Температура

Тонкая ткань серой футболки совсем не защищает от мартовского холода, особенно если стоять на балконе в одиннадцать вечера и докуривать сигарету. Небо пустое, ровно как и переулок под взором Макса, хорошо, хоть темнота не кромешная, благодаря паре горящих фонарей. Слабенькие чёрные перила едва заметно подрагивают от каждого дуновения ветра, а Максим своим присутствием медленно сводит их шансы на выживание к нулю. Плечи мелко дрожат от холода, локти слишком сильно впиваются в шероховатую поверхность чёрного металла, отчего становится трудно мыслить трезво. Пустота манит своей простотой, заурядностью. Но, увы, Макс совсем не может заманить эту простоту к себе. Вся его жизнь — сплошная комедийная повесть о никудышном мальчике, который теряет своё счастье из раза в раз, порой даже не успев найти. Причём в ней есть и свои метафоры, словесные обороты, кое-какие выразительные мысли (такие же неуместные в юмористическом произведении, как, например, поэт в обществе строителей). Больнее всего было осознавать, насколько близко было безошибочное счастье: прямо у сердца, нежно обвивая его талию тонкими ручками. Видимо, одному Максу отношения с кем-то кроме обещанного соулмейта казались вполне приемлемыми.  — Вы бы оделись, — слух Максима, несмотря на отвлечённость, ловит эти слова откуда-то сверху. — Дрожите уже весь. Подняв взгляд на балкон дома напротив, он видит мужчину в спортивной куртке. Тёмная чёлка, прикрывающая лоб, и несуразно большой нос — вот на что Макс наверняка обратил бы внимание в первую очередь, если бы не этот взгляд. Незнакомец смотрит заинтересованно, добродушно, и едва заметно улыбается.  — Тут не холодно, — Максим даже не пытается соврать правдоподобно. Смысла нет, так зачем тратить силы? Неожиданный собеседник усмехается и опускает взгляд тёмных глаз куда-то вниз, мимо Максима. Он улыбчив и прост на вид, а ещё, судя по всему, пребывает в отличном настроении.  — Спасибо за заботу, — всё-таки добавляет Макс, чуть смутившись от последнего жеста собеседника. Благодарность звучит как окончание разговора, и по сценарию этот радостный некто должен пожать плечами, развернуться и уйти, но когда это у жизни Макса был сценарий?  — Не за что, конечно, но, может, вы оденетесь? — стоя на своём, предлагает незнакомец. — Не похоже, что это последняя на сегодня. Он указывает на тлеющую сигарету в руке Макса, прежде чем положить локти на перила и подпереть ладонями лицо, тем самым повторив позу своего собеседника. Из-за разного уровня расположения этажей, балкон Максима находился ниже пятого, но выше четвёртого этажа дома напротив, что делало незнакомца выше на полтора метра. В ширину же расстояние было безбожно маленьким, не больше двух метров. Они прекрасно слышат друг друга, а таинственный собеседник Макса ловит ещё и горький запах сигаретного дыма. Максиму откровенно нехорошо, и он показательно молчит, ожидая, пока мужчина оторвёт от него взгляд и уйдёт в квартиру (возможно, обиженный). Однако тот не сдаётся и этим вызывает раздражение.  — Вам не может быть не холодно, серьёзно, — Макс чувствует, как дрожит тело и немеют руки, но по-детски упрямо не сходит с места. С этим же упрямством он продолжает смотреть в никуда задумчивым взглядом и игнорировать незнакомца. В какой-то момент собеседник отрывается от перил и Максим воспринимает это как личную победу. Но конец этого недолгого разговора был положен спортивной курткой, приземлившейся на макушку Макса, и непринуждённым:  — Я Серёжа, кстати. Настаиваю на том, чтоб вы оделись. Серёжа, вальяжно развернувшись, уходит с балкона и бесшумно закрывает за собой дверь. Макс стоит и с недоумением глядит на пустой балкон около минуты, а затем всё же снимает с макушки куртку. С некоторым возмущением и абсолютным удивлением понимая, что её владелец не вернётся за ней, и что это не один большой розыгрыш, он держит невзрачный элемент одежды в вытянутой руке. Он бормочет себе под нос что-то про безумие и неуважение, но всё же накидывает куртку на плечи. Серёжа прекрасно справился с балансированием между заботой и упрямством, пока Макс осознанно свалился в сторону второго.