Воскрешение

      Ровное дыхание обжигает мою шею, заставляя тело содрогнуться и зажаться. Я не испугался, но волнение, что связывало меня с этим человеком, удвоилось. Ладони дотронулись до чужих рук и почувствовали ту самую бархатную кожу. Такую теплую и нежную, что не торопился отстранить касание. — Сасори-сан… — прошептал я, натягивая улыбку.       Я чувствовал каждый миллиметр чужих прикосновений гораздо отчетливее, поддаваясь им. Расслаблен. Он обнимает меня, не произнося ни слова. Старший устроил свою голову на моем правом плече, прижав сильнее к своему телу. — Спасибо, что ты рядом, — проговорил тихий, спокойный голос. — Я скучал. — Сколько времени прошло? — Шесть дней.       Мужчина отстранился, пытаясь разглядеть в полумраке все, что окружало нас. Он рассматривал предметы интерьера, стены, смотрел в темное окно. Я рассказал, где мы находимся и у кого, что эти люди помогли нам, приютили, а главное — старушка научила меня готовить специальный отвар, который в итоге помог Сасори вернуться в сознание. — И теперь, если вам снова станет плохо, я смогу применить это, — с улыбкой заявил я, усаживаясь рядом с озадаченным кукловодом. Мои слова никак не повлияли на выражение лица. Он будто застыл, смотря мне в глаза. — Вы… позволите мне заботиться о вас, Данна?       Наступило тяжелое молчание. Оно напрягало меня. Я был не в силах соображать, предполагая последующие слова или действия. — И… последнее, что вы сказали тогда… больны? Но чем? — Дейдара, — выдохнул старший, подзывая сесть рядом с ним.       Я послушно сделал это, всматриваясь вдаль комнаты, куда устремился ленивый взгляд Сасори. — Я сделал из себя марионетку потому, что мое тело медленно умирало. Я чувствовал, что это скоро случится, но не хотел терпеть эту боль. — И вы теперь снова чувствуете ее, — проговорил я, низко опуская голову. Мне становилось хуже с каждой секундой. Что я наделал? Почему обрек его на это? — Все в порядке, — касаясь моих волос, сказал Акасуна, — я не собираюсь покидать тебя. А эта болезнь… она преследовала с самого рождения. Наверное, из-за нее я рос очень слабым. — Но вы ведь можете умереть… — Каждый день на счету, — произнес более серьезным тоном, — особенно после того, как нас увидел человек с титулом Хокаге. Я ошарашенно посмотрел на собеседника. — Вы тоже видели его? Он… он узнал?.. — Надеюсь, нет, — ответил Данна, больше не сказав ни слова.       Мы молчали некоторое время, думая каждый о своем. Но мои мысли заполнял лишь только человек, что сидел рядом. И то, что он сейчас здесь — радует меня до глубины души. Все эти дни я очень волновался, но теперь мне снова хорошо. Общаться или просто сидеть рядом с Сасори для меня подобно настоящей зависимости. Я понял это, когда он вновь очнулся. — Данна, после того, как вы умерли, вы что-нибудь чувствовали, или может видели? — Я больше ничего не чувствовал, — незамедлительный ответ, — как будто ничего не поменялось, ведь я был марионеткой.       Акасуна замолчал, опустившись всем телом на мягкую поверхность. Его глаза по-прежнему были открыты и смотря в них я понимал, что старший находится глубоко в своих мыслях. Немного опустившись, я лег рядом, смотря на него сверху вниз. — Рядом со мной были разные души, которые постепенно становились бледнее. А потом исчезали. — Это как смерть после смерти? — Что-то вроде того.       Я и сам вспоминаю себя таким. С каждым годом, находясь в том бесконечном, но закрытом пространстве, я начал терять очертания своего тела, становясь прозрачным, как дым. — А что вы почувствовали, когда вернулись в этот мир в живом теле? — Как заново родился.       Я издал тихий смешок, закрывая глаза ровно на секунду, а когда открыл… Сасори-сан смотрел уже не на потолок, а на меня. Это был обычный взгляд, но он сработал как рефлекс отстраниться и я почти отскочил назад, вновь заработав прерывистое дыхание. Как же так?.. Мне все еще трудно находиться рядом с ним. — Что с тобой? — спросил старший, приближаясь ко мне. Я сделал шаг назад, натыкаюсь на холодную стену, от которой хотелось отстраниться, но не стал. — Я сделал что-то не так? — Сасори-сама, вы здесь ни при чем. Это… это все я. — Что? — Из-за меня мы воскресились.       Волнение переросло в страх. Я почти дрожал, осознавая, что может произойти дальше. На меня смотрели холодные глаза, не вызывающие ни капельки положительных эмоций. Но раз уж я решил все рассказать, то медлить не стал. Акасуна молча слушал все, что выдавали мои дрожащие от нервов уста. Но когда я замолк, тогда и терпение Сасори кончилось. Уверенной походкой он подошел ко мне и поднял опущенную светлую голову кончиками своих пальцев. — Я не сказал только одно. — М? — Я сделал это… ну… вы мне… — Нравлюсь? — закончил Сасори, делая шаг вперед, отчего я прислонился к стене всем телом. Я уверен в том, что словил сердечный приступ, ощущая странное сужение в груди и схватился за ткань футболки. — Я так и думал, — изображая что-то похожее на улыбку. — Я хотел признаться… давно. — Ты уже сделал это. — Что? — Я понял это по твоему поведению, — сказал Сасори, мечтательно вскинув голову. Затем взгляд его снова остановился на мне. — Что теперь?.. — подал голос я, — Что теперь вы намерены с этим делать? — Ничего, — быстро ответил старший. Я изобразил непонимающую мину, следя за тем, как его лицо наполняется прекрасной улыбкой. — Как я уже сказал — я не покину тебя, потому что ты стал мне родным человеком. И… спасибо, что вернул меня к жизни и исполнил мои детские мечты.       Мое сердце переполнялось яркими эмоциями, которые, наверно, скоро выйдут за пределы и я полезу на стенку от того, что чарующе счастлив. Я впервые в жизни услышал самое прекрасное, что только могло быть на этом свете. Моя душа, влюбленная в Сасори-сана, витала, мечтая завладеть моим телом и, наконец, поцеловать его. Поцеловать нежно, но в то же время напористо, выразив свое безграничное счастье. — Ты открыл для меня многое, — шепнул мужчина, нежно прижимая меня к себе.       В один миг я ощутил непередаваемое ощущение теплоты. Такой родной и любимой, что готов был забыться в этом моменте, потому что это очень важно для меня. Сейчас это самое дорогое и единственное, что у меня есть. У меня есть Сасори и больше ничего не нужно. Я полностью наполнен радостью. — Дейдара… — А? — Могу я рассчитывать на поцелуй? — Можете… на все, что захотите… со мной… — краснея, пытался выдавить что-то вроде ответа, но вышло гораздо хуже, чем я думал.       И только после короткой ухмылки понял, что теперь полностью принадлежу этому человеку. И не против. Совсем не против. Сасори прикоснулся своими губами к моей румяной щеке и поцеловал, медленно переходя к губам. Я не сразу ответил на поцелуй, так как был не уверен, что могу сделать так же приятно. Но Акасуна не останавливался, лаская мое тело через футболку, которая явно мешала ему, поэтому он поспешил задрать ткань, проводя ладонями по нежной коже.       Рефлекторно я все же нехотя зажимался и красноволосый понимал мою реакцию, пытаясь быть более нежным. Он продолжал целовать, одной рукой стягивая резинку для волос, тем самым расплетая светлые пряди. Вдыхая аромат волос, его дыхание стало немного громче, что завораживало меня полностью.       Взяв за руку, он повел к спальному месту, одним жестом соединяя наши матрасы. Я быстро оказался под ним, чувствуя, как жар пробирает все тело. Это приятно до мурашек и заводит до максимума. Немного поборов стеснение, я обхватил его за плечи, прижимая ближе горячий торс. Оставшись без футболки, я чувствовал все в разы лучше, из-за чего мои бабочки в животе устроили настоящий разнос. Его тонкие пальцы скользили под нижней частью одежды сначала неторопливо, затем все быстрее и быстрее, двигая в свой собственный такт. Я ощущал это гораздо ярче и приятнее, чем в первый раз, хотя мне и тогда было дико хорошо.       Поцелуями Акасуна спускался по длинной шее, в то время, как стягивал с меня все лишнее. А когда я оказался перед ним без единого лоскутка ткани, Сасори привлекательным жестом заставил меня смотреть на него, когда прикусил свою нижнюю губу. Затем приблизился и проник языком в мой рот, более настойчиво владея податливым мной. Буквально через мгновение я почувствовал, как в меня проникают его пальцы, которыми он начал неспешно двигать и это будоражило настолько, что я практически сразу перестал чувствовать тянущую боль. Но стоны вырывались изнутри и я не мог остановить это, хотя пытался вести себя как можно тише. Очень хочу надеяться, что не разбужу хозяев непристойными звуками. Наверное, об этом сейчас думал и сам Данна, настойчиво продолжая надавливать где-то там, подвергая меня экстазу.       Толкая уже три пальца, Сасори проникал все медленнее, отстраняясь от моего лица. Во мраке, что окружал нас, я разглядел опьяненные глаза, что безжалостно сверлили мое тело.       Вторая рука добралась уже до штанов самого Сасори, нетерпеливо выпуская агрегат. Шире расставив мои колени, он медленно вошел в меня, неторопливо обволакивая тугие стенки. Мне было больно, но в этот раз я полностью доверился Сасори, вскоре ощутив, как боль уходит, но я продолжаю сжимать внутри его член, чувствуя, как покрываюсь мурашками. Становилось приятно, хотя размеры продолжительное время не давали мне расслабиться.       Толчки становились немного быстрее и с губ снова начали спадать тихие стоны. Я вновь почувствовал то запретное ощущение, придающее моему телу долю наслаждения. И в этот раз его было намного больше. Мне становилось тяжело дышать и Сасори-сан перевернул меня, прогибая мою спину под собой. Он снова проник, но уже значительно дальше. Я беззвучно раскрыл рот, когда почувствовал, что он вошел в меня полностью. Слишком глубоко… Схватился за простынь, когда мужчина начал неторопливо двигать всей длиной, жестче толкаясь внутрь. Его размер и мое возбуждение сводили с ума. Я крепко прижимал мышцами прохода, создавая полную заполненность. На доли секунды Акасуна остановился, погружаясь до основания, затем резкий толчок сбил со всех мыслей, возникших в этот миг. С этого момента старший больше не останавливался, продолжая входить в меня уверенно и вновь в своем собственном ритме. Сначала резко, затем медленнее, а потом снова быстро и жестко, опускаясь и держась за мои руки, которые все так же крепко сжимали белую ткань.       Его рука скользнула между моих ног, начиная доводить до конца еще быстрее. Я кончил, крепко сжав губы, чтобы вновь не совершить ошибку быть слишком громким. Скорость толчков уменьшилась, но напор оставался таким же сильным. Затем Сасори вынул и я почувствовал стекающую из меня часть другого человека.