Лишь одно желание

      Пожевывая нижнюю губу, он не мог сдержать волнения от того, что они должны были сделать. Это правда должно было сработать. Потому что, если нет, они облажаются по полному. — Ты уверена, что это хорошая идея? — с сомнением спросил Люк, пока он и Лея наблюдали за тем, как Энакин страстно поцеловал их мать на прощание, а затем они долгое время обнимались и горячо шептались друг с другом.       К сожалению, они не могли сесть на корабль, пока Падме не войдет и пройдет в рубку, а уже затем войдут они и займут место в конце корабля, чтобы уберечь себя от тошноты.       Что было отстойно. Он наконец узнал кто его мать, встретился с ней, но не может даже дотронуться до нее без того, чтобы не случилась странная пространственно-временная аномалия. Не справедливо. — Конечно я уверена. Мы говорим о политическом перевороте на Корусанте, помнишь? Когда я росла, родители занимались этим постоянно на Альдераане, — пока Лея говорила, она не смотрела на него, и он чувствовал, что, хотя она и честна, она так же не рассказывает ему всего. Очень многого. — Я не говорю, что это не так, но… — он остановился.       Они редко говорили о людях, которых они потеряли. Это было словно взаимно невысказанное соглашение не делать этого. Он понимал, что его тетя и дядя были все еще живы в этом времени, но мысль навестить их казалось неправильной… как вскрыть недавно зажившие раны. Он правда думал, что не сможет сделать это. Это, и у него совсем не было желания посещать Татуин снова. Он понимал, насколько сильной была его сестра. Сама идея того, что Лея скоро увидит не только свою приемную семью, но и всю уничтоженную планету… Он не знал, как она справится с этим, не говоря уже о том, как спокойна она была. Если бы он был на ее месте, он, наверное, уже бы сошел с ума от волнения. — Это хорошая идея, — сухо произнесла она. Она все еще не смотрела на него, только на корабль. В момент когда их родители наконец последний раз поцеловались, и Падме вошла в корабль, Лея указала им следовать. — Просто давай сделаем это.       Он закусил губу, волнуясь за лучшую подругу и сестру, но не жалуясь, последовал за ней. До того момента, как они дошли до отца, стоящего в начале рампы. Хотя Падме уже исчезла из виду, а он все еще смотрел внутрь корабля, было понятно, что он тоже волновался за их мать. — Позаботьтесь о ней, — грустно сказал он, когда подошли близнецы. — Тебе не следует волноваться о нас, — ответила Лея, и впервые она не была придирчивой.       Люк не знал, было ли это из-за того, что она отвлечена своими собственными волнениями, или может она поняла, что Энакин искренне желает увидеть то, как их мать благополучно вернется. Так или иначе, он был рад, что они не кричали. Но это и не было идеальным прощанием с тем, кого ты возможно больше никогда не увидишь. Потому что… они ведь меняют будущее, так? Их отец может умереть, мама может умереть. Энакин может все еще пасть на Темную Сторону. Он может быть арестован. Он может… Люк покачал головой, обрывая поток своих темных мыслей. — Я просто надеюсь, что все получится. Ради всеобщего блага, — сухо и неловко произнесла Лея.       Крайняя точка цивилизованности, которую Лея могла достигнуть с Энакином Скайуокером. Исходя из того, как путешествие во времени сработает, возможно в следующий раз, у них будут хорошие отношения. Кто знает? Он не посмел предположить этого, но это не значило, что он не мог надеяться на это.       Энакин одарил ее маленькой, кривой улыбкой, которая совсем не тронула его глаз. — Ты не следует беспокоится о нас, — процитировал он ее в ответ. Она закатила глаза, но ничего ему больше не сказала, повернулась и взошла по рампе, не оглянувшись и направившись в корабль. И оставила его с отцом наедине.       И снова, он был поражен ошеломляющим чувством чего? Как он не пытался, он не мог избавиться от него, до тех пор, пока, наконец, не выдал: — Позволь мне пойти с вами. Я могу помочь.       Голубые глаза Энакина взглянули на сына, и Люк мог поклясться, что почувствовал понимание сквозь их связь. Он знал ответ еще до того, как Энакин открыл рот и произнес его, но тот все еще причинил ему боль, когда тот ответил. — Мне бы ничего так не хотелось больше, чем иметь тебя рядом со мной, мой Сын. Однажды, так и будет, но не сегодня. — Я знаю, я не был тренирован как ты, но… — пролепетал Люк, надеясь изменить его мнение. Энакин прервал его, положив руку ему на плечо. Теплота от его прикосновения распределилась по нему всему, и он замолк. — Не пойми меня неправильно. Я не сомневаюсь в твоих способностях, Люк. Это не об этом. Это… это для твоей безопасности, и твоей матери. Если что-то из этого пойдет неправильно, я должен знать, что кто-то достойный там на моем месте защищает твою сестру и твою мать. Я доверяю их безопасность тебе, Сын. Возникла тяжелая тишина. Затем Люк тяжело сглотнул и спросил: — Даже от себя самого? Выражение лица Энакина напряглось, а глаза стали серьезными. — Я не паду. — Ты не уверен в этом, — Энакин не ответил, и механическая рука Люка сжалась. Физическое напоминание того, что его отец мог потерять. — Обещай мне, что не падешь. — Я уже сказал, я… — Обещай мне, Отец, — он не знал почему должен был услышать это обещание. Почему-то, он чувствовал, что то, что он получит его от него, как-то увеличит шансы его отца остаться Энакином Скайуокером. Его отец вздохнул, его плечи опустились. — Я обещаю, Люк. Сила говорила, что он честен. Он правда имел это в виду, и Люк почувствовал, как тяжелый груз свалился с них обоих после этих слов. — Я верю тебе, — и Люк был удивлен, что произнес это.       Если бы несколько дней назад ему сказали, что он поверит человеку, кто в будущем станет Дартом Вейдером, он бы назвал его сумасшедшим. Но вот он, и так, как рука Энакина твердо сжала его плечо прежде, чем отпустить, Люку показалось, что Энакин оценил это. Но все равно, идея развернуться и уйти… И еще до того, как он подумал об этом, он подошел и обнял своего отца, обхватив руками его плечи. Объятье не было долгим, и Энакин неловко замер, но не отстранился. Потом медленно и осторожно поднял руки и обнял его в ответ, несколько раз похлопав по спине. Глаза Люка наполнились непролитыми слезами, и он быстро отстранился. — Извини, просто всегда хотел сделать это. — Но, скорее всего, не тогда, когда я отрубил тебе руку, — это была плохая попытка пошутить, и скорее всего было еще слишком рано, но Люк, так или иначе, попытался улыбнуться. — Нет. Не совсем. Но я надеюсь сохранить свою руку в будущем, — потом он повернулся и взошел по рампе. Он чувствовал взгляд Энакина на своей спине на протяжении всего пути, и когда был наверху, рампа начала закрываться. Он повернулся, последний раз ловя взгляд Энакина. — Думаю, мы встретимся снова через, эх, шесть месяцев? Последнее, что он увидел, было то, как Энакин усмехнулся и ответил: — Увидимся через шесть месяцев, Люк. Да прибудет с тобой Сила, мой Сын. Люк в последний раз улыбнулся мужчине, столь похожего на него. — Да пребудет Сила с тобой… Отец.