Всегда

Гермиона целуется сладко. И Драко каждый раз немного умирает, когда накрывает её губы своими. Он никогда не мог и подумать, что его будет, словно под наркотиками, крыть лишь от близости Гермионы Грейнджер. Эти алые губы, что она постоянно кусает в волнении, пышные волосы, за которые так приятно тянуть, и точёная фигурка, скрытая под бесформенной школьной формой. Но, самое главное, это глаза!.. они всегда сверкают жизнью. И порой в этом читается намного больше, чем девушка хочет показать. И легилименции не надо, чтобы увидеть, о чём она думает. О, Драко сковывает дрожью, едва он видит румянец на смуглых щеках и стыдливо сжатые коленки. Гермиона слишком скромная, чтобы прямо говорить о своих желаниях, но Драко планирует это исправить, а пока ему хватает и возбуждённого взгляда, брошенного из-под ресниц. Правда сегодня Гермиона превосходит все ожидания. Она смотрит слишком часто и удивительно жарко. Драко ощущает волнами исходящее от неё волнение, и ему самому становится тяжело дышать. Ему физически необходимо дышать с ней одним воздухом, растворяться в аромате её духов и нежной кожи. Только тогда он успокоится. Но обстоятельства будто издеваются над Драко. Он не может остаться с Гермионой наедине, ведь есть маленькая проблемка — они решили пока никому не говорить, что встречаются. И сначала это не доставляло никаких проблем, ведь ни Драко, ни Гермионе не нужно публичного проявления чувств. Лишние разговоры и сплетни — последнее, чего им хочется. Но именно сегодня Драко осознал, что есть некоторые неудобства. Например, сейчас, когда он хочет… просто хочет её рядом, но не может этого себе позволить. Лишь смотреть на улыбку чувственных губ и ловить горящий взгляд, пока Гермиона стоит в компании своих друзей. Драко не хочет быть грёбаным сталкером, но по-другому выловить Гермиону не получается. Так что он тенью следует за ней, со сдерживаемым нетерпением ожидая, когда сможет дать девушке знак, что вот он, рядом. Благо все уроки уже кончились, а погода в конце апреля стоит такая солнечная, что даже прилежная ученица, как Гермиона, не может отказать себе в удовольствии вдохнуть весеннего тепла. Вот только бы она была одна, а не с друзьями — шумная компания гриффиндорцев располагается на поляне около Запретного леса. Гермиона расчищает себе место чуть в отдалении под раскидистым деревом и достаёт учебник. Драко не может оторвать взгляд от её лёгкой улыбки: ей совсем не интересно, о чём говорят друзья, да и они вроде не против её легкой обособленности. Кажется, Гермиона одним только своим видом дарит ощущение тепла. И Драко хочется… разделить с ней это простое спокойствие. Мерлин, он так влюблён, что даже не представляет, что с этим делать. Драко прячется за соседним деревом и мастерит журавлика из бумаги. Подхваченная магическим потоком воздуха маленькая птичка резво летит к Гермионе и падает прямиком на колени. Девушка сперва удивлённо берёт её в руки, а потом смущённо улыбается и вскидывает голову. Она ищет его, Драко знает. И вот, наконец, взгляды встречаются, и молния готова врезаться в землю. Потому что расстояние между ними слишком большое, а напряжение искрится сотнями вольт. И Драко почти готов покинуть своё укрытие и плевать на всё! Но Гермиона внезапно подмигивает и вскакивает на ноги, одёргивая юбку. Она подходит к друзьям и говорит что-то с задумчивым видом, а через пару минут уже неспеша направляется по тропинке куда-то дальше в лес. Драко, безусловно, умеет понимать намёки. Дождавшись, пока девушка скроется от внимания друзей, следует за ней. Пальцы покалывает от волнения и желания уже наконец оказаться рядом. Он заставляет себя не сорваться на бег. Драко находит Гермиону быстро — она стоит спиной, будто специально не желая сразу видеть его. Хрупкие плечи часто поднимаются от нервного дыхания. Она играет с ним? Драко ухмыляется и, едва слышно ступая, подходит ближе. — Привет, — тихий шёпот срывается с губ и Драко обнимает девушку со спины. Её запах сразу окутывает, выбивая мысли из головы. Корица, ваниль и имбирь. Так пахнет Рождество, а ещё Гермиона Грейнджер. Его личное счастье. — Давно следишь за мной? — Всегда, — честно признаётся Драко. — Да ты маньяк, — смеётся Гермиона и оборачивается в его руках. Вот он — взгляд. Терпкий коньяк и горький шоколад. Пьянит и делает одержимым. Драко хочется впитать его в себя, чтобы он влез под кожу и остался там навсегда. — Ты уделяешь мне мало времени, — притворно обвиняет он, — у меня не было выбора. Драко считывает эмоции с лица напротив и наслаждается хитрым прищуром. Они с Гермионой похожи друг на друга больше, чем это может показаться. Девушка ничего не отвечает на его фразу и только обхватывает за шею, притягивая ближе. — Скоро выходные. Заставь Блейза найти себе другое место для ночлега на эти дни. Драко ухмыляется. Ему нравится понимать, что Гермиона думает о нём. — Нам будет так мало твоей комнаты? Гермиона вспыхивает и… закусывает губу. Смотрит прямо и пронзительно. Мурашки бегут по затылку. Потому что непроизнесённое «да» висит в воздухе. — Хочу… тебя. Драко сдерживает восхищённый стон, сердце пропускает удар, предвкушая гонку. Его девочка учится быстро, играет с ним. Много ли прошло времени, когда Гермиона боялась хотя бы намекать о своих желаниях? Гермиона всегда была необычной личностью и её способности к обучению пригождаются и сейчас, но Драко ведь тоже не так прост. В конце концов, роль учителя тут лежит на нём. Он склоняется, прижимаясь щекой к щеке: — Сейчас? Он чувствует её замешательство, едва заметную паузу, во время которой в голове девушки явно мелькает не одна мысль. Но Гермиона лишь отвечает ему тем же уверенным тоном: — В пятницу. В субботу… и даже в воскресенье. — А сейчас? — Драко прижимает Гермиону ближе, — сейчас хочешь? Девушка задерживает дыхание, впивается пальчиками в волосы на затылке, чуть тянет и привстаёт на носочки, чтобы выдохнуть в самые губы: — Всегда. По-другому и быть не должно, она крадёт его фразу, а Драко умирает, сцеловывая сладкий вкус мягких губ, что податливо раскрываются навстречу. Гермиона отзывчивая, доверчиво льнёт всем телом, и это обезоруживает Драко. Он до сих пор не может поверить, что ему позволено обладать этой девушкой — полностью. Драко так сильно хотел её ненавидеть, что не заметил, как перешагнул тонкую грань между одинаково мощными чувствами. Сначала он гнал от себя страсть, какую-то глупую привязанность, а потом просто… сдался, позволил водовороту непонятных эмоций поглотить себя. И сейчас ничуть не жалеет, ведь упивается той наполненностью, что пришла в его жизнь вместе с Гермионой. Поцелуй заставляет теряться в ощущениях, словно в первый раз. Губы покалывает от чувствительности, и прекращать это нет никакого желания. Провоцируя сейчас Гермиону, Драко не мог и подумать, что они не смогут так просто остановиться. За изначально нежным поцелуем следует более нетерпеливый, жадный. Драко перестаёт контролировать свои руки, что безвольно соскальзывают с талии Гермионы на её бёдра. Слабый стон ничуть его не трезвит, ведь Драко настолько пьян близостью, что его может остановить только сама Гермиона. Ведь только она и обладает над ним властью. Но девушка не перестаёт его удивлять — тянет на себя, что Драко остаётся только сделать несколько поспешных шагов, удерживая равновесие. За её спиной оказывается дерево, и Драко порывисто прижимает Гермиону к нему. — Прости, — шепчет виновато, отрываясь от горячих губ. Гермиона улыбается — она пьяна не меньше его — и тянется обратно, обхватывая плечи Драко. Снова лишь одно дыхание на двоих, с каждой секундой становится всё жарче, и дело тут не в погоде. Одежда мешается. Драко целует жадно, кусая и зализывая, проводя языком по кромке зубов и нежному нёбу. Руки окончательно начинают жить своей жизнью, медленно задирая школьную юбку — как хорошо, что на Гермионе только чулки и доступ к гладкой коже полностью свободен. Драко обхватывает упругие половинки ладонями, сжимает — Гермиона ахает и чуть отстраняется. Драко зачарованно следит, как тонкая ниточка слюны разрывается под своим весом, и выглядит это до безумия пошло. Драко толкает колено между ног Гермионы и прижимается бедром к её паху, заставляя девушку шире распахнуть губы. Пальцами в это время Драко забирается под ткань белья, лаская бархатистую кожу, а затем имитирует толчок. И снова несдержанный вздох, стыдливо прикушенная губа. Стройное тело нетерпеливо изгибается. Пальцы скользят дальше, где лишь ещё более горячо и влажно. — Драко… — хрипло, сладко, — хочу тебя. — А если увидят? — Плевать, — обрывает Гермиона и хватает Драко за шею, властно притягивая и увлекая в поцелуй. Драко кажется, что он сходит с ума. Они оба. Но всё это одновременно правильно и настолько дико, что с трудом укладывается в голове. Драко делает шаг назад, но едва ли перестаёт чувствовать жар чужого тела. — Разворачивайся, — хрипло от осознания своей власти над ней. Взгляд у Гермионы затуманенный желанием, она послушно крутится в его руках, а затем упирается ладонями в шершавый ствол, прогибаясь в пояснице. Но не успевает и что-нибудь окончательно осознать, как Драко сквозь бельё касается клитора девушки, и она крупно вздрагивает от первого, но такого уверенного касания. Драко прижимается ближе, упираясь стоящим членом в ягодицы девушки, а пальцами ласкает возбуждённый бугорок. Вторая ладонь ныряет под белую хлопковую рубашку и задирает её до груди. Кожа горячая, влажная. Драко считывает позвонки, рёбра, оглаживает бедро и задирает юбку. Взгляду предстаёт подтянутая попка, так призывно вскинутая вверх. Белые трусики второй кожей плотно её обтягивают. Палец Драко забирается под них и снова погружается в глубину влажного тепла. Гермиона тихо стонет и ведёт бёдрами. — Драко… хочу… А он и не собирается больше ждать. Скользит влажными пальцами по бёдрам, цепляет трусики и стягивает ниже, затем расстегивает собственную ширинку и несколько раз ведёт по стоящему члену. От нетерпения сжимается горло. Драко входит, заполняя девушку первым же толчком, выбивая сладостный стон из её груди. За веками плывут цветные круги — так восхитительно приятно ощущать девушку вокруг себя. Руки размещаются на тонкой талии, удерживая, собственнически сжимая. И Драко двигается, слушая тихую музыку стонов, склоняется, чтобы поцеловать изящную спину или собрать солёную влагу с дрожащих лопаток. Но скоро этого становится мало, и Драко прижимается к Гермионе практически всем телом, не выходя из горячего нутра больше, чем на несколько сантиметров, и подхватывает девушку под грудь. Сжимает сквозь тонкие чашечки бюстгалтера, и помогает Гермионе держать своё тело. Она прогибается, вжимаясь стоящими сосками в его горячие ладони. — Думала обо мне сегодня? — внезапно спрашивает Драко на покрасневшее ушко и тут же обводит его языком, — я знаю… весь день мечтала, чтобы я вот так где-нибудь… Он специально не договаривает и вдруг останавливается, хотя самому ему это стоит безумной выдержки. Член пульсирует, истекает смазкой внутрь девушки. — Драко… не сейчас… Восхитительно дрожащий голос. — Почему нет, Гермиона? Я хочу сейчас. Расскажи мне, о чём ты думала. Девушка стонет и упрямо пытается сама податься назад, но Драко держит крепко, что она почти сразу же сдаётся. Дышит загнанно, возбуждённо, принимая новую игру. — Я хотела… Драко спускает руку ниже и снова находит клитор, вдавливая его. Гермиона обрывает свою мысль. — Продолжай, — не то просит, не то приказывает Драко и ужасно медленно обводит клитор пальцем, — иначе я могу ещё долго так делать. Мерлин, конечно, он врёт. Его выдержка трещит по швам, а член, всё ещё ощущающий такое нужное давление, требует трения. Но Драко так нравится доставлять Гермионе удовольствие. Она пока не хочет в этом признаваться, но тело уже говорит за неё — Гермиона плавится от всех прикосновений, от всего того, что Драко может с ней делать. — Давай, моя хорошая, — он прикусывает кожу на хрупком плече, — я хочу слышать тебя. Гермиона всхлипывает, чуть оборачивает голову. Её щёки пылают маковым огнём. Язык скользит по губам. — Я думаю о тебе… всё время, что мы не вместе. Я… м-м-м… когда вижу тебя, представляю, как ты затаскиваешь меня в пустой класс и… и трахаешь. В общей гостиной… сегодня… так хотела тебя. Думала о твоих руках, губах… члене. Голова кружится от этих слов, от её открытости и близости. — Ещё… Гермиона прерывается на стон, когда Драко особенно чувственно ласкает её, но находит в себе силы продолжить: — Мне нравится… знать, что ты принадлежишь мне и только я могу заставить тебя потерять контроль. И я хочу… хочу видеть следы на себе, чтобы помнить, как ты умеешь… брать меня. Как сейчас: властно, но так… так правильно. Как мне надо… — Моя девочка, — шепчет Драко и подаётся назад, но только чтобы в следующую секунду толкнуться обратно. Стоны синхронно вырываются из груди. Драко возвращает руки на бёдра Гермионы и начинает наращивать темп. На грани реальности его удерживает только страх навредить девушке — и так придётся обработать её нежные ладошки. Драко чувствует капли пота, что стекают по спине. А ещё чувствует, как Гермиона всё сильнее дрожит в его руках. Она прогибается в пояснице, подмахивая Драко, и едва сдерживает громкие стоны. Гермиона хнычет, шёпотом просит не останавливаться. Драко сам едва держит в груди шумные вздохи — отпустить себя, значит подвергнуть опасности. Но от осознания их с Гермионой открытости, голову сносит напрочь. Ещё несколько толчков, все мышцы в теле девушки напрягаются, и через мгновение она обессилено опускает голову между дрожащих рук и кончает, сжимая Драко изнутри. Он стонет, подстреленный выстрелом наслаждения, и кончает следом. В голове — ни единой разумной мысли. Лишь стук загнанного сердца. Драко практически на рефлексах выходит из тела девушки, оправляет ей юбку и дёргает края рубашки, чтобы она покрыла голую спину. Оба заправляются дрожащими руками, а потом Гермиона ловит взгляд Драко. И они видят одно и то же — усталость и сытость друг другом. Магия их чувств упоительна. — Мы сумасшедшие, — озвучивает она его мысли. И Драко смеётся и тянет Гермиону на себя, вовлекая в объятья. Дыхание всё ещё нервное, неровное, тёплый воздух без намёка на ветерок едва ли может помочь. Но так даже хорошо — запах девичьего тела, запах секса всё ещё стоит в воздухе. Драко нежно целует Гермиону в висок. Казалось бы, они оба удовлетворены, напитаны друг другом, и физическое напряжение напоминает о себе лишь уставшими мышцами, но Драко всё равно мало, так мало Гермионы. Он жмётся губами теперь уже к горячей щеке. — Обещай, что всегда будешь рядом. — Обещаю, — клятвой, — всегда.