Персиковый сад

Проходили годы, десятилетия. В Средиземье было достаточно спокойно. Было. Драконы давно не залетали так далеко, но Смауг не прогадал. Аркенстон – камень великих королей Эребора пленял своей красотой гномов, а дракон, который по природе своей падок на золото и каменья, просто не мог устоять от его загадочного сияния. Гномы были изгнаны из Одинокой горы и обречены скитаться по городам. Многие нашли приют в Железных горах, многие – в Железных, а остальные стали кочевниками – они не задерживались в одном городе, благо работа находилась всегда. Шестьдесят лет. Шестьдесят лет спал Смауг Ужасный на золоте Эребора. Спал, уверенный в своей несокрушимой мощи и в том, что род Дурина истреблен полностью. Настало время гномов. Время вернуть дом. И его вернет король, Торин сын Траина сына Трора, великий Король под Горой… -Торин, ты понимаешь, что не многие откликнутся на твой призыв. Они шестьдесят лет спокойно жили, и уже и думать забыли о Смауге. – Голос седовласого мага тихо звучал в переполненной таверне. -Гэндальф, не все гномы забыли свой дом. Многие откликнутся на призыв, и мы вернем Эребор. – Гном говорил устало, но его речь была речью истинных королей. -Хорошо, если это так. Немногие пойдут на дракона войной, но те, что согласятся разделить с тобой дорогу…. Я найду для тебя взломщика. Он тебе очень пригодится. Таково было самое начало похода за Эребор. Гномов действительно собралось так мало, а ведь Торин надеялся, что хоть один из кланов согласится идти с ним. А уж взломщик, так вообще рассмешил его до колик, хоть он вида и не подал. Этот малыш – полурослик, и вдруг взломщик! Но раз так решил Гэндальф… Их путь был сложен с самого начала. Это были не просто приключения, если это битва, то она действительно для кого-то может стать последней. Но к эльфам! Торин ненавидел эльфов еще с тех пор, как этот заносчивый «король», Трандуил, предал их. Хотя он предупреждал Трора, что на битву не придет. Тогда он подошел так близко к королю, склонился к его уху и что-то зашептал. От слов Лесного короля Король под Горой побледнел и зашептал в ответ, но лишь слово «Нет» произнес Трандуил. Как потом рассказывал дед, эльфы не придут, но вот весь разговор не знал никто. И вот Гэндальф привел их к эльфам. Торин менее всего хотел оставаться в Ривендейле, но нельзя не признать, что гномам нужен отдых, для молодых даже такой малый путь был довольно сложен, а ведь их отряд состоял не только из молодых. Отряд остался, но сам Гэндальф буквально приказал им не ждать его, а как только они разузнают о карте, немедленно бежать. Не все рады гномам, и не всем нужно знать о цели их пути. Гэндальф поднимался по ступеням в Залу Белого Совета. Давненько он не был здесь, пожалуй, лет сто семьдесят, все так изменилось. К примеру, этой статуи здесь не было. -Элронд. – Обратился маг к Владыке. – Кто это? -Любопытно, что даже ты не знаешь всего, Гэндальф. Это моя сестра. – Маг изумленно приподнял брови. – Отец изгнал ее из дома и проклял, когда ей не было даже сотни лет. Она полюбила кого-то, я не знаю кого даже сейчас. Он запрещал разговоры о ней, и только когда Я стал Владыкой, - на этих словах эльф грустно усмехнулся, - я приказал поставить эту статую. Она много полезного придумала, когда была еще здесь. Например, тот стол для чтения лунных рун, они были, конечно, и до нее, но не так совершенны. -Ты ведь понимаешь, что я уйду вслед за гномами? -Разумеется, но с тобой хотят поговорить до того, как ты покинешь нас… Гэндальф вновь спас компанию гномов и хоббита. Теперь уже от гоблинов, а не от орков, как это было обычно. А потом вновь от орков. -Гэндальф, как мы пойдем теперь? – Спросил Торин сидя в доме Беорна. -Даже если тебе это не нравится, придется идти через Лихолесье. Это самая короткая дорога. Беорн, - обратился маг к хозяину, - можно ли рассчитывать на твою помощь? -Да, - гулкий, как рык медведя, голос оборотня, казалось, заполнил каждый уголок в доме. – Я дам вам пони, но они в Лихолесье не пойдут. Они должны будут вернуться. Пони, как и обещал маг, ушли назад к Беорну у самого Лихолесья. Сам Гэндальф прошел через эльфийскую арку, когда-то ранее обозначавшую начало эльфийских владений, теперь же их земли несколько сократились. Тьма наступает, и лесные эльфы первые почувствовали на себе ее силу. Маг прошел немного далее, его привлекла к себе самая верхушка статуи, заросшей плющом. Он медленно подошел к ней и сдернул зеленое покрывало листьев. От удивления он даже отошел на несколько шагов. На него смотрели деревянные глаза статуи, которая была ему так знакома. Эта же эльфийка смотрела на него этими же, только каменными, глазами со статуи в Ривендейле. Сестра Элронда. Только после минутной вспышки эмоций он разглядел темный знак, осквернивший статую. -Оставьте моего коня. – Враг крепчает, и он должен разобраться хотя бы в этой тайне. Зато теперь на один секрет стало меньше, теперь известно, в кого влюбилась эльфийка. В свою очередь магу стало интересно, знает ли принц Лихолесья о своей матери… Гномы попали в плен к лесным эльфам. Торин чувствовал, что это должно было случится. Он вновь и вновь вспоминал ту встречу с эльфийским королем. Именно поэтому он не был особо удивлен, узнав, что тот вызывает его к себе. -Что тебе нужно, эльф. – С вызовом произнес он. -Эльф. Помнится и твой дед был столь же невысокого мнения о моем народе. Я живу много дольше чем ты, твой дед, и дед твоего деда. Но это все глупости, мне вот что интересно, что он говорил о нашей беседе? – Холодный тон короля заставил Торина слегка поежиться. -Ничего. Он просто сказал, что в случае нужды эльфы не придут. Но вы пришли, дали луч надежды, и также быстро отобрали его. – Его речь становилась более гневной, но выражение лица Трандуила охладило весь его пыл. -Так было и с ней… - Тихо прошептал эльф, так тихо, что гном даже подумал, что ему послышалось, если бы не он не видел губ произносящих слова. И уже громче стал торговаться с ним за освобождение гномьего отряда. «Не говорите с гномом о его золоте, если его забрал дракон», такую поговорку позже придумают люди, но сейчас ее не было, и Торин показал всю свою ярость, буквально добился того, что его силой вернули в камеру. После того как гнома увели вся алчность и любовь к золоту пропала во взгляде Трандуила. Он приказал стражам выйти и тяжко опустился на кресло. Он вытащил из кармана маленькую статуэтку, ту самую, которую он сделал самой первой, после он поставил во многих частях леса подобные, но эта была его самой любимой, она более всего напоминала ему Иримэль. -Отец , - в залу вбежал Леголас и взгляд короля смягчился, сын был живым напоминанием о ней, хоть и был внешне копией отца, было в нем что-то такое, что напоминало ее. – Что-то случилось? – спросил принц, увидев несколько влажных дорожек от слез все же скатившихся по лицу. -Я просто вспоминал прошлое, сын. -Если тебя так гнетет прошлое, может, стоит… уплыть. -Не терпится избавиться от меня – со смехом спросил король. -Нет! Ни за что! Ты моя семья, - он глубоко вздохнул и наконец спросил, - откуда ты знаешь, что моя мать не в Валиноре, ведь если она не в Ривендейле, не у нас, не в Серых гаванях, может она уже там. Эльфы ведь не живут поодиночке… -Нет, там ее нет точно. Она не может туда уплыть, как не может прийти к одному из жилья эльфов, пока не падет Роковая гора… -Да, ты рассказывал, но ты думаешь, что когда-то она падет? -Несомненно, сын мой, и до тех пор я буду здесь, до тех пор, пока она не вернется…