Встреча в Токио

Главный зал поместья Ямада тонул в тяжелом запахе ладана и дорогого табака. Акио Ямада сидел, неподвижный, как каменное изваяние эпохи Эдо. Перед ним на коленях, склонив головы, замерли старейшины совета. Атмосфера была настолько наэлектризованной, что, казалось, малейший шорох мог спровоцировать резню. В дальнем углу, в тени массивных колонн, стоял Юкитеру. Его лицо было непроницаемой маской, но он кожей чувствовал на себе десятки подозрительных, ненавидящих взглядов. Он был «тенью» предателя, его правой рукой, и то, что он всё еще дышал, было лишь капризом Акио. Его положение было шатким: каждый его шаг фиксировался камерами, каждое слово записывалось. Он был заперт в золотой клетке, лишенный связи с Куоном, и обязанный играть роль верного пса клана. В глубине души он надеялся, что с Куоном все в порядке, и однажны, он вернется в этот дом, победоносно осуществив свой план, и займет достойное ему место. А до тех пор, он будет играть свою роль, тайно веря в своего босса. - Докладывай, - голос Акио разрезал тишину, как скальпель. Один из подчиненных, заикаясь, начал отчет: - Кенджи-сама... он в частном госпитале. Врачи говорят, что он останется инвалидом. Куон-сама... он методично разрушил суставы на его руках и ногах. Это была не просто драка, это была... хирургическая деконструкция. Акио даже не моргнул. В его глазах не было ни капли отцовского сострадания к искалеченному сыну. Для него младший всегда был лишь запасным игроком, слабым и предсказуемым. Его ярость имела другую природу. - Кенджи - дурак, - холодно произнес Акио, стряхивая пепел с сигариллы прямо на бесценный ковер. - Он позволил себя переиграть. Меня не волнуют его сломанные кости. Меня волнует то, что мой лучший инструмент вообразил, будто у него есть воля. Куон Ямада не должен быть убит, - продолжал Акио, и по залу пронесся шепот удивления. - Смерть - это слишком легкий выход для него. Он вернется в это поместье. В кандалах или в клетке, но он вернется. Я сломаю его дух так же, как он сломал кости своего брата, и заставлю его служить мне до конца его дней. Он - собственность клана. А собственность не выбрасывают только потому, что она заржавела. Её чистят. Акио перевел взгляд на Юкитеру. - А ты, щенок... Почему ты всё еще здесь? Почему ты не бежал вслед за своим господином? Юкитеру медленно вышел из тени и низко поклонился, скрывая в глазах холодный расчет. - Моя верность принадлежит клану Ямада, Акио-сама. Куон-сама обезумел. Он предал идеалы, которым вы меня учили. Я остался, чтобы искупить свою вину за то, что не разглядел его измену раньше. - Ложь, - выплюнул один из старейшин. - Он был с ним до последнего момента! Его нужно пытать, пока он не сдаст координаты! Акио поднял руку, призывая к тишине. - Пусть остается. Юкитеру будет нашим напоминанием о том, что Куон потерял. Следите за каждым его вздохом. Если он попытается связаться с изгнанником - содрать с него кожу заживо. Юкитеру вернулся в комнату. Он сел у окна и смотрел на безупречный японский сад, который теперь казался ему кладбищем. Он знал, что Куон сейчас ранен и, как он думал, одинок.И эта неизвестность жгла его изнутри. «Держись, Куон», - подумал он. - «Здесь всё готово к взрыву. Мне нужно только дождаться, когда ты подашь знак. И тогда это поместье станет твоим погребальным костром... или твоим новым троном». Внезапно дверь открылась, и вошел Такаши. Такаши был единственным, кому Акио позволял контактировать с Юкитеру, и единственным, кто поддерживал его. Он был моложе, импульсивнее, но в его глазах всегда горел огонь, который Юки старательно игнорировал. Такаши поставил на стол поднос с едой, но не ушел. Он подошел ближе, нарушая невидимую границу личного пространства. - Они хотят перевести тебя в «нулевое крыло», Юки, - прошептал Такаши, и в его голосе прозвучала неприкрытая боль. - Старейшины давят на Акио. Они не верят, что ты не знаешь, где он. Юкитеру медленно повернул голову. Его взгляд был холодным, как лед. - Я действительно не знаю, Такаши. И даже если бы знал - я бы не сказал. Ты это знаешь лучше других. Такаши резко схватил его за руку, сжимая пальцы чуть сильнее, чем требовала ситуация. - Почему? Почему ты так предан ему? Он бросил нас! Он сбежал с этой девчонкой, оставив тебя здесь на растерзание отцу! Куон... он никогда не оценит твою жертву так, как... как мог бы я. Юкитеру мягко, но решительно высвободил руку. В его жестах не было грубости, только бесконечная дистанция. - Моё сердце, мой разум и моё тело принадлежат Куону-сама с того дня, как он вытащил меня из трущоб Осаки и принял. Это не просто верность, Такаши. Это смысл моего существования. Я - его тень. А тень не может принадлежать кому-то другому. Такаши отвернулся. Он любил Юкитеру годами - тихой, болезненной любовью, которая расцветала в тени их общего обожания Куона. Он знал, что проигрывает призраку, человеку, который даже не смотрел на Юки так, как смотрел Такаши. Но осознание этого не делало боль меньше. - Он погубит тебя, Юки, - горько бросил Такаши. - И когда это случится, я буду тем, кто соберет твои осколки. Если Акио оставит мне хоть что-то. Тем временем за пределами поместья ситуация была еще более сложной. В подпольном казино в районе Синдзюку собрались главы трех крупнейших синдикатов, которые раньше были лишь вассалами Ямада. Глава клана Сато, седой мужчина с тонкими усиками, нервно перебирал четки. Рядом с ним сидел Окада, лидер группировки, контролирующей порты. - Акио Ямада сошел с ума, - прорычал Окада. - Он парализовал все поставки. Его ищейки обыскивают каждый контейнер в поисках Куона. Мы теряем миллионы каждый день. - Куон обещал нам автономию, - напомнил Сато, понизив голос до шепота. - Он выстроил план, по которому мы перестаем платить дань Акио и становимся партнерами. Но Куон ранен. Говорят, он едва ли выжил после встречи с Дзиро. - Нам не нужен Куон как лидер, - прищурился Окада. - Нам нужен Куон как символ. Если мы найдем его раньше Акио, мы сможем использовать его, чтобы поднять восстание младших чинов в самом клане Ямада. Половина молодых бойцов боготворит Куона. Они ненавидят Акио за его старомодную жестокость. - Но если Куон откажется? - спросил Сато. - У него не будет выбора. Или он станет нашим знаменем, или мы выдадим его отцу по частям. Но сейчас... сейчас мы должны играть на два фронта. Посылайте своих людей в горы. Ищите любой след «Лексуса» или байка. Другие кланы не доверяли Куону - они знали, что он хитрее и опаснее своего отца. Но Акио был старым львом, который готов был сжечь весь лес, лишь бы не потерять свою власть. Для них Куон был единственным шансом на новую эру, даже если эта эра будет пахнуть кровью. Акио Ямада в это время входил в палату к младшему сыну. Кенджи лежал в коконе из трубок и бинтов, его глаза были полны ужаса и боли. Акио даже не коснулся его руки. - Ты проиграл ему даже в своей подлости, Кенджи, - сказал отец, глядя на мониторы жизнеобеспечения. - Куон показал мне, что он всё еще лучший. Даже когда он пытается меня уничтожить, он делает это с изяществом, которое тебе и не снилось. Я найду его. И когда я это сделаю, ты увидишь, что такое настоящая кара за непослушание. Вечером того же дня Акио вызвал Юкитеру в свой кабинет. Акио сидел за столом, изучая фотографии изуродованного Кенджи. - Знаешь, Юкитеру, - Акио не поднимал глаз. - Куон всегда был моим любимцем именно потому, что он понимал ценность собственности. Когда он ломал Кенджи, он делал это не из ненависти. Он делал это, чтобы показать мне, что я потерял контроль над своим главным активом. Акио наконец поднял взгляд на Юки. В этом взгляде была бездна. - Ты - его самый близкий человек. Ты - часть его системы. Я оставлю тебя в живых только по одной причине. Когда Куон вернется - а он вернется, потому что такие, как он, не умеют проигрывать тихо - я хочу, чтобы он увидел тебя сломленным. Я хочу, чтобы он понял: всё, что он любит, превращается в прах под моей рукой. Юкитеру стоял прямо, не отводя взгляда. - Вы никогда не поймете его, Акио-сама. Вы видите в нем инструмент. А он... он видит в этом мире то, что вы давно разучились замечать. И именно поэтому он победит. Акио рассмеялся - холодным, сухим смехом. - Посмотрим. Такаши! В дверях появился Такаши, его лицо было бледным. - Да, господин? - Отведи его в подвал. Не в «нулевое крыло», пока нет. Но я хочу, чтобы он почувствовал холод. И Такаши... - Акио хищно улыбнулся. - Можешь делать с ним всё, что захочешь. Я знаю о твоих... чувствах. Пусть это будет твоей наградой за верность. Такаши замер, глядя на Юкитеру. В его глазах отразилась борьба между любовью и приказом, между желанием обладать и страхом потерять. Юкитеру же оставался неподвижен, готовый принять любую судьбу ради того, чтобы Куон оставался на свободе. Такаши вел Юкитеру по длинным, холодным коридорам подвального этажа. Здесь, вдали от парадных залов, стены были лишены украшений - только голый бетон и тусклые лампы, мигающие в такт тяжелому сердцу Такаши. Сопровождающие их охранники остались у входа в блок, и теперь их разделяла только тишина, прерываемая эхом шагов. Такаши резко остановился у двери в одну из камер и, вместо того чтобы толкнуть Юкитеру внутрь, развернул его к себе, прижимая к стене. Его дыхание было прерывистым, а в глазах металось отчаяние, граничащее с безумием. - Ты слышал, что сказал Акио-сама? - прошептал Такаши, его голос дрожал. - Он отдал тебя мне. Юки, ты понимаешь? Тебя больше никто не защитит. Ни Куон, ни закон клана. Ты теперь... моя законная собственность. Юкитеру стоял неподвижно. Его руки были скованы за спиной, плечи болели от неудобной позы, но лицо оставалось пугающе спокойным. Он смотрел на Такаши не с вызовом, а с какой-то глубокой, почти отеческой печалью. - И что ты сделаешь, Такаши? - тихо спросил Юки. - Ударишь меня? Заставишь кричать? Изнасилуешь? Ты ведь знаешь, что это ничего не изменит. Моя верность Куону-сама - это не то, что можно выбить или вытрахать из человека. Такаши вздрогнул от прямоты его слов. Он коснулся пальцами шеи Юкитеру, медленно ведя вверх к подбородку. Его кожа была ледяной, а кожа Юки - обжигающе теплой. - Я не хочу причинять тебе боль, - Такаши зажмурился, прижимаясь лбом к плечу Юкитеру. - Я хочу, чтобы ты просто перестал смотреть сквозь меня! Каждый раз, когда я захожу в комнату, ты ищешь его тень за моей спиной. Он бросил тебя здесь, в этом аду! Он сейчас в горах, греется рядом с этой девчонкой, пока ты гниешь в подвале ради его амбиций. Юки, он монстр. Он никогда не любил тебя так, как ты этого заслуживаешь. - Он дал мне жизнь, когда у меня её не было, - голос Юкитеру оставался ровным. - Он дал мне цель. А любовь... Такаши, ты путаешь любовь с желанием обладать. Куон-сама никогда не требовал от меня чувств. Он просто позволял мне быть рядом. И этого было достаточно, чтобы я отдал ему всё: и разум, и тело, и душу. Такаши резко отстранился, его лицо исказилось от ярости. - Тело? Значит, если я возьму его сейчас, ты тоже скажешь, что это «принадлежит ему»? Даже если я оставлю на тебе свои клейма, ты будешь думать о нем? Юкитеру закрыл глаза. - Ты можешь сломать мои кости, Такаши. Ты можешь сделать со мной всё, что разрешил Акио-сама. Но когда ты закончишь, я всё равно буду ждать его возвращения. Потому что я - его правая рука. Такаши замахнулся, готовый ударить его, чтобы стереть это невыносимое спокойствие, эту святую преданность, которая жгла его сильнее любых обид. Но его рука замерла в воздухе. Он не мог. Даже сейчас, имея полное разрешение на любое насилие, он был рабом своей любви к Юкитеру так же, как Юки был рабом своей преданности Куону. С силой и злостью он прижал Юкитеру к стене, и впился своими губами и зубами в его шею. Юкитеру зажмурился и сжал пальцы. Когда Такаши отпрянул от него, на шее Юкитеру виднелся большой кровоподтек, от которого, стекала маленькая струйка крови, вниз под рубашку. - Я ненавижу тебя, - прошептал Такаши, опуская руку. - Я ненавижу его за то, что он сделал с тобой. И я ненавижу себя за то, что не могу тебя коснуться, зная, что ты будешь представлять его на моем месте. Он открыл дверь камеры и грубо толкнул Юкитеру внутрь. — Сиди здесь. Я скажу Акио, что начал «обработку». Но если ты хоть раз... хоть раз дашь мне повод подумать, что у тебя есть связь с ним... я лично пристрелю тебя, прежде чем это сделает Кенджи или Акио. Не забывай, теперь ты принадлежишь мне. Юкитеру опустился на холодную скамью, не издав ни звука. Когда дверь захлопнулась, он посмотрел на свои скованные руки. В его голове не было страха перед Такаши или Акио. Там был только образ Куона - раненого, злого, но живого. «Пока я здесь, они смотрят на меня. Пока они мучают меня, они не ищут тебя с той силой, на которую способны. Будь монстром ради неё. А я буду твоим щитом здесь, в самом сердце тьмы», подумал он, закрывая глаза А за дверью Такаши сполз по стене на пол, закрыв лицо руками. Он был побежден, даже не начав битву.