Часть 4
14 июня 2021 г., 12:38
Шансов снова уснуть у Вэй Усяня уже не было, вот он и встал затемно, после того как Лань Ванцзи увёл А-Юаня в ванную. Они по очереди приняли душ, одели ребёнка и помогли тому со всеми утренними ритуалами. Лань Ванцзи как раз готовил завтрак, когда Вэй Усянь с А-Юанем наконец смогли договориться о том, что ребёнок наденет для игры на улице.
Это было нормальное такое, домашнее утро. Ночью Вэй Усянь переспал с Лань Ванцзи, а теперь думал, что это всё ему, должно быть, привиделось.
Он разглядывал спину Лань Ванцзи из дверей кухни, пока А-Юань забирался на своё место за столом. Даже во время готовки тот стоял прямо, расслабив плечи, помешивал кашу в кастрюльке.
Нет, он совершенно точно помнил, как цеплялся за эти плечи. И как тот кусал его шею.
— Нарежешь фрукты? — повернув к нему голову, спросил Лань Ванцзи, вынуждая Вэй Усяня покраснеть от того, что он на него так пялился.
— Да, конечно, не вопрос! Фрукты, — Вэй Усянь потряс головой и приказал сам себе собраться. Это всё было случайностью, что-то вроде, или…
Но когда он устроился с доской и апельсинами рядом с Лань Ванцзи, его притворный муж повернулся к нему и, отложив ложку, подался ближе, чтобы поцеловать его в приоткрывшиеся от удивления губы.
— А…
— Доброе утро, Вэй Ин, — произнёс Лань Ванцзи, словно это было в порядке вещей.
Вэй Усянь ещё недостаточно проснулся для такого.
Он был так жалок, но ведь Лань Ванцзи был совсем рядом, и они притворялись супружеской парой, так что Вэй Усянь подался навстречу и поцеловал его в ответ, расслабляясь всем телом при виде того, как довольно засияли глаза Лань Ванцзи, а губы изогнулись в лёгкой улыбке, словно тот не мог представить ничего лучше во всём мире, чем целовать его, Вэй Усяня, готовя завтрак.
Это наполнило Вэй Усяня благоговейным трепетом.
— Доброе утро, Лань Чжань.
Лёгкий намёк на улыбку на губах Лань Ванцзи сменился чем-то похожим больше на ухмылку — счастливую и довольную. Это зрелище перевернуло что-то у Вэй Усяня в груди, будто все клетки в его теле разом перестроились и словно стрелкой в компасе потянулись на север. Его севером теперь был Лань Ванцзи.
◆◆◆
После завтрака и уборки на кухне Вэй Усянь ошеломлённо наблюдал за тем, как Лань Ванцзи попросил А-Юаня убрать игрушки, и тот послушался. — Как ты это сделал? А-Юань в таком случае обычно снова садился играться тем, что должен был собирать. — Я вежливо попросил, — ответил ему Лань Ванцзи. — Ага, ну смотри, что сейчас будет. Лань Ванцзи впереди ожидал сюрприз. Каждый раз, когда Вэй Усянь просил А-Юаня помочь, детской помощи надолго не хватало. С немалой долей скепсиса он, затаив дыхание, наблюдал за ребёнком в ожидании его озорной ухмылки. И вот та показалась, такая же очаровательная, как и всегда. Злиться на неё было невозможно. А-Юань проказливо обернулся на Вэй Усяня через плечо, положив руки на край коробки с кубиками, а потом перевёл взгляд на Лань Ванцзи, который, перестав складывать плед, без шуток, приподнял бровь. А-Юань тут же выпрямился и вскинул руки вверх. — Я собрал! — воскликнул тот тоном, явно намекающим на желание услышать похвалу, такой довольный собой. Вэй Усянь аж рот открыл от удивления и с чистейшим шоком в глазах повернулся к Лань Ванцзи. — Как тебе удалось? Довольный Лань Ванцзи нежно улыбнулся А-Юаню. — Очень хорошо. А теперь прибери плюшевые игрушки, пожалуйста, — а потом повернулся к нему и коротко кивнул. — Я попросил вежливо, — повторил Лань Ванцзи и отвёл взгляд. Вэй Усянь покачал головой, всё ещё не веря в то, что этого было достаточно, чтобы убедить А-Юаня прибраться. Он схватил один из концов пледа, который пытался сложить Лань Ванцзи. — Когда я прошу вежливо, он просто собирает игрушки в корзину, пока та не наполнится, а потом тут же разбрасывает обратно. Они сложили плед в длину, а потом встретились ладонями в середине, собирая его пополам. Лань Ванцзи выглядел немного виноватым, а улыбка его вышла слегка косой. Пальцами тот поймал его захваченные пледом в ловушку пальцы. — Он сделал так в первое утро, когда я попросил. И на следующее. Вэй Усянь не смог сдержать смеха, и улыбка его стала ещё шире от направленного на него полного нежности взгляда. Не мог он сдержать и желания потянуться к Лань Ванцзи за поцелуем с привкусом апельсина. — И как ты убедил его прекратить? — спросил Вэй Усянь, когда они, тяжело дыша, отстранились друг от друга. Взгляд Лань Ванцзи не отрывался от его губ, посылая по коже Вэй Усяня полчище мурашек. Лань Ванцзи понадобилось время, чтобы взять себя в руки, аккуратно вытащить плед из его пальцев и сократить расстояние между ними. — Я сказал, что будет слишком грустно, если шум разбудит тебя так рано, когда тебе нужно как следует отдохнуть перед работой. Он выглядел таким виноватым, что мне даже показалось, что я его расстроил. — О нет, он сделал так? — Вэй Усянь надулся, подражая несчастному выражению лица А-Юаня. Лань Ванцзи кивнул. — Мгм. Именно так. — Ох, бедняжка. Он плакал? — Я сумел его подбодрить, — Лань Ванцзи избегал смотреть ему в глаза, и Вэй Усянь чувствовал, что просто обязан узнать, почему. — Как? Лань Ванцзи определённо что-то недоговаривал, и Вэй Усянь, прибегнув к своей фирменной надутой мордашке, жалобно протянул: — Ты просто обязан мне рассказать! Вздохнув, Лань Ванцзи признался. — Я дал ему имбирную конфетку. И ещё одну после того, как он собрал игрушки. — Лань Чжань! — Вэй Усянь был возмущён и восхищён одновременно. — Это подкуп! — Я не хотел тебя разбудить. — Поверь мне, я просыпался и от худших вещей, чем рассыпанные кубики. — Но тебе не обязательно, — Лань Ванцзи отложил сложенный плед на диван. — Это издержки родительства! Я не против. Ладно, от подобного я не в восторге, — исправился Вэй Усянь, — но, наверно, всё же предпочёл бы вставать и разбираться с последствиями, чем оставлять всё так. Тебе не нужно вставать с самого утра вместе с ним. — Мне не сложно. Я всё равно рано просыпаюсь. Сердце Вэй Усяня сжалось от того, с какой лёгкостью Лань Ванцзи это произнёс, словно не было ничего такого в том, чтобы, едва проснувшись, начинать возиться с маленькой непоседой. Особенно с учётом того, что переезд к ним и так нарушил весь привычный ход жизни Лань Ванцзи. Тот не обязан был всё это делать. — Буди меня, если станет сложно справляться, — желудок Вэй Усяня внезапно сжался от беспокойства. — Если захочешь спокойного тихого утра. Тебе не нужно всем этим заниматься. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи выглядел недовольным. — Я серьёзно! — он чувствовал себя ужасно из-за того, что портил атмосферу, но примерно так же ужасно он ощущал себя и от того, что Лань Ванцзи заботился о его ребёнке и приводил в порядок его квартиру, хоть и не подписывался на это. Последняя мысль щёлкнула у него в голове, словно переключатель. Вэй Усянь посмотрел на А-Юаня, и играющего, и собирающего плюшевых зверят, словно это было для него обычным делом. А потом обвёл глазами гостиную, и его мозг словно молнией поразило, когда он посмотрел на неё свежим взглядом. Вэй Усянь был не самым аккуратным человеком даже до того, как стал отцом-одиночкой, работающим на полную ставку. Среди вариантов накормить ребёнка или избежать полного хаоса дома, вариант с кормлением А-Юаня всегда побеждал. Откровенно говоря, одна только мысль об уборке его утомляла. Повезло ещё, что он более или менее справлялся со стиркой, а ванная комната выглядела гораздо лучше, чем ванная времён его учёбы в универе. Как итог — пледы, кубики, лего и плюшевые зверюшки валялись на полу часами. Каждые несколько недель, когда ему уже в край надоедало наступать на вещи, Вэй Усянь собирал всё, вытряхивал крошки и, если ему хватало целеустремлённости, даже подметал пол. Он заметил изменения на кухне, очевидные теперь. Там, где он раньше видел привычный беспорядок, старую почту и рабочие вещи, всё было аккуратно прибрано. Он ни разу ни на что не наступил за последние несколько дней. Сейчас на полу валялись только пледы и игрушки, что они достали А-Юаню для игры вчера после ужина. Ошарашенный от того, что он только сейчас заметил, как далеко зашла уборка, Вэй Усянь в ужасе уставился на Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — он не знал, смеяться ему или прятать лицо от смущения. — Ты тайком убирался в моей квартире? Лань Ванцзи посмотрел на него с непроницаемым выражением лица. — Мгм. Отчасти, — с достоинством ответил тот. — Мне ещё предстоит отыскать пылесос. — Лань Чжань, не нужно! — взволнованно воскликнул Вэй Усянь. — Ты не обязан ничего делать! — Вэй Ин. Он видел, что Лань Ванцзи был действительно раздражён. И Вэй Усянь отступил бы, вот только инстинкты гостеприимства, вбитые в него с детства, вопили, что это было неправильно. — Нет, правда. Я могу делать по дому больше. Ты ведь ещё и готовишь. Вэй Усянь почувствовал себя ещё хуже, произнеся это вслух. Он спрятал лицо в ладонях, чтобы хоть немного притупить ощущение того, что как взрослый он полностью провалился. — Вэй Ин, прекрати, — Лань Ванцзи подошёл ближе и отнял его ладони от лица. И не выпустил из своих рук. — Что из меня за муж, если я буду позволять тебе делать все дела по дому? Я хочу помочь. — Хочешь помочь? — сердце Вэй Усяня дрогнуло на слове «муж» и сжалось от того, что это не было настоящим статусом. Он понимал, что Лань Ванцзи говорил искренне, но какая-то его часть в это не верила. Это просто станет ещё одной вещью, от которой того со временем начнёт тошнить. Никто не способен так долго терпеть Вэй Усяня и прибираться за ним. — Да, — всё равно повторил Лань Ванцзи и, подавшись немного ближе, чтобы заглянуть ему в глаза, серьёзно добавил: — И пропылесосить. Из груди Вэй Усяня вырвался смешок, и Лань Ванцзи, кажется, был рад видеть его улыбку. Тот сжал легонько его ладонь, и тиски беспокойства вокруг его груди немного разжались. Лань Ванцзи такой забавный. И слишком для него хорош. — Ох, а у меня нет пылесоса, — признался он. И вот оно — крошечная хмурая морщинка залегла между бровей Лань Ванцзи, как явный индикатор разочарования. — В смысле, есть! — поспешил объясниться Вэй Усянь. — Он пережил трёх детишек под моей опекой и А-Юаня, но в итоге погиб героической смертью три месяца назад. — Пищала пожарная штука! — радостно воскликнул А-Юань, и Вэй Усянь, поморщившись, неловко засмеялся. Лань Ванцзи не впечатлился. — Тогда я привезу свой. — Лань Чжань… — и тут Лань Ванцзи сделал эту свою штуку бровями, заставив его замолчать, словно говоря, что печально будет, если Вэй Усянь не сдастся, даже если всё было ровным счётом наоборот, и это он помогал ему. Вэй Усянь сделал глубокий вдох и приказал сам себе прекратить сходить с ума. — Ладно. Спасибо, — и потом, просто потому, что ничего не мог с собой поделать, добавил: — Кто бы мог подумать, что из тебя выйдет такая замечательная домохозяйка! Бровь не опустилась, но прежде чем Вэй Усянь успел дать задний ход своей шутке, Лань Ванцзи ответил: — Домохозяин. Не будь сексистом. — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, и последние остатки его тревоги исчезли при виде подшучивающего Лань Ванцзи. Тот и правда был слишком хорошим. Такой искренний, Лань Ванцзи стоял перед ним, обсуждал пылесосы, разделение стирки и уборку ванной, как будто их отношения были самыми что ни на есть настоящими. И Вэй Усянь не знал, что ошеломляло его больше: то ли это, то ли мысль о том, что он может разделить с кем-то домашние обязанности, а не делать всё самому. Это очередное повышение ставок в их игре? Вэй Усянь подумает об этом позже, после того, как соберёт в стирку грязную одежду А-Юаня. Объятия, поцелуи, секс, уборка? Это должно казаться шагом назад, но не казалось и… что ж, Вэй Усянь не стал слишком в это вдумываться.◆◆◆
После обеда они пошли с А-Юанем в парк по соседству. Ребёнок, тут же вырвался, радостно воскликнув, и побежал к горке, на которой заметил одного из своих друзей из садика. Они с Лань Ванцзи устроились на скамейке, и Вэй Усянь, обнаружив ещё парочку знакомых детских лиц, принялся показывать их Лань Ванцзи, который серьёзно кивал, слушая рассказы о детсадовских драмах. — А вот это малыш Лань Цзинъи. Это он познакомил А-Юаня с пиратами и морскими чудовищами, — Вэй Усянь показал на ребёнка, который бежал вслед за А-Юанем к лестнице на горку. — А, — произнёс Лань Ванцзи, словно разгадав величайшую загадку. И пояснил в ответ на его толчок локтем: — Мне было любопытно. У А-Юаня нет книг о пиратах. — Не всё познаётся из книг, Лань Чжань! — Вэй Усянь улыбнулся и снова толкнул его локтем. Лань Ванцзи, кажется, был и не против. Наоборот, прижался плечом к его плечу и чёрт. Вэй Усянь представил, каково было бы почувствовать это прикосновение без одежды, кожей к коже. Мысли эти были явно неуместны для людного парка. Вот только хватило одного взгляда на Лань Ванцзи, чтобы практически убедиться в том, что думали они об одном и том же. Но момент был испорчен, когда незнакомая мелодия вызова раздалась из кармана Лань Ванцзи. Тот нахмурился, вытащил телефон и, пару мгновений поразглядывав экран, отключил звук. — Я не против, чтобы ты ответил, — кивнул ему Вэй Усянь. Это был неплохой шанс привести мысли в порядок. Но Лань Ванцзи вернул телефон в карман и покачал головой. — Это дядя. — Оу. Что ж, это действительно помогло с грязными мыслишками, словно ледяной водой окатив. Он снова вернулся с небес на землю, где Лань Ванцзи притворялся и играл с ним в их странную игру на «кто первый сдастся», готовя ему, убираясь в его квартире, говоря ему милые и приятные вещи, и идя наперекор воле своего дяди. Вэй Усянь знал, что нравится Лань Ванцзи. Но нравился ли он настолько сильно, чтобы тот мог оставаться с ним рядом? Когда Лань Ванцзи устанет от секса с ним? Когда устанет от домашних обязанностей, на него навешанных? Устанет от самого Вэй Усяня, когда он снова облажается и всё испортит, как сделал это годы назад. Даже дважды. Вэй Усянь всё ещё не мог понять, почему Лань Ванцзи вообще вступился за него перед своим дядей. — Тебе не нужно игнорировать его из-за меня, — произнёс он, и сомнения внутри него зашевелились, переплетаясь с чувством вины. Лань Ванцзи приоткрыл рот, подняв на него взгляд, но заговорил только спустя пару мгновений. — Я бы предпочёл не портить день спорами с ним. — Прости. — Тебе не за что просить прощения. — Конечно же, есть за что! Тебе бы не пришлось спорить с ним, если бы не я, — возразил Вэй Усянь. — Я знаю, что он, в сущности, тебя вырастил. И не хочу становиться причиной вашего разлада. Мне жаль, что я расстроил его вчера вечером. Лань Ванцзи приподнял бровь от услышанного, и Вэй Усянь от него отмахнулся. — Ты знаешь, что я имею в виду. Я не стану извиняться за то, каков я есть. Но мне стоит просить прощения за то, что таким, какой я есть, я расстраиваю твоего дядю и становлюсь между вами яблоком раздора. Тебе не обязательно защищать меня, ты ведь понимаешь? — Тебе не за что просить прощения, — снова повторил Лань Ванцзи, и бровь его дрогнула в раздражении. Тот нахмурился. — И я буду защищать тебя перед любым, кто станет на тебя клеветать. Даже перед своим дядей. — Ой, да брось, Лань Чжань, — запротестовал Вэй Усянь, потому что либо так, либо его сердце возьмёт над ним верх. — Твой дядя не так уж и неправ. Я действительно втянул тебя в неприятности. Меня исключили, и следующий год я провёл, водясь с ужасными людьми и не гнушаясь мелких преступлений, — Вэй Усянь вздохнул, разглядывая свои руки. — И я наговорил тебе много ужасных вещей, когда ты приехал меня увидеть и просто пытался помочь. За это мне тоже нужно просить прощения. — Ты был растерян и расстроен. — Я не следил за своим языком. Думал, что прекрасно справлюсь со всем и в одиночку. — Ты был молод и напуган. Попал в ситуацию, которую не мог контролировать. Вэй Усянь фыркнул и покачал головой. Сожаления, горечью отдающиеся в горле, были всё так же свежи, как и тем утром, когда всё произошло. — Я определённо мог выбрать не напоить тебя тогда. И ты не попал бы потом в полицию. Если бы я хоть немного меньше думал о себе и больше заботился о тебе, меня бы не исключили из школы, а мадам Юй не выкинула бы меня из дома. Вот она, череда событий, которую он прогонял в голове снова и снова тысячу раз посреди ночи, в те беспокойные часы, когда стыд решал, что он недостаточно ещё раскаялся. — Вэй Ин, — произнёс Лань Ванцзи так нежно, что Вэй Усянь был не в силах посмотреть на него. Он подверг Лань Ванцзи опасности лишь для того, чтобы доказать всем, что он способен пробиться под его ледяную оболочку и открыть миру настоящего человека, скрытого под всем этим безупречным образом. — Мадам Юй и Цзян Фэньмянь могли убедить школу всего лишь временно отстранить тебя от занятий. Но они предпочли не бороться с твоим исключением. — Ты имеешь в виду, что меня не следовало наказывать? — спросил Вэй Усянь более чем неуверенно. Лань Ванцзи был тогда в ярости и злился на него, и имел на это полное право. — Я имею в виду, что они предотвратили твоё исключение после вашей с Цзян Чэном драки с Цзинь Цзысюанем, что было куда худшим проступком, чем напоить меня и отправиться на поиски приключений. — Это чуть тебя не убило, — подчеркнул Вэй Усянь. — Никакой опасности для меня не было, — спокойно ответил Лань Ванцзи, совершенно сбив его этим с толку. У Вэй Усяня даже челюсть отвисла от такой откровенной лжи, вот только он видел, что сам Лань Ванцзи в это по-настоящему верил. — Как ты можешь так говорить? Мы оказались в реке! Пьяными! Ты мог утонуть. — Я был с тобой. Ты не позволил бы мне пострадать. Лань Ванцзи заявил это как факт, такой же неоспоримый, как притяжение земли. Какое-то время Вэй Усянь был способен лишь рассматривать его. Сердце билось в груди тысячей ударов в минуту, колотясь о клетку его рёбер. Им было по семнадцать, их дружба, заложенная на любви и ненависти, только начинала склонять чашу весов в сторону Лань Ванцзи, немного ослабляя его строгую приверженность стоицизму. Вэй Усянь подталкивал и провоцировал его, неспособный сдаться, приняв тот факт, что Лань Ванцзи не прогонял его, за хороший знак. Алкоголь был запрещён правилами Академии, они всё ещё были несовершеннолетними, но учеников это никогда не останавливало в желании выпить тайком. Чего Вэй Усянь не учёл, наконец убедив Лань Ванцзи присоединиться к ним — так того, что тому были известны все способы улизнуть с территории в город, и, напившись, тот решил ими воспользоваться. Не Хуайсан и Цзян Чэн оставили погоню за Лань Ванцзи на него. Поначалу было весело, но потом тот решил поплавать в реке, и кто-то вызвал на них полицию. Приехавшая за ними мадам Юй была в бешенстве. Вэй Усянь покачал головой. — Я тоже был пьян. Всё могло закончиться очень плохо. — Могло, но не закончилось. Но тебя всё равно наказали несправедливо, как если бы я действительно утонул. Вэй Усянь снова покачал головой. — Семья Цзян дала мне всё, а я отплатил им проблемами и позором. Не могу винить их за то, что они больше не хотят иметь со мной ничего общего, когда всю их помощь я прожёг впустую. — Если бы А-Юань попал в такие же неприятности, как ты тогда, ты бы выгнал его из дома? — Конечно же нет! — сердце замерло от одной лишь мысли о подобном. — Но это другое! — Почему же? — Он хороший мальчик, не такой как я, во-первых. А во-вторых, ничего, что бы он сделал, не сможет заставить меня на него разозлиться или… — Вэй Усянь тяжело сглотнул, прекрасно понимая, к чему клонил Лань Ванцзи, и это пробуждало в нём целую бурю чувств, которые он предпочёл бы засунуть в самую тёмную дыру своей души, где им и было самое место. — Это просто другое. Знаешь, моё детство в этой семье плохим не было. Я всё ещё поддерживаю связь с сестрой и Цзян Чэном. И меня даже на Новый Год приглашали уже после того, как я начал работать на Международную Гуманитарную Организацию. Лань Ванцзи склонил голову, от его долгого пристального взгляда стало как-то некомфортно. Слишком тяжело было его вынести, и Вэй Усянь намеренно закатил глаза, прежде чем перевести взгляд на детскую площадку. А-Юань со своими друзьями гонялись с воплями друг за другом, захваченные какой-то своей детской игрой, которую Вэй Усянь не понимал, просто наблюдая со стороны. — Ну что ещё? — наконец спросил он, не глядя на Лань Ванцзи. — Ты добровольно вызвался дежурить в офисе в новогоднюю ночь в этом году. — Кто-то ведь должен. — А в прошлом году, как ты сам рассказывал, ты дежурил в новогоднюю ночь в детском приюте. Вэй Усянь сглотнул. — Тогда я ещё не забрал А-Юаня к себе. Он ждал, что Лань Ванцзи продолжит, но следующей нападки не последовало. После минуты тяжёлой тишины Вэй Усянь рискнул посмотреть на Лань Ванцзи, но тот милосердно рассматривал детей, а потом посмотрел на него в ответ. Их взгляды встретились. Лань Ванцзи казался обеспокоенным или печальным даже — трудно было сказать. Вэй Усяню это не нравилось, и он чувствовал себя ужасно из-за того, что заставил его волноваться. — Всё в порядке, правда, — произнёс Вэй Усянь, желая, чтобы тот ему поверил. Но выражение лица Лань Ванцзи не изменилось. — Ох, Лань Чжань, — Вэй Усянь вздохнул. — Тебе не нужно так обо мне переживать. — Я всегда буду о тебе переживать. Сердце Вэй Усяня остановилось и снова начало биться уже раз пятый или шестой за день. Ему пришлось спрятать лицо в ладонях. — Прекрати говорить такие вещи! — жалобно попросил он. — Ты слишком добр ко мне. — Недостаточно. — Лань Чжань! Вэй Усяню не нравилось, когда его атаковали вот так добротой, и его не заботили прямые напоминания о его отношениях с его семьёй. Но он не мог сбежать от тепла, что растеклось по коже, проникло в самые кости и поселилось там. Выражение лица Лань Ванцзи снова смягчилось, и, что ещё хуже, тот взял его за руку. В общественном парке. Вэй Усянь хотел умереть и горделиво приосаниться одновременно. — Значит, — само по себе вырвалось из него, — когда ты увидел меня снова, тогда, в столовой, ты просто решил оставить прошлое в прошлом? Простить меня за то, как я к тебе относился? — Мне нечего было прощать, — Лань Ванцзи сжал его ладонь. Вэй Усянь не сдержал смешка, который весёлым как-то не казался. — Ты отыскал меня в той дыре, где я жил, чтобы позвать меня вернуться домой с тобой вместе, а я сказал тебе проваливать. Я мог просто не пойти с тобой, но не должен был быть таким жестоким. И я всё ещё не понимаю, зачем тебе понадобилось меня разыскивать. Он долго не возвращался в Юньмэн после своего исключения. Дядя Цзян хотел, чтобы он жил дома и закончил учёбу в обычной местной школе. Но после гневной тирады мадам Юй о том, что в её доме ему больше нет места, он решил, что действительно для всех будет лучше, если он просто исчезнет из их жизни. В приступе упрямства Вэй Усянь заявил семье, что он в полном порядке, а потом сел посреди ночи на поезд, идущий до Илина. Нашёл себе съёмное жильё и сомнительных соседей, предложивших ему «работу». Он никогда никому не рассказывал о том, как страшно ему было, когда первый гнев схлынул. Только дядя Цзян знал о деньгах, которые сам и положил на его банковский счёт, и о том, что перевод не был отклонён. Это было главной причиной, почему Вэй Усянь смог взять себя в руки и поступить в университет в конечном итоге. Но молча принять помощь своего приёмного отца — это одно. И совершенно другим делом было бы принять неприкрытое требование Лань Ванцзи вернуться вместе с ним в Гусу. «Исключённый или нет, ты не должен здесь оставаться». Вэй Усянь вспомнил, как ощетинился, заметив, как свысока Лань Ванцзи посмотрел тогда на его новое видавшее виды жильё. «Я всё объясню своему дяде». Это было настолько нелепым предложением, что он разозлился и накинулся на Лань Ванцзи. К тому моменту Вэй Усяню уже исполнилось восемнадцать. — Разве ты не приходил потом в Облачные Глубины, чтобы извиниться? — спросил Лань Ванцзи из настоящего. Вэй Усянь посмотрел на их всё ещё соединённые руки, лежавшие на скамейке между ними. Ладонь Лань Ванцзи была тёплой, большим пальцем тот оглаживал его костяшки. Было приятно, Лань Ванцзи и в самом деле был слишком к нему добр, что бы тот сам ни говорил. Вэй Усянь не заслуживал держать его за руку, но был слишком эгоистичен, чтобы отпустить. — Запоздал я с этим на пару лет, — ответил Вэй Усянь, ощутив тот же укол стыда и тоски, что привёл его к горе в Облачных Глубинах на третьем курсе университета. Он приехал в Гусу вместо Юньмэна в тот Праздник Середины Осени, сказав сам себе, что это всё ради исследований для его курсового проекта. Но он прекрасно осознавал, что это было всего лишь оправданием для того, чтобы увидеть Лань Ванцзи. — Твой брат даже не впустил меня к тебе. Краем глаза он заметил, как кивнул Лань Ванцзи. Прядка волос упала тому на лоб, на мгновение словно снова вернув Лань Ванцзи в его семнадцать лет. Сердце Вэй Усяня сжалось от осознания того, сколько времени они потеряли из-за его гордости и страха. — Хотел бы я, чтобы он поступил иначе, — произнёс Лань Ванцзи и слегка потянул его за руку, вынуждая посмотреть на него. Золотые глаза Лань Ванцзи сияли на солнце. — Тогда бы я мог сказать, что уже тебя простил. — Я думал, ты никогда не лжёшь, Лань Чжань, — голос Вэй Усяня охрип от эмоций, о которых он не слишком хотел задумываться. — Не лгу, — нежно отозвался Лань Ванцзи, сжав его ладонь, и Вэй Усянь сжал пальцы в ответ изо всех сил, часто моргая в солнечном свете. У него слезились глаза. Его мысли метались, затихали и снова принимались кружить, словно стая птиц, неуверенная, безопасно ли садиться на новое дерево. — Ох, Лань Чжань, это уже перебор для такого солнечного дня, — Вэй Усянь откашлялся. — Не стоит сидеть и копаться в прошлом, как пара стариков. Утро же такое чудесное! — Мне пришлось чистить туалет, — невозмутимо отозвался Лань Ванцзи, но Вэй Усянь лишь засмеялся, прикрыв глаза ладонью. Сердце его наполнилось нежностью, и казалось, что если он сейчас вдохнёт слишком глубоко, то оно вполне может разорваться надвое или разрастись до огромных размеров. Они замолчали, снова переключив своё внимание на играющих детей. Лань Ванцзи его ладонь так и не отпустил.◆◆◆
А-Юань подбежал к ним весь в слезах и врезался в ноги Вэй Усяня. — Эй, эй, эй? Что случилось? — они с Лань Ванцзи обменялись встревоженными взглядами. Они вдвоём наблюдали за тем, как ребёнок играл, и не заметили, чтобы тот падал или мог успеть где-то пораниться. А-Юань, уткнулся лицом в его бедро и затряс головой, весь дрожа от рыданий. Вэй Усянь погладил его по волосам, пытаясь убедить ребёнка поднять голову. — Тебе нужно использовать слова, редиска. Я не смогу помочь, если не узнаю, что не так, — произнёс он. — Хочешь, я тебя обниму? А-Юань кивнул и наконец поднял голову. Вэй Усянь усадил его к себе на колени и прижал к себе. — Что случилось? Жалобно шмыгнув носом, А-Юань зарылся своим заплаканным лицом в рубашку Вэй Усяня. — Цзинъи сказал, что синий не может быть моим любимым цветом. Он сказал, что это его любимый цвет, поэтому мне нужно выбрать другой. Что мне не может нравиться синий. Но мне нравится! Мне нравится синий! Как мало нужно, чтобы заставить ребёнка заплакать. Вэй Усяню пришлось закусить губу, чтобы не засмеяться от этого очень категорично несогласия. Они с Лань Ванцзи, куда успешнее справляющимся со своим лицом, которому позавидовали бы игроки в покер, обменялись взглядами, и в глазах у того явно плескалось веселье. Он погладил ребёнка по спине. — А-Юань, у меня есть для тебя хорошая новость, — Вэй Усянь превратил сдерживаемый смех в широкую улыбку и наклонился к ребёнку поближе, словно собирался поделиться с ним секретом. И этого отвлечения А-Юаню было достаточно, чтобы перестать плакать. — Какая? — спросил тот, вытирая глаза. — Вам обоим может нравиться синий. Не бывает так, чтобы какой-то цвет мог любить только кто-то один. Я вот тоже люблю синий. А что насчёт тебя, Лань Чжань? Тебе нравится синий? — Мгм. Это и мой любимый цвет, — Лань Ванцзи серьёзно кивнул. — Правда? — это откровение так взволновало А-Юаня, что тот завертелся в руках Вэй Усяня, слез с его колен и убежал к своим друзьям, на ходу крича что-то Цзинъи. Вэй Усянь поморщился и потёр руку, которую ребёнок оттолкнул с неожиданной силой. Однако Лань Ванцзи даже не успел спросить, всё ли с ним в порядке, потому что к ним уже спешили дети. У Лань Цзинъи, по видимому, нашлись претензии к Лань Ванцзи, и Вэй Усянь едва не задохнулся, пытаясь не засмеяться при виде возмущения на его маленьком личике, пока Лань Ванцзи серьёзно объяснял ребёнку, что синий цвет может нравиться не только одному человеку. Вэй Усянь всё ещё посмеивался над этим всем по дороге домой, слушая рассказы А-Юаня о том, во что они с друзьями играли. После каждого пояснения ребёнок тянул Лань Ванцзи за руку и спрашивал: — А тебе тоже нравятся свирепые морские создания? А тебе тоже нравится быть морским капитаном? А тебе тоже нравится ходить по доске? Вэй Усянь мысленно связал хождение по доске с прыгающими со скамейки снова и снова детьми, и гоняющимися потом друг за другом, вероятно, изображая нападение морских созданий. Лань Ванцзи обдумывал каждый свой ответ, иногда уточняя, о каких именно морских созданиях речь и что входит в обязанности морского капитана, побуждая А-Юаня пуститься в долгий, до абсурдного развёрнутый рассказ, приправленный кучей «а Цзинъи говорит, что». Вэй Усянь держал А-Юаня за другую руку, забавляясь их разговором, но в большей степени наблюдая за Лань Ванцзи. За задумчивым наклоном его головы, тем, с каким терпением тот выслушивал болтовню ребёнка, с какой мягкостью отвечал на его вопросы, особенно когда ответы оказывались совсем не такими, как ожидал А-Юань. Что-то снова переворачивалось внутри у Вэй Усяня от этого, от вспоминающихся отрывков их недавнего разговора. Я уже простил тебя. Недостаточно. Я всегда буду о тебе переживать. Он так хорошо общается с А-Юанем. Так добр к нему. И всё же, они по-прежнему играли в это притворное счастье. Если всё остальное было настоящим, так почему же тогда Лань Ванцзи ни слова не сказал о том, что хотел бы превратить их игру в реальность? Эта навязчивая мысль, заставляющая Вэй Усяня желать от неё избавиться, упрямо поселилась рядом с внутренним голосом в его голове, нашёптывающим ему о запретных вещах, на которые он не смел даже надеяться, слишком ценных, чтобы рисковать ими, слишком ценных, чтобы идти на риск обрести их и потерять после. Этот голос был знаком Вэй Усяню с детства, и он прекрасно знал, что не важно, прислушается он к нему или нет — всё равно всё пойдёт наперекосяк. Когда они добрались до дома, Вэй Усянь мысленно обругал сам себя за то, что слишком много думает. А-Юань разворошил стопку аккуратно сложенных пледов, сооружая в углу гнездо для себя и своих игрушек. Вэй Усянь рухнул на диван и с благодарностью принял протянутый Лань Ванцзи стакан воды. Он не успел допить до конца, как вдруг раздался стук во входную дверь, заставивший всех вздрогнуть. Вэй Усянь закашлялся, поперхнувшись водой. А-Юань поднял голову, но почти сразу же беззаботно переключился обратно на игрушки. Открывать пошёл Лань Ванцзи. В этом ожидании тишину вдруг нарушил отчётливый голос Цзян Чэна: — Ох, блять, это правда. — Эй! — машинально возмутился Вэй Усянь, посмотрев на А-Юаня, который снова поднял голову, широко раскрыв глаза. — Плохое слово! — произнёс тот с совершенно детской радостью от услышанного запретного ругательства. — Вэй Усянь! Цзян Чэн протиснулся мимо Лань Ванцзи, выглядевшего более чем встревоженным появлением брата Вэй Усяня. Брата, который врывался всюду подобно бушующей грозовой туче, как вот и сейчас, одарив Вэй Усяня сердитым взглядом, знакомым в той же степени, что и надоевшим. Вэй Усяня вдруг накрыло осознанием, что его брат здесь. Накрыло даже вдвойне, когда А-Юань воскликнул: — Ты сказал плохое слово! Цзян Чэн остановился и уставился на ребёнка расширившимися от шока глазами. Вэй Усянь почувствовал, как его ужасный обман змеями зашевелился в животе, оживая. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не сорваться с места и не броситься между братом и А-Юанем. Но Цзян Чэн не сделал ни шагу в сторону ребёнка, обернулся вместо этого через плечо на Лань Ванцзи и после долгого взгляда на него, повернулся обратно к Вэй Усяню. — Блять, — снова выругался его брат. — Ты и правда его обрюхатил.◆◆◆
Воцарился хаос. Вэй Усянь будто наблюдал за всем извне своего тела, при этом утопая в панике. Цзян Чэн не прекращал кричать и ругаться, спрашивая, что здесь делает ребёнок, и даже сильно стукнул Вэй Усяня по руке, когда он, как здравый человек, попытался отшутиться. Но едва он успел преувеличенно вскрикнуть от неожиданности, А-Юань изо всех сил закричал: — Не драться! А Лань Ванцзи за плечо оттащил Цзян Чэна от него. От всё ещё распахнутой двери среди всего этого шума донёсся голос: — А-Чэн! Ты здесь и пары минут ещё не пробыл! На пороге с пакетом еды навынос стояла, смотря на них в непритворном удивлении, их сестра. — Что случилось с обещанием ничего не высказывать и подождать меня? — отругала она Цзян Чэна во внезапно наступившей тишине. — Привет, А-Сянь. Рада видеть тебя, Лань Ванцзи, — она кивнула им обоим и, закрыв за собой дверь, вошла в квартиру, словно к себе домой. — Куда положить еду? Мозг Вэй Усяня наконец восстал из мелких кусочков, на которые рассыпался. — Сестра! Что ты здесь делаешь? Что вы вдвоём здесь делаете? Почему не сказали, что приедете? — Чтобы ты успел спрятать все улики? — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — А-Чэн, — поставив пакет с едой на стол, Цзян Яньли одарила того тем самым своим фирменным, никогда не подводящим её взглядом, способным с лёгкостью приструнить их обоих. Цзян Чэн упрямо скрестил руки на груди. — Папа! Кто это?! — А-Юань непоседливо выпутался из пледа и вцепился ему в ногу. Вэй Усянь успокаивающе коснулся его головы, пока Цзян Чэн и Цзян Яньли, поражённо замерев, разглядывали их во все глаза. — А. Точно, — Вэй Усянь засмеялся, не на что тут было глазеть. Он посмотрел на Лань Ванцзи, который точно так же не был уверен, что и сказать. Это ведь не коллеги, перед которыми можно взять и притвориться, и сойдёт. Когда его брат с сестрой смотрели на него вот так, попытка убедить их, что он уже рассказывал им о своём сыне, ему с рук не сойдёт. — Цзян Чэн, сестра, познакомьтесь с А-Юанем. А-Юань, это мои брат и сестра. Твои дядя и тётя. Вэй Усянь услышал, как пробормотал что-то Цзян Чэн, когда до того дошёл смысл сказанного, но смотрел только на свою сестру. Та удивлённо застыла, снова посмотрела на А-Юаня, а когда ребёнок застенчиво повернулся к гостям, улыбнулась. У Вэй Усяня будто гора с плеч упала. Гора, о которой он даже не подозревал. — Рада познакомиться с тобой, А-Юань, — произнесла та, опустившись перед ребёнком на корточки, чтобы не нависать над ним. И полностью завоевала этим А-Юаня. Тот широко и ослепительно ей улыбнулся. — Привет! Папа говорит, что ты готовишь самый вкусный суп! — Ещё бы он так не говорил, — засмеялась Цзян Яньли. — Приходи как-нибудь в гости, и я угощу тебя. От Цзян Чэна тем временем доносились какие-то странные задушенные звуки. Вэй Усянь даже не понимал, что творилось у того с лицом. Слишком много эмоций грозило разорвать его брата изнутри. — Цзян Чэн… — начал Вэй Усянь, но не успел договорить. — Он твой?! Откуда у тебя взяться ребёнку? Это какая-то ошибка? Вэй Усянь раздражённо закатил глаза. — Ну, понимаешь, когда два человека очень любят друг друга… — Вэй Усянь! Будь серьёзнее! У тебя не может быть ребёнка! А-Юань вдруг сжал его ногу крепче. Чёрт… — Прекрати кричать. Ты его пугаешь, — вмешался Лань Ванцзи, прожигая Цзян Чэна взглядом. — А-Чэн… — Ну уж нет! — тот сделал шаг назад, чтобы лучше видеть их обоих, и взмахнул рукой в сторону Вэй Усяня. — Почему бы нам не обсудить всё это? — Папа, — А-Юань поднял голову, по-настоящему испуганно глядя на него и дрожа нижней губой. Вэй Усянь тут же поспешил его успокоить. — Тише, тише. Не слушай его, он просто говорит ерунду. Ты мой, а я твой, совсем-совсем навсегда. Он слегка потормошил А-Юаня и бросил уже свой фирменный взгляд на брата, которому хватило совести устыдиться того, что он довёл ребёнка до слёз. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи был рядом, и, слава богу, перед лицом всего происходящего они были вдвоём. — Я могу отвести его в детскую, пока вы разговариваете. — Да. Хорошо, редиска? Хочешь почитать сказку с Лань-гэгэ? Мне нужно объяснить всё твоим дяде и тёте. А-Юань кивнул и, временно успокоенный, с лёгкостью потянулся к Лань Ванцзи, который бросил на Цзян Чэна ещё один ледяной взгляд и с явной угрозой в голосе повторил: — Никаких криков. К сожалению, Лань Ванцзи у Цзян Чэна не вызывал ни восторга, ни страха, и брату ничего не помешало гримасничать у того за спиной. — А он что здесь делает? — потребовал ответа Цзян Чэн, когда дверь в комнату А-Юаня закрылась. — Сначала жизнь тебе испортил, а теперь вы встречаетесь?! И с ребёнком что за история? Это его ребёнок? Теперь он заставляет тебя растить своего ребёнка?! Да что, блять, с тобой не так?! — Со мной? А с тобой что не так? Врываешься в мой дом без предупреждения и учишь меня, как мне жить! — Вэй Усянь почти кричал, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел придушить Цзян Чэна, повалить на пол, заставить молить о пощаде и просить прощения за каждое чёртово вырвавшееся из его глупого рта слово. — Но кто-то же должен тебя вразумить! — закричал Цзян Чэн в ответ. — А-Чэн! Достаточно! Успокойтесь оба, ну правда, — прервала их Цзян Яньли. — Давайте, садитесь за стол. Обсудим всё, как взрослые люди, — предложила она с той самой сталью в голосе, которая явственно говорила, что больше споров между ними она не потерпит. Вэй Усяню показалось, будто ему снова пять лет, и ощущение это хорошим не было. Желание придушить Цзян Чэна никуда не ушло, и лишь сковавшее тело напряжение не давало ему это сделать. Но он сел. Цзян Чэн сел напротив, на место Лань Ванцзи. Цзян Яньли заняла место, где обычно сидел А-Юань. — А-Сянь, не сердись так, — сестра коснулась его руки. — Мы просто были удивлены новостями и встревожились из-за того, что ты не рассказал всё нам. На сестру злиться было невозможно. Она беспокоилась за него, всего лишь волновалась. Цзян Чэн, в принципе, тоже, только в своём собственном невыносимом стиле. Вэй Усянь расправил плечи. Злость медленно сменялась тем чувством вины, что не давало ему спать по ночам. — От кого вы узнали? — спросил он. — Цзинь Гуанъяо попросил А-Сюаня узнать у меня про Лань Ванцзи, — ответила Цзян Яньли. — Про А-Юаня мы не знали. Это тот мальчик, что был у тебя под опекой в прошлом году? Я думала, что он вернулся обратно в семью. Вэй Усянь покачал головой и заставил себя смотреть ей в глаза. Это было меньшим из того, что он ей задолжал. — Они не смогли забрать его. И А-Юаня усыновил я. Закончил оформлять документы два месяца назад. — Вэй Усянь! — не выдержал Цзян Чэн. И хоть в его голосе смирения было больше, чем злости, тон его был точно таким же, как в детстве, когда Вэй Усянь втягивал их в неприятности. — Ты хоть обдумал всё? — Вообще-то да, — огрызнулся Вэй Усянь. — Я был его опекуном с тех пор, как тому только исполнилось два года! Он был самым младшим в лагере беженцев, каким-то чудом единственным выжившим из своей деревни. Это я переживал вместе с ним все его ночные кошмары, которые тот даже не полностью осознавал. Это я был с ним рядом каждый раз, когда мы пытались разыскать его семью. И он успел провести со мной год к тому моменту, как последний из его родственников отказался его взять. Ещё ни одно решение не давалось мне так же просто, как это. Самое правильное решение. Он посмотрел на Цзян Чэна, и тот, фыркнув, закатил глаза. — Ровно до тех пор, пока ты снова всё не бросишь и не сбежишь, — произнёс брат, и это, чёрт бы его побрал, было больно. Вэй Усянь почувствовал, как лицо его закаменело, как наполнилось сердце холодной злостью. — Я знаю, каково это — быть нежеланным. Мой сын никогда этого не ощутит. Никогда. И если ты ещё хоть раз хотя бы намекнёшь на то, что его появление в моей жизни было ошибкой, я больше никогда не захочу тебя здесь видеть. — А-Сянь… — начала было Цзян Яньли, но Вэй Усянь не отводил взгляда от пылающих гневом глаз брата. Он видел, что тому было больно, но ничего не мог с этим поделать. Не то чтобы Цзян Чэн не знал, где его искать после переезда в Илин. И тому не нужно было ждать целый год для того, чтобы приехать. Вот только они оба знали причину, по которой тот поступил именно так. — А-Сянь, я уверена, что А-Чэн никогда не скажет А-Юаню ничего подобного снова, — сестра сжала его ладонь. — Мы за тебя рады. Она улыбнулась, и по её глазам Вэй Усянь видел, что так оно и было. И снова он почувствовал, как разжалось что-то внутри от этого заверения. — Ты просто нас удивил, — проворчал Цзян Чэн, подавшись вперёд, и устроил локти на столе, как делал всегда, когда злость отпускала его. — Откуда мне знать, когда тебя стоит воспринимать всерьёз? Это было извинением в дурацкой и колючей манере Цзян Чэна, и Вэй Усянь с облегчением улыбнулся. — Тебе всегда стоит воспринимать меня всерьёз. Цзян Чэн легко пнул его под столом, и Вэй Усянь понял, что всё между ними будет нормально. — А ещё мы удивились, услышав, что ты встречаешься с Лань Ванцзи, — добавила сестра с хитрой улыбкой. Вэй Усянь мысленно подготовился к поддразниваниям. — Я знала, что вы возродили свою дружбу, но ты не говорил мне, что у вас всё настолько серьёзно! А он всё ещё красавчик! — Сестра! Я знаю! — Вэй Усянь мельком глянул на дверь в комнату А-Юаня, наполовину страшась, что Лань Ванцзи мог это услышать, наполовину надеясь на это. Они так и не обсудили, что рассказывать своим семьям, а его брат с сестрой явно жаждали больше подробностей, чем Лани, которые и без того были против их дружбы. — Это, вроде как, внезапно всё случилось. — Ты слишком хорош для него, знаешь ли, — глаза Цзян Чэна снова потемнели, но в этот раз не Вэй Усянь был этому причиной. Несмотря на все тёрки между ними, Цзян Чэн всегда испытывал к Лань Ванцзи какое-то скрытое презрение, и Вэй Усянь находил это милым, хоть с самим этим чувством был не слишком согласен. И, конечно же, всё было наоборот — это Лань Ванцзи был слишком для него хорош. — Мне кажется, что всё сложилось просто чудесно, — продолжила Цзян Яньли, проигнорировав брата. — Он ладит с А-Юанем? — Прекрасно ладит! — Вэй Усянь счастливо вздохнул и рассказал ей, как серьёзно тот выслушивал все истории ребёнка, как играл с ним, и как те вдвоём объединялись против него. Он понимал, что выбалтывал слишком много — Цзян Чэн пару раз закатил глаза и получил пару пинков под столом в отместку, — но остановиться не мог. Цзян Яньли хотела знать всё, расспрашивала об их первом свидании — концерт, и ответить на это оказалось не сложнее, чем дышать, — о том, когда тот к нему переехал — после знакомства с А-Юанем, когда именно он не уточнил, — и о том, хорошо ли Лань Ванцзи целуется. — Сестра! — воскликнул Вэй Усянь, покраснев до корней волос. Цзян Яньли радостно засмеялась, в глазах её плясали поддразнивающие искорки. Цзян Чэн же застонал и спрятал лицо в ладонях. — Пожалуйста, не отвечай! Я не хочу этого знать! Несмотря на всё своё смущение, Вэй Усянь никогда не мог устоять перед искушением подоводить Цзян Чэна. Он понизил голос и подался ближе к сестре. — Очень хорошо. Он во всём хорош. Цзян Яньли уже откровенно смеялась, а Цзян Чэн потянулся через весь стол, чтобы стукнуть его, слишком сильно хохочущего, чтобы суметь увернуться. Вэй Усянь дал сдачи, издевательски напевая: — Лань Чжань такой красивый, Лань Чжань такой прекрасный, Лань Чжань такой… — Прекрати, прекрати, прекрати! — Цзян Чэн с криками обогнул стол и закрыл ему ладонью рот. Ещё секунда — и они, борясь, повалились на пол. Цзян Чэн был тяжёлым, и хоть Вэй Усянь и был выше, тот был спортивнее и быстрее. Вэй Усянь цеплялся за его руку, пытаясь освободить свой рот, чтобы продолжить дразнить брата. — Папа! — в суматохе из детской выскочили А-Юань и Лань Ванцзи. Вэй Усянь смог только мельком посмотреть в их сторону, и этой бреши в его обороне было достаточно, чтобы Цзян Чэн полноценно уселся на него сверху. Лань Ванцзи поначалу пришёл в ужас от этой сцены, и лишь заметив смеющуюся рядом Цзян Яньли, расслабился. — А-Юань! Спаси своего папу от ужасного дракона! — воскликнул Вэй Усянь, а ребёнка и не нужно было звать дважды, когда дело касалось веселья. Тот подбежал к ним и неуверенно замер. Они с Цзян Чэном смотрели друг на друга: А-Юань с крайне серьёзным выражением на мордашке, а брат, явно оценивая нового противника, — и никто из них не знал, как друг с другом себя вести. Какими же милыми они оба были. — Ты знаешь, как победить ужасного дядю-дракона? — спросил Вэй Усянь из-под Цзян Чэна. — Щекотка! Не зря же он был старшим братом. Вэй Усянь бросился щекотать Цзян Чэна во все уязвимые места, заставляя того вскрикивать и извиваться. И вот так напряжение спало, а А-Юань запрыгнул на них обоих. Это было безумие, это было весело. Они словно снова стали детьми. А-Юань вцепился в руку Цзян Чэна, безуспешно пытаясь щекотать его шею, и тот аккуратно подхватил его на руки и закричал: — Пощади! Этот дракон признаёт поражение и склоняется перед волей могучего А-Юаня! Дракон слушает и повинуется! Маленькая редиска завопила от восторга: — Лети! И Цзян Чэн, угрюмый брат Вэй Усяня, послушно принялся изображать драконьи звуки и кружить А-Юаня в воздухе, словно они действительно летали. Сердце Вэй Усяня сжималось и болело от любви. Сестра наблюдала за ними из-за стола с большой счастливой улыбкой на лице, которая стала ещё нежнее, когда их взгляды встретились. Вэй Усянь не мог этого выдержать. Лань Ванцзи, по крайней мере, смотрел не на него, а на Цзян Чэна, наблюдал за ним и их ребёнком, словно сокол, что было лучше, но и хуже одновременно, потому что и этого Вэй Усянь не мог выдержать. Он готов был взорваться. — Ну всё, всё, пора ужинать, — объявил он в попытке отвлечься. А-Юань и Цзян Чэн восприняли это как сигнал объединиться и напасть со щекоткой на него. И снова воцарился хаос, снова они оказались на полу. Вэй Усянь снова поймал обеспокоенный взгляд Лань Ванцзи. — Спаси меня, Лань Чжань! — взмолился он, пойманный в ловушку между Цзян Чэном, прижимающим его к полу, и А-Юанем, щекочущим его по бокам. — Спаси своего бедного мужа от ужасных драконов щекотки! Лань Ванцзи моргнул и сделал шаг к ним, но замер, когда Цзян Чэн воскликнул: — Ты назвал его мужем? Какой ты бесстыдник! Я не хочу этого слышать! У него просто вырвалось. Вэй Усянь засмеялся, чувствуя себя неловко и пристыженно под взглядом Цзян Чэна. — Это шутка! — Это отвратительно! — ответил Цзян Чэн, и они снова принялись бороться — Вэй Усянь пытался отыграться на брате за это. Цзян Яньли заставила их идти мыть руки и умываться после валяния по полу. Ужин был шумным и весёлым. Вэй Усянь и Цзян Чэн спорили по малейшему поводу, и Цзян Яньли одёргивала их, когда они заходили слишком далеко. А-Юань был всё ещё слишком энергичным, и Лань Ванцзи уговаривал его поесть. Сам же Лань Ванцзи был тихим, но это и не удивительно, учитывая, какими шумными были все остальные. Цзян Яньли пыталась втянуть его в разговор, но тот отвечал односложно, и даже когда Вэй Усянь его поддразнивал, Лань Ванцзи всё равно был как-то зажат. Вэй Усянь чувствовал себя неловко из-за внезапно объявившихся брата с сестрой, особенно когда крики закончились, но был очень рад их приезду. Казалось, будто целая вечность прошла с тех пор, как они в последний раз собирались вот так вместе, шутя и дурачась. Цзян Яньли, конечно же, всегда была безупречна, но вот Вэй Усянь с Цзян Чэном становились немного перебором, когда сходились вместе. Он толкнул Лань Ванцзи ногой под столом и улыбнулся, когда тот поднял голову и посмотрел на него. Небольшая нахмуренная морщинка на лбу Лань Ванцзи разгладилась, когда тот толкнул его ногу в ответ и прижался к его икре своей. По спине у Вэй Усяня поползли мурашки, а улыбка превратилась в нечто гораздо большее. Ох, его бедное сердце не готово было выдержать всех его самых любимых людей на земле, собравшихся в одном месте! Печально, но всё рано или поздно подходит к своему концу. Его брату нужно было успеть на вечерний поезд в Юньмэн, сестре в Ланьлин. — Я просто поверить не могу, что вы бросили всё и приехали на день, — произнёс Вэй Усянь, когда те стали собираться. Лань Ванцзи вышел вынести мусор, чтобы дать им немного побыть вместе. А-Юань цеплялся за ногу Цзян Чэна и дулся, не желая прощаться со своим новым любимым дядей. — Нам бы не пришлось, если бы ты рассказывал нам о том, что происходит в твоей жизни, — обругал Вэй Усяня брат, а потом наклонился и взял А-Юаня на руки, чтобы обнять. — А я вот не могу поверить, что ты два месяца скрывал от меня моего племянника. А ты можешь поверить, А-Юань? Мы уже два месяца могли бы играть в драконов! — А ты вернёшься? — спросил А-Юань. Его маленькое личико снова стало серьёзным и обеспокоенным. — Да, — ответил ребёнку Цзян Чэн, а потом добавил, бросив на Вэй Усяня многозначительный взгляд, сердитый только на первый вид: — Вы тоже приезжайте в гости. — Приедем, — с улыбкой согласился Вэй Усянь. — И Лань Ванцзи с собой захватите, — произнесла Цзян Яньли, похлопав его по локтю и глядя на него так, словно видела насквозь. — Привези его познакомиться с семьёй на Праздник Середины Осени. — Он может не захотеть, сестра, — подстраховался Вэй Усянь. Чувство вины за всё то, что он так и не прояснил, снова неприятно всколыхнулось внутри. — Кто знает, будем ли мы всё ещё вместе к тому времени? — Да ты уже его мужем называешь, — фыркнул Цзян Чэн. — Это была шутка! — снова повторил Вэй Усянь, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Всё началось, как шутка, и вот во что вылилось, и… — он беспомощно пожал плечами и снова засмеялся, пытаясь скрыть, как много для него значила вся эта запутанная ситуация. — Вот вы можете представить нас действительно женатыми? Да мы бы тут же и развелись. Меня уже убивает стресс от незнания, когда же он уйдёт. Цзян Чэн закатил глаза, а улыбка сестры стала до болезненного доброй. Той улыбкой, с которой она уж точно видела его насквозь и понимала, насколько он всего этого хотел, несмотря на все заверения, что одна только мысль об этом его убивает. Она взяла его лицо в свои ладони и произнесла: — Ох, А-Сянь. Всё будет хорошо. Просто всему нужно время. Вэй Усянь покачал головой. Это ему нужно время, чтобы осознать, что ему не нужен я. Слова крутились у него на кончике языка, но тут открылась дверь, и на пороге появился Лань Ванцзи. Лицо его ничего не выражало, и он долго не встречался с Вэй Усянем взглядом, а потом принял от Цзян Чэна А-Юаня, тут же заёрзавшего у него на руках от желания вернуться на пол. Следом последовали прощания, объятия и вежливые раскланивания, и Цзян Чэн с Цзян Яньли ушли так же внезапно, как и появились у него на пороге.◆◆◆
А-Юань, ожидаемо, расплакался. Бросился в своё гнездо из пледов, завывая в тех ужасных децибелах, убивающих барабанные перепонки, на которые способны все маленькие дети. Вэй Усянь обменялся взглядом с Лань Ванцзи, который прежде никогда не видел полноценной истерики А-Юаня, а теперь был напуган. Вэй Усянь попытался убедить ребёнка успокоиться, но тот только оттолкнул его, зовя своего дядю. — Ну вот, всего один вечер, и я уже совсем не нужен и полностью заменим, — простонал он, откинувшись на руках, когда все его попытки провалились. — Ты будешь следующим, Лань Чжань. Тоже бросишь меня, чтобы тусоваться с моими братом и сестрой. — Нет, — Лань Ванцзи слегка поморщился от этой идеи, заставив Вэй Усяня засмеяться. Образ Лань Ванцзи и Цзян Чэна, неловко глядящих друг на друга с расстояния двух метров, казался маловероятным. — Ладно, тогда со своим братом, — отозвался Вэй Усянь, разглядывая А-Юаня, всё ещё рыдавшего, не сбавляя громкости. — Чтобы ухватить себе немного мира и покоя. Всё, ладно, редиска. Кажется, пора ложиться спать. Это заявление заставило А-Юаня зарыдать ещё громче, но в этот раз Вэй Усянь просто подхватил того на руки со всеми его слезами, соплями и прочим и понёс в детскую. Он не утруждал себя попыткой почистить с ребёнком зубы, просто переодел того в пижаму и принялся петь песни на ночь, одну за другой, целую вечность, казалось, пока А-Юань наконец не заснул. Было уже почти девять, когда Вэй Усянь в изнеможении повалился на диван в гостиной. Лань Ванцзи делал чай на кухне, но Вэй Усянь хотел, чтобы тот посидел с ним, хотел немного пообниматься. Это был абсурдно долгий день, полный самых разнообразных эмоций, полностью выбивший его из равновесия. Он уже скучал по Цзян Яньли и Цзян Чэну. Они не собирались вот так втроём уже целую вечность. Раз уж Вэй Усянь не ездил домой на всякие семейные праздники, он по возможности посещал брата и сестру по отдельности последние несколько лет. — А неплохо было, правда? — произнёс он, чтобы заполнить чем-то тишину в квартире. — Поверить не могу, что они бросили всё лишь для того, чтобы проведать меня. Но было весело, уже после того, как всё прояснилось. И прошло всё намного лучше, чем я рассчитывал. Ну, не в самом начале. В начале было, как раз таки, так же ужасно, просто закончилось не так уж плохо. Как думаешь, нормально всё сложилось? Он повернулся, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи, который с чашкой устроился на другом конце дивана. Вэй Усянь нахмурился этой дистанции, но тот, вероятно, просто хотел выпить свой чай, не боясь его разлить. — Мгм. Вэй Усянь улыбнулся, а Лань Ванцзи хмурился в свою чашку. — Я знаю, что мы очень шумные вместе. Особенно когда собираемся втроём. Давненько такого не было. Обычно я приезжаю к кому-нибудь одному. Но у сестры рядом вечно крутится её тупой муж, а Цзян Чэн отказывается брать отгулы на время, когда я приезжаю, так что в итоге вечно висит на телефоне по работе. Вэй Усянь вытянул ноги, коснувшись самими кончиками пальцев бедра Лань Ванцзи. Тот замер, но не поднял головы. Даже напрягся, недостаточно, правда, чтобы отодвинуться, но словно хотел это сделать. Вэй Усянь нахмурился. Такого он мог ожидать от Лань Ванцзи в первые дни их игры. А вообще, именно на такую реакцию Вэй Усянь его и провоцировал с момента, как всё началось. Реакцию, которой он так и не дождался. Ни разу. Быть может, Лань Ванцзи просто хотел немного личного пространства после целого дня с его семьёй. Вэй Усянь убрал ноги и попытался перестать об этом думать. — Цзян Чэн поладил с А-Юанем. Хотя, не удивительно. Он всегда умел находить общий язык с детьми в своей собственной супер-дурацкой манере. Постоянно позволяет нашим мелким родственникам на себе ездить, и души не чает в А-Лине. Вэй Усянь рассказывал о семейных праздниках времён, когда они были подростками, о том, как они плавали в озере Пристани Лотоса летом, как подрабатывали спасателями и учили желающих плавать, когда стали старше. Рассказывал об их планах научить плавать А-Лина и первых попытках племянника покорить воду в годик. Он болтал сквозь зевоту, болтал, пока Лань Ванцзи относил свою чашку на кухню. Замолчал только тогда, когда Лань Ванцзи остановился у стола, вместо того чтобы вернуться к нему на диван, как делал все прошлые вечера на этой неделе. Тот просто замер с нечитаемым выражением лица, не глядя на него. Внутри всё неприятно сжалось. — Лань Чжань? — Вэй Усянь сел. — Что-то не так? Лань Ванцзи задумался, а потом покачал головой. — Я иду спать. И это не звучало, как приглашение. Вэй Усянь встал. — Мне уложить тебя? — спросил он, пытаясь улыбкой заглушить ощущение, будто он что-то упускает. — Не нужно, — ответил Лань Ванцзи. — Могу я… — Вэй Усянь оборвал себя на полуслове, когда Лань Ванцзи наконец посмотрел на него. Выражение его лица немного смягчилось, но уже привычной нежной улыбки всё равно не было. Тот выглядел так же, как и когда А-Юань истерил — растерянно. Вэй Усянь сглотнул. Он не знал, как быть с таким Лань Ванцзи. Он боялся спросить. Что если… Нет. Должно быть, тот просто устал. Как сам и сказал. — Можешь что? — переспросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь выдавил из себя улыбку, созданную специально для провокаций и раздвигания границ. — Могу я поцеловать тебя на ночь? — закончил он фразу, застенчиво склонив голову. — Раз уж мы женаты. Их взгляды встретились. Вэй Усянь затаил дыхание, не зная, чего он на самом деле ждал, пока Лань Ванцзи не кивнул, разрешая. Вэй Усянь начал медленно, с лёгкого касания губ. Они не касались друг друга, даже если он хотел схватить Лань Ванцзи и крепко прижать к себе. Но руки того просто безвольно висели по бокам, даже не пытаясь подхватить его под локти, лечь на его талию. Поцелуй прервался вдохом, раскрывшимися губами и мелькнувшими языками, но, в отличие от прошлой ночи, это не похоже было на прелюдию, на переход к чему-то большему. Лань Ванцзи отстранился и, тяжело дыша, посмотрел на Вэй Усяня. — Спокойной ночи, — тихо произнёс тот. — Спокойной, — эхом отозвался Вэй Усянь. Он наблюдал, как Лань Ванцзи сначала исчез в ванной, затем в спальне. И когда дверь за ним закрылась, Вэй Усянь встряхнулся. Это ничего, сказал он сам себе. Просто долгий день. Лань Ванцзи пришлось иметь дело с их с Цзян Чэном тандемом. Конечно же, ему захочется лечь пораньше. Им завтра на работу. Но то тянущее ощущение где-то внутри никуда не уходило.
