Сорвать цепь

      Холод пробирался под ребра. Словно скинули в озеро, в мороз -40°С. Такое себе удовольствие. Понимание этого пришло вместе с вернувшимся сознанием и неконтролируемым чувством паники. Бесполезно метаться, пытаясь ухватиться за что-то. Физика в этом месте не работала.       К моему ужасу миг вечности разорвало чувство падения. Удавкой стянуло шею. Воздух выбило резким рывком. Меня, буквально, выплюнуло из тьмы на остров света, повалив тело мешком на бордюр.       Какого..?       Способность дышать вернулась, как и возможность двигаться. В попытке перевернуться на ощупь проверяю саднящую шею и, к своему огорчению, натыкаюсь на железный обруч, к которому крепилась тяжелая цепь. Она тянулась вдоль зебры, до самого светофорного столба и выше — к ошейнику непонятного темного комка шерсти. Если точнее… существа, восседающего на коробке с мигающим желтым огнем. Что-то в нем отдаленно напоминало крупную тушу упитанной черной кошки, но более хищной натуры.       — Сколько мусора в твоей голове. Приберись!       Не успеваю привыкнуть к свету — откидываюсь в ужасе назад. Не сколько от говорящего Нечто, как от открывшегося обзора. На фоне творился хаос. От страха я даже подскочила на ноги с мыслью «А что с моей квартирой?!», но чувство нереальности меня останавливало.       В каком состоянии нужно находится чтобы видеть бред наяву? Парящие обломки домов и перевернутые машины на стоянке совсем недалеко от района, в котором я живу. Мусор и пустые упаковки зависли в воздухе вместе с пылью. Ветра не было. Не могло же за одно мгновение случится нападение инопланетных тварей или очередной тысячный обещанный конец света? Я бы такое уж точно не забыла.       — Что ты такое?       Оно по-кошачьи выгнуло спинку и сделало грациозный прыжок паря надо мной, как все вокруг, без всяких крыльев или реактивного рюкзака за спиной.       — Это ли тебя интересует сейчас?       В голове один туман. Что я могла делать до нынешнего момента? Пф-ф, хоть голову разбей, мой чердак пуст! Разве что только… сухарики покупала на остановке? Серьезно, единственное что возможно было последним в моих воспоминаниях. Какой абсурд! Не будут же они подсыпать в них наркотическое и прочее психотропное… Но тогда, когда же закончится действие? И закончится ли… Не уверенна даже, ела ли я их в тот день.       Я серьезно задумалась над этим.       — Глупый ребенок еще не осознал, как далека его душа от мира живых, — а в словах столько надменности что становится мерзко… К слову, я убедилась окончательно что голос исходит все-таки от пушистого пришеленца темной наружности.       — А ты называешь это место чистилищем? — отвечаю ему и, к моему удивлению, нам удается сложить диалог.       Существо гордо задрало голову и злобно зарычало под острым клювовидным «дуршлагом» всего с тремя дырками, предположительно, для глаз.       — О Великая! Зачем мне такое наказание! — когда его лапища потянулись ко мне, я отшатнулась, но цепь была удачно перехвачена когтями, удержав меня рядом. Оно было в трех метрах от меня всего секунду назад! — Но времени у нас нет. Смерть уже вышла по твою душу. Ее цепные псы тебя учуют! Учуют и утянут за собой! Тебя и меня! — под натяжением пришлось нагнуться. — Как тебе вообще хватило ума влезть на чужую территорию? — причитало меня, скрипя зубами. Я заметила края хищного оскала «чеширского кота», что выглядывали за пределы его маски.       — Ты предлагаешь бежать? — совсем растерявшись от такого вала абсурдной информации, я перехватила привязь и потянула на себя.       — Стой! Нет! — Вдруг встрепенулось черное нечто. — Это самое глупое, что ты сейчас только можешь вытворить! За гранью ее возможностей только мир живых! — Собеседник замолк, а я опечалено вздохнула. Конечно, глупо верить словам непонятно кого. Но умереть в шестнадцать лет? Это даже странно слышать! Я и не помню, чтобы мне вдруг стало резко плохо или чтобы меня сбивала машина, но провал в памяти заметно ощутим и меня это беспокоит.       — Мы связаны. — Недовольно цыкнул под маской и ударил кольцованным хвостом по асфальту так, что зазвенели перстни. — По твоей милости, как видишь!       — Знаешь? Попахивает сделкой: «Душа в обмен на вторую жизнь».       — Не неси чушь! Зачем мне твоя душа? — я его абсолютно не понимаю. — И... я не могу вернуть тебя к жизни по щелчку пальцев! Это так не работает.       Интересно получается. Цепь отпустили, и я, выпрямившись, поспешила отойти подальше от этого лохматого "кота", попутно потирая шею. Окружение и так нагнетало, потому вдобавок близко к чему-то непонятному предпочту не находиться.       — Цепь на тебе — это нить судьбы. Оборвется она — исчезнут оба.       — Хочешь сказать: мы в одной лодке? — но мои слова еще больше его разозлили.       — Грррр… Проблемы у меня! Из-за тебя! Мое могущество… было истрачено и облик уже не так величественен... — это он сейчас хвастается? — Если бы мои силы были при мне, я бы разорвал нашу связь. Сейчас на нашей стороне лишь ОНА. Она не может меня оставить здесь!       — Эм, прости? Но… ты здесь совсем один… — Огонек из трех прорезей медленно потух и я напряженно вздохнула. Чувствую бурю. — Тебя случаем не кинули?       — Что ты..?!       Закончить свою, толком не начатую, гневную тираду мой собеседник не успел. Как-то стало не до этого. Небо вдруг почернело гуще прежнего, а окружение расщеплялось в ничто. Я в порыве паники схватилась за окольцованный конец львиной кисточки и дернула на себя, не имея желание задушиться при падении. Так я утянула странную тварь за собой вниз, во всепоглощающую тьму пропасти.

***

      — Позовите Барбару! Скорее!       Внутри вдруг все сжалось, и я выкатилась на самый край, опустошая желудок. Под чей-то хор шепота меня силой уложили на место и стали ворожить. Я не вру. Парящие блестяшки, словно ими дирижировали, размывались в глазах, слепили и кружились в хороводе своих собратьев.       Сон ли это был?       Прийти в себя, второй раз, мне посчастливилось там же. По ощущениям был предположительно вечер. Я оценила витражи в окнах, как в старину, и здравствуй шиза темную тучу над головой. Цепь я от чего-то не нашла, как и смартфон, который полезла искать по привычке под подушкой.       — Они приняли тебя, — высказал он свое «фи» и опустился чуть ниже, заставив вздрогнуть. Все-таки я не надеялась лицезреть свое новоприобретённое психическое расстройство. Он осматривал с любопытством милую вазочку с цветами, однако лишь одно его прикосновение — и букет превратился в пожухший веник. — Неплохо устроилась, хотя, я бы не предпочел храм Барбаросса, — его хвост заметался в недовольстве и чуть не задел мой нос. Махнув от неожиданности рукой, я поняла, что она прошла сквозь материю. Но я ведь помню, что могла с ним контактировать… — Ну, каково чувствовать себя живой?       — Словно по мне прошлись катком.       Я с трудом перевернулась на бок, не понимая, от чего так все болит. Будто наизнанку вывернули. И что-то внутри все крутит и крутит... Что-то, от чего хочется избавиться.       Нечистый опустился в ноги и сладко потянулся. Удивительно близко! «О Великое и Могущественное создание» само по себе не было крупнее собаки мелкой породы, но не меньше, а пышная грива переходила на грудь и спину, делая его мохнатым и немного больше, чем он есть на самом деле. А еще острые длинные уши (казались мне, в первой нашей встрече, рогами), перекрещивались на концах, также были окольцованы тремя серьгами и одной странной подвеской с красной росписью. Очень непонятная, как и ее предназначение, или же у него просто плохой вкус.       — Я переодета? — странный белый балахон замечаю лишь сейчас, когда мне удается сесть. Обувь великодушно оставлена у кровати, но моя одежда…       — Конечно! Все свое ты заблевала кровью.       — Спасибо за подробности!       Только появилась минутка расстрясти его на ответы, как вдруг дух встрепенулся, исчезая под одеялом, трусливо затащив за собой хвост. В тот же миг в комнату влетают. Смазливое модельное личико, кудри и невероятно выразительные большие глаза, что встречаются со мной взглядом. Она оказывается рядом в момент, хватает за ладонь и смотрят в упор на поражение.       — Ты как… как ты себя чувствуешь? — Ее речь сбивается от волнения.       — А… — уберите глаза из Шрека, это запрещённый прием! Почему я смущаюсь? — Да все норм… — и понимаю, что говорим мы на разных языках! Сердце екнуло и рухнуло к пяткам. Пожалуйста стоп! Тайм аут! Отставить панику! Нет... Почему так и... я не заметила разницы раньше?       Словив на ее лице непонимание, я сжала ее ладонь в ответ от страха, что сейчас она сбежит и с запинанием произношу.       — Р-рада… что жива… — А теперь улыбочку. Улыбайся Анфиса, улыбайся! Все хорошо. Теперь да.       Удивительно, но… словно в мою голову встроили переводчик. Слова, правда, настолько заковыристые попробуй выговори, и составление их в предложение по смыслу... но очень неплохо… даже слишком хорошо! На мои попытки подняться она почему-то испуганно вцепилась в меня и подтолкнула по траектории к подушке.       — Лежи! Тебе еще рано вставать. Я позову сестёр, чтобы тебе принесли ужин.        Однако я не чувствовала, что сейчас смогу принять в себя что-то съедобное, хотя, не считая слабости во всем теле и спазматических болей в районе сердца и живота, все козалось… относительно впорядке.       — Где я?       Еще один гениальный вопрос! Я все еще не могла принять увиденный постапокалиптический проект своего города и утверждение о том, что все-таки та реальнасть была по сути моей последней остановкой. Дальше только конечная — «Смерть».       Ответа не последовало. Под одеялом и кроватью фантомного создания тоже не нашлось. Неужели он сбежал под фундамент? Нет, такое возможно, но представить причину такой внезапной пропажи было сложно. Разбираться с этой загадкой, признаюсь, у меня не было никакого желания. Зато куча вопросов требовали ответов: что я теперь, где я, и даже: «а не искалеченный ли я инвалид после какого-нибудь несчастного случая и как жить если так оно и есть»? Бред?! Бред сумашедшего! Но мысли о том, что я словила шизу, отпадает, потому что не верю, что такие душевные болезни передаются по воздуху и проявляются так внезапно. Но в чем можно быть уверенной, когда все кричит об этом?       Проверив ноги, руки и ощупав лицо, я немного успокоилась: вроде как большей уродкой я не стала, а тело вполне себе целое, свое, родное, привычное. Шрам на коленке и родинки на руках все те же. Правда кожа почему-то бледновата и вены так очерчены… жуть! Я задрала сорочку, так и села.       Кхм… Нет-нет, я накручиваю себя!       Заглядываю уже через воротник и снова поправляю все назад как было.       Черт... Места живого нет! Синие нити были повсюду, собирались в одно пятно где-то на месте сердца черным сплетением. Оно зудело, ужасно мешало, и я не чувствовала ЭТО частью себя.       Внезапно стало душно. Натянув свои пыльные кроссовки как тапочки, я спешила покинуть комнату. Стоять на ногах я могла. Главное не упасть. Коридор привел меня к леснице, а дальше в большой зал храма, уходящим потолком ввысь. В одном конце я замечаю еще один выход, а в другом — девушку у органа… в очень откровенном для монахини прикиде. Хотя, скорее всего, она тоже часть этой секты.       — Разве ты не должна лежать?       Теперь я чувствовала, как сильно отличается их язык от своего родного. Когда та девочка говорила со мной, слова лились нежно, лаская слух. Из уст же этой монахини они обретали острые углы и жалили.       Тошноту удается сдержать, и я подхожу к скамейке, чтобы устоять на ногах, но не сажусь.       — Где мы?        Мне удается перевести вопрос. Ее тяжелый вздох заставил чувствовать себя недалекой, но мне необходимы сведения и факты. То, что отвлечет меня хоть немного.       — Ты в соборе. — Слишком очевидно. Нужно быть слепым, чтобы не знать.       — Почему я здесь?       Другой вопрос я не придумала как еще сформулировать, поэтому меня скоро исправили.       — Скорее: кто ты такая, чтобы сваливаться из неоткуда в облаке скверны? А, в прочем, забудь! — она фыркнула, спускаясь ко мне, и наклонилась, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне. С ее высоким ростом и каблуками это было значительно. — Я позабочусь о том, чтобы твое существование здесь не принесло неприятностей.       Так угрожали мне впервые, но больше чем наезд я воспринять это не могла. Просто соглашаюсь.       — Хорошо.       Однако, на каком языке я это произнесла внимания не обратила, зато была полностью сосредоточена на парадной двери. Выход из удушающих четырех стен. Выход из навалившихся проблем, который приведет меня туда, где все станет на свои места. Цель была изначально одна.       Незнакомка тоже заметила мое рвение и очень насторожилась, хотя пыталась быть безразличной, следуя за мной по пятам вплоть до конца моего пути, и даже помогла придержать врата открытыми.       Другая сторона престала передо мной внезапно. Я сразу этого не осознала, но почувствовала. Воздух, атмосфера, и даже каменная кладка под ногами чужеродны, не настоящие. Я подняла голову в надежде, но что-то внутри надломилось. Тысячи, таких невообразимо красивых, проносящихся маленькими вспышками как бывает только в сказке…       Звезды       — Небо… фальшивое. — Колени разбились об камень. Истерика накатила внезапно, и я разрыдалась, прижав голову к ногам, пока обрывистый крик не перешел в истерический хохот.