Опухоль системы (Ассимиляция)

      Два ночных дежурства в компании Мики и её безумных историй не прошли бесследно. Всю ночь Сив мучали кошмары. Сначала ей снился пустой мистер Вернер, глаза которого смотрели в пространство ничего не выражающим взглядом. Затем Кеннет с целыми руками и ногами, пытающийся её убить. Он рыскал по всей больнице, а Сив пряталась, задерживая дыхание. Она стремительно засыхала, глаза видели всё хуже, увеличивалось число морщин на коже, ноги подкашивались, а тело подчинялось с трудом. Однако больше всего пугала смерть. Рано или поздно Сив погибнет. Либо засохнет и превратится в пустого, либо Кеннет отыщет её раньше и убьёт сам. Исход был один в любом из случаев — смерть.       Девушка вскочила раньше будильника. Вокруг было неимоверно темно, в запасе ещё целый час сна. Проблема лишь в том, что засыпать не хотелось. Более того, Сив была счастлива, осознав, что, наконец, сбросила с себя оковы ночного кошмара. В этот раз она не стала заглядывать в сонник.       Сив дала голосовую команду, и в ту же секунду свет расплескался по белому потолку. Рифлёному, прохладному. Некоторое время она ворочалась и жмурилась в попытках привыкнуть к свету, затем уставилась в черноту, прорезающую дверной проём кухни. Казалось, в темноте скрывалось нечто живое и наблюдало из своего укрытия. Сив осознавала, что там никого нет и быть не может, и в этом можно было убедиться, лишь включив свет, однако что-то холодное скребло под рёбрами. Отголоски ночного ужаса по-прежнему шептали над ухом.       Такое уже бывало с Сив. Например, после вечерних посиделок с подругами, рассказывающими наперебой всякие страшилки, или после просмотров ужасов, или когда Сив впервые ночевала одна в новенькой отдельной комнате. Тогда она только начала ходить в школу и уже была достаточно взрослой, чтобы обходиться без няни. Поначалу было одиноко и страшно, со временем привыкла. Вот и сейчас происходило нечто подобное.       Квартира новая, маленькая, состояла из одной комнатки, тесной кухни и объединённой с туалетом ванной. Вся в серых неброских тонах и совершенно пустая. Небольшой чемоданчик сиротливо жался в углу, его Сив уже давно разобрала. Честно говоря, вещичек в нём было не очень много: много с собой перевозить не разрешалось правилами. Это и к лучшему. Как-никак другая жизнь. Взрослая жизнь, между прочим. Зачем тянуть за собой в новую жизнь ворох детских ненужных вещей?       Со временем и эта квартира станет родной, уютной. Со временем Сив наведёт в ней порядок и обустроит всё как надо. А пока… следовало бы как-то бороться с нарастающими чувствами тревоги и одиночества.       Она пересилила себя и выбралась из тёплой постели. Первым делом зашла на кухню, зажгла свет — как и ожидалось, ни души — и активировала чайник. Вода набиралась сама, главное установить необходимое количество воды и не забыть кнопку включения.       Затем принять душ. Можно не торопиться: до начала рабочей смены уйма времени.       Завтрак состоял из каши и сухого молочного напитка, разбавленного кипятком. Не то что бы Сив была приверженцем здорового питания, просто раньше Наала — бывшая подруга — готовила именно такие завтраки, когда Сив оставалась с ночёвкой. Невероятно вкусно получалось, поэтому позднее девушка и сама стала делать себе такие завтраки.       На сладкое вафли. Устроившись поудобнее за кухонным столом и распаковав новую пачку вафель, Сив установила перед собой планшет, однако погрузиться в книжный мир так и не удалось. Голову заполняли мысли о работе. Совсем скоро предстояло облачиться в синюю форму медсестры и встретиться с вредным подопечным. А как иначе? Несмотря на разногласия, работать надо. Через силу, через «не хочу».       Бессознательно взгляд упал на след от укуса на руке. Бледный, уже почти неприметный после нескольких щедрых слоёв мази.       За что? С чего Кеннет так себя повёл? Видимых причин-то и не было. Сив делала всё правильно. Ведь так? Она всегда поступала верно! Это пациент странный какой-то попался. Да, именно так. Даже Мика и другие медсёстры предупреждали, что он того.       Сив понимала, что с ним всё же надо как-то налаживать контакт, иначе выпрут с работы или даже признают дефективной и уведут в плавильню. Нет уж! Нельзя и мысли такой допускать! А как быть? Как вести себя со своенравным пациентом, она не знала.       Незаметно пролетело время, за окном зажёгся основной свет — этаж пробуждался. Коротко пискнуло компактное устройство около чайника и услужливо выдало ежедневные витамины. Всего три крохотных шарика: две белые и одна зелёная. На вкус противные, но принимать их Сив не собиралась. Подхватила все разом и смыла в унитаз. Её ежедневный ритуал, который она исполняла на протяжении трёх лет. Наала уверяла, что нельзя их пить, вредные, чего-то там с мозгами делают. Что контрено — непонятно, а спросить больше некого.

***

      В половите восьмого Сив Валмэ уже ютилась на диванчике в пункте ожидания. Народ постепенно стекался, заполняя практически всё небольшое пространство. Подавляющее большинство людей были истинными, отчуждённо в стороне толпились побочные. Сив заметила третьи типы, шестые и несколько восьмых. Истинные держались прямо, шумно обсуждали свои темы, перекрикивая друг друга. Здесь, на десятом этаже они занимали должности врачей, медсестёр, медбратьев. Весь этаж станции представлял из себя врачебный корпус. Именно сюда доставляли больных, здесь занимались лечением, разработкой новых медицинских препаратов, тестированием протезов. Разумеется, всем этим занимались истинные и чувствовали себя наиболее важными членами общества.       Вскоре короткий звон просигналил о прибытии транспорта, у широченных белоснежных дверей загорелся значок с электропоездом. Народ, казалось, оживился ещё больше, заголосил, зашевелился. Сив поднялась, подхватила свою сумку и машинально ухватилась за пояс с планшетом. Послышался шум приближающегося поезда, прозвенел второй сигнал, на табло значок поезда сменился значком группы человечков. Двери щёлкнули и устало разъехались, приглашая людей пройти на платформу.       Посадка прошла оперативно, как всегда, без толкучки и лишней суеты. Места всегда всем хватало, ведь каждый ехал на своё место работы и практически всегда занимал одни и те же кресла. Равия Мильх поприветствовала Сив, помахав рукой, заняла соседнее место. Она старательно рассказывала о впечатлившем её детективе, но Сив не давали покоя мысли о пациенте и укусе. Всего каких-то десять минут, и она окажется на работе, где неизбежно столкнётся с ним лицом к лицу. Так что она просто сидела и вполуха слушала, как Равия расписывала сюжет. Сив умудрялась вовремя кивать и иногда вполне к месту восклицать, а сама думала, как поведёт себя с Кеннетом.

***

      Она задержалась в сестринской, бестолково перебирая карты и переставляя баночки, затем максимально медленно ступала по надраенному за ночь коридору в треклятую палату. Словно на казнь. Сив даже надела форму с длинными рукавами и дала себе слово, что больше без перчаток на руках не останется, по крайней мере, при Кеннете.       «Он, наверно, сейчас как вскинется. Вдруг опять цапнет. И ничего сегодня с ним не выполню, поганец упрямый. Старуха Раух тогда точно выговор сделает, ох. Нет, а что я с ним должна делать? В ответ дубасить, что ли? Или упрашивать? Может, я что-то упустила? Что-нибудь не то сделала. Мистер Вернер сразу же ворчал и принимался поучать, а этот промолчал видать. Извиниться? А за что? Кто его знает».       Дверь палаты привычно отъехала в сторону. Кеннет не спал, смотрел на Сив. Ждал её что ли? Как вошла, и слова вставить не дал, первым затараторил:       — Я думал, ты больше не придёшь. Прости, с укусом я перегнул. Сам от себя не ожидал.       Надо же, заизвинялся. Что удивительно, такой грустный и взволнованный, бровки уголком сложил, таращится честными виноватыми глазами.       — Не уходи, ты лучше миссис Раух. Я даже готов смириться со смехом в туалете.       Куда она уйдёт? Кеннет, видимо, плохо знал принцип работы медсестёр.       — А чего ты так себя вёл? — холодно бросила Сив, напрочь позабыв о волнении, страхе и о том, что недавно сама подумывала извиниться.       — Мне нужно привыкнуть.       Глаза его были животрепещущими и беспощадными. Ему удалось её смягчить.       — Не кусайся больше.       Сив нагнулась, чтобы помочь Кеннету сесть, но он с необычайной лёгкостью сделал это сам. Лица оказались слишком близко друг к другу. Настолько близко, что Сив почувствовала его тёплое дыхание кожей. Он был симпатичным. Или же Сив так стало казаться после слов Равии? Или он выглядел симпатичным только в сравнении с первым подопечным, которым был морщинистым засохшим? В этом она пока не разобралась.       Медсестра замерла, заглядывая в его глаза. Удивительные, проникновенные, сами по себе карие, но с чёрными вкраплениями, подобно печенью с шоколадной крошкой. Зрачки его расширились, взгляд гипнотизировал, а густые брови и отросшая чёлка приумножали магический эффект. Сив начала что-то видеть в этих бездонных зрачках. Нечто пугающее, но вместе с тем интересное и заманчивое. Вот оно уже принялось обретать форму. Девушка почти ухватила образ, как вдруг Кеннет быстро заморгал, раскраснелся.       — Не надо так всматриваться. Иначе рискуешь увидеть правду.       — С чего бы вдруг? — Сив отвернулась, разгоняя остатки наваждения. Она дала ему обязательные к приёму витамины и помогла запить.       — Глаза не умеют лгать, ты знала?       — Неужто кое-кто боится выдать правду? — хмыкнула она, стараясь напустить серьёзность.       — Не боюсь, просто ещё рано.       Послышался скрежет — сквозь специальный проём в двери в палату просочился миниатюрный робот-чистильщик и начал, тихо шелестя, надраивать полы.       — Так, ладно, Кеннет. Тебя нужно переодеть. Дать время или ты уже настроен?       Он нахмурился.       — Не издевайся.       Сив не думала издеваться.       — Готов я. Это было-то один раз всего.       После извинений Кеннета, она ощутила небывалую лёгкость. Как если весь день носить на плечах огромный рюкзак с тяжеленым грузом, а затем сбросить его с себя. Появляется чувство свободы, хочется всем на свете улыбаться, и даже верится, будто вот-вот оторвёшься от пола и взлетишь. Но проявлять эмоции нельзя ни в коем случае. Сегодня он старался выглядеть беззащитно, этот Кеннет разительно отличался от того, которого Сив увидела изначально, и от того, который её укусил. Уж слишком быстро у Кеннета меняется настроение, неясно, каков он на самом деле и что от него ожидать. Сив решила быть с ним сдержанной, безучастной.