Вернись, потерянная звезда, домой

Раньше столкновения магов и эльфов были неизбежной реальностью. Никто не удивлялся, когда с утра в свежей газете появлялись статьи о новых нападениях. Война была неотделимой частью жизни любого существа. Пойти воевать — такая же обыденная работа, как и продавец на рынке. Пока чистокровные маги прокачивали своё мастерство, эльфы изобретали все новые и новые орудия для противостояния. И, наверно, так бы это все и продолжалось по сей день, если бы Принцесса Нейния из расы эльфов и Принц Рóмак из расы магов случайно не встретились в тот роковой вечер, полюбив друг друга. Они положили конец бесконечной кровопролитной бойне своих народов, а их союз стал началом новой жизни. — Опять ты эту ерунду читаешь, — ворчит Юнги, захлопывая книжку в руках Чонгука. — Опять ты книгу ерундой называешь, — копирует его манеру, улыбаясь. Чонгук сидел за партой, когда к нему подошел черноволосый парень в форме школы. Черных штанах, белой рубашке с гербом в виде мифического цветка смеральдо на нагрудном кармане и обязательной темной мантией поверх, которую носили только полукровки. — Ну, серьезно, Чонгук-а, — тянет парень, присаживаясь рядом, — ты нашу историю наизусть уже знаешь, лучше любого историка. Обратил бы на меня внимание. — Но вас я знаю так же хорошо, как и историю, Юнги-щи, — кокетливо протестует Чон, посмотрев в глаза второго. — Я блин еще глаза продрать не успел, а они уже флиртуют, восемь утра, парни, але, — ворчит за ними Сокджин, который вообще-то планировал поспать оставшиеся десять минут, но вместо этого поднимает голову с парты и сверлит парочку взглядом. — Когда-нибудь мы избавимся от них, Сокджин-и, — сонно бормочет с соседнего ряда Чимин. Чонгук показательно закатывает глаза на реплики друзей, а потом тянется, чтобы быстро чмокнуть Юнги в губы. Во-первых, это ему безумно нравится и заряжает на прекрасное начало дня, как он убежден, а во-вторых, чтобы позлить друзей. Юнги расплывается в мягкой улыбке, четко распознавая его мотивы, и подыгрывает, чмокая в ответ. — Предлагаю сделать это прямо сейчас, — с каменным лицом соглашается Джин, чем только веселит парочку. Но занятия начинаются и им приходится отложить все шутки в сторону. Пока немного паникующий голос Тэхена не появляется у них в головах. «Пацаны, к нам внепланово щас директриса прийти с тестом должна. Я до Намджуна достучаться не могу. Сокджин-и, какого хрена, вы же вчера вместе бухали!» Если бы только телепатия Тэхена работала в обе стороны, а так они ему ничего ответить не могут. Зато очень красноречиво повернуться к потрепанному Джину, который сидит за последней партой, запросто. — Что? Не знаю я, он вчера себя гипнотизировал, чтобы встать наверняка, я был спокоен, — шепчет Ким, оправдываясь. — Напомни, когда его гипноз работал на нем же? — с прищуром возмущенно шепчет Чимин через проход. — Ну, знаешь ли, вчера, под пару бутылочек, я свято верил, что у него все получится, — еле заметно всплескивает руками тот. «Парни-и-и, — с нажимом тянет Тэхен. — Быстро, надо что-то делать. Чимин-а, создавай свою дыру в пространстве, а Джин пусть тащит его школьные шмотки сюда, в коридоре будет переодеваться, я не знаю!» — Он хочет, чтоб я с такого расстояния предметы двигал? — возмущается Ким. — Делай давай, — вмешивается Юнги. — Ты же как раз практикуешь это. — Намджун в дерьме, если мы его не разбудим, — кивает Чонгук. Сокджин вздыхает, но глаза закрывает, пытаясь вспомнить точную обстановку комнаты и где висела его форма, в то время как Чимин без лишних слов создает дыру на кровати спящего, чтобы он прям так провалился в их коридор. Задачу немного осложняет препод, который, к счастью, сейчас увлеченно пишет уравнения на доске. Если поймают на магии во время урока, плохо всем будет. Рожи их неразлучной компашки, которая постоянно что-то чудит, уже всему преподавательскому совету надоели. Так что где один, там от зубов отскакивают и остальные шесть имен, даже если на первый взгляд кто-то непричастен. Причастен. Еще как. В коридоре слышится небольшой грохот и парни нервно переглядываются, пока Тэхен объясняет проснувшемуся от такого приключения Намджуну, что происходит. Второй свои шмотки на полпути сразу перехватывает, которые к нему неслись, и в уборную сворачивает. Это остается за кадром, но каждый знает, что у Намджуна сейчас сто процентов голова раскалывается, но он быстро собирается, сквозь зубы матерясь, потому что директриса любезничать не будет. Буквально через несколько секунд Тэхен уже видит перепуганные глаза друга, который заглядывает в класс через стеклянную полосочку раздвижной двери, и ждет подходящий момент, чтобы дать добро на вход. «Сейчас, давай, быстро!» Намджун тихо приоткрывает дверь и ползком пробирается к своей предпоследней парте у входа. Как чувствовал, что такое будет происходить, когда место выбирал. Хосок, с которым он вместе сидит, пару раз его по плечу хлопает понимающе, а впереди сидящий Тэхен, выдыхает, роняя голову на парту. Тест они успешно сдали. //// На обеде вся компания собирается вместе и они идут за свой столик есть. Парни давно выделили себе отдельное от остальных место, забив круглую беседку на заднем дворе, вместо столовой в оранжереи. Все знают, за кем закреплено это место и что они больше никого так близко к себе не подпускают, поэтому даже не пытаются подкатить к ним. Пару раз находились те, кто хотел поставить «выскочек» на место, забаррикадировав беседку, но… Такой себе план был, если честно, противостоять семи полукровкам, у четырёх из которых главные стихии, а у остальных трёх магия, предназначенная явно не для работы в библиотеке. На улице первый месяц весны, в их южном полушарии солнце уже греет, снег растаял, а на деревьях появились почки. Большинство поменяли теплые мантии на более легкие. Среди друзей один Чимин все еще ходит утепленный, но это нормальная практика, он постоянно мерзнет. А все из-за своего дара, который передался от мамы-эльфа — некромантии. Пак говорит, что преследующий его могильный холод, видимо, шел в подарок. — Почему никто из вас не обладает магией мягкого заземления или подушек? — ноет Намджун в беседке, хватаясь за ушибленный бок. — А почему ты не можешь поднять свою задницу вовремя? — цокает Тэхен, открывая ланчбокс. — Так мне плохо было! — А вот нефиг посреди недели пить, — невозмутимо проводит черту Чимин. — У нас повод был! — но стоит только Паку на это открыть рот, Намджун добавляет. — Спрашивай у Джина, какой, это его идея была. — После обеда расскажу, — тут же вставляет Сокджин, снова не давая Чимину и слова сказать. Юнги замечает, как рядом сидящий Чонгук стреляет глазами в Джина напротив, прищурившись а-ля «это ведь не то, что я думаю?». Сокджин взгляд отводит, переводя тему, а Чонгук тихо цокает, понимая, что, да, это оно самое. Юнги удивляет наличие загадок, но он решает выпытать все у парня позже наедине. Чонгук наконец пристальный взгляд на себе чувствует и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Юнги. Игра в гляделки начинается. Маг льда застывает, наблюдая за тем, как Чонгук робко улыбается. Юнги за столько лет научился различать его улыбки, как они меняются в зависимости от чувств, и вот эта — смущенно-счастливая — самая редкая. Мин почти сразу бросил гадать, в чем дело, просто наслаждаясь тем, что видит. Как человек напротив него невероятно прекрасен. Как ценна эта улыбка и как ему повезло быть ее объектом. Чонгук в негласной игре сдается первым, опустив голову на плечо второго. Юнги в порыве чувств запускает ладонь в его мягкие волосы и целует в макушку. Просто потому что может. Потому что ему можно. Чувствует знакомое тепло внутри от разливающегося счастья и сам улыбается себе под нос. — Айщщ! — возмущается Хосок, состроив страдальческое лицо. — Только не напротив моей еды, парни! — Ой, заткнись, — бросает в ответку Юнги. Чонгук на его плече смеется, и все остальные присоединяются к шуму. Обеденное время, как всегда, быстро для них проходит. Иногда они за болтовней так забывались, что однажды Чимину с Намджуном пришлось доедать свой обед во время бега до класса на обратном пути. Однако сегодня, несмотря на привычную атмосферу, все организованно всё съели. Юнги смотрит на то, как парни встают, собираясь уходить, и не понимает, что происходит. У них же ещё минут десять точно есть. — Мы куда-то торопимся? — недоуменно уточняет. У него самого ещё в одной руке палочки, а во второй — контейнер с уже остывшим рисом. — Мы — да, вы — нет, — как-то гаденько смеется Тэхен, у которого сразу же подгорает ручка рюкзака. — Ай, ты че творишь, Гук-а! Чонгук ничего не отвечает, пожимая плечами, но опасно играть с пламенем на кончиках пальцев не прекращает. Намек жирнее некуда, чтобы за языком следили. — Пошли уже, — подгоняет, вздыхая, Сокджин. Рюкзак Тэхена начинает лететь вслед за уходящим Джином, и хозяин тут же подрывается следом, как и остальные. — Сокджин-и, у меня там внутри новые диски с играми, не урони! — уже издалека слышит оставшаяся в беседке парочка. Чонгук все огонечки прячет и молчит. Оперся ладонями в скамейку между ног и смотрит в землю. Юнги на это усмехается и прикасается пальцами к его подбородку, мягко разворачивая на себя. — И что же мой крольчонок начудил такого? Чонгук на прозвище, которым просил себя не называть (все еще не может признаться, что оно ему на самом деле нравится) губы дует, но молчит. Юнги это забавляет. — Ну же, малыш, я же знаю, что тебе есть, что мне сказать. Остальные, судя по всему, уже в курсе. — Я ничего им не говорил, — наконец бурчит Чон. — Эти придурки сами догадались. — Хочешь, чтобы и я догадался сам? Юнги видит, как в глазах напротив вспыхивает азарт вместе с соблазнительной улыбкой, и сам загорается. Судя по всему, что бы это ни было, оно должно ему понравиться. — Я этого не планировал, но давай попробуем. — Мне должны полагаться подсказки. — Посмотрим, что у нас есть, — делает задумчивое лицо, склонив голову набок. — Вспомнил! Как насчёт такого. У моего парня скоро день рождения. — Серьезно, Чонгук, — начинает смеяться Мин, — только не говори, что это связано с моим подарком. — Ну вот что ты смеёшься! — Сколько можно говорить, чтобы ты не парился из-за этого? — Неужели откажешься, даже не узнав, что это? — невинно хлопает глазками Чонгук, поймав Юнги в ловушку. — Думаю, тебе надо больше подсказок. Чон медленно меняет положение, пересаживаясь на колени ледяного принца. Юнги тут же кладет ладони на талию под мантией, чуть сжимая. В это идеально подобранное время перед самыми занятиями в их отдаленном уголке уже никого нет. — Ты такой манипулятор, — говорит на грани шепота, находясь так близко. — Какая следующая подсказка? — Тебе исполняется восемнадцать, это наш последний год в школе. Я хочу сделать этот день ещё особенней. — Устроить вечеринку, что ли? — все еще не улавливает Мин. — Нет же, — слабо бьет в плечо кулаком, — вечеринку мы и так проводим на каждый праздник. — Так, третья подсказка. — Честное слово, ты иногда такой глупый, Мин Юнги! — Ну, Чонгук-а, это- — Я хочу, — перебивает, — провести эту ночь с тобой. — Мы- — И только попробуй сказать: «без проблем, как мы всегда и делаем»! Это другое! Я хочу не как всегда… На секунду Мин теряет дар речи, пытаясь уловить, в правильном ли направлении у него мысли двигаться начинают. Судя по красному лицу Чонгука — правильно. — Малыш, я просто уточню, чтобы быть уверенным. Ты сейчас говоришь о том, до чего мы ещё не доходили? — быстрый кивок со стороны. — Ты уверен? В этот раз вместо ответа глубокий поцелуй. Чонгук сразу скрещивает языки, принимая роль ведущего. Всю свою уверенность демонстрирует наглядно. Мягко обхватывает с обеих сторон лицо второго руками, делая наклон головы сильнее. Юнги быстро под темп подстраивается, наслаждаясь моментом. Глаза закрыты, чувства обострены. Мягкость уже родных губ, жар поцелуя, поменять наклон головы, не отрываясь. Чонгук, спускаясь одной рукой ниже, натыкается на плотно застегнутую рубашку под мантией, вместо кожи, и стонет в поцелуй от разочарования, отстраняясь. — Хочу сжечь с тебя эту рубашку, — шепчет, опаляя дыханием. — Тогда на празднике мне тебя без неё ждать? — с долей шутки отвечает Мин, полностью меняя атмосферу. — Ну нет, ты так все веселье испортишь, я хочу огненное шоу! — По-твоему, когда на тебе шмотки жгут, это очень возбуждающе? — Ты просто исковеркал мои слова, — обиженно бубнит Чон, которого дразнят. — Ладно, пошли, сейчас уже звонок будет. Чонгук слезает с парня, натягивая рюкзак на плечи, и Юнги сразу же следует за ним, обнимая со спины. Идти так довольно затруднительно, но Чонгук знает, что Мин так пытается вернуть его расположение, поэтому терпит. — Не дуйся, крольчонок, — целует за ушком. — Вот сейчас точно начну, снова твое «крольчонок». — О, да ладно, ты уже давно к этому привык. — Юнги! — Все-все, сдаюсь, — примирительно встает рядом, взяв за руку Чонгука. — Побежали! Чон от резкой смены темпа на быстрый ойкает, но тут же подстраивается. Все-таки на их занятия лучше не опаздывать. //// Когда девятилетнему Юнги невероятно восторженные родители сообщили, что он зачислен в школу Эльман, он уже был не шибко этому и рад. Он два года учился в обычной школе, имел там друзей, его все устраивало. Возможно, все так и продолжалось бы, если бы в один день родители не услышали по новостям, что для детей, обладающих стихиями, школа откроет свои врата. Обладатели главных стихий были единицами, поэтому раз в несколько лет элитная школа проводила конкурс, надеясь найти таких детей. Юнги не совсем понял, куда его потащили, но впереди его ждали долгие и изнурительные, как ему показалось, тесты, которые определили бы его как полукровку со стихией. Юнги тогда злился, что дяди в костюмах не разрешали использовать лёд, управлять которым ему было так же легко, как дышать. Вместо этого от него требовали показать магию воды, с которой у малыша возникали трудности. Он не мог выпустить весь свой потенциал, вода его не слушалась. Легкие трюки, типа перелить из стакана в стакан или подержать капли воды в воздухе, он мог сделать, но ничего масштабного. Три раза он проходил разного рода проверки, дома валился с ног, потому что вода выкачивала все силы, и уже не хотел никуда поступать. Однако в итоге домой пришло поздравительное письмо с зачислением. Магов воды в школе не было очень давно, так что этого хватило, чтобы его приняли с радушием в элитный класс полукровок 3-Б. Юнги видел, как родителей распирало от гордости. Поэтому на свое озвученное: «я не хочу уезжать из дома и жить в общежитии», даже и не рассчитывал, что получит разрешение на попятную. — Мы тоже не хотим отпускать тебя, милый, но эта школа даст тебе такие возможности! Комната в твоем общежитии будет круче, чем дома, у тебя будут новые друзья, красивая школа, тебе понравится, сынок. — Старая тоже красивая и дома хорошо, — бубнит себе под нос Мин, ковыряя носком новеньких башмаков асфальт у дома. — В будущем ты скажешь нам спасибо, — спокойно говорит отец, целуя сына в макушку. — Мы любим тебя, Юнги, и всегда на твоей стороне, помни это. Мин младший сморщился бы от таких нежностей, не маленький же он уже, но сейчас, ожидая такси, которое увезет их на другой конец города, и понимание, что родителей он до зимы не увидит, усмиряет гордость. Он будет скучать. — Время быстро пролетит, и на новогодние праздники мы будем тебя ждать, — обнимает мама. — Главное, чтобы ты потом нам взбучку не устроил, что не хочешь домой, — хохочет, зная своенравного сына. — Вы должны будете в первом ряду стоять, чтобы забрать меня, — не может не встать в оппозицию ребенок. Родители на это тепло улыбнулись, и они поехали в школу. Юнги помнит, как в тот день там было много народу, все в форме школы, но у ребят она отличалась. У остальных не было мантии. Юнги успел закомплексовать из-за этого, потому что на него все пялились, как на фрика, так ему казалось (это потом, спустя месяц, он понял, что на самом деле с завистью). Он уже хотел спросить у мамы, почему на остальных нет этой тряпки поверх, как они дошли до отдаленного от основного здания корпуса. Там толпа была во много раз меньше, чем на площади, но на всех была мантия, и у него отлегло. — Вы — элита, — сказал ему отец. Юнги тогда, впервые прочувствовав эту атмосферу, немного загордился. В классе 3-Б было двадцать учеников, почти столько же, сколько и в старом классе Мина. Это мальчика обрадовало, хоть обстановка похожая, если на секунду забить на роскошь вокруг. Учительница, дама в строгом костюме из брюк и клетчатого пиджака, привела всех учеников в класс, попросив выбрать себе место и рассесться. У них должно было состояться знакомство. — В этом учебном году у нас появились новенькие, — вкрадчиво начала женщина, улыбнувшись. — Четыре мальчика, и все четверо — обладатели разных стихий. Я попрошу вас выйти, джентельмены, и представиться. Юнги эту часть, которая, догадывался, что будет, уже заранее неделю назад возненавидел, но делать нечего. Один за другим, как и он, новенькие повставали со своих мест, направляясь в центр, и у Юнги не оставалось выбора, кроме как последовать за ними. Он запомнил имена каждого — Сокджин, Тэхен и Чонгук. Каждый показал небольшое представление со своей стихией: Сокджин слепил статуэтку из земли, Тэхен воздушных шаров наделал, а Чонгук небольшого огненного дракона по классу погулять пустил, напугав всех. Когда дошла очередь до Юнги, тот про нестабильность своей магии говорить не стал, просто сделал водяной пузырь в руке, не заморачиваясь. Никакого вау-эффекта это создать не могло, но мальчика это не волновало. Ему же всего лишь надо было показать, что у него в управлении вода есть. — Какой-то он слабачок, — дерзко вякнул с последней парты с выбритой головой мальчик. Юнги и так его оценивающий взгляд с самого начала заметил, сразу невзлюбив этого лысого. Но не успела учительница отчитать его за этот комментарий, как Юнги топнул ногой, поднимая на ледяной горе этого выпендрежника вместе со стулом к потолку. — Юнги, магией запрещено без разрешения пользоваться! — тут же взволнованно сделала замечание учительница, собираясь спустить испугавшегося ученика. — Ты, придурок, тебе это так не сойдёт! — запищал тот. — Сначала разберись с моим льдом, а потом поговорим про воду, слабак, — холодно бросил Мин. Что сказать, девочки в классе сразу поплыли. Юнги услышал, как рядом рассмеялся тот самый Чонгук, а затем лед обдало пламенем. От полета вниз этого мальчика спас только Тэхен, который подхватил его воздухом и опустил, хоть и не горел желанием. Ему тоже не понравилось, как он отозвался о новеньком. — Вот и представились, — хмыкнул с другого конца Сокджин. От Юнги с Чонгуком, честно, все ожидали сначала, что они будут вечно цапаться. Все-таки огонь и лед, полная несовместимость и так далее. Но вопреки всему они умудрялись вполне себе мирно сосуществовать. Были пару драк сначала, но потом мальчики смогли найти баланс. Пылкий и горячий Чонгук и более спокойный, холодный нрав Юнги. Спустя пару месяцев притерок они действительно начали сближаться. Редко, но могли найтись придурки с параллели, которые набирались слухов о слабом владении Юнги водой, и пытались издеваться, но затыкались так же быстро, как и открывали рот. Юнги за себя более чем мог постоять, раздав всем жгуче-ледяных пенделей, но и Чонгук не мог оставаться в стороне, тоже стреляя огоньком. Последняя их крупная ссора была как раз из-за этого. Юнги бесился, думая, что Чонгук тоже считает его слабым, что без его помощи он якобы не справится. Кричал и ругался, что не нужна ему чья-либо благодетель. Чонгук тогда в порыве чувств ответил: — Да знаю я, что ты сильный! Ты очень сильный! Но внутри меня все закипает, когда кто-то лезет к тебе, и я просто не могу контролировать свой огонь, пойми уже! Юнги тогда затих. Надолго затих, переваривая услышанное, а неожиданно смущенный Чон развернулся, уходя в свою комнату. Больше они на эту тему не говорили, на следующий день предпочитая общаться, как обычно. За исключением, что отношения становились все теплее и теплее. Сокджин и Тэхен, наблюдавшие за этим, были только рады. Они вчетвером хорошо так сдружились, и было бы очень плохо, если бы эти двое продолжали ругаться. На новый год, как и предсказывала мама, Юнги уже не так мечтательно горел возвращаться домой, расставаясь с друзьями. Чонгук в последний момент кинул ему коробочку, поздравляя с праздником, и скрылся в толпе, направляясь к своим родителям. Юнги коробку в машине распечатал, обнаружив там брелок в виде хрустальной снежинки, и, как дурачок, заулыбался себе под нос, не придавая значения теплу, затапливающему его холодное сердце. //// Юнги открывает глаза от того, что его телефон беспощадно пиликает. От кого: Хоби Эй, йоу, С Днём Рождения, Юни-я~~ Поздравляю с входом в клуб стариков От кого: Намджун С днём рождения! Живи долго, счастливо, научись на рожон не лезть, ок? От кого: Сокджин HBD BRO! От кого: Тэ С совершеннолетием))))) жаркой ночки, предохраняйтесь;3 [контакт «Тэ» переименован в «идиот»] От кого: Чимин Юнги-щи! С Днём Рождения! Долголетия и счастья ♡ С детишками не торопитесь♡ [контакт «Чимин» переименован в «дебил»] От кого: мой крольчонок хочу сказать спасибо твоим родителям, что восемнадцать лет назад ты появился на свет. я люблю тебя, ты же знаешь? с днем рождения, моя ледышка Юнги на каждое сообщение отвечал с улыбкой, даже с Тэхена и Чимина посмеялся. Настроение стремительно поднялось до «прекрасно», но в конце (что на самом деле означало, что Чонгук написал первым), он увидел эти несколько предложений. Он такой счастливый человек. Вместо ответа он набирает Чонгука, который сразу снимает трубку. — Какая честь, мне именинник звонит! — раздается весёлый голос, заставляя Юнги смеяться. — Предоставляю тебе возможность признаться в любви не письменно. — Не все сразу, — смущенно смеется Чон. — Я запомнил. А у тебя бодрый голос для девяти утра в выходной. Я думал, ты ещё спишь, судя по тому, что сообщение в три ночи пришло. — Да как-то вот встал, — в том, что не мог нормально поспать, думая о предстоящем дне, он точно не расскажет. — Что насчёт тебя? Кто-то уже разбудить успел? — Хоби без конца кидал стикеры, — ноет, — у меня телефон устал вибрировать! Чонгук смеется, а Юнги встает, чтобы сделать себе кофе. За каждым учеником-полукровкой с момента поступления и до выпуска закрепляется одна комната. Юнги себя чувствует здесь, как дома, и понятия не имеет, как будет в будущем перестраиваться. Комната поделена условно на три участка: гостиная, кухня и ванная. Небольшая, но такая родная. Планировка у всех учеников одинаковая, но мир внутри, который каждый сам себе построил, такой разный. У Мина в комнате нет растительности, сдержанного серого цвета стены и много крутой техники. Две высокие колонки на полу, между ними телевизор, а рядом деревянный стол с макбуком и принтером. Все это делало его комнату идеальным местом для просмотра фильмов всей компанией. Сегодня суббота, и по плану они должны были учиться, но возникли изменения в расписании. Все учителя в сопровождении с директором уехали подтверждать квалификацию и вернутся только на следующее утро, поэтому занятия отменили. Юнги о том, какие у друзей планы на его день рождение, даже не интересовался (никогда не спрашивает и ничего не планирует, прекрасно зная, что за него уже давно все решили), но подозревает, что громкой вечеринки сегодня можно не ждать. Было бы хорошо. Чонгук сказал, что придет примерно через час, так что у Юнги есть время привести себя в порядок. Таких выходных, когда они могут провести целый день лениво вместе, не так уж и много, поэтому он в настоящем предвкушении. Включает песни через колонки, а потом, чуть погодя, меняет плэйлист со своего на другой, который они составляли вместе с Чонгуком. В нем через одну играет попса, которую так любит второй. Юнги не особо любитель, но иногда, как сегодня, ему нравится слушать такое. Создаётся чувство, что Чонгук рядом. Когда в дверь звонят, Юнги валялся на кровати и бездумно листал ленту, успев уже навести в доме порядок, поговорить с родителями и ответить на все сообщения. — С Днём Рождения! — кидается на него с порога с объятиями Чонгук. Все немного усложняют два больших пакета в его руках, но Юнги смеется, ногой толкая автоматическую дверь за его спиной, чтобы закрыть. — Спасибо, — все еще обнимаясь, быстро чмокает своего парня. А потом ещё раз. И ещё. — Ну все, хватит, — хохочет Чон, пытаясь прервать эту цепочку поцелуев, хоть и отвечает. — Юнги! — снова чмок. — Торт! — перекрывает ладонью чужие губы, улыбаясь. — Нам нужно готовить торт. Слова работают как надо, поставив Юнги в лёгкое недоумение, судя по глазам. — Давай, пошли на твою кухню! — бодрым шагом выруливает в сторону гарнитура Чон с (теперь) пугающими пакетами. — Ты о чем, Гук-а? — все еще надеется, что неправильно понял, Мин, наблюдая, как второй вытаскивает продукты. — Дух праздника, милый! Он подразумевает готовить вместе торт! — Ага, но это новогодний дух праздника или типа того. На день рождения под ним подразумевается, что именинник лежит и ничего не делает, пока остальные вокруг него вертятся. Ты немножко перепутал. — И не пытайся, в этот раз отвертеться не выйдет, — распевает Чон, игнорируя его. В этом Юнги не сомневается, зная, каким упрямым может быть Чонгук. Да и ворчит, если честно, так, для приличия, на самом деле ничего не имея против. Чон Чонгук распахивает кулинарную книгу, которую принёс с собой, на странице с закладкой и со счастливым видом начинает рассказывать про рецепт. Как наткнулся на него, изучал, и что рецепт средний по сложности — не высшее кулинарное произведение, но и не простой бисквит, который был их максимумом. Будет настоящий домашний праздничный торт! — Ты, наверняка, такой ел сто лет назад, ещё когда дома жил, так что я подумал, что было бы круто сделать его, — восторженно продолжает рассказывать свой план Чон. А Юнги что? Юнги уже даже не слушает особо, просто наблюдая за воодушевленным парнем. Как тот начинает руками жестикулировать, тыкая в книжку, лезет в пакет, доставая продукты, ворчит попутно, что, наверное, сливок надо было больше брать и сам себе же отвечает, что ладно, если что, Юнги в магазин отправит. Чонгук забывается в предвкушении, что сможет порадовать ледяного принца, а Юнги не может улыбки сдержать. Он облокотился на столешницу и совершенно очарован этим активным малышом. Хочется так просто стоять и наблюдать за тем, как он порой дует губы, заглядывая в книгу, копошится в пакете или радостно стукает кулаком об ладонь, когда придумывает нечто новое. — Что скажешь? В рецепте клубничная начинка, поэтому я взял клубнику на всякий случай, но ты же больше любишь крем с орешками, поэтому мы можем заменить на него, я думаю? Чонгук вопросительно смотрит на Юнги, наконец понимая, что тот все это время молчал. А второй подходит ближе, обнимает со спины и кладет подбородок ему на плечо, заглядывая без такого же энтузиазма в книгу. — Да, давай ореховую сделаем. А клубнику можем так просто съесть. Чонгук кивает, разделяя обязанности, и они начинают готовить. Юнги не может не признаться, что такое свидание ему очень даже нравится. Из колонок негромко льётся музыка из их плэйлиста. Мин специально не делает ее громко, чтобы слышать Чонгука, который любит подпевать, а он безумно любит его слушать. Процесс готовки занимает намного больше времени, чем они привыкли проводить на кухне, отделенной от гостиной лишь барной стойкой, но это весело, пусть и немного выматывающе. Чонгук настаивает на двух видах крема, один белый, а другой темный из-за какао, и Юнги не может сказать ему «нет». Они веселятся во время готовки, придуриваясь, ругаются на тесто, которое не хочет становиться тестом, а потом вспоминают, что забыли муку добавить и смеются над своей тупостью, это же так очевидно! — Кто нам вообще доверил кухню, — тянет Мин, наблюдая за брызгами крема, которые всё летят от миксера. Чонгук это замечает и прыскает, подходя и накрывая своей ладонью руку Юнги на миксере. — Прекрати держать его под наклоном, тогда все ок будет. Через три часа торт все-таки стоит готовый на кофейном столике в центре комнаты напротив телевизора, а кухня приведена в порядок. Даже посуда помыта из-за железобетонного аргумента Чонгука: «потом мы точно ее не помоем». Уставшие, они плюхаются на излюбленные мешки, но усталость приятная. Что вот они такие молодцы, наготовили себе и теперь могут спокойно отдыхать. Чонгук неожиданно подрывается, и Юнги следит за ним взглядом, замечая, как тот достает свечи и зажигалку, направляясь снова к торту. Хохочет, называя Гука мастером сюрпризов, а тот только улыбается на это, бросая счастливый взгляд на именинника. Считает, втыкая ровно восемнадцать свечей, и зажигает их. На улице солнце затянуло тучами, но это даже на руку: свечи горят ярче. — С Днём Рождения тебя~ С Днём Рождения тебя, — немного смущенно поет в тишине, хлопая ладонями. — Мой любимый Юнги-и~ С Днём Рождения тебя~ Радостно кричит что-то типа «еееееее» в конце, ещё активней хлопая, а Юнги смеется от всей души, запрокидывая голову назад. А когда снова смотрит на Чонгука, то второй видит этот океан любви в его глазах. Чон может поклясться, что у него такой же. У Юнги залегли пару морщинок под глазами от такой широкой улыбки, видны десны по этой же причине, а на голове создался беспорядок из-за того, что он случайно взлохматил их. Чонгук смотрит на него и мягко улыбается, все еще привыкая к тому, какой же его парень невероятно красивый. — Загадай желание, — тихо говорит, ближе подталкивая к нему торт. Юнги, как и положено, глаза закрывает, а потом задувает все свечи одним разом. — Ты ведь не пожелал что-то типа «хочу быть с Чонгуком вечно»? — Гук-а, как ты мог сказать это вслух! — театрально вздыхает, подыгрывая. — Теперь не сбудется… Они вместе смеются, пока Чонгук с противоположной стороны не подсаживается рядом, сказав: «нет нужды это загадывать, я и так собираюсь быть с тобой вечность». Больше Юнги ни в чем себе не отказывает, как и положено имениннику, поэтому тянется к губам напротив, заметив, как Чон успел облизнуть их, предвкушая поцелуй, который получил. Они целуются медленно, не торопясь переплетая языки. Чон зубами оттягивает нижнюю губу Юнги, чтобы тут же к ней припасть, сцеловывая след. Юнги так наслаждается моментом, сминая податливые губы, что не сразу замечает, как в дверь звенят. — Какого х- Но не успевает он выразиться, как Чонгук поспешно вставляет: — Это курьер. — Курьер? — Ну, торта нам, очевидно, мало, поэтому я заказал еды, когда понял, что мы заканчиваем с готовкой, — поясняет Чон, уже направляясь в сторону двери. — А ты включай свой фильм, который посмотреть хотел! Юнги вздыхает: не то чтобы у него сейчас кино в приоритете, но включает исторический фильм, про который недавно рассказал парням. В доме начинает пахнуть пиццей и роллами, и только когда они оказываются у его носа, он понимает, что да, поесть было бы все-таки неплохо. Чонгук честно посмотрел половину фильма, прежде чем последствия плохого ночного сна дали конкретно о себе знать. Усугубляло ситуацию то, что он был, мягко говоря, не фанатом исторических фильмов, они ему казались скучноватыми. Но сегодня день Юнги, так что он был согласен даже на него. Парень ничего не может поделать со слипающимися глазами и в итоге засыпает на плече у Мина, который мягко перебирает его волосы на затылке, заметив это. Чонгука всегда убаюкивали его незамысловатые игры с прядками, он знает это. Когда Чон открывает глаза в следующий раз, то первое, что замечает — в комнате стало темнее. Небо расчистилось от туч, поэтому заходящее за горизонт солнце мягко светило остатками своих лучей на уже выключенный телевизор, создавая сумерки. В комнате так тихо, только холодильник немного шумит в стороне. Чонгук понимает, что уже лежит на груди Юнги, поэтому приподнимает голову и видит, что тот тоже задремал, полностью развалившись в мешке. Возвращает свою голову обратно, чувствуя, как медленно поднимается грудь Мина. Так спокойно. Чонгук такие моменты ценит, как самое драгоценное сокровище. Юнги одной рукой приобнимает его, а вторую положил себе на живот. Чонгук не может удержаться и сонно начинает играть с его пальцами. Самыми подушечками проводит по выступающим венкам, играет с кольцами на указательном и среднем, переплетает их руки, поглаживая большим пальцем ладонь Мина. А затем чувствует рваный вздох и поцелуй в макушку — Юнги проснулся. Они ничего не говорят, только теперь его руку сжимают в ответ и Чонгук улыбается себе под нос от этого. Они лежат так какое-то время, пока Чонгука не охватывает острое желание увидеть лицо второго, поэтому он приподнимается, разворачиваясь. Юнги на взгляд отвечает, приподнимая губы в улыбке. От него чувствуется такое умиротворение, что Чонгук не может не поддаться соблазну. Наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на малиновых губах. Хочется ещё, поэтому он повторяет это движение, потихоньку разгоняясь и превращая во все менее невинное. Спускается на шею, оставляя мокрые поцелуи, и только тогда Юнги подает хриплый от долгого молчания голос. — Гук-а, — тот только мычит что-то, не отрываясь от своего занятия, — пошли в кровать. Видимо, этот аргумент оказался весомым, заставляя поднять уже слегка затуманенные глаза Чона на Юнги. Мин на это улыбается, чувствует, как внутри уже давно начинает затягиваться узел с диким желанием этого парня. Чонгука хочется себе, полностью, без остатка. Они встают почти одновременно, но просто проделать до кровати эти несколько шагов не получается. Юнги его сразу же разворачивает и глубоко целует, думая, что они уже достаточно проснулись, так и начиная медленно толкать в предполагаемую сторону кровати. У Юнги она мягкая и просторная. А он хорошо ориентируется здесь даже с закрытыми глазами, поэтому через какое-то время Чонгук чувствует, как ноги упираются в кровать, и падает на нее. Мин нависает сверху, руки у обоих развязываются. Чонгук лезет под домашнюю белую футболку второго, наконец прикасаясь к прохладной, как обычно, коже, что контрастирует с его разгоряченной. Этот факт всегда немного заводил его, пусть он и обзывал себя за это мысленно извращенцем, но сейчас, когда чувства накаляются, все ощущается в два раза острее. — Юнги, м-м, — не знает, зачем зовет, просто чувств так много. — Да? — Только не останавливайся. Юнги, которого отвлекли от такого увлекательного занятия, как растегивание чужой рубашки, спускаясь поцелуями ниже, улыбается, услышав это. Доверчиво целует в лоб, затем в кончик носа и уголок губ. — Скажи мне, если что-то будет не так. — Такого не может быть. — Чонгук, — чуть строже давит, пытаясь взять обещание. — Хорошо-хорошо, — быстро сдается, не собираясь сейчас отвлекаться на споры. Юнги бросает взгляд с прищуром, понимая, что ему отвечают на отвяжись, но не комментирует. Все-таки, да, время для споров действительно не подходящее. Поэтому только в отместку прикусывает ключицу, собираясь оставить там метку. Чонгук очень отзывчивый, выгибается в спине с тихим стоном, когда чувствует язык на груди, играющийся с сосками. Ладонь Юнги опускается ниже, пробираясь под штаны с бельем и начиная сминать половинки. Рваный вздох, снять футболку с Мина оказывается не так легко, как ему казалось, но он справляется. Юнги на секунду отрывается от процесса, поднимая руки, и Чонгук не теряя времени стягивает ее. Резко присаживается, утаскивая в поцелуй Юнги. Тот пользуется моментом, чтобы стянуть рубашку с младшего, а после чувствует, как Чон запускает руки в его волосы. Целует жадно, увеличивая наклон, а Юнги готов дать ему все и даже больше. Укладывает его обратно на лопатки и попутно стягивает нижний элемент одежды. — Ты такой невероятно красивый, Гук-а, — шепчет на ухо. Он должен ему об этом каждый день говорить, купать в любви и ласке, ведь его крольчонок такой ценный. Чонгук правой рукой всю нижнюю часть лица прикрывает, ничего не отвечая. — Все хорошо? — тут же реагирует Мин, пытаясь убрать руку от лица. У него это получается на удивление легко, Чонгук поддается. В комнате уже темно, пусть и по-вечернему, но Юнги кажется, что тот покраснел. — Я просто… Смущен… Немного… — Я смущаю моего крольчонка? — шутливо спрашивает. — Ты такой!.. — Что? Гук-а, разве ты не думаешь, что не должен меня стесняться? — уже серьезно. — Я — твой, а ты — мой. Смущайся чего хочешь, но не меня. Говори мне, чего ты хочешь. Я никогда не буду смеяться. — Даже над моей любовью к трот песням? — шутит, расслабляясь, Чонгук. — Нет, это исключение. Ржать над твоим музыкальным вкусом я не перестану. — Дерьмовый ты романтик. Мог бы сейчас соврать. — А ты бы поверил? — приподнимает бровь тот, радуясь тому, что сумел отвлечь. — Хотя не буду врать, я обожаю смотреть на твои красные щечки. — Эй! — Просто… Не закрывайся от меня. Все шутки отходят на второй план, и между поцелуями Чонгук шепчет в губы: «я так люблю тебя, черт». Он хочет говорить о своих чувствах, что рвутся наружу, но кажется, что, что бы ни сказал, этого всего будет мало. Одними словами невозможно описать того, что он чувствует. Юнги в ответ заваливает его нежностями, шепчет столько ласковых «мой», «никому не отдам», «такой идеальный». Чонгук от такого внимания тает, растворяясь в этом сильном чувстве. Вздрагивает, когда чувствует чужой язык на колечке мышц, но успокаивается, ощущая нежные поглаживания по бедру. Пытается расслабиться, но рвущиеся наружу тихие стоны вместе с сбитым дыханием, уже не прячет. А Юнги ещё раз убеждается, что это его самая любимая музыка. Чонгук так волшебно звучит. Юнги тянется к прикроватной тумбе, чтобы достать смазку. — Хочу поцелуй, — хнычет Чон, приподнимаясь на локтях, и Юнги тут же выполняет просьбу. Не смотря щелкает крышкой тюбика, а когда открывает глаза, не понимает, что происходит. Вся комната мигает красным цветом. Юнги сначала думает, что это у него в голове глюк, но когда замечает нахмуренные брови Чонгука, эта мысль сама отметается. — Какого черта? — хрипит младший. И как будто в ответ по всему зданию раздаётся механический женский голос. — Внимание, это не учебная тревога! Повторяю, это не учебная тревога! Всем ученикам запереться в своих комнатах и не выходить, пока не будет дано разрешение! На территории школы злодей! — Блять, что?! — орет в ответ Мин, прекрасно понимая, что его не слышат. — Повторяю, на территории школы злодей, всем ученикам запереться в своих комнатах! Это не учебная тревога! Комната по-прежнему мигает красным, только голос на время затих. Юнги замечает, как темнее тучи Чонгук уже натянул обратно белье и приступил к штанам. Швыряет от злости тюбик в руке на другой конец комнаты и подходит к окну, чтобы хоть что-то разглядеть, но там ничего не видно. — Пиздец этому злодею, ой, не тот день выбрал этот сукин сын! — материт на чем свет стоит Мин, доставая скинни кофту из шкафа. — Юнги… — подходит, обнимая со спины, Чонгук. Это действует моментально. Юнги тут же разворачивается, крепко обнимая в ответ. — Все хорошо, крольчонок. — Твой день рождения испорчен. — С ума сошёл? Я весь день провёл с тобой, поел наш вкусный торт, это лучший день рождения. А что касается его конца… Никогда не поздно все исправить. Ты ведь со мной. Чонгук кивает, крадя последний на сегодня поцелуй, а потом спрашивает: — Как думаешь, наши охранники справятся? Никого из учителей нет. — Походу именно поэтому сегодня и напали. То, что мы волновались за охранников, поэтому поперлись на помощь, сойдёт за отмазку у директрисы? — Нет, — смеется Чон. — У нас не та репутация, чтобы это прокатило. Но попробовать можно. — Просить тебя остаться здесь бесполезно, да? — Абсолютно, — хмурится Чонгук. — А если я скажу «пожалуйста»? — Юнги, если я могу казаться мягким рядом с тобой в постели, то это не отменяет факта, что я такой же один из сильнейших полукровок школы, как и ты. — Я знаю, что ты сильный, просто… Я не могу не волноваться, понимаешь? — Понимаю, — смягчается Чон. — Я тоже. Но мы должны учиться быть профессионалами, нет? Как бы я не хотел, чтобы ты сидел на самой безопасной работе в мире, ты ведь не согласишься. И я не могу ничего с этим сделать, только доверять. Как и ты. Юнги вздыхает, он понимает, он все понимает, Чонгук прав. Но от этого легче ни одному из них не становится. — А отмазка, что мы на правах одних из сильнейших полукровок пошли на помощь, прокатит? — пытается разрядить ситуацию, сдаваясь, на что Чонгук улыбается. — О, вот ты лучше даже про это не заикайся. Тебе сразу про плохо управляемую воду напомнят. И это правда. Столько лет прошло, а водой Мин так и не научился управлять. Трюк переливания воды из стакана в стакан до сих пор его самый крутой. Юнги долгое время из-за этого загонялся, пока одна из медсестер ему не сказала, что, значит, он пока не готов. Что его магия настолько сильная, что ей не хватает простора для разгона и работы. Поэтому остаётся только ждать, когда она посчитает, что Юнги готов к этой силе. Чонгук тащит у Юнги со шкафа серую кофту на замке, не собираясь возиться со своей рубашкой, и они пробираются в коридор, намереваясь выйти на главную площадь, где, скорее всего, разворачиваются действия. Чтобы туда попасть, нужно выйти из общежития, пройдя мимо общей гостиной. Каково их удивление, когда они встречают там остальных парней, которые мирно сидят с картами в руках. Первым их замечает Чимин, который сидел лицом к ним, и тут же радостно машет рукой. — О, голубки явились! Все тут же разворачиваются в их сторону. Хосок с Намджуном смотрят сочувствующе, в то время как у Сокджина по глазам видно, что он рот откроет и польется поток отборных грязных шуточек. — Что вы тут делаете? — спрашивает Чонгук раньше, чем это случится. — Да мы вот сидели, в карты играли, как услышали тревогу, — пожимает плечами Тэхен. — Вспомнили про вас и что вы, скорее всего, так просто это не оставите, — хитро щурит глаза, — поэтому решили подождать вас здесь. — Зачем? — встревает Мин. — Ну как «зачем», — возмущённо всплескивает руками Хосок, — чтобы помочь! Мы же нераздельная семерка! Если получать после пиздюлей от директрисы всемером, то хотя бы чтобы все заслуженно было. — Я уже отправил клона, — добавляет Намджун. — Злодей находится у фонтана на парадном входе. Судя по всему, это чистокровка с магией, связанной с перемещением. — Чистокровка с перемещением? — приподнимает бровь Мин. — И как он планирует выиграть с этим? — Может быть надеется на то, что взрослых почти нет, — пожимает плечами Сокджин, вставая. — В любом случае, не будем недооценивать его. — Да плевать, он труп, — бурчит Мин, направляясь в сторону выхода, и тут же жалеет об этом, почувствовав толчок в бок от Джина. — Так на чем вас прервали? — перекидывает ему руку через плечо, играя бровями. — Судя по тому, как ты периодически вспыхиваешь синим пламенем, все шло более, чем хорошо, а? — Блять, Сокджин-а, — шипит Мин. — Ну не ломайся ты. — Да, все было прекрасно, это все, что тебе стоит знать. А теперь отстань. Джин на это хохочет, отпуская друга, и замечает, как на другом конце так же зажали с двух сторон Чонгука Чимин с Тэхеном. Судя по красному лицу Чона и тому, как он яростно отбивается, у тех допрос проходит намного веселее. Но не успевает кто-то ещё что-то сказать, как со стороны выхода слышится грохот, как будто что-то обрушилось. Все парни тут же отбросили шутки и поспешили на звук, хотя по правилам обязаны были сделать наоборот. Выбегая на площадь перед школой, первое, что они видят — это груду камней, под которой завалена пара их охранников. Дядюшки Джу и Джум, как они их звали. Сокджин тут же применяет силу телекинеза, чтобы убрать камни и освободить их. Шутки закончились. В прошлом парни сталкивались с небольшими воришками и хулиганами, проходя практику, но никогда с настоящим злодеем, готовым убивать людей. Злодей находится быстро, он рассекретил сам себя, закричав: — Да ладно, свежая кровь сама в руки пришла?! Ещё и так много! В метрах двадцати от них стоял худощавый парень с изуродованным лицом в шрамах и ожогах. Его водолазка была на половину изодрана, он немного шатался, очевидно, это работа охраны, но все равно чувствовал себя вполне на подъеме. Мешковатые штаны, обвешанные цепями, некрасиво висели на нем, державшись только на туго затянутом ремне. Широко поставленные глаза, маленький нос и зализанный чёрный хвост на затылке, достающий до лопаток. — Так и знал, что с вами опять будут проблемы, — говорит дядя Джу, откашливаясь кровью. — Не сидится в безопасности, мальчики, а? В школу этот ублюдок не проберется при всем желании, возвращайтесь туда! Преподаватели уже в пути, скоро будут. Сокджин перенёс их за свою спину, чтобы было проще защищать. Джум был все еще в отключке. — Сейчас не время для уроков, — спокойно говорит Намджун. — Мы не недооцениваем врага, но считаем, что всемером справимся. Если не поймаем, то хотя бы задержим до прихода учителей. В конце концов, опасно позволять ему творить все, что вздумается. Поэтому расскажите, пожалуйста, что узнали о нем. — Он таскает вещи с разных измерений, — тяжело вздыхает, но отвечает, понимая, что времени мало и слушать его никто не собирается. — Не дайте ему попасть в вас, я без понятия, что будет, но предположительно вас может куда-нибудь закинуть. Больше времени на переговоры нет, в пространстве открываются небольшие дыры, из которых стреляют в разные стороны, заставляя тем самым их разделиться. «Он идиот, который действует с умом, раз разделил нас, — посылает сигналы всем Тэхен. — Так что давайте перехитрим систему. Нападаем группами» Сразу после этих слов Чонгук пошёл в наступление, стреляя огненными шарами, а Тэхен усиливал его силу ветром. Начались активные действия и переговариваться времени не было. Теперь это не мультик, когда злодей стоит и ждет, пока главные герои план разработают. В реальности надо работать быстро и четко, если не хочешь умереть молодым. Хосок стреляет молниями, пытаясь заманить в ловушку к клонам Намджуна. Его вторая сила — сила света — сейчас не на его стороне из-за наступившей ночи, но он выжидает момент, чтобы ослепить врага. Чимин то и дело создает пространственные дыры, пытаясь перенаправить удары врага в другое место, и бесится, что природа их сил похожа. Он вообще не любил, когда у кого-то было что-то похожее, как у него. Сокджин в паре с Намджуном готов захлопнуть свою земляную ловушку, а Юнги немного озверел, кажется. Он не даёт врагу и вздоха сделать, одной за другой нападая мощной атакой льда. Джу смотрит на мальчиков с нескрываемой гордостью и беспокойством. Эти оболтусы вырастут потрясающими полукровками с устрашающей силой. Все останавливается, когда цель резко пропадает с поля зрения. — Куда он делся?! — орет Юнги. — Прыгнул в свою же дыру! — отвечает с другого конца Тэхен. — Я все видел! — А так можно? Сбежал, получается? — бесится Пак. — Я бы не был так в этом уверен, — бурчит Сокджин. — Не теряйте бдительность! — кричит Намджун. Но именно в этот момент Юнги, который оглянулся, чтобы проверить Чонгука на другом конце поля, видит, как в замедленной съемке, стрелу, летящую в его спину. Злодей тихо образовался за Чонгуком и, видимо, решил, что нарушит их баланс сил, убрав одного из самых назойливых. — Чонгук! — панически кричит Юнги, со всей силы помчавшись в его сторону. — Взлетай!! Чонгук единственный из семерки умел летать. Именно он и Чимин со своими дырами все это время спасали ребят от шальных стрел, перемещая их. Попутно ещё и атаковать успевали. Так что неудивительно, что выбор пал именно на него. Рядом стоявшие Чимин с Тэхеном тут же среагировали, бросаясь к Чонгуку, но толкнуть его не успели, только прикоснуться. Чонгук, привыкший доверять Юнги, без вопросов собирался взлететь, но было слишком поздно. Они заметили стрелу в тот момент, когда она уже была в паре метров от него. Все случилось слишком быстро. Юнги рвет штаны об жесткий асфальт, когда на скорости падает на колени возле младшего, стирая те в кровь. Он видел, как Чонгук упал на землю, пораженный стрелой, похожей на молнию, и весь его мир в этот момент упал туда же, оставив внутри только дикий страх и жгучую, ничем неумолимую боль. — Нет-нет-нет, — на грани балансируя бормочет, приподнимая младшего за плечи. На Чонгуке нет ран, так что он просто без сознания, уверяет себя Мин, дрожащими пальцами к пульсу потянувшись. Не нащупав его на шее, к запястьям тянется, абсолютно отрицая действительность. — Нет, крольчонок, нет, — смотрит в такое спокойное лицо Чонгука, он будто просто спит, совсем как в его комнате несколько часов назад. — Пожалуйста, не пугай меня, прошу тебя, Чонгук-и, открой глаза! Юнги не замечает рядом столпившихся парней, которые Чимина с Тэхеном так же на руки взяли, на асфальт осев. Как Сокджин душит в себе всхлипы, у них тоже пульса не нащупав, а у Намджуна с Хосоком, склонивших головы, глаза бесконечной ненавистью наливаются. Юнги к губам его прикладывается, но они уже такие холодные. Его кожа так быстро холодеет. Этого не может быть, это какой-то иной мир, потому что у его Чонгука всегда температура тела выше нормального. Юнги воет задушено, в его грудь лбом утыкаясь, и не верит в происходящее. Почему ему так невыносимо больно, как будто каждый нерв по оголенным проводам погулял, если с Чонгуком все хорошо, не понимает. Прижимает младшего к себе крепко, в его волосы ладонью забирается. Уткнувшись в шею, нюхает ещё оставшийся его любимый парфюм. Не понимает, почему перед глазами ничего не видит, что это просто слезы все перекрыли. Почему в душе так темно, как будто солнце умерло. — Я все что ты захочешь сделаю, — воет, заглядывая в любимое лицо, на мягкую щечку ладонь положив, — только умоляю, не бросай меня, Гук-а. Злодей все так же в стороне стоит, картиной наслаждается, уже чувствуя себя победителем. Смеется, обходя атаки потерявших контроль Намджуна с Хосоком. Юнги этот смех в себя приводит. Точнее, просто переключает внимание на того, кто во всем виноват, и кто может все исправить. Только эта мысль поднимает его с колен. Он Чонгука рядом с Тэхеном и Чимином у Сокджина кладет, только сейчас понимая, что друзья тоже без сознания в опасном положении. Его всего трясет от переизбытка негативных эмоций, от рук ледяной пар идет, заморозив все пальцы, что вообще-то даже для него опасно, но Юнги это не волнует. Внутри него океаны плещутся, сила, которую он раньше по крупицами чувствовал, переполняет. — Подчиняйся, — только приказывает Мин со сталью в голосе, как вся вода, что была в округе, поднимается над горизонтом. Их школа находится на островке, отделенном от мегаполиса, и, чтобы добраться до него, нужно проехать длинный мост над рекой Квон. И сейчас эта самая река отчаливает от своих берегов, чтобы возвыситься над школой. Сокджин, первый заметивший тень, расползшуюся над ними, в немом ужасе на это смотрит. Юнги точно сможет такую силу контролировать?.. Хосок с Намджуном в сторону отступают, когда он к ним подходит, а у злодея резко стерлась противная ухмылка с лица. — Держитесь возле Сокджина, — все, что он говорит этим двум. И убедившись, что они отошли на достаточное расстояние, без лишних слов начал серию водяных атак, смывая все на своём пути. Магия была настолько мощной, что дыры, которые тот создавал для защиты, просто не справлялись, не забирая и половины воды, которая была на них обрушена. Они с охраной успели и раннее устроить злодею хорошую взбучку, а сейчас Юнги его полностью истощил, не давая и секунды на передышку. Он явно недооценил учеников самого элитного заведения, думая, что они тут в большинстве мажорики и неженки. Юнги глаз с него не спускает, пугающе сосредоточившись, и когда видит, что этот снова пытается нырнуть в свою дыру, ноги ему на месте примораживает, воспользовавшись заминкой. Не останавливается и идет выше, быстро окутывает все его тело водой, разъединяя руки друг от друга — ещё в раннем процессе они заметили, что они нужны ему, чтобы колдовать — и замораживает в толстую глыбу, оставив снаружи только голову. Тяжелым шагом подходит к нему максимально близко, процедив сквозь зубы вопрос, который его изнутри пожирает: — Что ты с ними сделал? Злодей снова противно улыбается, правда в этот раз не так бесстрашно. Единственное, что сдерживает Юнги ещё больше не изуродовать его лицо, это ответы. — Ты, сука, через семь минут сдохнешь от переохлаждения, а ещё через четыре потеряешь все свои конечности от обморожения, так что отвечай, и лучше бы твой ответ меня не рассердил ещё сильнее. — В другом мире твои ненаглядные, — стуча зубами, все-таки отвечает. — Так что считай, сдохли. — А теперь подробнее об этом другом мире и своей магии, сволочь. — Моя стрела, соприкасаясь с людьми, может отправить их души в другой мир. Тело остаётся здесь, но это просто оболочка, внутри которой ничего нет, — с особой радостью сообщает, зуб на зуб не попадая. — Сама душа теперь живет в другом измерении, они там заново растут, взрослеют, в том мире нет магии. И, естественно, ничего о своей старой жизни не помнят. — Но они живы, — хватается за последнюю соломинку Мин. — Значит, их можно вернуть. — Нельзя, идиот, — громко смеется на грани безумия. — Иди прощайся со своим крольчонком. Юнги от последней фразы вспыхивает, как спичка, он не имеет права своим поганым ртом даже заикаться о Чонгуке, не то что передразнивать, услышав, как Юнги называл его ранее. От неминуемой смерти его спасают только прибывшие учителя. Директриса сразу блокирует его магию, в то время как остальные окружают злодея. Юнги от резкой потери такой силы оседает, но его ловит Хосок. У Юнги голова кружится, сознание медленно уплывает. Хосок смотрит на его убитый взгляд и чувствует, как ком в горле все перекрывает. Юнги позволяет себе провалиться в пропасть, закрыв глаза, только тогда, когда все понявший друг его к Чонгуку рядом переносит, когда его за холодную руку берет. Если рядом не будет Чонгука, то он не хочет их открывать снова. ///// С тех событий прошло две недели. Две ужасно долгих, мучительных недели. Их даже отчитывать за самовольность никто не стал, отложив это на потом, до лучших дней, на которые надежда все еще была. Функциональность организма поражённых учеников снизилась до минимума, но она была. Тело было будто в аварийном режиме и без медицинских приборов никогда и не догадаешься, что внутри, пусть и на последнем издыхании, но ещё бьется сердце. Юнги, который перерыл уже всю библиотеку, больше занятия пропускать не может, ему не позволяют. Он в этом вообще смысла не видит, потому что все занятия проходят мимо его ушей. Мысленно он всегда возле той кушетки на нулевом этаже рядом с Чонгуком. Пока ученные разрабатывают план по их спасению, Юнги не оставалось ничего, кроме как ждать. Его личные поиски ничего не дали. Родители всех троих учеников приехали в тот же день, временно поселившись в освободившиеся комнаты своих детей. Юнги в глаза родителей Чонгука, с которыми часто пересекался в силу того, что их тянет в одну и ту же палату, смотреть первое время не мог. Те, в свою очередь, зная, какие у них с детства тесные отношения и как болезненно Мин переживает события, его поддержать пытались. Юнги в ответ извинялся, что не уберёг и клялся, что вернёт их во чтобы то ни стало. Чон Сухен, солидная женщина с аккуратным каре, направлялась в комнату сына, где он подключён к аппаратам, помогающим поддерживать жизнеспособность организма. Однако через стеклянную дверь понимает, что немного опоздала и уже не первая. Юнги в это время должен был быть на занятиях, но видимо решил опять прогулять. От входа внутрь ее останавливает только внутреннее предчувствие, что сейчас лезть не стоит. Юнги сидит, как обычно, на стульчике рядом и держит Чонгука за руку, но в этот раз почему-то все ощущается иначе, как нечто личное. Она замечает, как он смотрит на сына, сколько эмоций изображено на его лице. Сначала списывает на то, что он тяжело переживает потерю друга, чувствует вину, но вскоре больше убеждать себя этим не может. Юнги рукой нежно по его лицу проводит, убирает челку с лица. Возвращается обратно к руке, которую держит, обхватывает двумя ладонями крепко и целует в костяшки, прикладывая после ладонь Чонгука к своей щеке. — Я так по тебе соскучился, крольчонок. Все говорят, что смысла разговаривать с тобой нет, что меня просто нечему услышать… Мне так тяжело от этого, Гук-а. Где ты? Я приду, в любой уголок вселенной приду, только бы скорее узнать где ты, любовь моя, — последние слова шепчет, не замечая этого. Женщина через отверстия в двери все слышит и как реагировать не знает. Что все это время лучших друзей не только дружба связывала, понимает. Юнги на телефон приходит смс и тот сразу проверяет, надеясь на новости. И судя по тому, как он резко подобрал рюкзак, соскочив, написали что-то важное. Парень тормозит и перед тем как уйти разворачивается, трепетно целуя младшего в лоб. Окидывает последний раз взглядом, а затем уходит через вторую дверь в противоположную от женщины сторону, не заметив ее. Так погрузился в свои мысли. Она к сыну следом заходит, вздыхает, не в силах без боли в сердце смотреть на него. — Тебя так любят… Что ещё ты скрывал от меня, милый?.. Но в ответ только тихое жужжание аппаратов. ///// Юнги на всех парусах влетает в лабораторию, в которой за все девять лет так часто не бывал, как за последние две недели. — Что вы узнали? — сходу спрашивает. У него нет времени на любезности, и всем уже, честно говоря, на это глубоко пофиг. Внутри находятся оставшиеся трое друзей. Намджун хлопает его по плечу в знак поддержки, на что Юнги кивает. Он не очень шел на контакт, закрывшись на долгое время. — А, Юнги, — приветствует старший лаборант, который был ответственен за эту миссию. После задержания нападавшего, увидев всю картину, было решено подвергнуть врага пыткам, с помощью которых возможно узнать сущность силы, если она сложная. К его голове было подключено множество микропроводов, процедура болезненная, насколько известно, но все это держалось в тайне. Исключением были ученики, сражавшиеся с ним. — Мы выяснили, что он имеет портал только между нашим миром и ещё одним, а не множества, как мы боялись. Поэтому местонахождение ваших друзей известно. Юнги лямки на рюкзаке сжимает до побелевших костяшек. — В том мире нет магии, как он и сказал, но в нем и время идёт по-другому. Предположительно, наши две недели здесь равны двум годам там. Этот факт впечатывает в стенку без предупреждения. Их друзья уже два чертовых года там?! Учёный, заметив это, спешит продолжить. — Не торопитесь с выводами. Если вы помните, то они там живут новой жизнью с самого начала. То есть, они буквально появились заново. И сейчас бегают двухгодовалыми малышами. Вопрос в том, что даже если мы и отправим за ними людей, то это будет игра со временем. Если мы не найдём их достаточно быстро, то они просто состарятся и умрут в том мире, и тогда ни о каком возвращении речи и быть не может. — Я пойду за ними, — твердо говорит Юнги. — Вы ведь уже знаете, как это можно сделать, верно? — Мы полностью просканировали его силу и извлекли частичку для нужного перемещения, да. Проблема в том, что нам нужно отправить туда человека как проводника, а это сложнее. Иными словами, туда отправится только твоя душа и мы добавим силу учителя Сона, чтобы он создал безопасное пространство между нашим миром и тем, но… Эфемерное нахождение на той Земле опасно. Тебе нужно будет переодически возвращаться в то безопасное пространство, чтобы не сойти с ума. Иначе не только никто не будет спасён, но и ты тоже сгниешь, витая в том мире озлобленным призраком. — Мы пойдем с ним, — встревает Хосок. — Мы не можем пустить такое количество людей и рисковать учениками. Кандидатура Юнги находится на рассмотрении только из-за его магии воды, которая имеет исцеляющие свойства, но даже так он стоит в конце списка. — Я обязан отправиться на поиски! — вскипает Мин, который не имеет ни малейшей идеи, что будет делать, если его не пустят. — Я справлюсь, вы знаете это! — Думаешь, справишься лучше, чем опытный взрослый? Идите по своим комнатам, завтра все решим. Разбушевавшегося Юнги из лаборатории вытаскивают друзья, в итоге завалив аргументом, что он сейчас ухудшает свое положение. В комнату Юнги не возвращается, вместо этого нервно расхаживает по пустому коридору, пытаясь придумать как поднять себя в этом списке на первое место. Он не может доверить это дело никому, кроме себя. А в итоге ноги все равно оказываются на нулевом этаже у прозрачных дверей, за которыми видно лежащего Чонгука. Юнги на скамейку напротив дверей падает, не заходя внутрь. Глаза закрывает, руки в «лодочку» складывает, закрыв ими нос, губы и думает, думает, думает… Пока на плечо мягко не ложится чья-то рука, отрывая от раздумий. Он с трудом взгляд поднимает, заметив маму Чонгука, которая рядом садится. — Тебе нужно отдохнуть, Юнги, — тихо говорит она. — Чонгуку бы очень не понравилось, что ты так себя изводишь. — Вы уже знаете, что его нашли? — Да. Он вернется. Совсем скоро мы сможем его обнять, услышать. Дай себе выдохнуть. Юнги не может. Он дышать начнёт, только когда в его шею уткнется, когда почувствует, что руки его стали теплее, когда услышит мелодичное «Юнги» с присущей ему хрипотцой. А сейчас в его легких будто миллион паразитов поселилось, не пуская кислород по телу. Юнги чувствует на своей щеке платочек и не понимает, что происходит, недоуменно разворачиваясь на женщину. А потом понимает, что она им влагу с его лица стирает. Становится стыдно. Он не должен был расклеиться, тем более перед мамой Чонгука, которую поддерживать обязан. Непонятно откуда взявшиеся слёзы быстро вытирает, кивая в благодарность, громко выдыхает и берет себя в руки. Больше никаких соплей. И спустя минуту наступившей тишины его озаряет. — Мама, вы же можете повлиять на решение комиссии? Женщина глаза округляет, но быстро поняв, что он задумал, тут же отрезает: — Даже не вздумай. Я не буду подвергать тебя опасности. — Это сработает! — все больше воодушевляется Мин Юнги, родители Чонгука были одними из спонсоров школы, к тому же это их сын, и они вполне имеют право выбирать, кого отправлять. — Пожалуйста, я смогу вернуть его, обещаю. — Какие у вас отношения с Чонгуком? — Что? — Точнее не так. Когда ваши отношения перестали носить дружеский характер? Юнги резко замолчал, широко распахнув глаза. Осознание, что она знает, прибивает к месту. Кажется, он действительно был слишком палевный, как предупреждал Намджун. — У меня сын между жизнью и смертью, я не собираюсь ругаться, — в ее голосе столько усталости. — Я просто хочу узнать его лучше. Расскажи мне о нем больше. Я никудышная мать, судя по всему, но хотя бы чуточку больше, позволь мне узнать его. — У детей со временем могут появляться секреты, но это не значит, что родители плохие, — тихо заверяет, на что женщина приподнимает уголки губ, быстро смахивая собирающиеся слёзы. Юнги, в начале испугавшийся того, что его теперь могут вообще от Чонгука изолировать, немного успокаивается. Разум начинает работать, говоря, что Сухен-щи, которую он знает, так не поступила бы. — Мы бы рассказали вам об этом однажды. Мне жаль, что вы узнали так. — Я верю. Вечно прятать свои чувства у вас не вышло бы. — Угм, — кивает смущенный Юнги. — Чонгук, он… Если вы хотите узнать, что ему нравится, то… Он обожает булочки в столовой с абрикосовым джемом, но именно те, что готовит Чуен-щи, один из наших поваров. Говорит, что у них вкус другой. Он тяжело встает по утрам, но я знаю его пароль от двери, как и он мой, поэтому часто захожу поднять его. Он сонный первые минут тридцать, но к первому уроку расходится и начинает шутить. Говорит, что не любит шутки Сокджина, а сам смеется с них громче всех и на самом деле считает их милыми. Вообще он часто говорит не то, что думает, когда смущается, но это легко понять, и от этого он смущается ещё больше. Я, эм… — останавливается, пытаясь собрать мысли в кучу. — О чем это я? — неловко чешет затылок. Женщина рядом грустно улыбается, успокаивающе гладит Юнги по спине, не перебивает. — О том, как мы… Стали так близки, я думаю, будет лучше, если вы поговорите об этом с Чонгуком. Скажу только, что это не было неожиданно или спонтанно, мы медленно шли к этому и… Пожалуйста, — разворачивается к ней лицом, — позвольте мне отправиться на миссию. Чонгук ведь ничего не помнит в том мире, верно? А у меня больше всего шансов повлиять на него, он меня послушает, услышит, я уверен. А значит, и до Чимина с Тэхеном будет проще после этого добраться. Я прекрасно понимаю, что о себе необходимо будет заботиться, ведь от этого зависит не только моя жизнь. Я могу обуздать чувства и действовать рационально. — Нет, стать сторонним наблюдателем, как другие, ты не сможешь. Но именно поэтому у тебя, наверно, и больше шансов, чем у остальных. — Это значит… — Я поговорю с комиссией. — Спасибо! — Но, Юнги, — перебивает радостного парня, — ты обязан вернуться живым. Запомнил? Если с тобой что-нибудь случится, Чонгук никогда мне этого не простит, твои родители и друзья убьют в себе часть себя, я никогда больше не смогу посмотреть на свое отражение. Ты нам всем очень дорог, и на кону не только твоя жизнь, но и наша, понял, дорогой? Юнги часто кивает, давая обещание, и она уходит. Мин кидает последний взгляд на Чонгука, но так и не заходит. В следующий раз, когда они встретятся, Чонгук будет стоять рядом с ним.