Сорвать цепь

      — Тогда я вообще не понимаю, откуда и что такое ваше племя.       Мы сидели под одеялом, как заговорщики плана по захвату мира. На самом деле, я лишь опасалась, что меня застукают за разговором с самой собой. Вчера я всем показала, как истерить и терять управление у руля. И точно подметили — с моей головой не все в порядке!       Этим утром та особа ангельской наружности так мило со мной говорила… как с умалишенной. Оо~o, а когда я заявила на полном серьезе, что я не сумасшедшая! Это вызвало лишь нервный смех и ее скорый побег. А может, я накручиваю себя? Может, смирительная рубашка и пара разноцветных пилюль выведут меня из этого нескончаемого бреда?       — Разумеется, всю родословную тебе знать ни к чему. Твоя короткая память не примет столько информации за раз.       Вообще, не то чтобы я видела его часто, но привидение проявляло на удивление большую инициативу в моём нынешнем сосуществовании. В те минуты, когда мне доводилось оставаться с самой собой или другими представителями человеческого рода, я могла почувствовать себя совершенно адекватной личностью, если не думать, что скрывают за собой витражи.       — Прекращай атаковать мой мозг, чертов паразит! — я была счастлива знать, что мой русский понимает пусть и одно бесформенное тело. Можно беспрепятственно высказать свое лестное мнение насчет его самого и всего дерьма, в которое я встряла.       Мое нытье проигнорировали. Он поднял указательный палец, как будто говорил об очень-очень важных вещах.       — Основатели — пять невест. Официально признанных. Выше них только их Матерь! Она нечасто участвует в делах семьи, но в этот раз их решение было единогласно.       — И что они решили? — Любопытствую, уже откровенно не слушая. Сначала до примитивной подачи информации мне пытались втереть о некой стране Оз, такой же далекой от этого мира, как Нептун от родной планеты. (Откуда упомянутые личности бежали за границу мира в поисках лучшей жизни. Ничего странного, господа!) Все как в сказке, только без хэппи энда. А после какое-то подобие всемогущего волшебника на голубом вертолете. Как это бывает, по дороге его сбила местная "ядерная бомба". Возможно, в столкновении был виноват сам пилот... В конце сказки — нечистый не уточнял, но наверняка — все очевидно отхватили местного Армагеддона.       — Ты жива! — с укором произнес Черный, тыкая в мой лоб «насквозь». — Воссоздана из пепла, словно возрожденный феникс. Это ли не чудо? Однако теперь ты под покровительством Ее самой. Это… может стать проблемой.       — Почему? Маман с приветом?       — Тс! Думай, что говоришь, смертная!       И я познала много тайн и истин вселенной.       Мое нахождение на «порочной» земле своего рода вынужденная мера. Точнее, я дефект. Ошибка. Мир мертвых и живых по своей сути или изначальной задумке не может пересекать границы, но так как я и так потеряшка, мной, грубо говоря, воспользовались в свою выгоду. Правда еще в том, что конкретно от меня требуется, тоже непонятно. Но у Черного были свои мысли на этот счет, и поэтому сегодня ночью под покровом тьмы меня толкают на аферу. Воровством я еще никогда не промышляла, но чего только в жизни не случается!       — Твое перемещение сюда не случайно. Скорее всего где-то под собором спрятан артефакт Белой леди. Должно быть, она использовала его, чтобы подобрать тебя под свое покровительство еще до твоего становления частью этого мира. В свое время она могла скрываться здесь среди монахинь от преследования. Я уже пытался найти ею оставленное наследие, пока ты здесь развлекалась, — ну, биться в припадке вряд ли подходит под это описание. — Интересно, Авиир сейчас на той стороне?..       Утро началось с подъема, принятия лекарств, умывания и завтрака, к моему удивлению, за общим столом. Все сестры бок о бок собрались за чтением молитвы кроме, конечно же, главного атеиста в моем исполнении и Розарии — самого противоречивого человека в этом месте. (Не буду вспоминать ту похлебку, которая мне полагалось по состоянию здоровья, и не спрашивайте, зачем мне было нужно оттяпать оттуда вилку! Это тайна).       Уборка и какая-либо работа в виде помощи мне не грозила, хоть и пыталась предложить ради приличия, однако я все еще предполагаю, что моим видом можно распугивать на кладбище. Должно быть, это и является главной причиной отказа. И без этого бездельничать мне было отчасти некогда. Бара... Барби? Как звали ту снизошедшую до моей жалкой тушки в ангельском обличии? Она была первой, с кем я завязала какое-никакое знакомство, и той, кто взял инициативу присматривать за мной. Думаю, спустя время подозрения местных обитателей поутихли, раз теперь они сами ко мне липли из любопытства, чем я, к своему стыду, пользовалась.       Окрыленная лишь идеей приобщить меня к истории храма (стоило лишь спросить), первая активно водила меня под ручку по всем углам святилищ вплоть до собственного лимита. Отделалась еще малым — кровавым фонтаном из носа и мозговым штурмом после двухчасовой лекции, из чего я поняла лишь половину и запомнила самую малость. Меня очень скоро вернули на место отлеживать бока.       Одна из сестер тогда нас отчитала по полной. Самая старшая. Опережала тех девчонок лет на десять и, похоже, имела авторитет. Часто отпаивала меня какими-то травяными настойками. Думаю, дожидалась, когда я приду в себя, чтобы познакомиться поближе, с чем ей приходится бороться. Моя хворь была им несколько… необычна? Настолько, что еще не встречалась на практике, но сразу определялась как что-то ненормальное и чародейское. Когда человек в состоянии «сдохни или умри» со странным черным наростом на груди, о многом успеваешь поразмыслить. Тут-то "Ангел воплоти" преуспела в своих навыках «медиума», успокоив своими домыслами, что болезнь не несет угрозу другим и остается только моей проблемой на данный момент. Ее дальнейшие доводы перевести было сложнее, но мой внутренний переводчик улавливал некоторые научные слова в контексте.(1*)       Несмотря на ужасное состояние, моё тело меня не подводило. Я медленно шла на поправку. Это они считали настоящим чудом.       — Кто знает, не станешь ли ты следующим подношением их мнимому божеству.       Однажды кинул предупреждение дух после одной дружеской потасовки. Этого хватило, чтобы я пересмотрела всю доброжелательность к себе. Нет, я понимала, что все сказанное им было чистым стебом, но… Все же спать стало спокойней с вилкой, надежно спрятанной под подушкой. Этот факт чуть не довел его до истерики и безудержного смеха! А я просто очень хотела жить! Боялась, что как-нибудь задумают одним из вечеров препарировать мое мясо в целях исключительно благих, из чистых побуждений помочь.       Но одни переживания сменились другими, а я просто поражалась, каким параноиком становлюсь.       Как гласит народная мудрость: «Дорогу осилит в гору идущий», но никак наоборот. Так что, если гора идет к вам, а вы не Магомед — пи%дуйте от нее скорее, это оползень!       Начали что-то решать мы довольно поздно, и я понимала, что стоит открыть дверь навстречу решениям проблем — эти проблемы накроют тебя лавиной. А идти на поводу Нечистого это все равно что подписать себе приговор.       Наш план был крайне примитивен. Забрать артефакт и уйти в закат. Последний пункт был внесен не мной. Рвался на свободу Черный без мысли, куда потом податься, что нас поджидает снаружи, сколько дней я протяну без должного лечения. Первый пункт касался меня напрямую, и если от него завит моя жизнь, то воровство уже не кажется таким уж ужасным поступком…       Но мы шли на риск.       Играть в прятки я — уж точно — разучилась. Оказывается, эти навыки мне в жизни очень скоро пригодятся! Чтобы достигнуть цель, нужно было пересечь первый этаж. Вечером сам храм наполовину пустел, а охрана сменялась на ночное дежурство, которое в такое время становилось больше обычного, но недостаточно, чтобы охватить все помещение.(2*) Для «игры» спрятаться было, действительно, где. Возможно, мне подфартило встретить лишь проигравших сну защитников порядка. Но это было только началом всей операции.       После захода солнца собор обнажал свою жуткую сторону.       Никого из сестер не оказалось в зале.       Могильный холод пробирал до костей.       Я была лишь в ночной сорочке, сбежав из кровати, как только мне дали сигнал действовать. Зато со мною вилка. Да, детка! Я вооружена!       Дух вынырнул из-под ног. Своим старческим ворчанием он, казалось, зачитывал проклятия всем и вся, подметая длинным хвостом пол, но будто бы вспомнил о такой ма~аленькой проблеме и зажег свой единственный глаз в мою сторону. Почему-то из трех у него работал только он один.       — Копаешься! Так и до своих похорон не долго!       — Мои похороны когда-то заканчивались?       Факт о собственной смерти я приняла легко и даже иногда шутила по этому поводу. Серьезно! Принять такой бред? Должно появится более логичное объяснение всему.       Дух фыркнул, зависнув над балконом у потайного входа. Оглядываясь у органа, он взмахнул хвостом. Как плетью, отчеканил по плитке звенящими железками.       — Здесь, — я нерешительно осмотрела зал и подняла взгляд на духа. Тогда он взметнулся в воздухе на трубы инструмента и злобно зашипел на меня сверху. — Слабоумная?! Плитка! Достань уже то, что тебя просят!       — Я не телепат, прими к сведенью!       Я сомневалась во многих его доводах. В фантастику не верила, пожалуй, с разоблачения Деда Мороза, но в деле была готова помогать. Мне нечего терять. Смела с пола мусор и расшатала нужную плиту. Дело оставалось за малым. Вложив меж щелей зубья своего «оружия», я поддела край, вызволив тяжелый элемент шахматного порядка. Удивительно. В глубокой нише действительно нашелся состарившийся, запорошенный песком и паутиной, деревянный короб. Сердце забилось чаще от восторга, как в детстве, будто я нашла тайник не древнего барахла, а заначку сестры в количестве нескольких шоколадок!       — Ни шагу дальше.       Грозный голос приковал к месту.       Розария?       Она и раньше была ко мне особенно недружелюбна. И не только ко мне. Кроме того, сестры часто жаловались на ее постоянные прогулы и курение в соборе, а однажды кто-то даже высказал свое мнение мол «Даже кошки бездомные не сбегают, не попрощавшись!..». (Ее имя фигурировало в разговорах так часто, что я даже его запомнила!) Такое вот типичное описание каждого третьего моей школы. Будь она в наших реалиях, она бы славилась хулиганкой с неудами и замечаниями в дневнике. Подобному в моем мире уже не удивишься, но увидеть такой выкидон от человека, прислуживающего богу, было настоящим шоком! Я перепугалась до икоты, увидев свое отражение в холодном блеске металла.       — Может… решим все… мирно? — ее лицо как изваяние, ни один мускул не дрогнул. Как я могла знать, что за образом проблемного подростка скрывается настоящий Фредди Крюгер в юбке?!       — Не прикидывайся мышью, шестерка бездны! — она приставила копье ближе, обжигая холодом гортань. — Признаюсь, ты прекрасно сыграла роль наивной дурочки. Я подозревала раньше, но сомневалась до последнего.       — Какие своенравные дети в наши дни! — в ответ на пренебреженное фырканье она одарила своим вниманием моего товарища(?), явно заинтересовавшись им больше, чем мной. — И не подумал бы, что такая мелочь окажется обладателем Глаза бога.       — Снова очередные колдовские штучки? — задаюсь вопросом на своем родном и, как ученик учителя, меня "гладят по головке".       — Умница. Хоть что-то полезное осталось в твоей голове! — я насупилась и заметила, как копье было перенаправлено с меня на духа. — Глаз бога, — без колебания он продолжал свой урок, — это милость богов. В отличии от простых смертных, как ты, благословленных сложнее одурачить обычными фокусами.       Многозначительный вздох с ее стороны. Она сводит брови, выражая все недовольство ситуацией.       — Лучше меня не злить. Признавайтесь, что вы планировали стащить?       Взяв себя в руки, я поднесла коробку, встряхивая содержимое. Внутри ничего не стучало, но имело вес.       — Только не вскрывай! — удивились на такую просьбу вместе с Розарией, но еще больше монахиню поразило неосязаемое состояние ее противника, пролетевшего ее оружие буквально насквозь. Роза глубоко ушла в мысли, смотря на свое средство убийств и медленно его опуская. — Мы не знаем наверняка, каким проклятьем могла ее запечатать хозяйка, чтобы сохранить тайну!       Он перечислял все больше возможных угроз для жизни и предполагаемые варианты методов снятия наложенного запрета. Все больше мы входили в некий транс ужаса от его красочного описания. Но разве меня это остановило? Если я проделала весь путь ради какого-то старья без возможности понять, что оно из себя представляет и как связано со мной… пока он говорил, я уже успела расковырять столовым прибором щель, пока не раздался громкий щелчок и панический выкрик моего сопровождающего.       Было поздно. Мы все подпрыгнули на месте от света, скользнувшего меж щелей всего на секунду, прежде чем затухнуть. Пожалуй, во мне взыграла злость, иначе я никак не могу объяснить этот порыв безрассудной смелости. Я откинула крышку, но ничего, кроме грязного свертка и пыли, там не было. Скрученный внутри ржавый медальон и цепь, порванная в нескольких местах от настигнувшей их ржавчины, тоже не впечатлили.       — Мда…       Одно разочарование. И это то, ради чего я пробиралась сюда через надзор? Терпела угрозы жизни? Обычно в играх и аниме это всегда что-то по-настоящему стоящее. Я бы не отказалась от лампы джина или от другого навороченного предмета, который мог бы быть хотя бы немного полезен.       — ПУСТАЯ ТВОЯ ГОЛОВА! СЛУШАЙ, КОГДА ТЕБЕ ГОВОРЯТ, СМЕРТНИЦА!        Я скептически посмотрела на истерящего, потом на коробку, которую держала, и, наконец, на Сестру, подошедшую ближе прежнего. Неожиданное решение приходит в голову: я захлопываю крышку и вкладываю ей в руки.       — Если нужно… — я немного задумалась прежде чем продолжить, — оставь себе.       — Мы не закончили, — она зажала пальцами переносицу, но с опаской продолжала держать коробку от себя на расстоянии. Сейчас ее враждебный настрой поутих, а вот со стороны Нечистого только набирал рост. Он сердито смотрел на меня, метая хвостом из стороны в сторону от бессилия. Что он мог сделать мне в своем состоянии?       — О моей связи… Не говори. Я разберусь. — ее скептический взгляд так и кричал: «Я тебе не доверяю».       — Так боишься, что кто-то узнает? — вопрос застал врасплох. Это же такие очевидные вещи!       — Ну… — я нахмурилась, припоминая все ужасы инквизиции, но все еще не была уверена в своих опасениях, — меня не... не приговорят... к сожжению?       Негромкое "ха" и я в шоке наблюдаю ее истеричный хохот. Розария рассмеялась в голос, согнувшись пополам. Она не то что ходила всегда призраком, так еще с такой миной раздражения на лице. И видеть ее гогот? Сейчас я бы поверила, если бы кто-то сказал, что она не совсем трезва на голову.       Вытирая выступившие слезы, она махнула мне рукой.       — Законы ордена не так жестоки, как тебе кажется, кхм, — должно быть мои слова были довольно глупыми. Как же теперь стыдно! — Встань с пола. Джиллиана отдает всю себя на твое выздоровление.*       В дальнейшем никаких угроз для жизни и пафосных речей. Нас нашла Виктория. Пожалуй, мы очень шумели, раз она выглядела такой разъяренной, словно темный жнец, пришедший по наши грешные души. Выставленные из главного зала, мы шли на верхние этажи.       — Я займусь архивами о прошлых служителях, — это либо личный интерес, либо сомнение о безопасности вещички. Плевать уже на то, что там оно из себя представляет, но на нем, кажется, была гравировка... Возможно, эта маленькая зацепка что-то даст. Черный еще до этого смылся в пустоту с наших глаз. Он расстроен? Зол? Вернувшись к себе, я уже ни о чем не думала, но заснуть не могла еще очень долго, находясь под впечатлением ночных похождений.

***

      — Ты наконец проснулась? — шум дороги за окном и мамин голос. Утром она либо отлеживалась умирающим тюленем в спальне после ночного дежурства, либо беспокойной бестией металась по квартире в поисках чего-то. Будь это ключи от машины или папины носки.       — Мам… Такой бредовый сон… а зачем цветы? - на подоконнике стоят живые цветы, которые у меня отродясь не водились. Я и за комнатными забываю следить.       — От класса. А я еще волновалась, что в школе у тебя нет друзей. Она подошла ко мне, легко целуя в лоб, и вышла за дверь. Когда посмотрела на подоконник, не сразу поняла. Две черные лилии? И почему черные? Четное количество же приносят на похороны? И тут меня словно пробило током. Я вскакиваю, но спотыкаюсь, и за мной опрокинулось что-то очень тяжелое. Гроб? Я лежала в гробу?! Белая фата мешала смотреть. Я сорвала ее с себя и побежала в гостиную. Из-за пышного подола и каблуков чуть снова не навернулась, не сразу подмечая, что паркет давно сменился зеленым ковром. Я поднимаю глаза и смотрю вперед — на террасе накрыт стол. Клумбы пион, еще бабушкиными руками посеженная сирень и неровно скошенная трава.       Идиллия.       Две фигуры расположились под навесом. Я пробираюсь сквозь растительные преграды, задирая оборки юбки как только могла. Неуверенно подхожу, и меня замечают. Папа отрывается от газеты и спрашивает, как мои дела, Геля жалуется на жизнь в другом городе, а мама несет большой противень дымящегося пирога, только с жара. Никто не замечает мое свадебное платье и испуганные глаза. Как будто все в порядке. Как будто, так и надо.       Маме помогают разрезать пирог.       Все получили по кусочку.       Кроме меня.       И я смотрела на свою пустую тарелку, иронично улыбаясь, слушая их непринужденную беседу... И в какой-то миг меня всю выворачивает изнутри. Ниточка терпения обрывается.       — Мам, почему две лили?       Они замолкают и смотрят все на меня. Геля накрывает мою руку своей и улыбается так счастливо… но хватка казалась титанической.       — Тебя так долго нет с нами.       — Анфиса, — отец откладывает вилку и тоже смотрит на меня. В глазах прослеживается грусть. — Мы все очень скучаем.       Но я здесь!       Меня мутило. Каждая часть тела словно выворачивалась наизнанку, я взглатываю и ищу кроссовки, но они завалены далеко под кровать, поэтому я иду к двери босиком.       — Как ты сегодня чувствуешь себя, бесполезный ребенок?       На мгновение замираю. Не верю. Был ли это сон во сне или настоящая реальность тоже искажена? Может ли это быть другая проекция моей жизни, которую я случайным образом обозреваю и... Кто-нибудь, дайте мне все забыть! Я так больше не вынесу!       — Отвяжись! — кидаю раздраженно. Почти слышно. Меня подкашивает, но я не останавливаюсь. Обычно утром мне дают выпить отвар и перед этим меня будили. Кажется, его не оставляли на тумбочке... Кажется...       — Орден требует девчонку.       Я замираю, остановленная шипением на ухо. И очень вовремя.       — Думаю, слухи уже распространились в городе… — Голос узнаваем. Лекарь расстроенно вздохнула. Не сразу понятно, о чем идет речь, но на подсознательном уровне я осознаю, что здесь я тоже замешена.       — Мы пришли, как только узнали о заключении магистра, — голос явно принадлежал "Одной неземной".       — Анфиса еще не оправилась, — грустно добавляет другая,— и я сомневаюсь что они оставят ее в покое сейчас.       — Это такая большая проблема?       — Должно быть это из-за Ужаса Бури(?). Из-за проблем рыцари Ордо Фавониуса очень настороженно относятся к случившемуся.       — Забыла? Ее невосприимчивасть к магии тоже добавляет вопросов! Словно не от мира сего.       — Но что мы можем сделать?       Что делать? Бежать! Черный был прав. Все это затянулось на очень долгий срок. Грядет лавина проблем!       — Обсудим это позже, ладно? — по интонации чувствовалось, что разговор изрядно утомил говорящего, — Скоро церемония, будьте готовы.       Я не понимаю. Орден? Когда события приняли настолько серьезные обороты?!       — Чер… — Легкие сжимаются почти невыносимо. Становится тихо и тут же гулом взрывается биение сердца. Перед глазами все ходуном, я тянусь к стене, но такая сомнительная попытка за нее ухватиться.       …фис…       Что-то постороннее прилегает теплом к щеке. Оно отдает редкой дрожью.       …Ан…       Звуки частично прорываются сквозь толщу. Я все еще пытаюсь вздохнуть. Паника нарастает.       — Очнись!       Разряд проходит по всему телу, я вздыхаю, но даже шея не держит голову, и я жмусь ближе к теплу, слыша сумасшедшей скорости сбившийся пульс.       — Кх… — Не смогла ответить, так саднило горло. Туман рассеивается, и я даже удивлена! Роза? Меня нашла первой эта маньячка?       — Да ты бледнее трупа, — кто бы говорил, ты сама-тото в зеркало смотришь? Как же больно, черт тебя подери!       — Роз… — я глубоко дышу и чувствую, как холод плитки обжигает ступни. Внутри что-то отпускает и объятия, в которые меня заключили, перестают быть опорой.       — Крысишь?       — Н-нет! — Она о том, что мне довелось услышать? Или она наблюдала за мной с самого начала?       Сдувая волосы с лица, я настороженно проверяю поворот, чтобы оттуда никто не вышел. Не слышу. Давно ушли? И чертилы рядом нет. Он может пропасть на время, но до недавнего момента Черный был со мной! Да и монахиня пусть пыталась угрожать его существованию, но вряд ли его это могло спугнуть. — Меня сдадут? — в голове просто не укладывается лишь один вопрос! И сколько таких, как Розария, чтобы меня могли причислить к связи с нечистой силой? Что там мы вчера говорили об сожжении?       — Так разговор шел об ордене..? Не знаю. Возможно?       Я прикусываю конец ногтя, хмурясь так, будто это поможет включить мозги, но нет, страх лишь нарастал. И это предупреждение… как по мне — храм еще самое безопасное место, но неужели есть что-то, что может сделать мое состояние еще хуже? Тогда есть ли разница здесь или нет? Глупая! Конечно же есть, но сейчас именно храм станет моей могильной ямой! Так... Анфиска, успокойся. Раз, два, три... восемь...       — Помоги бежать, — наверное это край, раз я обращаюсь к ней, и даже не к Барбариске! Сумасшедшая.       — С чего бы? — такое откровение, должно быть, ее удивило, но я не смотрела, пытаясь подняться с пола. — Помимо тебя у меня навалом работы.       — Нет дела — нет проблемы?       И это аргумент! Какая им выгода помогать мне? Свалилась на головы людям, так еще, как амеба, трачу на себя их силы и нервы. Но сидеть здесь вечно меня уже как-то не привлекает. Я слишком устала. Мое состояние снова вернулось к стадии смертника, а ждать, когда за моей головой придет правосудие, я слишком боюсь!       — Хорошо.       — Что? — Мне слышится?       — Обойдёмся без любезностей. Мне удобно избавиться от таракана, когда он сам бежит на встречу тапку. Да и... — она недовольно щелкнула языком. — Кальвин. Тебе повезло попасть в его отсутствие. Лишь ветрам известно, где его носит...       — Не сдашь? — я осторожничаю, но в воображении уже оттанцовываю лезгинку. И я уже могла стоять на ногах, не без чужой помощи, правда, но чего ожидать? По ощущениям я чуть на тот свет не отправилась.       — Тебя утащат на допрос тут же, как поймают. До того будешь числиться как беглец. — Полагаю, это наш новый план Б? Черт, я счастлива! — Тогда не будем тратить мое время. Я не работаю сверхурочно.       — Сверх… урочно?