Let's Play Pretend and Live Our Lives

       Тема: ПОМОГИ!!!!!        Кому: Не Хуайсан        От кого: Вэй Усянь        Привет, Хуайсан!        Такой вопрос. Наша организация устраивает пикник в эти выходные, и в этом году всё так чудесно спланировано. Сам пикник пройдёт в парке на озере Билин, и там в планах уже и чемпионат по волейболу, и водная горка для детей, и что-то там с изготовлением слаймов. И почему только в корпорации Цзян не устраивают таких крутых пикников? В любом случае, ты ведь знаешь, как я обожаю эти ежегодные пикники — особенно потому, что Лань Ванцзи приходит на них в повседневной одежде! Не то чтобы он выглядел плохо в своих деловых шмотках, потому что ни капли не плохо. У него буквально самый скучный гардероб из всех, что я видел, но он всё равно выглядит прекрасно во всём, что бы ни надел. И у него даже уши краснеют, когда я ему об этом говорю!        Так вот. Дело в чём. Мы стали друзьями — кажется? — когда я перешёл в отдел логистики, и мы начали работать в одном здании. Я даже вроде говорил тебе, что мы часто обедаем вместе. Не думаю, что он действительно ненавидит меня за то, что случилось в школе. И даже если он не простил меня за то, что произошло в Илине летом перед моим поступлением, он не упоминает этого. Он не игнорирует меня? Не косится? Иногда даже разговаривает? Порой его вообще тяжело понять.        Я очень сильно пытался не облажаться в этот раз. Но, кажется, уже облажался.        Помнишь ребёнка, о котором я тебе рассказывал? Того, после извержения вулкана в Цишань, уничтожившего Дафань? Я усыновил его. Первые девять месяцев он был под моей опекой, потом я начал процесс усыновления, и вот уже два месяца, как он официально стал моим сыном. И я, вроде как, никому об этом не сказал. Ни Лань Чжаню, ни семье, ни коллегам, а теперь пришло время корпоративного пикника, и я хочу взять его с собой, но не знаю, как рассказать о нём остальным!        Понимаешь теперь, в чём проблема? Что мне делать? Лань Чжань возненавидит меня за то, что у меня есть от него секреты, особенно такие большие! Цзян Чэн, возможно, и в самом деле переломает мне ноги, и я совершенно не знаю, что сказать сестре, ведь она как-то раз спрашивала о ребёнке, потому что знала, что он был у меня на попечении, а я испугался и не рассказал ей, что уже в середине процесса усыновления! Я ужасный брат!        Что мне делать? Помоги, Не-сюн! Ты — моя единственная надежда! Как сообщить всем о моём тайном ребёнке так, чтобы это не выглядело, словно я никому не доверяю?

       Твой жалкий друг,        Вэй Усянь

◆◆◆

       Тема: RE: ПОМОГИ!!!!!        Кому: Вэй Усянь        От кого: Не Хуайсан        Вэй-сюн,        КАКОГО ЧЁРТА        У ТЕБЯ ЕСТЬ РЕБЁНОК? ТЫ УСЫНОВИЛ РЕБЁНКА? ЭТО ТОТ МАЛЬЧИК, КОТОРОГО ТЫ УПОМИНАЛ ВСЕГО ОДНАЖДЫ ГОД НАЗАД, БРАТА И СЕСТРУ КОТОРОГО ТЫ НАШЁЛ И НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ОНИ ЕГО ЗАБЕРУТ?        ЭТО УЖЕ СЛИШКОМ. С ТЕБЯ ОБЕД. ДОРОГОЙ ОБЕД.        HAROLD CHAN'S, В ДВА ЧАСА ДНЯ.

       Твоя Надежда и Спаситель,        Не Хуайсан

◆◆◆

       Вэй Усянь натянул на лицо свою лучшую, самую располагающую улыбку, входя в Harold Chan's в пять минут третьего. Он уже пообедал с Лань Ванцзи в полдень, как и обычно, пряча чувство вины, от которого сводило желудок, за идиотскими шутками. И на час отпросился с работы, чтобы встретиться с Не Хуайсаном.        Который, уже сидя за столиком, сощурил глаза, едва его заметив. И даже шлёпнул его сложенным деревянным веером, когда Вэй Усянь подошёл для этого достаточно близко.        — Вэй-сюн, я поверить не могу!        — Знаю, знаю! — Вэй Усянь со вздохом опустился на стул, его улыбка исчезла, осталось только беспокойство. — Но ты ведь поможешь мне, да?        — Только потому, что это самая нелепая вещь, которую ты когда-либо совершал! — Не Хуайсан улыбался, хоть и пытался это скрыть. Возмущённо, но в то же время явно забавляясь.        Вэй Усянь выдохнул, от облегчения даже закружилась голова. И он тоже улыбнулся, зная, что теперь, с помощью Не Хуайсана, всё разрешится. У него был очень умный друг, который прекрасно знал, как найти подход к людям, не расстраивая их, как обычно выходило у самого Вэй Усяня.        Не Хуайсан заказал у подошедшего официанта по бокалу дорогого вина для них обоих и самое дорогое блюдо из меню. Вэй Усянь с содроганием заказал себе только десерт, но другу не сказал ни слова. Такова была цена за то, что Не Хуайсан вытащит его из этой ситуации.        — Значит, брат и сестра не смогли взять ребёнка?        — А-Юаня, — кивнул Вэй Усянь. — Брат тяжело болен, а сестра за ним ухаживает. Она уже взяла на попечение кого-то из дальних родственников, да ещё и работает врачом гуманитарной миссии в Цишань. Его дяди и тёти всё ещё восстанавливают лёгкие от повреждений, да и никогда не встречались с А-Юанем прежде. Ему было всего два года, когда вулкан уничтожил Дафань, и к моменту, как я их разыскал, А-Юань знал меня намного лучше, чем любого из них.        — И ты никому не рассказал о нём, потому что…        — Я рассказывал! — возразил Вэй Усянь, но попытка оказалась слабой, они оба это знали. — Я не хотел говорить ничего на случай, если его всё-таки кто-то заберёт. Даже когда я поехал с ним в Цайи, чтобы усыновить его официально. Многие выжившие дети воссоединились со своими семьями или просто людьми из тех же городов, согласными их взять. Но А-Юань был единственным выжившим из своей деревни, — Вэй Усянь покачал головой. — У меня было ещё пятнадцать детей, которых нужно было устроить, и я сумел разыскать их родственников или соседей. Я даже и не думал, что у меня может не получиться найти семью для него.        Он вертел в пальцах палочки в той же тревоге, что не давала ему спать по ночам.        — После того, как Вэнь Цин сказала, что не сможет взять его, я начал процесс усыновления. А-Юань мог попасть к кому-то другому. Я не…        Вэй Усянь пожал плечами, неспособный встретиться с Не Хуайсаном взглядом, не в силах объяснить то чувство в груди, связанное с нежеланием рассказывать о чём-либо вслух, чтобы не сглазить.        Он неустанно искал следы семьи А-Юаня. Это было его работой, и он подошёл к ней со всей серьёзностью, и сам будучи сиротой. Но где-то в глубине души он понимал, что чем дольше А-Юань оставался с ним, тем больше он сам хотел его оставить.        — И теперь у тебя тайный ребёнок, — подытожил Не Хуайсан, откинувшись на спинку стула.        — Да, ему сейчас четыре, — смущённо улыбнулся Вэй Усянь, подняв на него взгляд. — Хочешь, фотку покажу?        — Твоего тайного ребёнка, которого ты скрывал два года? — Не Хуайсан драматично вскинул руки. — Конечно!        Вэй Усяню было этого достаточно, чтобы вытащить телефон. У него накопилась куча фото за те месяцы, что А-Юань жил у него, и он выбрал одну из последних, сделанную на детской площадке у его дома. Щекастенький А-Юань с радостной улыбкой съезжал вниз с горки.        — Ладно, признаю, он милый, — с улыбкой согласился Не Хуайсан. — Поздравляю.        Разлившееся по телу тепло застало Вэй Усяня врасплох. Он широко улыбнулся, не в силах сдержать рвущееся изнутри счастье.        — Спасибо.        — А теперь поговорим о той яме, которую ты сам себе вырыл, — Не Хуайсан подпёр подбородок веером, задумчиво уставившись вдаль на мгновение. — У меня было время продумать все возможные сценарии с момента, как я прочитал утром твоё письмо.        Вэй Усянь выпрямился и приготовился слушать.        Не Хуайсан с крайне серьёзным выражением лица посмотрел ему прямо в глаза и произнёс:        — У тебя нет другого выхода, кроме как заставить всех усомниться в собственной памяти.        Вэй Усянь аж рот приоткрыл, брови сами поползли вверх. Но пристальный взгляд Не Хуайсана заставил его промолчать и дождаться объяснений.        — Тебе придётся делать вид, будто ты уже рассказал всем, и что все знали об А-Юане с самого начала. Веди себя как обычно, упомяни его пару раз невзначай во время разговора в офисе, когда будет уместно. Если кто-то скажет, что не знал, что у тебя есть ребёнок, удивись — о, очень сильно удивись, — потому что, конечно же, все вокруг тебя знают о твоём ребёнке, ведь ты не какой-то там чудак, который долгие два года убил на процесс усыновления, но даже не сказал никому.        Хуайсан многозначительно приподнял бровь, и Вэй Усянь не сдержал самоуничижительного смешка. Ещё одна гора упала с его плеч. Если подойти к ситуации с этой стороны, он определённо сможет всё провернуть. Это ведь было даже не самой возмутительной вещью, в которой он пытался кого-то убедить! Однажды он на целые две недели сумел убедить Цзян Чэна, что цилинь — это совершенно реальное животное.        С коллегами будет проще. С семьёй посложнее, но если бы они узнали обо всём из слухов — он пытался не думать о том, что сказали бы дядя Цзян и мадам Юй, — у него бы даже вышло всё, стоило бы только убедить Цзян Чэна. Вот только от другого на сердце было неспокойно.        — А как быть с Лань Чжанем? Он не поверит, что я говорил ему об А-Юане, и это просто он забыл об этом.        Не Хуайсан поднял бокал с видом мудреца, который дал совет, а всё остальное — уже проблемы самого Вэй Усяня.        — Тебе придётся очень хорошо притворяться. И не позволить себя расколоть.        Он был прав. Даже если ему не удастся убедить Лань Ванцзи, признаваться было нельзя. Ему придётся держать лицо и поддерживать легенду хотя бы для того, чтобы сохранить видимость, что он не настолько отвратительный друг.        Официант вернулся с их едой. Вэй Усянь сделал глоток вина, совершенно не представляя, что ему делать, если Лань Ванцзи не простит ему этого, и мысли его были далеки от поиска решения.        Всё будет в порядке. У него есть план. Всё сработает. Он отодвинул свои тревоги на периферию, когда Не Хуайсан начал расспрашивать его о его не-тайной-жизни, и следующий час прошёл за приятной беседой.

◆◆◆

       — Руки вверх!        А-Юань с широкой улыбкой поднял руки и позволил Вэй Усяню намазать их солнцезащитным кремом. На ребёнке была бирюзовая футболка с надписью «папин мальчик» и парой нарисованных динозавров. Она стала его любимой после того, как Вэй Усянь объяснил, что эти динозавры были папой и сыном, совсем как они. Вэй Усянь и сам тоже любил эту футболку.        — Хорошо, руки вниз, ноги вверх! — скомандовал он дальше, и А-Юань хихикнул.        — Папа, нет! На ногах нужно стоять. Ноги нельзя вверх!        — Нельзя?! — Вэй Усянь сделал удивлённое лицо.        — Нет! — возмутился А-Юань.        — А что, если стоять на руках?        — Папа, нет! — продолжал настаивать А-Юань.        — А если я переверну тебя?        Вэй Усянь бросился к нему, и А-Юань захохотал, оказавшись вверх тормашками. Вэй Усянь опустил его ниже, пока его ладошки не коснулись земли, и, придерживая за лодыжки, помог сделать несколько небольших шагов, прежде чем перевернуть ребёнка обратно. Раскрасневшийся А-Юань повалился на землю, задыхаясь от смеха, и Вэй Усянь, воспользовавшись случаем, намазал кремом его ноги.        — Вот, готово! — произнёс он, а А-Юань уже подскочил и побежал искать свои сандалии, не переставая повторять, что им нужно торопиться, иначе воды не останется.        А-Юань был в полнейшем восторге, когда Вэй Усянь пару дней назад рассказал ему о предстоящем пикнике. Ребёнок не переставал забрасывать его вопросами о водной горке, о которой никогда не слышал раньше. Ему дела не было до коллег Вэй Усяня, и спросил тот только о том, будут ли там ещё дети.        Вэй Усянь же был одним сплошным комком нервов. У него была репутация бесстыдника, которую он поддерживал, но дерзость этого плана, даже он готов был признать, была запредельной. Он переживал, как отреагируют коллеги.        Ладно, если начистоту, один конкретный коллега.        Корпоративный пикник проходил в Озёрном Парке Билин каждую весну. Они арендовали предназначенную для подобных мероприятий целую южную поляну, на которой был установлен большой павильон с рядами столов, располагались целых четыре волейбольных корта и обширная детская площадка. Сам пикник был больше похож на круговорот речей и награждений, но когда официальная часть заканчивалась, Вэй Усянь всегда отдыхал в своё удовольствие.        Этим тёплым и солнечным днём он шёл по дорожке к павильону, держа за руку А-Юаня. Затылок уже горел от жары, и, хоть он и завязал высокий хвост, чтобы ветерок хоть как-то обдувал шею, его футболка уже прилипла к спине под рюкзаком.        — Это оно? — А-Юань восторженно указал на площадку, где уже была установлена горка. Воды ещё не было, но кучка детей уже сновала поблизости в ожидании.        — Ага! — Вэй Усянь легонько встряхнул его руку. — Опробуешь после обеда.        — Сначала кушать, — торжественно повторил ребёнок одну из старых коронных фраз Вэй Усяня, которая звучала в их доме каждый день, когда А-Юань, проснувшись, либо вернувшись из садика, первым делом рвался на детскую площадку. Вэй Усянь улыбнулся от переполнявшей его сердце любви к этому ребёнку.        Это чувство заставило его воспрянуть духом, и улыбка с его лица не сходила до самого павильона. Еда была уже выставлена, так что он нагрузил две тарелки свиными рёбрышками барбекю, лапшой, спринг-роллами, пельмешками и паровыми булочками, и попросил А-Юаня держаться за его футболку, чтобы освободить вторую руку, пока они не найдут столы его отдела.        Заметив коллег, Вэй Усянь натянул на лицо улыбку и напомнил себе, что проблем не будет. Не о чем тут переживать, в конце концов. Все же ведь уже слышали об А-Юане.        Он пока не видел Лань Ванцзи, но это могло означать всё, что угодно. В павильоне было, по меньшей мере, полтысячи человек, и тот, должно быть, сидел тихо где-то с работниками своего отдела в ожидании конца всех церемоний.        Вэй Усянь специально выбрал путь так, чтобы пройти мимо менеджера Яо, одного из администраторов среднего звена, который вечно имел своё мнение по поводу всех и вся, и мнил себя главным винтиком в механизме их организации.        — О, Вэй Усянь! Рад встрече, рад встрече! — менеджер Яо качнулся в поклоне, и Вэй Усянь с улыбкой вернул любезность. Тот был одет в яркую гавайскую рубаху, заправленную в шорты цвета хаки. — Как тебе в отделе логистики?        — Хорошо, хорошо. Мне идеально подходит, — ответил Вэй Усянь и, улыбнувшись ещё шире, посмотрел менеджеру Яо прямо в глаза. — Особенно радует, что теперь я могу больше времени проводить с ним, — он указал одной из тарелок на А-Юаня, прилежно держащего его за футболку и не сводящего с менеджера Яо огромных глаз.        Менеджер Яо мельком перевёл взгляд с одного на другого.        — А кто это?        Вэй Усянь изобразил смущение и ответил, всё ещё улыбаясь:        — Мой сын, конечно же. А-Юань. Я ведь говорил тебе о нём, когда мы в прошлый раз выбирались в бар всем отделом, помнишь? Вот почему я тогда не смог остаться надолго.        Менеджер Яо широко распахнул глаза, а потом сощурил их, словно пытаясь вспомнить ту их корпоративную вылазку пару месяцев назад. Вэй Усянь даже не солгал — он действительно ушёл рано, чтобы забрать А-Юаня из садика, вот только причину тогда не уточнил.        Но зерно сомнения было посеяно, а эго менеджера Яо было слишком велико, и из опасений выставить себя идиотом, тот с улыбкой кивнул.        — Конечно, конечно! Как я мог забыть! О, но на фото, что ты мне показывал, он казался намного меньше!        И… готово.        Вэй Усянь слегка расслабился и улыбнулся уже с большей искренностью.        — Он вырос! Правда же, А-Юань?        — Да!        А-Юань вскинул руку, потянув вверх и его футболку. Такой очаровательный, но такая катастрофа.        — Ай! Осторожно!        Вэй Усянь поднял тарелки повыше, пытаясь не засветить перед своим начальством большей обнажёнкой, чем следовало бы, но менеджер Яо лишь засмеялся и взял у него одну из тарелок, предложив помочь добраться до их места. Теперь Вэй Усянь мог взять ребёнка за руку, и всю дорогу до стола они болтали об А-Юане. Он с радостью потакал собственным желаниям.        К моменту, как они добрались до нужного стола, а А-Юаня проводило взглядом не одно удивлённое лицо, менеджер Яо окончательно убедил сам себя, что обсуждал с Вэй Усянем едва ли не половину его трудностей во время процесса усыновления.        — Я так волновался, когда и через три недели после подачи документов на усыновление не получил ответа от органов опеки, — вздохнул ему Вэй Усянь, игнорируя своих коллег. — А потом последовал твоему совету и отправил им официальное письмо, и оказалось, что они вот-вот собирались со мной связаться, но задержались. Думаю, я должен был догадаться, — он засмеялся.        Менеджер Яо, посмеиваясь, похлопал его по спине.        — Важно иметь терпение, Вэй Усянь. Даже трава когда-нибудь превратится в молоко!        — Точно, точно. Спасибо тебе огромное за помощь.        Он устроил тарелки на столе и усадил А-Юаня на скамейку. Напротив сидела Мяньмянь со своим мужем и шестилетней дочерью, и дети тут же с любопытством уставились друг на друга. Рядом с А-Юанем сидели Бай Инъай и Мо Сюаньюй — самые молодые члены команды Вэй Усяня.        — Вэй Усянь! Я и не знала, что ты сейчас опекаешь кого-то. Привет! — Бай Инъай немного наклонилась, чтобы поздороваться с А-Юанем.        — Опекает? Нет! Это его сын! — возразил менеджер Яо.        — А? — Бай Инъай удивлённо переводила взгляд то на менеджера Яо, то на Вэй Усяня, то на А-Юаня, абсолютно не понимая, что происходит.        — Эй, ну ты издеваешься что ли? У меня на столе стоит его фотография! — Вэй Усянь надулся. — И то, что ты постоянно путаешь его с А-Лином, вовсе не оправдание для того, чтобы не знать о моём сыне!        Технически, даже это было правдой. Долгие месяцы он хранил фотографию А-Юаня на своём рабочем месте. Она висела на стене среди целой кучи фотографий других детишек, которым он помог в лагерях беженцев или опекал первое время, пока решались их судьбы. Там было много фотографий, и только вчера он поставил на стол их совместную фотографию в рамке.        Мяньмянь, знавшая его гораздо дольше, чем все остальные, прищурила глаза в подозрении, ни капли не поведясь на его возмущение.        — Ага, конечно.        Вэй Усянь только улыбнулся шире и закатил глаза.        — А вот тебе я уж точно говорил. На вечеринке у Не Хуайсана? Ну, когда я перевёлся в логистику, а тебя повысили?        Мяньмянь села ровнее, а на лице её явственно проступило смущение, ведь она знала, и Вэй Усянь знал — а вот муж её, очевидно, нет, — что в тот день она слишком сильно напилась. Отказывалась выпускать из рук микрофон в караоке и оторваться от микса из шести песен о сильных женщинах, побеждающих несмотря ни на что, потому что повышение до регионального координатора получила она, а не Су Шэ. На следующий день Мяньмянь появилась на работе с жутчайшим похмельем, справиться с которым ей помогали все, кто был рад, что должность получила именно она.        Мяньмянь полностью убеждённой не выглядела, но знала, что в памяти того вечера у неё были пробелы. Вэй Усянь решил, что переживать будет позже, когда она лично загонит его в угол и начнёт допытываться.        Он посмотрел на остальных членов команды.        — Мо Сюаньюй, но ты же помнишь А-Юаня, правда? — обронил он, чтобы уж точно закончить начатое.        — Что? Да?        Мо Сюаньюй выглядел так, словно не слишком был в этом уверен, но пытался придерживаться нужного мнения. Вэй Усяню даже стыдно стало за то, что он играл на его неуверенности. Мо Сюаньюй обычно соглашался со всем, что слышал, опасаясь ошибиться.        К счастью, прежде чем кто-то ещё успел задать ему очередной вопрос, А-Юань потянулся за спринг-роллом и громко заявил, устав от болтовни взрослых:        — Папа! Сначала кушать!        И это сработало.        Вэй Усянь помог ему приступить к еде, а менеджер Яо тем временем принялся расспрашивать коллег об их семьях. И когда новоприбывшие подсаживались за их стол, остальные делали за Вэй Усяня большую часть работы, напоминая удивлённым коллегам, что «это же А-Юань, сын Вэй Усяня, вы что, не помните?»        Когда А-Юань начал кушать, Вэй Усянь спросил у Мяньмянь, не пойдёт ли потом её дочь на горку. А-Юань очень обрадовался, услышав, что да, и между детьми тут же завязался разговор, быстро переросший в практически состязание с обсуждением, как они проскользят аж до самого озера, переплывут его, и, возможно, сразятся с морскими драконами и пиратами по пути.        Вэй Усянь вгрызся в свою паровую булочку, сияя от радости из-за своего успеха.        Не Хуайсан был гением, и его план работал идеально. Вэй Усянь болтал с коллегами, не скупясь на рассказы об А-Юане, чтобы те узнали больше деталей, и присматривал за сыном, начавшим непоседничать, едва его тарелка опустела.        Вэй Усянь пообещал ему сладкого, если тот будет вести себя тихо во время основной церемонии, и даже взял его на колени и достал из рюкзака пальчиковых кукол, чтобы развлечь и его, и себя, пока руководство будет толкать речи и раздавать награды за отличную работу.        Наконец обязательная скучная часть закончилась, и распорядитель мероприятия объявил о начале волейбольного турнира и открытии игровых площадок. Едва ли не половина находившихся в павильоне людей зашевелилась разом, готовая вырваться на солнышко и насладиться остатком дня. Вторая половина осталась доедать и продолжать болтать друг с другом.        В этой суматохе большинство коллег Вэй Усяня отправилось наружу. Пока Вэй Усянь выбрасывал мусор и размышлял, стоит ли брать А-Юаня с собой в толпу, стоявшую в очереди за десертами, А-Юань вдруг вскочил на ноги и, в удивлении раскрыв рот, сорвался куда-то.        — А-Юань!        Вэй Усянь догнал его слишком поздно, хоть и пытался не отставать, и замер при виде А-Юаня, радостно обнимавшего Лань Ванцзи за ногу чуть дальше по проходу.        От этой картины так и рвался из груди смех: слишком уж Вэй Усянь был в восторге от выражения лица Лань Ванцзи, слишком уж любил этот энтузиазм А-Юаня, увидевшего единственное знакомое лицо на всём этом пикнике.        Те виделись мельком, когда Вэй Усянь забрал А-Юаня с собой в Цайи, ещё будучи его опекуном. Лань Ванцзи тогда привёз ему продукты, которые он попросил его купить в крайнем отчаянии, потому что А-Юань отказывался как и выходить на улицу, так и выпускать самого Вэй Усяня из поля своего зрения. А-Юань плакал весь день, цепляясь за него, и Лань Ванцзи, точно с таким же ошарашенным выражением лица, как сейчас, достал из сумки пакетик с конфетами и дал одну ребёнку. А-Юань так удивился, что даже и забыл про слёзы.        Лань Ванцзи потом как-то спросил о ребёнке однажды, примерно в то же время, когда Вэй Усянь отыскал брата и сестру А-Юаня, и после его краткого ответа они больше о нём не заговаривали.        А теперь на этом самом пикнике Лань Ванцзи был самым сложным испытанием плана Не Хуайсана. Вэй Усянь нервничал до встречи с ним, должен был нервничать и сейчас, но один только взгляд на Лань Ванцзи делал жизнь Вэй Усяня в разы лучше.        Тот выбрал для пикника просторную светло-голубую рубашку с маленькими пуговицами на воротнике. Очень стильно. Рукава её были закатаны до половины, а полы заправлены за пояс белоснежных шорт, открывавших взгляду подтянутые икры.        Он был так красив, так прекрасен, и Вэй Усянь мог бы смотреть на него часами, когда тот был одет вот так. Но не смотрел. Потому что они друзья. Не важно, как явно и открыто флиртовал Вэй Усянь, Лань Ванцзи никогда не давал ему даже намёка на то, что хотел бы зайти дальше дружбы. А дружбу эту Вэй Усянь слишком ценил, чтобы давить на него.        — О, Лань Чжань! — позвал он, подходя ближе. Лань Ванцзи оторвался от растерянного разглядывания висевшего у него на ноге ребёнка и нахмурил в замешательстве брови. На них уже начинали бросать любопытные взгляды, и Вэй Усянь заметил, как начали шептаться между собой их коллеги.        Вэй Усянь не обращал на них внимания и рассмеялся вместо этого от взгляда, который бросил на него Лань Ванцзи. Взгляда, в котором появилось ещё больше замешательства, стоило его острому слуху услышать часть шепотков. Вэй Усяню удалось вволю изучить выражение его лица, пока он подходил ближе, и он даже прищёлкнул языком в притворном неодобрении.        — Не смотри на меня так, Лань Чжань. Что только наш сын подумает?        Он и сам не знал, почему это ляпнул. Слова бездумно сорвались с языка по его извечной привычке дразнить Лань Ванцзи всякими возмутительными вещами. Вокруг них успела собраться небольшая толпа, а Лань Ванцзи уже начал склонять голову так, как обычно делал, когда раздражался. Улыбка Вэй Усяня стала шире, и он вспомнил совет Не Хуайсана.        — Извини, что мы опоздали. Да, я сказал, что приду вовремя, но ты ведь знаешь, как трудно вытащить его из дома, — произнёс Вэй Усянь прежде, чем Лань Ванцзи успел заговорить.        Он наклонился и отцепил А-Юаня от его ноги, но вместо того, чтобы взять на руки, отдал Лань Ванцзи, и тот совершенно на автомате принял потянувшегося к нему ребёнка.        — Привет! — произнёс А-Юань, обхватив ручками его шею в крепком объятии. — Я соскучился.        Выражение лица Лань Ванцзи на мгновение стало до смешного удивлённым, а потом смягчилось.        — Привет, А-Юань, — ответил тот, поудобнее пристраивая ребёнка на бедре.        — У Вэй Усяня есть сын? — раздался в толпе полный недоверия голос. О, этот голос был Вэй Усяню очень хорошо знаком, и он закатил глаза и посмотрел на Лань Ванцзи, чей взгляд потемнел, стоило тому высмотреть в толпе Су Шэ.        — Кто вообще мог доверить тебе воспитание ребёнка? — ехидно спросил Су Шэ, задрав нос.        — Органы опеки, — непринуждённо ответил Вэй Усянь.        — И уже пару месяцев как, — будто бы невзначай произнесла Бай Инъай откуда-то сбоку и добавила с невинным выражением лица, точно выдающим её намерения заставить Су Шэ оправдываться в попытке не потерять лицо: — А ты не знал?        — Да быть того не может! Все бы знали, случись это так давно! Он всё выдумал! А теперь пытается спихнуть заботу о ребёнке на Лань Ванцзи! Что за бесстыдство!        Бай Инъай нахмурилась.        — Мне кажется, ты просто не в курсе!        — Месяцев? — тихо спросил Лань Ванцзи, пока те спорили, не сводя с Вэй Усяня пристального взгляда, словно пригвоздившего его к месту.        Вэй Усянь заставил себя улыбнуться ещё шире и не отводить глаз.        — Два месяца с финального заключения об усыновлении. Ребёнок был с нами гораздо дольше, конечно же.        Правда оставалась между ними недосказанной, будто тонкая, натянутая нить, которая натягивалась всё больше, чем дольше они друг на друга смотрели. Вэй Усяню было интересно, подыграет ли ему Лань Ванцзи, так ненавидящий ложь. Но Су Шэ тот тоже ненавидел, причём так же сильно, как и сам Вэй Усянь, а может даже больше, и этого вполне могло быть достаточно для небольшого безобидного обмана, чтобы не признавать правоту Су Шэ.        — Помнишь, как я забеременел и не знал, как сказать тебе? — спросил Вэй Усянь с кривоватой улыбкой. Он уже десятки раз почти начинал этот разговор прежде, и во взгляде, который он бросил на Лань Ванцзи, извинения мешались с вызовом только попробовать возразить.        Лань Ванцзи наконец отвёл взгляд и снова посмотрел на А-Юаня, наблюдавшего за спором Бай Инъай и Су Шэ с хмурым выражением на мордашке. Слегка встряхнул его, чтобы привлечь внимание и произнёс:        — Не обращай внимания. Всё, что они говорят — вздор.        — Вздор? — возмутился Су Шэ, снова набросившись на них. — Лань Ванцзи, это явно снова один из глупых розыгрышей Вэй Усяня, не ведись на него.        — Это не розыгрыш, — ответил Лань Ванцзи, посмотрев на него. — А-Юань — наш сын.        Вэй Усянь просиял, радость искрилась в груди фейерверками, даря стойкое желание рассмеяться прямо в ошарашенное лицо Су Шэ, чья челюсть совершенно неизящно отвисла. Лань Ванцзи был самым лучшим другом на земле, Вэй Усянь обожал его!        — Тебе следует больше внимания уделять личным обстоятельствам своих коллег, — поругал он Су Ше, погрозив пальцем. Тот нахмурился, и это было прекрасно.        — Верно, — согласился Лань Ванцзи, а потом повернулся и, глядя Вэй Усяню прямо в глаза, добавил: — Мы с Вэй Ином женаты.        Воспаривший до небес от того, что Лань Ванцзи подыграл ему, Вэй Усянь внезапно рухнул обратно на землю, чувствуя, как останавливается в груди сердце. Его челюсть отвисла, а сознание на мгновение опустело.        Лань Ванцзи — само воплощение высоких моральных принципов, сдавший однажды и Вэй Усяня, и самого себя за нарушение школьных правил, хоть это и было чистой формальностью; известный своей немногословностью, рассудительностью и прямолинейной честностью, — смело лгал прямо в открытую.        Кажется, его мозг закоротило.        Потому что когда ты, обладая такой безупречной репутацией, как у Лань Ванцзи, говоришь, что состоишь в браке со своим коллегой — все верят.        До него доносились фырканье Су Шэ и удивлённые шепотки коллег, задающихся одним и тем же вопросом: а знали ли они ещё и об этом? Раз уж многие из них не пересекались на работе напрямую, новость странной им не показалась, особенно когда Бай Инъай, стиснув зубы, солгала, что знала и об этом, да и Су Шэ знал бы, не думай тот только о себе.        И посреди всей этой суматохи, в самом центре бури, которую сам же и поднял, позволяя А-Юаню играть с пуговицей его рубашки, стоял Лань Ванцзи. Тот приподнял бровь, глядя на него, и Вэй Усянь был готов поклясться, что уголок его губ дрогнул в лёгкой ну-и-что-ты-скажешь-на-это ухмылке.        Вот так, значит? Лань Ванцзи хотел вступить в игру.        Вэй Усянь поверить не мог, и как только его мозг включился обратно, внутри просто таки разгорелось пламя азарта. Он улыбнулся. Хотелось смеяться. Хотелось поцеловать его. Хотелось, в приливе внезапных чувств, чтобы эта шутка оказалась правдой, но время было неподходящим. Сейчас важнее было заткнуть Су Шэ.        Вэй Усянь подмигнул Лань Ванцзи и повернулся к Су Шэ, прерывая того:        — Эй, да ты совсем нас не уважаешь, раз даже этого не знаешь. Или ты думаешь, что мы бы усыновили ребёнка, не будучи для начала женаты?        Су Шэ густо покраснел и в бешенстве сбежал. Бай Инъай с улыбкой помахала ему вслед. Вэй Усянь был больше не в силах сдерживать смех, затрясся всем телом и вцепился в плечо Лань Ванцзи, чтобы не упасть. Щёки уже начинали болеть.        Шепотки вокруг них сменили курс на обсуждение невнимательности Су Шэ и редкие поздравления со свадьбой, на которые Лань Ванцзи отвечал сдержанными кивками.        — Ладно, ладно, — произнёс Вэй Усянь, когда толпа рассосалась. — Нужен перерыв, прежде чем ещё больше людей соберётся. Идеи, А-Юань?        А-Юань, молчавший всё это время — о, сейчас будет весело, — поднял руки и закричал Лань Ванцзи прямо в ухо:        — Сладкое!        Лань Ванцзи коротко вздрогнул, и Вэй Усяню даже стало немного стыдно. Он потянулся к ребёнку.        — Ох, прости. Давай я возьму его.        Но Лань Ванцзи отвернул А-Юаня в сторону, не позволив.        — Всё в порядке. Раз он и мой сын, я могу нести его сам.        Брови Вэй Усяня поползли вверх. Лань Ванцзи произнёс это спокойно и непринуждённо, и он не мог понять, прикалывался ли тот над ним. Он был уверен, что Лань Ванцзи так пытался заставить его признать, что всё это шутка, но Вэй Усянь не собирался сдаваться первым. Он посмотрел на Лань Ванцзи понимающе, но спорить не стал.        — Отлично! — Вэй Усянь снова улыбнулся. — Я схожу за вещами. И, раз уж я такой хороший муж, захвачу нам всем троим по десерту.

◆◆◆

       Вэй Усяня всегда тянуло к Лань Ванцзи. Когда они были подростками, это выражалось в основном в попытках разрушить этот его идеальный образ и взбесить лучшего ученика их класса. Вывести его из себя. Если честно, это желание так и не прошло.        Лань Ванцзи был дежурным по коридору, а Вэй Усянь, чья школьная форма была далека от понятия опрятности, всегда опаздывал. Лань Ванцзи всегда так на него злился за то, что Вэй Усянь так и не изменил своего отношения, сколько бы Лань Ванцзи над ним ни бился. За эти годы ему удалось убедить Лань Ванцзи как-то пару раз повеселиться вместе, а ещё вынудить в большинстве случаев сидеть вместе с ним и другими его друзьями за одним столом в столовой.        — Чтобы не дать тебе вляпаться в неприятности, — сердито опустив поднос со своим обедом на их стол, заявил Лань Ванцзи буквально на следующий день после того, как Вэй Усянь кидался в него горохом, используя ложку как катапульту. К тому времени они уже перешли в двенадцатый класс и были вроде как друзьями.        И, разумеется, той весной Вэй Усянь всё испортил. На следующий год его брат, Лань Ванцзи и все остальные его друзья поступили в университет. Он сам очутился с отрывом в год в захолустном Университете Илина, и они потеряли контакт.        А потом Вэй Усянь вернулся в Гусу и начал работать на Международную Гуманитарную Организацию, занимаясь проблемами беженцев. До него доходили слухи, что Лань Ванцзи тоже работал где-то здесь, но они не пересекались. Работали в разных зданиях, и Вэй Усянь, к тому же, чаще бывал на местах недавних катастроф, чем на своём непосредственном рабочем месте. И он действительно считал, что Лань Ванцзи предпочитал оставить всё так, как оно было.        Но как же он удивился, когда через неделю после его перевода в отдел логистики, Лань Ванцзи подошёл к его столику в столовой и опустил свой поднос напротив его подноса. И после следующих восьми месяцев Вэй Усянь почти был уверен, что они снова стали друзьями.        Сложно было сказать порой, нравился ли он действительно Лань Ванцзи, либо тот его просто терпел. Лань Ванцзи по-прежнему был одиночкой и всё так же отпугивал всех остальных. А Вэй Усянь по-прежнему обожал вытаскивать наружу его реакции, хоть теперь желал увидеть совершенно другое — мягкую тень улыбки на его губах. Да он буквально жил ради его скупого юмора и проницательных комментариев об их надоедливых коллегах.        Вернувшись с тремя десертами, Вэй Усянь обнаружил сидящих рядом А-Юаня, радостно что-то рассказывающего, и Лань Ванцзи, внимательно его слушающего.        При виде этого у него перехватило дыхание. Да, он немного подговорил А-Юаня обнять своего «конфетного гэгэ» при встрече, но тогда он предлагал это в надежде, что так Лань Ванцзи немного смягчится, пока готовил А-Юаня к тому, во что всё могло вылиться. Но он совершенно не ожидал того, что ему придётся бороться с желанием обнять их обоих прямо сейчас. Двух самых любимых им людей в этом мире, ладящих друг с другом.        Потому что Вэй Усянь осознал кое-что ещё за то время, что они с Лань Ванцзи обедали вместе: спустя столько лет тот был всё таким же красивым, добрым, самым умным и выдающимся из всех. Вэй Усяню так повезло, что тот снова появился в его жизни.        — И папа сказал, что когда ты плаваешь, нужно закрывать нос, чтобы не воняло, — рассказывал А-Юань. — Потому что вода может вонять.        Вэй Усянь был уверен, что говорил не так, но у него язык бы не повернулся исправить его настолько серьёзное объяснение. Он сел на свободное место рядом с А-Юанем и раздал им десерты, протянув тарелку Лань Ванцзи с неуверенной улыбкой.        Он не был уверен, чего ожидать теперь, когда все любопытные рассосались. Потребует ли тот объяснений? Или продолжит притворяться?        К счастью, А-Юань начал бурно радоваться своему десерту, перетягивая на себя всё внимание.        — Вкусно! — поделился с ними тот с полным ртом жареного теста.        Лань Ванцзи потрепал его по голове.        — Не разговаривай с набитым ртом.        А-Юань повернулся к нему с огромными глазами и кивнул так серьёзно, что Вэй Усянь не смог сдержать смеха при виде их двоих. И тогда А-Юань повернулся к нему, уже начиная дуться.        — Я не с тебя смеюсь, — поспешно успокоил его Вэй Усянь, погладив по спине. — Я просто рад, что вы ладите. Да и совет хороший, — добавил он, когда А-Юань снова открыл было рот. — Не болтай с набитым ртом.        Вэй Усянь широко улыбнулся Лань Ванцзи поверх головы ребёнка и получил в этот раз в ответ ту самую слабую улыбку, которую так любил.        — С чего бы нам не поладить?        Лань Ванцзи пытался отвернуться и спрятать эту улыбку, но уже поздно. Вэй Усянь её заметил.        — Конечно же, не с чего, — ответил Вэй Усянь. — А-Юань же замечательный. Как можно с ним не поладить?!        Он принялся щекотать ребёнка со своей стороны, вынуждая того с хихиканьем сдвинуться ближе к Лань Ванцзи.        — Вэй Ин, — со вздохом произнёс Лань Ванцзи, приобнимая А-Юаня рукой и позволяя прижаться к себе. Так тот мог уберечь ребёнка от падения со скамейки. — Не во время еды.        — Не во время еды! — сурово повторил А-Юань, чувствуя себя как дома в объятии Лань Ванцзи, а потом откусил большой кусок своего хвороста и принялся жевать с хитрой улыбкой.        — Ах вот теперь как? — шутливо воскликнул Вэй Усянь. — Нашёл себе союзника и выбросил своего старого бедного папу на холод и голод?        — Нет, папа! — радостно возразил А-Юань. — На улице не холодно. Жарко!        Вэй Усянь засмеялся. С этим было не поспорить, как и со внезапным приступом любви к этому ребёнку.        — А ты прав! Жарко! Знаешь, что это значит?        — Горка! — А-Юань вскинул руки, едва не заехав Лань Ванцзи по подбородку.        — Эй, следи за своими руками, — Вэй Усянь поймал его липкие от сахара ладошки и взглядом попросил у Лань Ванцзи прощения.        Тот раздражённым не выглядел, смотрел вместо этого на А-Юаня с чем-то похожим на нежность во взгляде. Вэй Усяню пришлось сдержать ещё одну рвущуюся наружу улыбку.        — Заканчивай со своим десертом, и мы отведём тебя играть.        А-Юань с радостью послушался.

◆◆◆

       — Тебе не обязательно идти с нами, если не хочешь, — произнёс Вэй Усянь, когда они с А-Юанем вышли из туалета и обнаружили, что Лань Ванцзи всё это время ждал их за дверью. А-Юань, намазанный свежим слоем солнцезащитного крема, уже одетый в купальные шорты, с плавательной маской на голове, тянул Вэй Усяня за руку — ребёнок был готов идти веселиться.        — Папа, папа, пойдём! — повторял тот, пытаясь сдвинуть его с места.        — Раз он и мой сын, я буду за ним присматривать, — у Лань Ванцзи снова был тот взгляд — уверенный и бросающий Вэй Усяню вызов только попробовать с ним поспорить.        Вэй Усянь и не собирался. Он облизал губы, желая, чтобы эта игра продолжалась так долго, как только Лань Ванцзи собирался его испытывать. Тот и сам постоянно был тем ещё испытанием, на которое Вэй Усянь всегда с радостью подписывался.        — Ну, тогда можешь нести его вещи, — он протянул Лань Ванцзи рюкзак с одеждой и игрушками и повернулся к А-Юаню. — Наперегонки!        А-Юань, что вообще неудивительно, был от горки в восторге. Вэй Усянь оставался с ним первые несколько заходов, а потом ребёнок убежал вперёд сам, бегать между небольшими фонтанчиками у основания горки и с другими детишками дожидаться своей очереди съезжать вниз. Вэй Усянь отошёл в сторону, где кучковались, наблюдая за своими детьми, остальные родители, и присоединился к Лань Ванцзи. Каждые минут десять А-Юань подбегал к ним, обнимал то одного, то другого, вымачивая их водой, а потом убегал обратно.        Вэй Усянь принялся болтать, как всегда болтал в компании Лань Ванзци. Отпускал беглые комментарии о детских играх, поделился тем, как взволнован был А-Юань в ожидании этого дня. Изредка он мельком смотрел на Лань Ванцзи из интереса, не заскучал ли тот ещё от разговоров о детях. Обычно тому куда больше нравилось обсуждать книги, более интеллектуальные вопросы или свою работу. Интересно, как далеко сможет зайти их такой чисто бытовой, семейный разговор, прежде чем Лань Ванцзи сдастся и попросит прекратить. Нет ну, тот точно когда-нибудь сдастся. Вэй Усянь определённо не собирался делать это первым.        Но Лань Ванцзи только бормотал изредка своё привычное «мгм», побуждая его продолжать, а потом, когда Вэй Усянь слегка выпал из разговора из-за того, что отвлёкся на кувыркающего в траве А-Юаня, произнёс:        — И что случилось дальше?        — А?        — Что случилось после того, как А-Юань поймал лягушку?        — О! Точно! Что ж, и лягушка, и А-Юань были просто в шоке! Лягушка на него помочилась, и А-Юань отбросил её в сторону, а потом отругал. Сказал, что лягушка должна была сходить на горшок! И, представляешь, решил показать пример на своём горшке, который сам только недавно использовал. И вот, попытавшись спрыгнуть с него, подражая лягушке, он горшок опрокинул, расплескав всё вокруг.        Вэй Усянь засмеялся от этих воспоминаний, таких красочных, а потом посмотрел на Лань Ванцзи, хмурившего брови не то в замешательстве, не то в ужасе. Он рассчитывал на последний вариант.        Это была уже третья связанная с горшком история, рассказанная Вэй Усянем, а Лань Ванцзи и слова не сказал о том, как это неуместно или неприятно, или что А-Юань должен был вести себя лучше. И Вэй Усянь уже начинал переживать, не заболел ли Лань Ванцзи — известный блюститель приличий и манер.        — Ну что, не жалеешь, что у тебя появился ребёнок, а? — Вэй Усянь не смог удержаться от провокации.        Хмурое лицо Лань Ванцзи разгладилось, и он повернулся к Вэй Усяню, чтобы ответить, глядя прямо в глаза:        — Нет.        Ха. Вэй Усяню явно придётся стараться лучше.        Время шло, а Лань Ванцзи всё так же не морщился ни от одной из историй о горе приключениях А-Юаня. А вообще, Вэй Усяню начинало казаться, что те ему даже нравились — уж слишком часто на губах Лань Ванцзи появлялась лёгкая тень улыбки. От неё что-то переворачивалось у Вэй Усяня внутри, и вскоре он совсем позабыл о своих попытках отпугнуть Лань Ванцзи и начал рассказывать истории, от которых бы тот улыбался чаще.        И у Вэй Усяня почти вышло добиться его улыбки, как тут А-Юань прибежал к ним снова, но вместо того, чтобы вновь унестись играть, плюхнулся к нему на колени. Вэй Усянь тут же обнял ребёнка и слегка покачал.        — Веселишься, редиска?        — Да!        — Устал?        — Нет! — А-Юань покачал головой, посмотрел на него и очень серьёзно произнёс: — Я не устал!        — Нет, конечно же, нет, — не стал спорить Вэй Усянь, даже когда А-Юань тяжело вздохнул и растёкся по нему. — Он совсем не устал, — прошептал он Лань Ванцзи, наблюдавшему за ними с какой-то мягкостью во взгляде. Вэй Усянь поймал на мгновение этот взгляд и забыл, что хотел сказать.        На лице у Лань Ванцзи снова появилась та еле заметная улыбка, которую Вэй Усянь так старался вызвать, но лишь на миг, прежде чем тот отвернулся. Вэй Усяню показалось, будто из его лёгких выкачали весь воздух.        Взволнованный, он снова посмотрел на А-Юаня, уже успевшего закрыть глаза. Что ж, им пора домой.        Лицо Лань Ванцзи снова было привычно спокойным, и Вэй Усянь напомнил себе, что это всё ничего не значило. Тот просто наблюдал за ними. Притворяясь, что они женаты, потому что Вэй Усянь притворялся, что Лань Ванцзи был вторым родителем А-Юаня.        Вэй Усянь даже головой покачал от того, настолько же он всё-таки был нелепым.        С помощью Лань Ванцзи Вэй Усянь снял с А-Юаня маску, натянул на ребёнка футболку, а потом обмотал полотенце вокруг мокрых шорт. А-Юань сонно заныл, когда Вэй Усянь взял его на руки.        — Ох, и весёлая поездочка на автобусе меня ждёт, — произнёс он, не сильно горя желанием действительно туда лезть, и протянул руку за рюкзаком А-Юаня, который всё ещё держал Лань Ванцзи.        Но отдавать не собирался.        — Давай, я отвезу вас.        — Что? О, нет, не нужно.        — Пожалуйста, — лицо его было серьёзным. — Раз уж мы женаты.        — Раз мы женаты, — повторил Вэй Усянь, не сводя с него взгляда. Он хотел поддаться. Но теперь, когда день подошёл к концу, и пора было возвращаться по домам, игра уже достаточно затянулась.        Вот только Вэй Усянь не хотел проигрывать. И что-то в выражении лица Лань Ванцзи заставило его решить, что и победы он тоже пока не хотел. Ещё нет.        — Хорошо. Спасибо.

◆◆◆

       Вернувшись домой, Вэй Усянь сразу же занёс ребёнка в его комнату. А-Юань уснул у него на коленях ещё в машине и не проснулся, даже когда он переодевал его из влажной ещё одежды в сухую пижаму.        Оставив дверь приоткрытой, он вернулся в гостиную. Они жили в небольшой, но очень удобной квартире с двумя спальнями и собственной стиральной машиной, в которую он и забросил одежду А-Юаня. Ну а полноценная гостиная и кухня уже были шагом вперёд по сравнению с его жильём во время учебы в Илине.        Лань Ванцзи уже успел освоиться на кухне, пока он возился с А-Юанем. Вэй Усянь аж застыл от удивления при виде этой картины, хоть и сам же ведь пригласил его. Они неплохо общались в последнее время, но это был первый раз, когда Лань Ванцзи оказался у него в гостях. Друзья по работе, работой ограниченные, всё такое.        Вэй Усяню и в голову не приходило пригласить его как-нибудь. Он думал, что Лань Ванцзи откажется, а если бы тот и принял предложение, то явно всё прошло бы неловко. Даже не скрывай он тот факт, что усыновил А-Юаня, Вэй Усянь не думал, что Лань Ванцзи понравился бы весь тот хаос, что устраивал маленький ребёнок. Ну ладно, и сам Вэй Усянь был не слишком аккуратным человеком, что тоже как-то не помогало.        Его гостиная была почти полностью завалена лего, сброшенными А-Юанем штанами и носками, а половина всех их одеял была собрана в гнездо на диване. На журнальном столике скопилась почта почти за три месяца — за предыдущие шесть можно было найти на обеденном столе, — плюс ещё и его ноутбук, разбросанные бумаги и пальчиковые краски А-Юаня. Их совместные шедевры как попало висели на стенах.        Кухня была кладбищем для тарелок.        Но Лань Ванцзи уже очистил фильтр в раковине и начал мыть кучу собравшейся там посуды. Вэй Усяню аж желудок свело от чувства вины.        — Лань Чжань… — начал было он и замолчал, когда Лань Ванцзи обернулся с приподнятой в вызове бровью. За эти несколько часов Вэй Усянь научился распознавать в этом жесте, что Лань Ванцзи использовал весь день, фразу «раз уж мы женаты».        Прочитав, должно быть, всё по его лицу, Лань Ванцзи, не говоря ни слова, вернулся обратно к тарелкам.        Отчего-то это раздражало. Вэй Усянь фыркнул, не собираясь идти у него на поводу и позволять Лань Ванцзи делать в его доме всё, что заблагорассудится. Как будто для этого тому достаточно было лишь вот этих утверждений, что они женаты. Вэй Усянь нахмурился.        Но ведь он же сам это начал. И не должен был оказаться в невыгодном положении. О, у Вэй Усяня в запасе было куда больше бесстыдства, если Лань Ванцзи хотел играть так грязно.        Он вошёл в кухню и обвил руками талию Лань Ванцзи, крепко обняв его со спины. И тот мгновенно напрягся.        — Спасибо за посуду.        Лань Ванцзи закаменел ещё больше, Вэй Усянь даже не представлял, что это вообще возможно.        — Вэй Ин, — немного сдавленно произнёс тот.        — Что? — Вэй Усянь придвинулся ближе, уверенно прижавшись грудью к его спине. — Я же твой муж, ведь так? Разве я не могу поблагодарить тебя за старание? За усердный труд?        В раковине звякнула тарелка, и Вэй Усянь подумал, что вот оно. Вот сейчас Лань Ванцзи оттолкнёт его, обзовет бесстыдником, скажет, что это нелепо, совсем как во времена старшей школы, признает, что они не женаты и уедет домой. Они будут продолжать встречаться на работе, Вэй Усянь будет продолжать поддразнивать его, и всё вернётся на круги своя.        Но он никак не ожидал, что Лань Ванцзи расслабится в кольце его рук.        Не ожидал внезапно осознать ширину и силу чужих плеч, мягкость мышц на чужом животе, когда тот выдохнул. Не ожидал, что Лань Ванцзи немного наклонит голову так, что нос Вэй Усяня уткнётся в мягкие волосы на чужой шее. Не ожидал, делая вдох, почувствовать запах сандала и солнцезащитного крема, отдавшийся где-то в животе, разжёгший что-то внутри, заставившее определённые части его тела проявить интерес.        Не ожидал услышать сказанное мягким, глубоким голосом, отдавшимся прямиком в сердце:        — Мне не сложно. Мне нравится помогать своему мужу.        Дыхание Вэй Усяня казалось таким громким в наступившей тишине. Возможно, как запоздало подумалось, он просчитался.        Но он вступил в игру со всем рвением. И ощущалось это неплохо. Он постоял так ещё несколько долгих мгновений, прежде чем убрать руки.        Лань Ванцзи вернулся к мытью посуды, так и не обернувшись. Вэй Усянь, разглядывая его спину, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.        Это ведь на самом деле только что произошло? Ему не привиделось, что Лань Ванцзи снова повысил ставку?        Что ж. Вэй Усянь вернул себе былую уверенность. Он собирался эту ставку перебить.

◆◆◆

       Пока Лань Ванцзи заканчивал с посудой, Вэй Усянь запустил рисоварку, прикидывая свои варианты.        Конечно же, он мог отступить и вернуть их обратно на уровень дружбы, всё равно продолжая подыгрывать Лань Ванцзи каждый раз, когда тот снова решит бросить ему один из его «раз уж мы женаты» вызовов. Ему не обязательно признавать вслух, что они не настоящая пара — тогда это не засчитается поражением. И его сердцу будет как-то полегче.        Потому что было ещё кое что, о чём Вэй Усянь старался не думать: о, он очень хотел бы прильнуть к Лань Ванцзи и потереться всем телом.        По очевидным причинам идея была ужасной.        Прежде всего, Лань Ванцзи, вероятно, убил бы его на месте, а потом никогда бы даже не заговорил с ним снова, что было бы просто невыносимо. Вэй Усянь уже прошёл через это однажды, спасибо, больше не хотелось. Он знал, насколько это больно, вот только, возможно, ему будет даже куда больнее сейчас, после этих восьми месяцев возможностей узнать уже взрослого Лань Ванцзи. Тот впечатлял и поражал даже ещё больше, чем в свои восемнадцать.        Вот только… Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи, склонившегося над раковиной и оттиравшего не поддающуюся кастрюлю. Раз уж тот был так яро настроен не проиграть в их игре, быть может, это было неплохим шансом узнать, на что похожи отношения с Лань Ванцзи. Ведь тот мог остановить его в любой момент. У того не было причин подыгрывать. У того никогда не было проблем с тем, чтобы отказать ему, когда они были моложе. И упрямство Лань Ванцзи совсем не означало, что Вэй Усянь мог вынудить того что-нибудь сделать.        А ещё было уж слишком интересно, как далеко Лань Ванцзи мог позволить ему зайти.        Черту он переходить не собирался. Но у него был лишь один вариант — подобраться к ней как можно ближе, чтобы посмотреть, что будет.        И вот, направившись к холодильнику, чтобы проверить, что из овощей осталось, Вэй Усянь, проходя мимо, случайно-не-случайно коснулся рукой спины Лань Ванцзи, позволив своим пальцам скользнуть по чужому плечу.        Краешком глаза он увидел, как резко Лань Ванцзи вскинул голову, чтобы посмотреть на него, но сделал вид, что не заметил этого, пряча улыбку за открытой дверцей холодильника. Он достал парочку цуккини, отыскал разделочную доску и устроился на кухонной тумбе рядом с раковиной. Так он иногда мог задевать плечом плечо Лань Ванцзи.        Он всё ещё наблюдал краем глаза и заметил, как от прикосновения тот резко выдохнул и на мгновение замер, оторвавшись от своего занятия, а потом снова продолжил, так и не подняв взгляда.        — Итак, — Вэй Усянь снова намеренно слегка подался к нему, но Лань Ванцзи в этот раз ничего не ответил и произнёс своё привычное «мгм», лишь когда осознал, что Вэй Усянь молчит и не продолжает.        — Итак, — Вэй Усянь мысленно встряхнул себя и постарался вернуть голосу обычную непринуждённость. — Раз уж мы женаты, и ты ужинаешь с нами, я могу сделать карри или поджарить немного тофу к рису.        И вот только тогда Лань Ванцзи поднял голову и посмотрел на него с непроницаемым выражением лица.        — Насколько острым будет карри?        — Приправленным как следует! — воскликнул Вэй Усянь в притворной обиде. — Я знаю, как делать карри, Лань Чжань!        — Хмм, — Лань Ванцзи был настроен скептически. — Я видел, чем ты питаешься.        — Лань Чжань!        Смертельный урон. Вэй Усянь был в восторге.        Лань Ванцзи тоже казался довольным собой, что заставило улыбку Вэй Усяня стать ещё шире. Он ведь даже поспорить не мог, ведь Лань Ванцзи видел, как он добавлял соус чили в свой обед каждый раз, когда они ели вместе в столовой. Да и обсуждали они это уже не единожды.        — Не волнуйся, я сделаю пресную версию для вас с А-Юанем, прежде чем сделать отличную для себя.        — Хм, — Лань Ванцзи убеждённым не выглядел и, домыв посуду, сходил к холодильнику за тофу и овощами. Устроился со своей доской с другой стороны от Вэй Усяня, не касаясь его, но достаточно близко, чтобы Вэй Усянь, слегка сдвинувшись, снова мог прижаться к нему плечом. Лань Ванцзи не отодвинулся.        И это оказалось неожиданно захватывающим.        Вэй Усянь почувствовал нарастающее тепло в животе и скрыл внезапное нахлынувшее ощущение за болтовнёй.        — Это один из рецептов моей сестры. Когда я только начал заниматься опекунством, она настояла, что я должен научиться готовить, чтобы дети не питались одной едой навынос.        Цзян Чэн тогда высказал ему пару ласковых за то, что Вэй Усянь чуть не сжёг кухню, но Лань Ванцзи знать об этом было необязательно.        Они возились на кухне плечом к плечу. Вэй Усянь пытался предугадать, что следующим может понадобиться Лань Ванцзи, и подавал ему посуду для нарезанных овощей и тофу. Лань Ванцзи с лёгкостью перемещался вокруг него, аккуратно расставляя тарелки у плиты, и изрекал иногда своё «мгм», показывая, что слушает его рассказы о сестре. Медленно напряжение сменялось уютом компании, которую он всегда находил в лице Лань Ванцзи, когда они вместе зависали на работе.        Но это пока Лань Ванцзи не положил руку на его талию, потянувшись к шкафчику со специями за его спиной.        Всё тело Вэй Усяня бросило в жар, румянцем запылали щёки. Прикосновение Лань Ванцзи было лёгким, но обжигающим даже сквозь ткань футболки. И пока поперхнувшийся словами Вэй Усянь пытался прийти в себя, Лань Ванцзи повернулся к нему с порошком карри в руке и этой чёртовой приподнятой бровью.        Ну какой же всё-таки засранец.        Вэй Усянь, всё ещё краснея, встретил его взгляд и приподнял точно так же бровь в ответ. А потом, последовав примеру Лань Ванцзи, намеренно подался под это прикосновение, не отводя глаз. Рот Лань Ванцзи слегка приоткрылся, и это было в высшей степени приятно.        Лань Ванцзи отпустил его и отступил к плите.        Вэй Усянь выдохнул и невидящим взглядом уставился на банку консервированных томатов перед собой, пытаясь вспомнить, что, чёрт побери, он собирался с ней делать.        Это было одновременно и самой лучшей, и самой худшей его затеей за долгое время. Ох, он обожжётся в итоге, но пока его кожа покалывала от призрачного прикосновения ладони Лань Ванцзи, Вэй Усяня это не заботило.

◆◆◆

       А-Юань был очаровательно сонным, но уже проснувшимся, когда Вэй Усянь зашёл за ним, чтобы позвать ужинать. Обеими руками он прижимал к себе двух плюшевых кроликов, белого и чёрного, одетых в крошечные футболки с сердечками.        — Папа! — улыбнулся он, едва Вэй Усянь вошёл, и это у них никогда не менялось.        — Привет, редиска, — Вэй Усянь плюхнулся на кровать рядом с ним. — Проголодался?        — Нет.        — Что ж, но сейчас время ужинать.        — Нет! Я хочу играть!        — Мы поиграем потом. Сначала кушать, — возразил Вэй Усянь. Губа А-Юаня уже начала дрожать от недовольства таким порядком вещей, и он попытался его подбодрить. — Эй, Лань Чжань остаётся сегодня на ужин, и я уверен, что он поиграет с тобой потом, если ты хорошо покушаешь.        — А он даст мне конфетку? — тут же заинтересовался А-Юань.        — Возможно. Если будешь хорошим мальчиком.        — Я всегда хороший!        — И правда, — с улыбкой согласился Вэй Усянь. — Ты всегда очень хороший мальчик и ешь свой рис и овощи.        — А потом я буду играть с Лань Чжанем!        Вэй Усянь потрепал его по волосам, не зная, как перейти к следующей теме. Они с Лань Ванцзи, возможно, продолжат играть в супружескую пару на слабо, но путать А-Юаня он не хотел.        — А тебе нравится Лань Чжань? — решил он спросить для начала.        — А-а-ага, — решительно кивнул А-Юань. — А тебе?        — Да, — неожиданный вопрос заставил его улыбнуться. — Нравится. Поэтому он останется сегодня на ужин, — Вэй Усянь сделал глубокий вдох. — Но ты можешь услышать от него что-нибудь странное.        — Он сказал, что я его сын, но я ведь твой сын, — лицо А-Юаня стало серьёзным, как и всегда бывало, когда тот о чём-то напряжённо думал.        — Да. Ты мой сын, я люблю тебя очень сильно, и это никогда не изменится, — ответил ему Вэй Усянь. — Ты всегда будешь моим сыном. Мы приняли друг друга в свою семью, помнишь?        А-Юань бурно закивал.        — Да. Я стал твоим, а ты стал моим совсем-совсем навсегда.        — Правильно, — Вэй Усянь задумался, как объяснить ребёнку весь тот откровенный обман, в котором они с Лань Ванцзи оба запутались. — Лань Чжань — мой друг. И я очень рад, что он рад, что я стал твоим папой. Он не твой отец на самом деле, это просто понарошку. Ты ему очень сильно нравишься, и он хочет, чтобы наши друзья с работы знали, что он любит тебя настолько сильно, что может быть частью нашей семьи.        — Но он не семья, — заявил А-Юань с уверенностью четырёхлетнего ребёнка.        — Нет, но он может говорить вещи, которые будут звучать, словно он семья и есть. Понарошку, это игра такая, — ох, Вэй Усянь точно попадёт за это в ад, а А-Юаню, вполне вероятно, потом понадобится терапия.        — Я тоже хочу так поиграть! — воскликнул А-Юань и завертелся, садясь на кровати.        — Привет, папа! Привет, Лань-гэгэ! — поздоровался он со своими кроликами, которых держал на коленях мордочками к себе, словно они разговаривали. — Привет, А-Юань! Мы тебя любим! — ответил он сам за кроликов, раскачивая их, словно это те произносили.        Сердце Вэй Усяня растаяло, и он притянул ребёнка в свои крепкие объятия, осыпал кучей быстрых поцелуев его макушку, пока А-Юань, хихикая, пытался выбраться из его рук.        — Папа! Ты раздавишь себя и Лань-гэгэ, — возмутился тот от имени кроликов.        — Я думал, что их зовут Бай и Хэй, разве нет? — Вэй Усянь снова сел прямо, и получил в ответ буквально испепеляющий взгляд, которым мог наградить только четырёхлетний ребёнок.        — Они играют в тебя и Лань-гэгэ. Понарошку.        — Ладно, — Вэй Усянь подавил рвущуюся наружу улыбку. — И они снова станут Белым и Чёрным, когда перестанут играть, да?        А-Юань кивнул.        — Точно так же, как и Лань Чжань перестанет играть с нами в семью когда-нибудь, — добавил Вэй Усянь осторожно, наблюдая за тем, поймёт ли ребёнок. Тот снова нахмурился, задумавшись, но, кажется, мысль уловил. А-Юань знал о подобных играх, и у него было большое сердце. — Но даже когда это случится, Лань Чжань всё равно останется нашим другом, понимаешь? Так что тебе не стоит переживать.        — Переживать? — А-Юань с любопытством посмотрел на него.        Упс. Кажется, ему не стоило подавать эту идею.        — Не нужно переживать, что он больше не придёт. Мы с ним друзья сейчас, когда играем в семью понарошку, и пока он узнаёт тебя получше, и останемся друзьями, даже когда игра закончится.        — Ладно, — А-Юань пожал плечами, играясь с кроликами на коленях. — Пора кушать, — сказал он чёрным кроликом. — Я не хочу кушать, — ответил он сам. — Хорошо, мы можем поиграть, — «произнёс» белый кролик, и А-Юань согласно убрал чёрного кролика в сторону.        — Эй! — воскликнул Вэй Усянь, подозревая, что точно знает, кто был чёрным кроликом в этой ситуации, и, схватив отложенную игрушку, произнёс за неё:        — Время игр — после ужина, это правило!        Но А-Юань лишь с визгом убежал и от него, и от кролика в гостиную.        — Время игр! Время игр!        Вэй Усянь выскочил вслед за ним как раз вовремя, чтобы увидеть застывшего посреди кухни с тарелками в руках Лань Ванцзи, пойманного врасплох подобно оленю в свете фар, и А-Юаня, с криками бегающего вокруг него кругами.        Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Усяня с явной настороженностью во взгляде. Вэй Усянь не сдержал смешка и, легко закатив глаза из солидарности, бросился ловить и выманивать А-Юаня из крошечной кухни.        Он подхватил ребёнка на руки и потормошил. А-Юань уже так вырос.        — Хорошо, хорошо, тише. Не кричи.        — Но я хочу играть!        — После ужина, — уже в миллионный раз повторил Вэй Усянь, и, подождав, пока ребёнок посмотрит на него и немного успокоится, поставил его на пол. — А теперь помоги Лань Чжаню принести палочки и ложки.        Отвлечение сработало, и А-Юань, бросив на пол белого кролика, радостно отправился помогать. Лань Ванцзи наблюдал за ребёнком с лёгким подозрением, и Вэй Усянь снова рассмеялся, наклоняясь за кроликом, чтобы бросить того к куче игрушек в гостиной.        — Готов поспорить, что ты не ожидал, что наш ребёнок такой шумный.        Лань Ванцзи одарил его долгим взглядом, прежде чем продолжить накрывать на стол.        — Мне не стоило удивляться, — ответил тот, и это было… ауч! И продолжил, прежде чем Вэй Усянь успел возмутиться. — Но он явно счастлив.        Прозвучало очень мягко, но с такой уверенностью, что Вэй Усяню показалось, будто в него кинули самым тяжёлым камнем и нежнейшим цветком одновременно. Это и ошеломляло, и заставляло растекаться мягкой лужей, и всё, что мог Вэй Усянь делать в тот момент — лишь смотреть на Лань Ванцзи, пытаясь вспомнить, как дышать.        Вэй Усянь растил А-Юаня практически в одиночестве, обращаясь лишь к своим знакомым по сети, таким же приёмным родителям, когда ему нужно было выговориться или спросить совета. Он никогда не чувствовал, будто делает достаточно и является тем, в ком А-Юань действительно нуждается. Он старался лишь убедиться в том, что делает всё возможное, чтобы помочь А-Юаню вырасти в хороших условиях.        Но если Лань Ванцзи, непоколебимо честный Лань Ванцзи — ну, за исключением той огромной лжи, что тот вывалил на Су Шэ, чтобы досадить ему, видимо, — увидел А-Юаня и сказал, что ребёнок счастлив, значит Вэй Усянь действительно хорошо справлялся. Что ж, Вэй Усянь не был уверен, можно ли верить словам Лань Ванцзи, но выбора у него в тот момент не было.        — Эм, — произнёс он с пылающим от смущения лицом, не представляя даже, как ответить. — Он славный ребёнок. Ладно, я принесу рис.        Ужин прошёл хорошо. Как и во время их обедов на работе, Лань Ванцзи в основном молчал, пока они с А-Юанем болтали, по большему счёту снова обсуждая, как весело было на горке, и могут ли они сходить туда ещё раз завтра. С одним небольшим отступлением от темы, когда А-Юань начал рассказывать о том, как встретил бабочек в водном лесу в конце горки — речь, как понял Вэй Усянь, шла о разбрызгивателях, — где пиратам было запрещено играть, но можно было водному дракону, если тот хорошо себя вёл.        Лань Ванцзи внимательно слушал, с той же серьёзной сосредоточенностью, что вечно царила на его лице в школе и, без сомнений, сохранялась и на собраниях и презентациях на работе. А-Юань впитывал его внимание, как маленький цветок воду, и охотно рассказывал о водном драконе, словно это он проводил какую-то презентацию. И даже послушно принялся есть, когда Лань Ванцзи напомнил ему об этом посреди истории. Сам Вэй Усянь почти никогда не мог этого добиться.        Наблюдая за ними, Вэй Усянь внезапно с ужасом осознал: Лань Ванцзи действительно был бы отличным родителем. Эта мысль была одновременно и неожиданной, и чертовски сексуальной.        Вэй Усянь очень-очень старался об этом не думать.

◆◆◆

       После ужина А-Юань наконец дорвался до игр, и Лань Ванцзи вынужден был подчиниться, когда ребёнок потребовал, чтобы тот помог ему построить башню из кубиков. Вэй Усянь с большего прибрался на кухне и хотел присоединиться к ним, но получил недвусмысленный ответ, что ему помогать нельзя.        — Это наша башня, папа, — сказал ему А-Юань. — Моя и Лань-гэгэ.        Вэй Усяня, если честно, это немного задело, но при виде того, как смягчилось от этого заявления лицо Лань Ванцзи, он аж рот приоткрыл от удивления.        Он-то думал, что выучил уже все выражения лица Лань Ванцзи, от нечитаемых масок и осуждающе нахмуренных бровей ещё со времён их молодости, до лёгкой заинтересованности и радости во время их бесед за обедом теперь.        Но сегодня он видел новый спектр эмоций Лань Ванцзи, о наличии которых даже не подозревал.        Вэй Усянь моргнул и заставил себя переключить внимание со своего мнимого мужа на сына.        — Ладно, а что мне тогда строить? — спросил он у А-Юаня, надувшись.        — Другую башню!        Лань Ванцзи, вернув на лицо более сдержанное выражение, бросил на него обеспокоенный взгляд, словно он не хотел, чтобы Вэй Усянь чувствовал себя лишним, что было мило, но глупо, потому это всего лишь игра в конструктор с четырёхлеткой, что тут такого?        — Ну ладно тогда, — ответил Вэй Усянь. — Я построю свою башню из лего, и мы ещё посмотрим, чья будет круче.        Итак, они строили башни. А-Юань вовсю командовал Лань Ванцзи, и тот ему позволял. Башня Вэй Усяня оказалась больше похожа на огромный дом с качельками, позволяющими попадать из комнаты в комнату, потому что это явно веселее, чем обычные двери. Было уютно, и это всё не особо отличалось от того, как обычно проводили вечера они с А-Юанем. Лань Ванцзи отлично вписывался.        Башни были достроены, и Лань Ванцзи ошарашенно замер, когда А-Юань радостно вскинул руки и тут же разрушил их творение. Вэй Усянь попытался спасти своё от разрушения, пока А-Юань со всей страстью пытался до неё добраться, оказавшись в итоге у него на коленях. А Лань Ванцзи снёс-таки случайно верхушку башенки локтем, пытаясь избежать их живущих своей жизнью рук. Поначалу тот огорчился, но А-Юань радостно завопил и счастливо прижался к груди Вэй Усяня тёплой и довольной тяжестью.        Вэй Усянь посмотрел на часы и слегка потормошил ребёнка.        — Что тут у нас, мальчик или мешок картошки? Кажется, пора идти в кроватку, да?        — Папа, нееееет! Я не устал!        — А-а-ага, — Вэй Усянь потянул его за собой, и А-Юань, даже несмотря на хмурую мордашку, послушно поднялся на ноги. — Пожелай Лань Чжаню спокойной ночи.        А-Юань подбежал к нему и с широкой улыбкой обнял за пояс.        — Спокойной ночи!        Лань Ванцзи застыл и, оправившись от секундного замешательства, погладил А-Юаня по голове. Вэй Усянь повёл ребёнка в его комнату и, бросив мельком взгляд через плечо, заметил, что Лань Ванцзи смотрел им вслед.        Вернувшись через полчаса в гостиную, он обнаружил, что все кубики уже собраны в корзину, а неиспользованные детальки лего в их коробки. Творение Вэй Усяня было убрано в сторону, а его башенка восстановлена. Лань Ванцзи поднялся с колен у столика, где укладывал почту и документы аккуратными стопками.        — Лань Чжань, что ты делаешь? Тебе не обязательно… — смутился Вэй Усянь, хоть никогда раньше и не был особо аккуратистом, и обычно не беспокоился о том, что о нём могли подумать другие. У кого есть время на уборку, когда по дому бегает маленький ребёнок?        — Уже почти девять, — ответил Лань Ванцзи вместо объяснений. Вот теперь тот выглядел немного неуверенным. Быть может… Вэй Усянь, возможно, ошибался, но тот выглядел так, словно хотел что-то сказать. Но, в конце концов, просто замер, словно надеясь, что он прочтёт его мысли.        — И это значит..? — спросил Вэй Усянь.        — Я ложусь спать в девять.        — Ох. Значит, ты уже уходишь? — Вэй Усянь подавил лёгкую вспышку разочарования. Конечно же, тот уйдёт. Игра игрой, но не стоило ожидать, что тот начнёт менять ради неё привычный уклад своей жизни.        Но Лань Ванцзи продолжал прожигать его своим пристальным взглядом, словно всё ещё хотел что-то сказать, а потом наконец выдохнул:        — Раз уж мы женаты…        Вэй Усянь ждал конца фразы, стоя на ногах нетвёрдо, как стоял бы на краю обрыва. Сказанное Лань Ванцзи дальше, вполне могло его с этого обрыва столкнуть.        Но на этом было всё. Губы Лань Ванцзи сжались в тонкую линию, оставляя Вэй Усяня в неопределённости.        — Раз уж мы женаты… — подтолкнул он Лань Ванцзи к продолжению.        — Мгм, — тот лишь коротко кивнул, утратив былую неуверенность, а потом обошёл кофейный столик, прошёл мимо Вэй Усяня и исчез за дверью ванной.        У Вэй Усяня голова шла кругом. Казалось, будто он пропустил две трети разговора, и теперь он был не уверен, что ему делать. Ему следовало переспросить? Нарушить негласное правило их игры? Уйдёт ли тогда Лань Ванцзи, если он это сделает? А если уйдёт, всё вернётся на свои места? Будет ли Лань Ванцзи злиться на него за то, что он разрушил их притворство? Или тот только и ждёт, чтобы Вэй Усянь его первым разрушил? Может, Лань Ванцзи и хотел, чтобы он попросил его уйти домой?        Потому что этому не бывать. Решимость Вэй Усяня окрепла. Лань Ванцзи неразговорчивый, но и слабым противником его не назвать, раз тот не даёт ему ни подсказки о том, что творится в его голове. Но хоть раз тому дать подсказку придётся, как решил Вэй Усянь. Если Лань Ванцзи хочет выйти из игры, ему придётся сказать об этом самому. Вслух. Словами. А не выражением своего лица в ответ на вопиюще бесстыдные выходки Вэй Усяня.        Подстегнув себя этой мыслью, он с улыбкой подошёл к шкафу, чтобы поискать Лань Ванцзи сменную одежду для сна… если у того хватит смелости остаться.        Он и сам переоделся в штаны и футболку, в которых спал, хоть по его меркам было уж слишком рано для того, чтобы идти в кровать. И когда Лань Ванцзи вышел из ванной, Вэй Усянь его уже ждал. Беззаботно вручил ему одежду и прошёл мимо него, чтобы почистить зубы.        Когда он закончит, Лань Ванцзи, должно быть, всё так же неловко будет стоять посреди коридора. Возможно, краснея, возможно, злясь, но в любом случае готовясь швырнуть вещи ему в лицо и уйти. Конечно же, именно так Лань Ванцзи и поступит. Вэй Усянь усмехнулся, чувствуя острый укол разочарования в груди. Тот ни за что не продержится всю ночь.        Вот только, выйдя из ванной, он не обнаружил Лань Ванцзи в коридоре. Ни злого, ни смущённого, ни готового прекратить их игру.        Нашёлся тот в кровати Вэй Усяня, уже лежащим на спине под одеялом. Глаза его были закрыты, и, похоже, что тот уже спал или был к этому близок.        Вэй Усянь застыл в дверях, его сердце колотилось как сумасшедшее. Он не знал, что и думать, честно. А что даже хуже, он не хотел думать о том, каково это было — видеть Лань Ванцзи в собственной постели. Эти мысли сводили с ума.        Он подумал о том, чтобы пойти спать на диван. Так ему и следовало бы сделать. Так должен был поступить хороший друг. Но он не поступил.        Несмотря на ранний час, он лёг рядом с Лань Ванцзи, оставив между ними достаточно места, и принялся играть в игры на телефоне, игнорируя спящего рядом мужчину и собственное колотящееся сердце, пока сон не сморил и его.