пор, пока руки его не обагрятся кровью, или что у них там вместо крови, убийц своего возлюбленного, единственного человека в мире, кто был дороже ему самой жизни, самого мира. До тех пор Бланко решил жить только ради мечты, только ради мысли о мщении. Отныне месть – смысл жизни Чезаре Антонио Бланко. Наконец он уснул. Впервые за пять суток уснул, не лишился сознания, а именно уснул. И ему снился мир. Снился солнечный город. Они с Рико идут по улице, красивой, расцвеченной флажками и украшенной цветочными гирляндами. Везде на лотках вдоль тротуара лежат горы фруктов, яблоки, бананы, виноград; много хлеба, поджаристые булки; огромные куски мяса; бутылки с красным вином и пивом. Навстречу им идут улыбающиеся люди, все парами, держатся за руки, смеются, все счастливы. И они тоже идут рука об руку. Вот Рико повернулся к нему и сказал: «Беги», и вдруг лицо Рико стало черным, и вот, он растаял в воздухе. «Рико!» Бланко проснулся от собственного крика, было уже темно. - Пора идти, - скомандовал он, - Поднимайтесь. И они снова пошли, их маленький отряд. Во главе Бланко, затем Васкес, потом Санчес, Пулман и замыкающий Ноксвилл. Они шли всю ночь и, наконец, оказались на холме, с которого просматривался вход в укрывище. Солнце уже стояло высоко, и хотя был туман, вход был хорошо виден. Вернее никакого входа не было, если бы люди не знали точного места, то никогда бы не догадались о его существовании. Это были просто холмы. Каменистые, покрытые кое-где кустами склоны. Но отряд точно знал месторасположение входа в убежище. - Вроде все нормально. - Да тихо, вроде бы. Раций не было, ими не пользовались, боялись, что чужие перехватят сигнал. Ноксвилл вызвался отправиться к входу. Казалось, что прошла целая вечность. Но вот они услышали условный сигнал, и остатки отряда направились к воротам, искусно замаскированным среди камней.