Часть 5
21 июня 2021 г., 00:45
Утром ситуация лучше не стала. А-Юань продолжал капризничать, Лань Ванцзи молчать. Они аккуратно кружили друг вокруг друга, собираясь на работу, и Вэй Усянь боялся даже слово сказать, чтобы не обернуть их хрупкий мир катастрофой, которая казалась неизбежной.
Однако самым худшим было не волнение, зудящее под кожей, и даже не спор с четырёхлеткой по поводу подходящих штанишек. Хуже всего было незнание того, что ждало их дальше.
Вчера Вэй Усянь думал, что всё прошло нормально, и даже стало ещё лучше. И не мог понять, что именно сказал или сделал не так, создав между ними пропасть, которую Лань Ванцзи будто бы и хотел пересечь, но не мог. Вэй Усянь снова спросил у него, что случилось, но Лань Ванцзи завязывал А-Юаню шнурки, пока ребёнок плакал, что не хочет в садик, заявляя, что заболел (он не заболел), и или не услышал его вопроса, или просто проигнорировал. Вэй Усянь не хотел переспрашивать и узнавать, какой из вариантов был верным.
Поэтому он просто проглотил все свои сомнения и продолжил собираться.
А-Юань плёлся очень нехотя, они опаздывали, поэтому Лань Ванцзи поехал сразу в офис, а Вэй Усянь повёз ребёнка в садик.
В обед Лань Ванцзи прислал ему сообщение, что уходит на неожиданную встречу. Такое уже случалось раньше, но в такие совпадения Вэй Усянь не верил.
Когда они снова увиделись в конце дня, Вэй Усянь не мог найти в себе нужных слов. Он должен был сказать хоть что-нибудь, спросить, как у Лань Ванцзи прошёл день. Сегодня тот надел более строгий серый костюм, разбавив его ярко-розовым галстуком с нежно-голубым узором турецких огурцов и уголком платка в кармане пиджака в тон. И несмотря на то, что ни волосок не выбивался из его идеальной причёски, Лань Ванцзи выглядел слегка небрежным.
Язык Вэй Усяня казался во рту тяжёлым и неповоротливым, бесполезным.
Единственным светлым пятном во всём этом было то, что садик поднял А-Юаню настроение. Тот разбавлял болтовнёй тишину между ними по дороге до дома и во время ужина, и начинало казаться, что всё снова вернулось в норму. Лань Ванцзи расспрашивал ребёнка о новых вещах, что тот узнал в садике, и очень внимательно слушал рассказы о том, чем А-Юань с друзьями занимались. Когда ребёнок сделал паузу, чтобы запихнуть в рот еду, Лань Ванцзи напомнил ему, что за едой не разговаривают, и перевёл взгляд на Вэй Усяня.
— А как прошёл твой день, Вэй Ин? — спросил тот очень осторожно, словно был не уверен, следовало ли.
— Хорошо, хорошо, — Вэй Усянь немного расслабился. — Не хватало тебя за обедом.
— Прости. Модель десятидневного прогнозирования выдала не совсем нормальные результаты.
Вэй Усянь тут же переключил на него всё своё внимание. Лань Ванцзи работал в технической группе, занимающейся прогнозированием потенциальных погодных бедствий на основании данных спутников и наземных станций, метеопрогнозов и всего такого.
— Всё нормально?
Лань Ванцзи покачал головой, но это было не «нет».
— Мы перезапустили анализ и завтра узнаем точнее.
— Мгм, — Вэй Усянь кивнул и бросил взгляд на А-Юаня, прежде чем снова посмотреть на Лань Ванцзи, понимая, что в подробности они вдаваться не будут. Он вернулся к своей лапше, и на время снова воцарилась тишина. Его волнение начало перерастать в беспокойство: выражение лица Лань Ванцзи было нейтральным, но под этой маской тот явно был чем-то измучен. — Ты в порядке?
— Разумеется, — моментально отозвался Лань Ванцзи, и даже этот небольшой намёк на усталость исчез с его лица. — Завтра мы во всём разберёмся.
— Нет, в том смысле, что…
Но Вэй Усянь не знал, как закончить мысль. Какое название он мог найти для того безымянного ощущения, будто что-то было не так? Как мог он спросить о чём-то, что, вероятно, было лишь плодом его воображения, порождением его собственных глупых комплексов?
Быть может, всё на самом деле в порядке, а виной его смешанным чувствам была лишь усталость Лань Ванцзи. Встретив его безмятежный взгляд, Вэй Усянь решил не давить.
— Нет, ничего. Не бери в голову.
— Папа, папа, — встрял в разговор перепачкавший щёки соусом А-Юань. — А я сегодня очень хорошо себя вёл.
— И правда, очень хорошо.
Вэй Усянь с радостью ухватился за шанс отвлечься. Тут он, по крайней мере, знал к чему всё шло.
— Ага. Да, — А-Юань уверенно кивнул и посмотрел на него своими огромными невинными глазами, получив в ответ взгляд не слишком впечатлённый. — Тогда можно мне сегодня сладкого? Вчера сладкого не было.
Было, между прочим, если считать мятные конфетки, которые шли бонусом к еде навынос.
— Сегодня не выходной, — подчеркнул Вэй Усянь.
— Но вчера сладкого не было! — заныл А-Юань и, потеряв надежду добиться желаемого от Вэй Усяня, повернулся с умоляющей мордашкой к Лань Ванцзи.
— Лань Чжань, — предупреждающе произнёс Вэй Усянь и покачал головой. Он и так слишком много позволял А-Юаню. Слишком многое сходило ребёнку с рук.
Лань Ванцзи засомневался, но всё-таки тоже покачал головой.
— Не сегодня, — и добавил, когда у А-Юаня дрогнула нижняя губа: — Не дуйся. Я почитаю тебе после ужина.
А-Юань вздохнул, дуться не перестал, но, по крайней мере, больше не ныл, что Вэй Усянь мог засчитать, как победу.
Пока он прибирал после ужина, Лань Ванцзи читал А-Юаню обещанную сказку, отвлекая ребёнка и возвращая того в хорошее расположение духа. После А-Юань и вовсе уселся играться со своими кроликами, изображая какое-то полное драмы противостояние или что-то в этом духе, периодически выкрикивая то «давай!», то «покажи, на что способен!».
Вэй Усянь улыбался, наблюдая за ним, и улыбка его стала ещё шире, когда Лань Ванцзи присоединился к нему на кухне. С уборкой было покончено, Вэй Усянь уже успел поставить чайник и теперь ждал, опираясь на шкафчик, когда закипит вода.
Лань Ванцзи кивнул ему, и что-то в его взгляде снова заставило едва успевшего успокоиться Вэй Усяня занервничать.
Впервые Вэй Усянь не разбавлял тишину беспечной болтовнёй. Он повернулся к шкафчику в поисках причудливых чашек с рисунком дракона, которые подарил ему на новоселье Цзян Чэн, потому что Вэй Усяню, как сказал тот, пора было уже в его возрасте обзавестись настоящим, человеческим чайным сервизом. Вэй Усянь не понимал, что плохого в разномастных, не сочетающихся чашках, оставшихся у него со времён аспирантуры. Одна из них, выщербленная, казалась ему особенно прелестной.
— Кажется, мне стоит вернуться в свою квартиру.
Вэй Усянь застыл, рука с зажатой в пальцах выщербленной чашкой замерла. Слова проникали, впитывались в него, словно дождь в сухую почву. Он опустил чашку на шкафчик и поставил рядом ещё одну, причудливую, с драконом. Действительно, не сочетаются. Не подходят друг другу.
— За пылесосом? — непринуждённо спросил Вэй Усянь, не оборачиваясь. Тишина между ними оглушала.
— Вэй Ин… — начал Лань Ванцзи, но Вэй Усянь не вынес бы, если бы тот сумел договорить. Он натянул на лицо улыбку и повернулся к нему.
— О, всё в порядке, — ответил он, замахав рукой, словно говоря, что всё понял, и не нужно произносить этого вслух и разбивать ему сердце ещё больше.
Лань Ванцзи обрадованным не выглядел, и словно очень старался вообще не выглядеть хоть каким-нибудь. Вэй Усяню это не нравилось. Он скучал по теплу во взгляде Лань Ванцзи, которое ещё вчера там было, но исчезло по причине, которой Вэй Усянь не понимал.
— Мне нужно полить растения, — слабым голосом произнёс Лань Ванцзи.
Улыбка Вэй Усяня стала ещё шире.
— Конечно, конечно. Не хотелось бы, чтобы им было одиноко.
— Если только ты не…
— Нет, нет, поезжай! Всё хорошо. Мы и так слишком надолго оторвали тебя от твоей реальной жизни, — Вэй Усянь засмеялся, потому что иначе заплакал бы. — Ой, ну что за несчастный вид? Мы ведь ещё увидимся! Правда, редиска? — крикнул он в сторону гостиной, где А-Юань не обращал на них совершенно никакого внимания. Чёрт, как он сможет объяснить всё ребёнку? Вэй Усянь сделал глубокий вдох, выдохнул. Улыбка пересекала его лицо резаной раной. — Мы ведь всё ещё… — он сглотнул. — Всё ещё будем друзьями.
— Разумеется.
Но Лань Ванцзи по-прежнему упорно не раскрывал, что же таилось за этим его серьёзным взглядом.
Чёрт. Вэй Усянь конкретно облажался.
Лань Ванцзи был настолько нечитаемым только в одном случае — когда был очень сильно расстроен. Вэй Усянь надеялся, что сумеет выпросить у него прощение. Понять бы только за что. Он лишь надеялся, что вот это всё станет концом только их фальшивого брака, а не совместных обедов, прогулок в парке и посиделок.
Лишиться присутствия Лань Ванцзи дома было больно, но вполне закономерно. Тот вправе сам устанавливать границы, вправе вернуться к своей привычной жизни. Вот только лишиться присутствия Лань Ванцзи в жизни Вэй Усяня… Что ж, вот это он уже мог и не пережить.
— Ты заберёшь свои вещи?
Впервые за всё это время Лань Ванцзи дрогнул, но в итоге всё равно кивнул.
— Что-то взять нужно будет.
— Хорошо, хорошо… О, твоя стирка перемешалась с моей. Я рассортирую, пока ты тут… — Вэй Усянь обвёл рукой кухню, которую Лань Ванцзи успел обжить и сделать своей.
Всего пару минут уйдёт на то, чтобы перебрать вещи, и ещё минутку можно будет урвать, чтобы взять себя в руки. Идея, возможно, была хорошей.
Но едва Вэй Усянь переступил порог спальни и вывалил на кровать содержимое бельевой корзины, осознание обрушилось на него огромной тяжестью. Лань Ванцзи заберёт домой свои красивые рубашки, шумовку и сковороду с антипригарным покрытием, на которой так хорошо жарить пельмешки. Гель для волос и увлажняющий крем для лица тоже исчезнут из ванной. Лань Ванцзи больше не будет приносить ему чай в кровать по утрам, сдаваться под напором выпрашивающего сладости А-Юаня по вечерам. Никогда больше не обнимет Вэй Усяня, никогда больше не поцелует.
И каждая чёртова вещь в этой квартире теперь будет напоминать Вэй Усяню о том, чего он лишился.
Полившиеся из глаз слёзы были настолько же бурными, как и неожиданными. Словно сильное подводное течение утягивало его за собой вниз, не давая ему дышать, не оставляя ему ничего, кроме ошеломляющего ужаса, заставляя задыхаться от чувств, которые он так старательно подавлял в себе две недели, пытаясь избежать всего этого.
Вэй Усянь прижал к глазам ладони в попытке остановить слёзы и закусил губу, чтобы не издать ни звука. Грудь сдавило свинцовой тяжестью, в горле застрял комок, а на языке осел привкус пепла.
— Папа? Лань-гэгэ сказал спросить у тебя, можно ли на завтрак будут булочки. Можно булочки? — А-Юань ворвался внутрь, заставив приоткрытую дверь с громким стуком врезаться ограничителем в стену.
Вэй Усянь вскинул голову от неожиданности и отвернулся, когда глаза ребёнка стали шире.
— Почему ты плачешь? — спросил явно испуганный А-Юань. Вэй Усянь попытался вспомнить, видел ли сын его плачущим прежде. Вот так уродливо и безобразно, словно он и сам был ребёнком.
Вэй Усянь быстро вытер лицо.
— Я не плачу. Видишь? — он улыбнулся. — Я в порядке.
Вот только слёзы не прекращались, подчёркивая всю лживость его слов.
А-Юань нахмурился.
— Хорошо, папа. Но почему?
Вэй Усянь не знал, смеяться ему или плакать в отчаянии из-за того, каким же чудесным был его сын, каким же огромным было у этого ребёнка сердце. Если бы он не противился так страстно одной только мысли заговорить об этом всём — как он вообще мог попытаться объяснить хоть что-нибудь ребёнку, когда сам был в таком состоянии? — Вэй Усянь бы обнял его, зацеловал бы всего и рассказал бы, настолько тот был замечательным, раз пришел проверить, как он. Но ему действительно нужно было немного времени, чтобы привести себя в порядок перед тем, как придёт Лань Ванцзи и увидит его.
— Я в порядке, редиска. Это просто так бывает у взрослых, ладно? Тебе не нужно беспокоиться. Почему бы тебе не пойти и не поиграть с Баем и Хэем? Построишь им домик?
— Хорошо, — согласился А-Юань, всё ещё сомневаясь. Но ушёл, и Вэй Усяню этого было достаточно.
Он позволил себе ещё немного поутопать в этих чувствах, а потом заставил себя начать сортировать одежду. И первым, что он схватил, оказалась футболка Лань Ванцзи с кроликом, о которой Вэй Усянь так его и не расспросил, и от этого стало ещё тяжелее. Потому что он отчаянно желал узнать, откуда у иконы стиля Лань Ванцзи взялась эта старая, потрёпанная футболка. Теперь уже не судьба.
Дверь снова скрипнула.
— Я в порядке, А-Юань, — отозвался Вэй Усянь и поднял голову.
Но на пороге стоял не А-Юань. На пороге стоял Лань Ванцзи.
— Вэй Ин?
Это ужасное нейтральное выражение наконец пропало у того с лица, сменившись ещё худшим — обеспокоенным.
— О нет, — Вэй Усянь резко опустил взгляд обратно на одежду. Глаза снова начали наполняться слезами. — Дай мне минутку.
— Он плакал! — А-Юань выбежал из-за Лань Ванцзи и, плюхнувшись на кровать, обнял Вэй Усяня за ногу, пристроившись подбородком на его бедре, а потом с ужаснейшей серьёзностью в голосе произнёс: — Папа, если тебе больно, ты должен сказать нам. Словами, папа, или мы не сможем помочь.
Его собственный сын обернул его собственную фразу против него. Было бы забавно, не будь так ужасно.
— А-Юань…
— Вэй Ин, что случилось? — Лань Ванцзи неуверенно сделал шаг вперёд.
— Ничего! — но Вэй Усянь был не в силах держаться перед лицом беспокойства Лань Ванцзи.
— Словами, папа! — настоял А-Юань тем самым тоном, который обычно использовал сам Вэй Усянь, чтобы убедить ребёнка рассказать, что случилось. Его собственный сын!
— Пожалуйста, Вэй Ин, расскажи мне. Мы ведь…
Лань Ванцзи замолчал на вдохе.
Вэй Усянь наконец полноценно посмотрел на него. Невысказанное «женаты» стеклом упало на пол между ними, окончательно разбиваясь на осколки.
— Женаты? — в последний раз произнёс это Вэй Усянь. Слово горчило на языке.
Он сделал глубокий вдох. Игра окончена. Он не знал, как всё исправить, но А-Юань, которого он, баюкая, с улыбкой поглаживал по голове, смотрел на него так, словно сделать это можно было всего лишь словами. Ради А-Юаня он должен был пойти на это. Вэй Усянь не мог больше думать только о себе.
— А-Юань, иди, поиграй в гостиной. Нам с Лань-гэгэ нужно поговорить.
Он сделал ещё один вдох, и его сын, взволнованно на него посмотрев, вышел из спальни. Лань Ванцзи закрыл за ребёнком дверь. Их взгляды встретились, и наступила тишина. Вэй Усянь, измученный и уставший, снова глубоко вдохнул, прежде чем произнести:
— Мы не женаты, Лань Чжань.
Губы Лань Ванцзи приоткрылись, словно тот хотел что-то сказать, но так и не произнёс ни слова.
Вэй Усянь дал ему время, наблюдая за эмоциями, мелькающими на его лице, слишком мимолётными и новыми для него, чтобы их распознать. И он слишком устал, чтобы пытаться их прочитать. Лань Ванцзи в итоге закрыл рот, сжав губы.
— Я знаю, что у меня нет права спрашивать, — произнёс тот после долгого молчания. — Но я всё равно хочу узнать, почему ты расстроен, — Лань Ванцзи заколебался, а потом, словно был не до конца в этом уверен, добавил: — Мы ведь всё ещё друзья.
— Да, — слишком быстро согласился Вэй Усянь. — Всё ещё друзья.
Лань Ванцзи сделал ещё один неуверенный шаг к нему.
— Ты расскажешь мне, что случилось?
— Почему ты уходишь? — поспешно произнёс Вэй Усянь. Он был не в силах встретить взгляд Лань Ванцзи, поэтому смотрел на пол между ними. — Я думал, что вчера всё было хорошо. Думал, что… — голос подвёл его, не позволив закончить мысль.
— Вэй Ин?
— Почему ты уходишь? — его глаза метнулись к лицу Лань Ванцзи и обратно. Вэй Усянь слабо и рвано улыбнулся, показывая, насколько на самом деле уязвимым он ощущал себя, всего лишь спрашивая это. — Если я должен использовать слова, то и ты тоже.
— Я… — Лань Ванцзи замолчал и сглотнул так громко, что Вэй Усянь услышал. — Вчера… своей сестре… — тот снова замолчал, а потом продолжил уже тише. — Ты сказал, что ждёшь, когда я съеду.
Вэй Усянь в недоумении посмотрел на него, но в этот раз уже Лань Ванцзи избегал его взгляда.
— Я имел в виду только то, что не думаю, что ты останешься!
— Вот поэтому я и ухожу.
— Но ты сам этого хочешь? — спросил Вэй Усянь. Ему казалось, будто он упускает что-то в этом разговоре.
— Не имеет значения, чего хочу я, — ответил Лань Ванцзи, всё ещё глядя куда-то мимо него. — Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, значит, меня здесь не будет.
— Но… — чувствуя, как его мир переворачивается, пробормотал Вэй Усянь, пытаясь собрать всё в какую-то общую картинку, которая уже начала формироваться по краям, но всё равно была ещё не в фокусе.
Лань Ванцзи наконец посмотрел на него, что-то дикое, жаждущее было в его взгляде.
Вэй Усянь не понимал, как всё к этому пришло, но этого еле читаемого желания было достаточно для того, чтобы воскресить в нём надежду, для того, чтобы побудить его выпалить:
— Но я не хочу, чтобы ты уходил!
Глаза Лань Ванцзи стали шире, всего немного, но по меркам того это было сродни полноценному выражению шока на лице.
— Тогда почему ты сказал своей сестре, что…
— Потому что ты продолжал повторять, что мы женаты, хотя это не так! — перебил его Вэй Усянь и всплеснул руками, вдруг оказавшись не в силах оставаться на месте. Слова лились из него нескончаемым потоком. — Мы не женаты. Всё это началось с шутки, с вызова, и я не знаю, во что это вылилось для тебя. Вдруг для тебя это всё ещё остаётся шуткой, потому что я не слышал от тебя ничего, кроме этого. Я всё ждал, когда ты устанешь от меня и уйдёшь, потому что так обычно и случается, и я бы даже не стал винить тебя, честно. Кто вообще захочет оставаться со мной рядом? Меня слишком много! И я так ужасно поступил с тобой раньше! Я просто катастрофа, я усыновил ребёнка в порыве и не сказал никому…
— Я, — Лань Ванцзи, который никогда не перебивает людей, перебил его. Сократил оставшееся между ними расстояние и схватил Вэй Усяня за руку, которой он размахивал, рассматривая его лицо с начинавшей нервировать пристальностью. — Я хочу. И это не было шуткой.
— Тогда чем это было? — Вэй Усянь слышал мольбу в собственном голосе. Чувствовал, что то глупое чувство у него в груди подняло свою вызывающую страх голову. Он облизал губы и всё равно продолжил. — Говоря, что мы женаты, что ты имел в виду?
Лань Ванцзи выглядел так, словно тоже чего-то боялся, но взгляда не отвёл.
— Говоря, что мы женаты, я имел в виду, что хочу этого. С тобой. Вэй Ин. Я хочу вступить с тобой в брак.
Вэй Усянь на мгновение разучился дышать. Он не был уверен, правильно ли услышал, но Лань Ванцзи сжал его ладонь в своей, такой реальный и тоже затаивший дыхание.
Вэй Усяню пришлось закрыть глаза из-за слёз, которые уже начали течь по лицу. Он покачал головой, не зная, рыдать ему или хохотать. Смех победил, сухой, болезненный звук, освободивший что-то внутри, давший возможность пробиться туда словам. Осесть в его сердце.
Он хочет вступить со мной в брак.
— Лань Чжань.
Вэй Усянь открыл глаза, губы его растянулись в улыбке, слишком маленькой и не способной выразить весь тот восторг, охвативший его так быстро и внезапно, что от этого закружилась голова. Он попытался вытереть слёзы, но Лань Ванцзи был рядом и вытер их вместо него рукавом своего модного кардигана.
— Лань Чжань, — снова попробовал Вэй Усянь. — Ты действительно имеешь это в виду? Хочешь быть со мной? Хочешь всего этого?
Лань Ванцзи кивнул и нежно улыбнулся, взяв его лицо в свои ладони.
— Да. Хочу быть с тобой. Хочу тебя всего. И радость, и хаос, что идут с тобой в комплекте. Ты делаешь мою жизнь стоящей того, чтобы её проживать. Вэй Ин. Я люблю тебя.
— О, это хорошо, — прошептал Вэй Усянь. Его сердце было переполнено до краёв чувствами и билось быстро-быстро. — Потому что я тоже люблю тебя и больше никогда не хочу с тобой разлучаться.
Он увидел, как расцвела на лице засиявшего от счастья Лань Ванцзи улыбка, когда тот подался вперёд и мягко и нежно коснулся губами его губ. Вэй Усянь ответил, прижавшись к нему крепче. Лань Ванцзи обнял его, и когда поцелуй прервался, они так и остались в тёплых и крепких объятиях друг друга, которые ощущались сродни возвращению домой.
Как только скрипнула дверь, и они вышли из спальни, А-Юань тут же бросился к ним. Лань Ванцзи держал Вэй Усяня за руку и не выпустил её, даже когда ребёнок врезался в них, обхватив каждого за ногу руками.
— Тебе уже лучше, папа? — спросил он, приземлив свой острый подбородок на его бедро. — Лань-гэгэ тебе помог?
— Помог! — Вэй Усянь не мог перестать улыбаться. — Поцеловал, и всё прошло, — добавил он и подмигнул Лань Ванцзи, чьи кончики ушей тут же очаровательно покраснели. Но и тот тоже не прекращал улыбаться.
— Хорошо! — заявил А-Юань и отпустил их ноги. А потом сделал шаг назад и, кивнув сам себе, серьёзно добавил: — Но если тебе ещё грустно, сладкое тоже может помочь.
— А ты всё только об одном и думаешь, — Вэй Усянь потрепал ребёнка по волосам и присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Лань Ванцзи рядом сделал то же самое. — Эй, редиска, я хочу тебя кое о чём спросить. Помнишь, как я сказал тебе перед переездом Лань-гэгэ к нам, что мы какое-то время будем понарошку играть в семью?
А-Юань перевёл взгляд с одного на другого и обратно.
— Ты сказал, что Лань-гэгэ перестанет играть в семью с нами, но всё равно останется нашим другом. Игра закончилась?
Его маленькое личико тревожно нахмурилось.
— Эй, всё хорошо, — поспешил успокоить его Вэй Усянь. — Игра закончилась, но закончилась хорошо. Как ты смотришь на то, чтобы Лань-гэгэ стал частью нашей семьи по-настоящему?
— Ты хочешь его усыновить? — А-Юань взволнованно повернулся к Лань Ванцзи, расширив и забавно округлив глаза. Вэй Усянь попытался сдержать смех, уткнувшись в плечо Лань Ванцзи.
— Не усыновить, жениться, — ласково отозвался тот. — Я хочу стать мужем твоему папе. Так и я тоже стану твоим папой. Ты бы хотел этого?
— Да! — А-Юань бросился к Лань Ванцзи, поймавшему его свободной рукой, и едва не попытался задушить того от восторга. — Тогда ты станешь нашим, а мы станем твоими совсем-совсем навсегда!
— Верно, — согласился Лань Ванцзи и, приподняв руку Вэй Усяня, которую всё ещё держал в своей, поцеловал костяшки его пальцев. Вэй Усянь снова растаял и притянул их обоих в свои объятия, чувствуя, что готов взорваться от счастья.
— Но как мне тогда называть тебя, Лань-гэгэ? — спросил А-Юань, заёрзав от новой внезапной мысли. — Если папа — это папа, и ты тоже папа, как вы будете знать, кого я зову?
Лань Ванцзи отвёл в сторону упавшую на глаза ребёнка прядку. Вэй Усянь наблюдал за обоими, не в силах поверить, что два его самых любимых человека в мире были сейчас рядом с ним.
— Мы можем попробовать разные варианты и найти тот, что тебе понравится, — ответил Лань Ванцзи. — Время у нас есть.
◆◆◆
Вэй Усянь всё ещё не был уверен в том, что всё происходящее не было сном, когда пришло время ложиться спать. За закрытыми дверями их спальни Лань Ванцзи целовал его так, словно нуждался в этом наравне с дыханием. Удерживал Вэй Усяня нежно, но уверенно, наклонял его голову так, как ему было удобно, вылизывал каждый миллиметр его рта. Вэй Усянь превратился в лужу, в бесформенную липкую массу, которую удерживали лишь ладони Лань Ванцзи на его лице и чужое бедро, протиснутое между его ног и так восхитительно давящее на член. Вэй Усянь страдал от этой сладостной ласки, желал одновременно, и чтобы она продолжалась, и чтобы всё зашло дальше. Но когда он попытался забраться ладонями под рубашку Лань Ванцзи, тот отстранился. Его губы блестели от слюны, дыхание было тяжелым и сорванным. Глазами тёмными от желания тот смотрел на него, и этой напряжённой пристальности Вэй Усянь был не в силах сопротивляться. — Позволь мне, — прошептал Лань Ванцзи, опалив его щёку лёгким призраком своего дыхания. Коснулся того же места поцелуем, оставил ещё один выше, у уголка глаза. — Позволь мне заботиться о тебе. Я так старался о тебе заботиться. Заботиться о тебе — всё, чего я хочу. У Вэй Усяня перехватило дыхание. Его чувства были похожи на волну, отступающую от берега лишь для того, чтобы снова нахлынуть обратно ошеломляющим потоком любви к этому человеку. Его голова с тихим звуком упала на плечо Лань Ванцзи — Вэй Усянь не мог смотреть на него, когда его переполняло столько эмоций. Лань Ванцзи обнял его и прижал к себе крепче, удерживая руками уверенными и сильными, что чувствам утихнуть не помогало. Вэй Усянь ненавидел это. Любил. — Лань Чжань! Ты не можешь просто так произносить подобное! — Мгм, — Лань Ванцзи погладил его по спине и наклонил голову так, чтобы прижаться щекой к его макушке. — Я пытался не произносить. Пытался показать тебе, но ты не понимал. Вэй Усянь поднял голову и одарил его взглядом, который, как он надеялся, вышел достаточно строгим. Хоть и знал, что его улыбка явно смажет планируемое впечатление. — Сказать Су Шэ, что мы женаты, а потом переехать ко мне — не значит показать это! — а потом его накрыло осознанием. — Ох, чёрт! Ты больше недели назад сказал, что мы женаты, и действительно хотел этого! И молчал! — А что ты имел в виду, заявив, что А-Юань — мой сын? И позволив мне переехать? — на губах Лань Ванцзи снова появилась улыбка, такая нежная, что Вэй Усяню вновь пришлось спрятать лицо у него на плече. — Я не был уверен, как долго ты позволишь мне оставаться рядом. Боялся, что ты снова меня прогонишь. Как прогнал много лет назад, когда Лань Ванцзи приехал за ним в Илин. Тогда никто из них не сумел найти нужных слов. Теперь же это был переезд без спроса, готовка, хлопоты по дому и утешения, как когда Вэй Усянь переживал насчёт ужина с Ланями, например. Вот теперь очевидным стало то, что Лань Ванцзи так же отчаянно хотел, чтобы это всё было реальным, как и он. И точно так же боялся отказа. — Быть может, мы оба надеялись, что другой всё поймёт, — произнёс Вэй Усянь, снова подняв голову. Он чувствовал себя немного нелепо, но в выражении лица Лань Ванцзи тоже проглядывала робость, так что Вэй Усянь не один чувствовал себя глупо, по крайней мере. — Мгм. А теперь, когда мы оба всё озвучили. Я продолжу это произносить, — Лань Ванцзи снова потянулся к нему, чтобы поцеловать, и прошептал прямо в губы: — Я люблю тебя. Почувствовав, как подскочил его пульс, Вэй Усянь потянулся за новым поцелуем, более глубоким и развязным, выплёскивая в него всё это ужасающее, восхитительное чувство без остатка. Лань Ванцзи прижал его к себе крепче, вжался бёдрами сильнее. Желание растекалось по венам. Когда они оторвались друг от друга, Вэй Усянь задыхался. Его член налился кровью и изнывал, чувствуя ответные прикосновения такого же твёрдого члена Лань Ванцзи. Они коснулись лбами. — Я тоже тебя люблю. — Тогда позволь мне заботиться о тебе, — прошептал Лань Ванцзи, и в этот раз Вэй Усянь охотно кивнул, соглашаясь. — Да. Позаботься обо мне. Я так хочу быть с тобой, Лань Чжань. Так долго этого хотел. Начав, он уже не мог перестать говорить. Даже когда Лань Ванцзи раздевался. Даже когда раздевал его. Не мог и своих рук сдержать, оглаживал ладонями идеальное тело Лань Ванцзи, чувствовал и его руки на себе. Вэй Усянь озвучивал каждую мысль, приходившую в его голову, пока Лань Ванцзи не заставил его замолчать, вжав в кровать и закрыв рот поцелуем. Лань Ванцзи целовал Вэй Усяня, растягивая его, покусывал его шею, заставляя выгибаться и сорвано дышать от двух пальцев внутри. Все слова Вэй Усяня сменились стонами, когда Лань Ванцзи нашёл его простату, разжигая в нём пламя, загудевшее под кожей. — Ты такой красивый, — прошептал Лань Ванцзи. — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань… Вэй Усянь собирался произнести что-нибудь кроме этого, честно, но Лань Ванцзи добавил ещё один палец, и это было так хорошо. Он вслепую потянулся рукой и нащупал член Лань Ванцзи, решив, что тоже должен что-нибудь сделать, пока ещё может сосредоточиться. Сумел пару раз провести ладонью по всей длине… и блять, член Лань Ванцзи был таким большим. И скоро Вэй Усянь почувствует его в себе. Стон, сорвавшийся с губ Лань Ванцзи, был прерывистым и низким, вырвавшимся прямиком из его груди, заставив Вэй Усяня возбудиться ещё больше. — Давай же, Лань Чжань… — и это всё, что Вэй Усянь успел выдохнуть, прежде чем Лань Ванцзи вытащил из него пальцы, заставив хватать раскрытым ртом воздух, а потом буквально разложил Вэй Усяня на кровати. Блять, блять, блять… каким же сильным тот был. Вэй Усянь готов был умереть. Лань Ванцзи подхватил его под колени, практически согнув пополам, и вошёл в него одним долгим, медленным движением. У Вэй Усяня перехватило дыхание — внизу всё горело, растягиваясь. Так много. Он был так полон. Заполнен членом Лань Ванцзи так же под завязку, как и всей его любовью. Его голова грозилась взорваться. Лань Ванцзи больше не терял времени. Как только Вэй Усянь привык и показал, что можно продолжать, тот принялся толкаться в него сильно и глубоко. Так глубоко, что Вэй Усяню казалось, будто он чувствует его член в своей глотке. — Вэй Ин… ох, Вэй Ин… — стоны срывались с губ Лань Ванцзи, и Вэй Усянь открыл глаза, чтобы посмотреть на него. Раскрасневшись, тот задыхался, приоткрыв губы и не сводя взгляда с Вэй Усяня, смотря, казалось, прямиком в его израненное, погрязшее в смятении сердце. — Тебе, — выдохнул Вэй Усянь. — Моё сердце, Лань Чжань, принадлежит тебе. И я… Я принадлежу… Толчки Лань Ванцзи стали сильнее, подпитанные новым безумием, и удовольствие начало нарастать. Вэй Усянь чувствовал всё, чувствовал, как наслаждение становилось сильнее и сильнее с каждым толчком, задевающим ту самую точку внутри. — Выходи за меня, Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи, всё так же не сводя с него взгляда. — Да… Лань Чжань… Да! Лань Ванцзи приглушённо вскрикнул, задрожав бёдрами. Двигая ладонью по члену Вэй Усяня, тот нашёл его губы своими и кончил, заполняя его влажным жаром, раз за разом проезжая членом по простате. Ошеломлённый, Вэй Усянь почти сразу же последовал за ним, удовольствие накатывало на него волна за волной. Лань Ванцзи осыпал его лицо поцелуями, и это становилось уже чем-то большим, чем обычное удовольствие, заставляя слёзы собираться в уголках глаз. Вэй Усянь обхватил Лань Ванцзи руками и ногами, и тот, перевернув их на бок, обнял его в ответ. Радость переполняла Вэй Усяня, и её было слишком много, чтобы об этом думать. Вэй Усянь выдохнул и поцеловал Лань Ванцзи, прижимаясь своей покрытой потом кожей к его, окружённый теплом его тела, его любовью и обещанием быть вместе и навсегда.◆◆◆
Не Хуайсан ну и когда ты мне расскажешь, как там ужин с лань цижэнем? уже три дня прошло, и брат смог выяснить у лань сичэня только то, что всё прошло нормально но тот всегда говорит, что всё нормально а я тут умираю от любопытства Не Хуайсан стой, ты ведь не умер там? лань цижэнь не похоронил тебя у себя на заднем дворе? Не Хуайсан вэй-сюн, если ты не скажешь мне, что жив, я посчитаю это разрешением забрать свой диванВэй Усянь руки прочь от моего дивана!
Не Хуайсан итак, ужинВэй Усянь всё прошло нормально не хорошо, но нормально лань чжань вступился за меня перед дядей
Не Хуайсан и после такого ты всё ещё боишься, что он тебя броситВэй Усянь кстати об этом оказалось, что ты был прав
Не Хуайсан конечно же, я был прав уже удалось полюбоваться на его член?Вэй Усянь ты ужасен и я хочу, чтобы это было задокументировано Вэй Усянь и да хоть это и не твоё собачье дело вот оказалось, что он тоже хочет быть моим мужем и если ты сейчас начнёшь злорадствовать считай, что на свадьбу ты не приглашён
Не Хуайсан Я, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ЭТО ЗНАЛ РАЗВЕ Я ТЕБЕ НЕ ГОВОРИЛ? Я ТЕБЕ ГОВОРИЛВэй Усянь ой, а что это? это горит приглашение не-сюна на свадьбу
Не Хуайсан хаха я собираюсь её планировать так что удачи тебе попробовать оставить меня за бортом Не Хуайсан поздравляю, вэй-сюнВэй Усянь спасибо ❤ я всё ещё не понимаю, как до этого дошло
Не Хуайсан а я тут закатываю глаза только ты и не понимаешь ладно, мне пора, брат вернулся обед в эти выходные приходи со своим сыном и мужем◆◆◆
Вэй Усянь не мог сдержать улыбки, в которой губы сами расползлись от последнего сообщения, и ответил целой кучей эмодзи. А потом отложил телефон на журнальный столик. Весь день он летал от счастья. На кухне его будущий муж готовил ужин. За столом их сын усердно что-то рисовал. И пока Вэй Усянь пытался переварить факт, что теперь это всё было уже по-настоящему, ребёнок взволнованно подскочил. — Отец, отец, смотри! — закричал тот и подбежал к Лань Ванцзи, с гордостью демонстрируя своё творение. Лань Ванцзи отложил лопатку, чтобы как следует всё рассмотреть. Лицо его смягчилось, и, посмотрев на Вэй Усяня, тот развернул лист, чтобы и он мог увидеть рисунок. На нём, с огромным энтузиазмом четырёхлетки, в окружении кривоватых сердечек были изображены две высокие фигурки и три поменьше. Самая большая из маленьких была раскрашена в любимый А-Юанем королевский синий. Высокие фигурки, одна светло-голубая, а другая чёрная, держались за руки. У двух самых маленьких фигурок было что-то похожее на кроличьи уши, если судить по прошлым рисункам. Но издалека они могли быть кем угодно — кроликами, котиками… детьми. И когда Вэй Усянь присоединился к своей семье на кухне, купаясь в улыбке своего сына и тёплом взгляде мужчины, которого он любил, перспективы казались ему бесконечными.
