Воскрешение

      Не помню, сколько времени лежал с полуоткрытыми глазами, разглядывая что-то за окном. Моя рука сжимала запястье Сасори-сана, подрагивая из-за все еще не восстановившегося дыхания. Он решил первым нарушить тихую идиллию, повернув мою голову в свою сторону. — Ты ведь сказал, что хочешь спать. — Не могу… — ответил я, снова заливаясь румянцем, — не могу уснуть. — Тебе больно? — Н-нет. Я в порядке. — По виду не скажешь, — вскинув брови, протянул второй.       Ладонь Акасуны дотронулась до моей горячей щеки, нежно проведя вниз, добираясь до ключицы. Я поднялся, приняв положение сидя и укутался в одеяло, которое все эти долгие дни согревало тело Сасори. После того, что произошло между нами, я оделся, но все же чувствовал странный холод, охвативший конечности. И внутри поселилась какая-то печаль, стоит мне взглянуть в глаза напротив. Что со мной происходит? Ведь… только что было все хорошо. Нет, я бы сказал, было куда лучше, чем я мог себе представить. Сасори-сан ответил мне взаимностью и… теперь мы вместе. Но надолго ли? — Данна. Тот поднялся, внимательно изучая мое лицо. — Я не хочу вас отпускать. — Дейдара?.. — Болезнь возьмет свое. А если вы покинете этот мир, то нет никакой вероятности, что мы встретимся там. Я снова не смогу увидеть вас… — рассуждал, говоря с каждой секундой все быстрее, но сбивчиво. — Почему ты рассуждаешь на такие темы? Тебе что-то известно? — Тот голос, что помог мне вернуться сюда вместе с вами, много рассказывал о существовании души. Я — самоубийца, поэтому был заперт в своем одиноком мире до тех пор, пока не осознаю свои ошибки и выберусь, чтобы переродиться, либо исчезну насовсем. И я почти исчез, когда мне выпал шанс исправить свою жизнь. И я хочу исправить. Мужчина изменился в лице. — Что случилось? — Они в деревне. — Кто? — Шиноби.       Сасори всегда распознавал врага гораздо лучше меня, чувствуя приближающуюся чакру за множество километров от себя. Поэтому я насторожился, доверившись ему. Он закрыл глаза, медленно концентрируя свою чакру. — Уже близко.       Нервно сглотнул, ощущая пробегающие по коже мурашки. Я не боялся за себя. Я боялся за Сасори-сана. Эти люди… они пришли за нами. Как я и предположил еще в тот день.       Я быстро воспользовался техникой перемещения, которая работала в установленном радиусе от недалеком отсюда заброшенном логове Акацуки в нынешнем заповеднике. Но я не успел сложить печати, так как рука Акасуны помешала выполнить начатое. — Я не думаю, что будет безопасным возвращаться в наши старые места, — сказал Акасуна и я согласился.       Если те люди, что ищут нас, знают, кто мы, то уже давно установили бы специальные печати во всех тайных логовах, предварительно обыскав каждый угол, — оставь это на меня. — Но что вы сможете сделать? — Сначала посмотри мне в глаза, — сказал старший, взяв меня за руку.       Я смотрел на него. Смотрел прямо в черные зрачки, становившиеся бездной, в которую погрузился, как во сне. А когда вновь отвлекся на то, что находилось вокруг нас, обнаружил, что стоял совсем в другом месте, в другом доме. Вокруг темно и тихо. И на этот раз я не чувствовал присутствия ни одной живой души в радиусе двух километров. И это странно, но сейчас, глядя на старшего, меня волновало это в последнюю очередь. Облегченно вздыхая, тело Сасори опустилось на большую кровать, что стояла рядом. Не смыкая глаз ни на миг, я смотрел в его сторону. — Что происходит?       Мужчина изобразил слабую улыбку, приглашая меня к себе. Я нерешительно подошел и лег рядом, сразу очутившись в его крепких объятиях.       Тихим, убаюкивающим тембром Данна рассказал мне о технике перемещения, что изучил незадолго до кончины. В миг он перенес меня настолько далеко, что те ниндзя, преследовавшие нас, если и смогут добраться до своей цели, двигаясь с огромной скоростью, то только через несколько дней. А пока у нас есть немного времени. Немного. Времени. Что бы могли значить эти слова? — Как вы думаете, Данна, эти люди намерены посадить нас за решетку? Или сразу убить? — Сначала они должны разобраться в том, откуда мы взялись, — тон звучал неутешительно, — а потом избавятся.       Я резко вдохнул, обнимая старшего в ответ. Глаза были открыты и судорожно смотрели в район грудной клетки Акасуны. — Простите… меня. А!       Я оказался впечатанным в мягкую поверхность кровати, смотря на свирепый взгляд Сасори, что навис сверху, сжимая мои напряженные плечи. — Никогда не извиняйся за это, слышишь? — Хоро-шо… — выдавил пересохшими губами.       Акасуна, всмотревшись в мои испуганные глаза, тут же отстранился. Он подошел к окну, из которого уже виднелись очертания пейзажа. Наступило раннее утро. Постояв так некоторое время, красноволосый повернулся в мою сторону, когда услышал копошение со стороны кровати. — Сасори-сан, ваша чакра слабеет?.. — выдвинул предположение, затем быстро встал рядом, коснувшись уже не теплой, а холодной руки.       Сначала я был в замешательстве, думал, что все должно быть в порядке, когда Акасуна очнулся, полный сил. И отвар должен был поддерживать это состояние. Но сейчас до меня дошло, что болезнь вновь проявляет агрессию, атакуя бьющееся сердце. А отвар — лишь способ вернуть человека в сознание. Акасуна… он вновь становится мертвенно-бледным. — Что же мне сделать для вас?.. — Поцелуй меня. — Чего? Эм! То есть… — замялся, сминая ткань своей одежды. — Только… наклонитесь.       Ухмыльнувшись, Сасори выполнил мою просьбу и я коснулся его мягких губ, вновь ощутив сегодняшние ночные впечатления. Они заставили меня покраснеть до безумия и я снова целовал робко, медленно. Но второй был не прочь отвечать мне с тем же неспешным ритмом, в процессе прижимая к себе за талию. Я обвел руки вокруг его тела подобно детенышу, прильнувшему к своему родителю. — Ты такой теплый, — с улыбкой сказал Сасори, вызвав у меня ту же гримасу. — Я согрею вас, только давайте сначала переместимся на кровать?       Вот я дурак! Такое ляпнул, еще и раскраснелся, как в первый раз! Сасори стал свидетелем ВСЕЙ реакции во всех ее проявлениях. Стало не по себе. — О чем ты подумал, Дейдара? — скрестив руки на груди, Данна окинул меня подозревающим взглядом. Затем издал тихий смешок, тем самым подливая масла в огонь.       В конце концов, я успокоился, когда бережно укрывал Акасуну одеялом. Я опустился на край кровати, замечая за окном уже первые лучи солнца, падающие на белую раму окна. Я не стал интересоваться, где мы, но знал, что пока находимся в безопасности. — Нужно расслабиться, иначе я сойду с ума, — подумал я, но, как оказалось, произнес вслух. — Не знаю, что с этим делать, Сасори-сан. Я готов даже существовать благодаря бегству, но для этого вы должны быть здоровы. Я не могу допустить, чтобы вы чувствовали себя плохо. — Я снова сделаю из себя марионетку. Изменившись в лице, я повернулся к нему. — Правда? — сказано с интонацией, больше напоминающую не вопрос, а утверждение. — Если бы я вернулся сюда один, то прожил бы остаток своих дней с этой болезнью. Но ради жизни с тобой я откажусь от многого, что чувствует живой человек. А ты, Дейдара… хочешь принять меня таким? На глаза накатывались слезы, а в груди что-то кольнуло. — Я… приму любого Сасори-сана, потому что люблю…