Температура

Невесёлое начало дня обычно не приводит к особой радости в дальнейшем, Максим запросто может это подтвердить. На этот раз мишенью пустого и равнодушного взгляда стала лужа, в которой мелко дрожал свет уличных фонарей. Максу казалась забавной та поэтичность, охватившая мысли при раздумьях о погоде. Весь день лил дождь, что в начале марта казалось тем ещё зрелищем. А сейчас, пока адекватные люди отправляются спать, чтобы выспаться перед новой рабочей неделей, погода радует своим спокойствием: нет ни ветра, ни дождя, ни тем более снега. Эдакий покой после шторма. Но даже несмотря на это, отметка «-6» на термометре всё ещё даёт о себе знать. Точно так же можно описать всё воскресенье Максима: дождь позади, да и ветра нет, но всё ещё холодно. Особенно в неизменной футболке. Он считает себя до невозможности наивным, ведь рядом на перилах висит чужая куртка, которую он упрямо отказывается надеть, даже несмотря на приятный запах и очевидную плотность ткани. Наивность эта заключается в надежде на то, что на балкон дома напротив выйдет Серёжа и заберёт плод своих вчерашних попыток согреть Макса. Пытаясь загнать мысли в любое русло, кроме болезненного, Максим переводит пустой взгляд на куртку. Она очень проста: тёмно-синяя и совсем без деталей, привлекающих внимание. Можно сказать, она отличается своей чрезмерной заурядностью. Её владельца, однако, таковым не назовёшь. Вряд ли обыкновенный человек стал бы разбрасываться куртками просто так, увидев кого-то в одной футболке. Макс был в равной мере удивлён и возмущён таким поведением случайного человека, которого даже соседом не назовёшь. Однако даже при таком раскладе нельзя было не признать, что намерения у него были добрые, хоть и обернулись некоторой грубостью. От Серёжи исходили теплота и уют (чего Макс никогда не признает). Кто бы ни придумал пресловутое: «вспомнишь солнце — вот и лучик», он был абсолютно прав в своих убеждениях, ведь дверь на балкон Серёжи резко открылась, выпуская хозяина с коробкой наружу. Это вывело Максима из раздумий и заставило вновь задрать голову чуть выше. Парадоксальное любопытство, возникшее из ниоткуда, не давало снова опустить взгляд и продолжить свою мысленную игру в самобичевание. В конце концов, Макс, уже успев рассмотреть и жёлтую толстовку на Серёже, и большую пластиковую коробку в осторожных руках, слышит обращение к себе: — У вас интересы такие? Серёжа смотрит вниз на Макса с некой строгостью во взгляде. Кажется, он совсем не удивлён. — А что, если да? — с вызовом спрашивает Макс в ответ, поражаясь собственной смелости. Растерянность Серёжи проявляется в приподнятых бровях и быстро доходит до губ, заставляя их растянуться в довольной полуулыбке. — Вы сегодня разговорчивый, — зачем-то замечает он и вновь переходит к делу. — Может, хоть сейчас расскажете, что вы потеряли на балконе в одиннадцать вечера в одной футболке? — Плохая идея, — заключает Макс, прежде чем свободной от сигареты рукой указать на куртку. На вопрошающий взгляд Серёжа хмурится. — Я не для того её вам дал, чтобы вы сложили и забыли. — Так заберите её, — Максим просто разводит руки в стороны и мысленно готовится забросить вещицу на балкон собеседника. — Тогда оденьтесь во что-нибудь тёплое, — ни один из них не повышает голоса, ведь иначе всё обернётся ссорой, которую Серёжа избегает из принципов, а Макс — из-за достатка проблем в жизни. Голос Максима звучит уставшим и севшим, кожа на руках краснеет и трескается, но перед собой он, наконец, видит способ отвлечься. Главное — не потерять его слишком быстро. Он вновь с показательной небрежностью накидывает куртку на плечи и поднимает взгляд на Серёжу: тот улыбается с видом победителя. — Ну, хотя бы так, — с искренним удовольствием в голосе подмечает он. — А то стоите, дрожите весь. Так и до простуды недалеко. Макс начинает замечать эту приятную, почти осязаемую мягкость в голосе Серёжи. Она прекрасно завершает образ мужчины, гармонируя с добрым взглядом и кроткой улыбкой. Серёжа, после таких наблюдений, больше не кажется ему таким уж неинтересным. — Я вас здесь раньше не замечал… — с интонацией, требующей пояснений, начинает Максим. — Я только заселился, — пожимает плечами собеседник. — Меня, правда, не предупредили о виде с балкона. Макс усмехается, поднося ко рту сигарету. — Зато можно куртку бросить на кого-нибудь, верно? — с издевкой спрашивает он, наблюдая за реакцией Серёжи: тот устремляет взгляд в сторону и тихо смеётся. — А вы злопамятный. Серёжа, сказав это, замолкает и глядит на Максима задумчиво, а уголки его губ медленно опускаются. — Так… как вас зовут? — отмахнувшись, видимо, от собственных мыслей, спрашивает Серёжа. — Максим. — У вас реально в жизни всё так хреново, Максим? — вдруг неожиданно, даже с неким укором, интересуется мужчина, снова повторяя позу собеседника. Макс оторопело хмурится и не сразу находится с нейтральным ответом. — А у кого не хреново? — он опускает взгляд и тушит сигарету. Серёжа поджимает губы с долей понимания и согласия. Ему не хочется вновь доводить Максима до упрямого молчания, и он вновь приступает к поискам нейтральных тем для разговора. — Давно вы здесь живёте? — наконец подаёт он голос. — Года полтора, кажется, — даже с некоторым воодушевлением отвечает Макс, понимая, что назойливые мысли постепенно уходят на второй план. — Тут из соседей только пенсионеры и их внуки. Губы Серёжи вновь трогает шутливая улыбка. — Весело у вас там, наверное, — с наигранной мечтательностью выдаёт он. — Ещё как, — кивает Макс. — Я здесь знаменитость среди мелких. — Неплохо, — протягивает Серёжа, опуская уголки губ и медленно хлопая. — И кем же вы здесь прослыли? Макс издаёт короткий смешок, а затем отвечает: — Я — то самое разочарование, которым они станут, если будут плохо учиться. На этот раз Серёжа опускает голову и тихо смеётся, лбом опираясь на ладонь. Максим с особым интересом наблюдает за подрагивающими плечами собеседника и устало улыбается. — Слишком жизненно, — наконец заключает Серёжа, смотрит на экран телефона и вздыхает. — Ладно, я, пожалуй, пойду спать. — Как знаете, — Макс пожимает плечами, но в глубине души не хочет снова оставаться в одиночестве. — Спокойной ночи, Серёжа. — Спокойной, Максим. С этой фразой Серёжа предоставляет Макса своим мыслям: запутанным и контрастным после небольшого диалога. Поздновато он осознаёт, что так и не вернул куртку.