Уроки Бесконечной Войны

      Юношу, которого мудрые магистры джедаи «почитали», как «Избранного из Пророчества», уже долгое время окутывала непроницаемая тьма, ставшая для него постоянным спутником с тех пор, как он потерял свою мать. Бездонная пропасть манила, угрожая поглотить будущего спасителя, но свет Ангела, словно непокорный маяк, не давал ему упасть в бездну. Однако сегодня кошмар, подобно тёмному вихрю, затянул джедая в свои объятия, и свет не мог развеять липкую тьму, окутывающую его душу.       Тьма не могла вечно оставаться безликой. В ней, словно в кривом зеркале, начали проявляться образы ужасов, несущие в себе предостережение Силы.       Внезапно, она вздрогнула, и кошмар рассыпался под напором золотого света, исчезая в безмолвном крике, словно картинка, выжженная на свете…       Энакин сделал неловкий шаг, чтобы не упасть, пытаясь сохранить равновесие. Сумрачный свет, льющийся разом со всех сторон и ниоткуда, на мгновение ослепил его, дезориентируя ещё больше. Стоило его глазам привыкнуть к этому сиянию, как Избранный замер перед открывшейся картиной.       Он стоял в центре величественного амфитеатра, где вместо стен возвышались могучие мраморные колонны, несущие на себе печать безжалостного времени. Каждая колонна была покрыта тонким барельефом, словно великий скульптор, что своей душой чувствовал камень, вложил в него свою страсть, рассказывая в пересечении линий историю, которая делала мрамор живым и тёплым, как дерево. Тем печальнее было наблюдать горечь упадка этого места. Ныне Воин и некогда раб, далёкий от искусства, ощущал, как его душа страдает от необъяснимого чуства утраты и горя.       Сумрак расступился, открывая перед ним зал. Сначала робко, но с каждой секундой всё яснее проступили силуэты двадцати постаментов. Не на всех из них величественно стояли статуи. Два постамента пустовали, не неся на себе следы золотого пламени.       Девять были стыдливо прикрыты тканью, словно их со всем возможным усердием старались вычеркнуть из истории, из-за чего полукруглое помещение амфитеатра погружалось в ещё больший упадок. Один из девяти… отступников пылал в вечности нестерпимым пламенем. Три статуи, задрапированные погребальными тканями, чернели на фоне небесной синевы и облаков, в которых терялись границы этого величественного места.       Все статуи взирали на одну фигуру, восседающую на возвышении. Невидимый скульптор превзошёл сам себя, передав всю горечь и боль существа, которое расплачивалось за свои ошибки, восседая на троне владык.       Избранному нестерпимо захотелось приблизиться к подножию трона, но как только он пересёк линию статуй, его взгляд упал на двадцать первый постамент, стоявший впереди остальных, до этого скрытый от его взора. В отличие от других, он не нёс никаких следов пребывание статуи или украшений. На нём лишь сиротливо возлежала чаша из серебра, полная алой жидкости, а номер на табличке, где у других статуй были имена, пылал светом: «XXI». Он манил, словно звезда, зовущая к себе.       Юноша сделал шаг вперёд. Постамент раскрылся, распавшись на две половинки. На малой осталась чаша, излучающая силу, способную изменить мир. Большая часть каменной плиты отползла, открывая скованный цепями и пылающий золотым жаром саркофаг.       Человек сделал ещё один робкий, незначительный шаг… — Ещё не время, Эни, — прогремел ласковый голос Шми Скайуокер, вырывая Избранного из его видения…

***

      Энакин проснулся в своей комнате в восточном крыле Храма, садясь одним рывком на кровать, будучи не в силах отдышаться от накативших на его разум необычных видений. Казалось, ещё одно мгновение, и сердце выпрыгнет из его груди. — Pudu! Сегодня явно не обычное видение… — через силу выдавил Избранный.       Безжалостный комлинк показал время: четыре пятьдесят девять утра. Побудка у юнлингов будет через одиннадцать минут. Чуткий слух юноши не позволит ему заснуть под топот и гомон юных джедаев (по этой части юные порождения Силы умудрились каким то образом обскакать целую роту привычно громко храпящих клонов). Полезная привычка на войне сейчас, в мнимый момент мирной жизни, играла против избранника Силы. Рыцаря ожидал ещё один серый день.       Наскоро одевшись, предварительно приняв душ и приведя себя в порядок (к чему его приучил сперва Оби-Ван, а вслед за ним и Падме), юный джедай покинул свою келью, что за его долгие годы жизни в Храме так и не смогла стать ему домом. Начался очередной серый день юного рыцаря-джедая.       Серое полотно его бытия расцветало красками лишь в двух случаях: на войне или в редкие часы которые он проводил рядом с Падме. Ещё толику жизни привносили упражнения с мечом или полёты. Энакин признавался сам себе, что уже устал жить по кругу. Он делал вид, что всё в порядке, и действительность его не изменила, когда на деле он уже был готов на стену лезть, лишь бы хоть как-то сбежать от окружающей его реальности.       Жизнь отучила бывшего раба ныть (очень быстро можно схлопотать внеочередную порцию плетей по спине и коленям), да и не был он никогда диванной пусечкой, вот только трудно жить, когда вокруг одни глупцы! Его достало общаться между боями с подковерными лизоблюдами. Порожденные инцестом высокопоставленные уроды всех мастей, как носящие форму, так и тех что предпочитал дорогие одежды, вызывали у Избранного бессильные приступы гнева от невозможности свернуть им холёные шеи.       Хуже были только другие джедаи, цитирующие Кодекс, который сидел уже не просто в кишках, а в местах невообразимо более глубоких… Причем если бы Энакин был один такой, Рыцарь Без Страха воспринял бы это проще, задумавшись о проблемах в себе…       Но нет же! Другие молодые рыцари, которым довелось пройти через горнило войны тоже охуевали с косности и очень удобных трактовок в нужную сторону цитат из этой древней, как дерьмо крайт-дракона книги! Да даже многие мастера кляли слимовых политиков, Совет и некомпетентных военных.       Вот как тут не впасть в депрессию, когда твоя жизнь напоминает хаттов цирк, где ты бьёшься вроде бы как об стену, но на самом деле это тебя избивают чем-то неприличным и продолговатым, откидывая из одного высокого кабинета в другой?       Вот и молодой рыцарь стал бы засматриваться вслед за своим учителем на выпивку, если бы его не спас Ангел и светлая память о матери, которая бы очень расстроилась, увидев что её любимый сыночек провалился на самое дно стакана. Материнский подзатыльник Шми, отвешенный с любовью, привил стойкое отношение к алкоголю на всю оставшуюся жизнь.       Волей-неволей перед глазами бывшего раба сами собой появлялись картины, как могут уничтожить себя разумные. Пожалуй только Оби Ван обладал практически магической способностью поглощать алкоголь в любых количествах и при этом оставаясь трезвым как стеклышко.       Рыцарь без страха не жаловался на свою судьбу, предпочитая не грузить окружающих вакуумом внутри себя. Жизнь на Татуине приучила Энакина к этому. Хоть как-то высвободиться из своих оков юный джедай мог лишь в компании канцлера Палпатина, который понимал его без всяких слов, или за штурвалом истребителя. Не грузить же беременную жену мужскими проблемами? Падме, конечно, поймёт, но спокойствие это не принесёт.       Беременность жены… Когда Энакин вернулся на Корусант его сходу встретило два совершено разных по своему наполнению события. Чадящий от не до конца потушенных пожаров Храм Джедаев с тысячами завернутых в мешки трупов и новость о том, что в чреве его любимой жены поселились две новые жизни… Говоря на чистоту, муж и генерал ВАР не знал, каким образом он смог бы переварить первую новость не узнай он при этом о наличии второй…       Именно прокручивая такие мысли в голове, генерал-джедай спустился в столовую, нацепив на себя привычную маску своего «парня-вояки», загнав философскую муть на дальние задворки своего сознания.       Подивившись изменениям, которые резали ему глаз уже с неделю, он сел за крайний стол, за которым не было никого, желая позавтракать в одиночестве. А за его время отсутствия в Храме изменилось много чего…       Джедаи, несмотря на свое пропагандируемое единство, никогда не были по-настоящему едины. Внутри ордена было полно компаний, полуофициальных фракций и кругов по интересу, которые выходец с Татуина вычленял невооружённым глазом. Пусть внешне всё выглядело стерильно и благолепно, однако юноша на своей шкуре постиг, как может быть жестока жизнь под сенью Храма, если ты с ходу не смог в неё правильно вписаться.       То, что видел Энакин в эти дни, ему совсем не понравилось. Джедаи подобно дешевому пойлу расслоились, на три четко выраженные фракции.       Первых было легко вычленить из общей массы Светлых послушников Силы. Их туники были непривычно ярких цветов. Пускай юный джедай и сам был в душе бунтарём, однако в своем гардеробе Энакин предпочитал тёмную гамму одежд, отдавая дань практичности чёрному цвету. У него не было мысли строить из себя певчую, а от того безмозглую, птичку с перьями яркой расцветки.       Мелькающие вокруг красные, болотно-зелёные, неоново-синие и пурпурные туники просто рябили в глазах. Если же отбросить обертку и послушать то, о чём говорят эти разумные, то можно было даже проникнуться странной симпатией к их эксцентричным взглядам. Причем главное, что импонировало рыцарю: дела у них не расходились со словами.       Может быть, и он сам пошёл бы послушать рассказ, больше похожий на проповедь, только его отталкивала излишняя фамильярность пурпурных туник, слишком усиленно крутившихся вокруг него всё это время. Слишком много лести. Когда накладываешь слишком много сахара, получаешь приторный вкус с которого начинает тошнить.       Интуиция предупреждала юного рыцаря, что этим, вьющимся вокруг него знакомым из числа окрасивших свои туники в яркие цвета, явно было что-то надо. Сладкие слова дразнили эго и честолюбие Энакина, но за кружевом красивых фраз рыцарь смутно ощущал… гниль и фальшь. Поэтому в кои-то веки он последовал одному из уроков Оби-Вана и не ринулся вперед, решив умерив свой пыл и не кидаться с головой в новую авантюру.       Вместе с тем сейчас ему хотелось действовать, чтобы найти тех ублюдков, напавших на Храм, убивших его друзей и из-за которых чуть не пострадал его Ангел вместе с их нерождёнными детьми. Он буквально физически ощущал весь груз тайн и загадок, опутавших атаку, видя в хмуром молчании Винду и в необычно задумчивом, отрешённом Йоде подтверждение своих ощущений, кои нашептывала ему Сила, предавая юноше ещё больше уверенности в собственном «шестом чувстве».       Когда вспыхнули десятки погребальных костров, Избранный почувствовал изменения в Силе, словно кто-то сделал свой ход и поднёс ко свету огонёк пламени. Этот огонёк не давал ему покоя, усиливая его депрессию, вызванную вынужденным бездействием, и подталкивая его к тому, чтобы взять все в свои руки самостоятельно начать поиски ответственных за эту трагедию убийц и подонков.       Почестей и человеческого обращения пускай и в посмертии были удостоены лишь останки джедаев. Пусть некоторые члены Совета и были против, но большинство магистров во главе с Йодой настояли на своём. Погибшие знакомые и друзья Энакина, которые были среди обслуги и обычных охранников Храма, не удостоились даже казённого погребения. Их тела либо до сих пор лежали в морге, ожидая судмедэксперта, или утилизированы обычным порядком, наравне с обывателем, у которого не было кредитов даже на сожжение в одном из крематориев.       Несправедливость, чувство вины удобрили и без того плодородную почву. Пустившие свои всходы после истории с Асокой эмоции, расцвели буйным цветом. Тьма в душе Избранного вновь подала признаки жизни. Гнев тлел багровыми углями в сердце Энакина…

***

—… Сэр? — генерала вырвал из раздумий голос знакомого клона.       Молодой рыцарь непростительно задумался, отчего и не ощутил присутствие рядом с ним разумного. Слишком тихо передвигался этот ЭРК-клон, что для противника на поле боя порой было смертельной неожиданностью. — Прости, Рекс, задумался, — произнёс Избранный, кивком головы указывая на место возле себя.       Дождавшись, когда клон усядется, расслабленно развалившись на скамейке, Скайуокер жестом подозвал дежурного юнлинга, который в наказание за какой-то проступок в столь ранний час исполнял роль разносчика для своих старших братьев по Ордену. Обычная практика. Не сосчитать, сколько раз сам Энакин изображал официанта, принося еду рыцарям и мастерам, которым было лень самим идти к раздаче. — Стандартный паёк и лёгкий завтрак, — воспользовавшись возможностью набить брюхо вкусной едой, произнёс ветеран.       Юнлинг кивнул, немного морщась от того, что ему приказывает, пусть и с одобрения рыцаря, какой-то клон, но всё же пересилив себя, ответил: — У нас есть молекулярная масса… — Тогда попроси её добавить к вашей еде, если не сложно, — после мгновения раздумья сказал капитан.       Тепло улыбнувшись, ответив вежливостью на лёгкую грубость, ЭРК-клон придержал личинку джедая за руку прежде, чем тот успел испарится, достал из своей разгрузки пару сладких батончиков, и передал их мальчишке.       Мальчик шустро спрятал лакомство в складках туники и уже куда более бодро отправился на кухню. Теперь уже хмыкнул Энакин, провожая юношу взглядом, снова отрешаясь от реальности, но ненадолго. Отпив бодрящего отвара, полезного натурально, но от этого не слишком приятного на вкус, Избранный полушутливо сказал: — Смотри, разбалуешь нам молодое поколение, Рекс. — Пусть я с моим братьями обычно не едим сладкого, однако пара граммов в разгрузки погоды не сделают, а вам, джедаям, настроение поднимает, — философски заметил ветеран, грустно добавив: — У меня остался большой запас на двоих… Эхх, вроде бы с ней и должно быть всё хорошо, но на шоколадки я теперь смотрю, как на пустую койку в казарме.       Рыцарь отпил отвара, загоняя эмоции под контроль, явственно ощущая, как от злобы и безысходности скрипит кружка, зажатая в протезе. Уход Асоки для каждого из них стал ударом, а потому до сих пор даже имя юного падавана было больно упомянуть вслух. — Извините, сэр, — видя состояние своего командира, наученный опытом, сделал свой ход клон. — А ты тут причём? — спросил Энакин, подперев характерным жестом подбородок рукой. — Сам так же. Привык, что она всегда где-то рядом. Хочется постоянно окликнуть, да некого. Тогда всё навалилось, что я даже не подумал номер комлинка попросить. Сейчас, после всего этого дерьма, даже поспать не удаётся, не то, чтобы организовывать поиски одной девочки. — Ну, мой намётанный глаз явственно говорил, что она уже не ребёнок… — На что ты намекаешь? — переспросил Энакин, у которого в голове замелькали крамольные картины и резко просел самоконтроль.       Рекс хитро посмотрел на молодого рыцаря, словно задаваясь вопросом: кто из них старше и больше в жизни видел? Выдержав паузу, под пронзительный взгляд джедая, клон сказал: — Как учили нас мандалорцы: раз может держать оружие и убивать, то уже взрослая… А что вы подумали, сэр?       Рыцарь не ответил, хмуро отпивая бодрящий отвар, мысленно залепив себе по лбу, досадуя, что так и не смог встретиться со своей женой. После счастливой новости Энакину вообще хотелось не отлипать от них даже на секунду, однако политические сложности от предание огласки его с Ангелом союза к сожалению никуда не делись — А кто вас, клонов, знает? — признал своё поражение, но не сдался до конца Скайуокер.       Клон всем своим видом демонстрировал веру в своего командира и боевого товарища, искренне радуясь тому, что человек внутри генерала наконец то «ожил». Бойцы 501-го легиона заметили охватившую их генерала депрессию гораздо раньше, чем это осознал сам джедай. Если раньше Рыцарь без страха и упрёка был таким, каким его между собой называли солдаты — не привычно отстраненным и далеким от своих подчиненных джедаем, но своим в доску командиром и боевым товарищем, то с ходом войны он становился всё более мрачным.       Солдаты одобряли его жёсткость, решительность и способность к импровизации своего командира. Скайуокеру и его Легиону везло: в то время как другие джедаи погибали, унося с собой целые полки отличных бойцов, Энакин всегда выходил из любой, даже самой гиблой авантюры, победителем.       Тем не менее, бойцов начал беспокоить всё больше проявляющийся фатализм их генерала. Учитывая его импульсивность, это могло привести к серьёзным последствиям. Рекс не удивился, когда однажды утром перед его каютой собрались офицеры с просьбой поговорить со Скайуокером, подбодрить его или как-то ему помочь…       Капитан был бы рад помочь, ведь для него «тайные» отношения рыцаря давно перестали быть тайной. О чём-то догадывались и бойцы «Торрент». Сложно было не заметить, когда двое смотрят друг на друга ТАКИМИ глазами. Да только КАК начать такой разговор? Открыто и прямо в лоб такой разговор не заведешь по целому перечню серьезных причин… — Нас вызывают в Генеральный Штаб. Как сказали наши братья из других подразделений, наш легион хотят пока разместить на Корусанте и привлечь к поискам террористов… — начал издалека клон. — И именно поэтому ты взял канонерку и прилетел сюда, чтобы сообщить мне? — заподозрил что-то не ладное джедай, улыбнувшись уголком рта иронично приподнял бровь. — Бойцы должны радоваться. Для вас же, это почти отпуск.       Позволив себе секундную заминку, Рекс достал из колоды карту, подняв тему, которую предпочёл бы оставить вне поля забот Генерала. Солдаты на то и хорошие, что мелкие инциденты решают сами, «не выходя за рамки устава»: — Вот только рядовые будут сидеть в казармах, — продолжил капитан, спеша выложить все факты, надеясь, что Генерал не заподозрит подвоха. — То ли на Камино работали боле грамотные специалисты, но сейчас мамочка не успевает пропекать «блестящих». Видно, их сильно головой роняло, пока они по конвейеру ехали, раз их мозг допустил идею о пользе наркотиков. По всему гарнизону столицы сейчас ходят новые наркотики, про которые расползаются совсем уж фантастические слухи. Ветераны говорят, что до трети списочного состава употребляет. — Стоп! — поднял механическую руку джедай. — Давай ещё раз. Треть гарнизона. Не просто клонов-пехотинцев, а именно вместе с матросами космических кораблей, сидит на наркотиках? И ты хочешь сказать, никто ничего не делает?! Иначе бы на одном из брифингов сказали бы. — Как сказали «гвардейцы», — капитан саркастически выделив слово, показав, что на самом деле думает о Гвардии Корусанта думает клон. — Дело ушло в Бюро Разведки и так там и сгинуло. На фоне проповедников из «Новой Зари» с их странными делишками — это всё блекло. То, что бойцы «спайселись» никак не влияет на их эффективность, а то, что они умрут раньше срока… так никого не волнует, Генерал. — У нас уже были с этим делом проблемы? — задержав дыхание, словно гончая перед броском, спросил джедай. — Я прекрасно знаю, как выколачивать из бездельников дурные идеи, Генерал. Плац и техника у нас ну очень грязные… — скривился клон-ветеран. — Однако наркотики сейчас представляют куда большую проблему для гарнизона Корусанта, нежели проповедники, осаждающие ворота казарм. Особенно когда уже были инциденты… Пара бойцов слетели с нарезок и посекли гражданских без приказа. Массово. А ещё в соседнем Легионе парочку поймали за очень интересным делом, после употребления этой дури. Это слухи, но они в нашей среде дыма без огня не бывает…       Энакин смерил клона нечитаемым взглядом, ощущая, что он что-то крутит. Сила ему явственно говорила об этом. Возможно даже пытается прикрыть чью-то спину. После пары десятков секунд молчания, Избранный произнёс: — Вот не верю, что ты сам бы не смог решить эту проблему. Раз Бюро в курсе, то об этом знает и Штаб… — Может если поговорить с кем-то из сенаторов, то будут приняты меры? — закинул детонатор в бункер клон Джанго Фета, подсказав своему командиру шикарный повод добраться до здания Сената.       Ощутив дуновения Великой, рыцарь от них отмахнулся, заглотив взрывную наживку, загнав голос логики и разума далеко и надолго. Он очень долго ждал, чтобы увидеть хоть мельком Ангела в живую… Так почему же он должен отказываться?       Капитан лишь мысленно покачал головой, удивляясь как на самом деле легко сподвигнуть Генерала на действия. Если он смог, то другой сможет и лучше… Для себя ветеран решил, что будет более внимательно присматривать за окружением Генерала. Так точно до беды не далеко…

***

      Заседание Генштаба — пустая трата времени. Энакин видел сквозь приторно-вежливые речи, скрывающие жалкую возню фракций, рвущих бюджет на части. Он понимал игру, обладал нужными связями, но их цена… слишком высока. Договорённости, подобно политическим играм, тянулись бы вечно.       Ему предоставили свободу действий, хотя достаточно было простого приказа, как и другим джедаям, участвовавшим в расследовании. Ненужная бюрократия излишне замедляла принятие решений внутри раздутого аппарата штабистов ВАР -а.       Это вызывало раздражение у Избранного. Он осознавал стремительно утекающее время и тающие надежды на успешный исход расследования. Однако свои «смутные ощущения» невозможно включить в рапорт, даже в Ордене, где подобного рода «мистицизмам» придавали большое значение.       Сложившаяся ситуация вызывала тревогу. Он не понимал, почему Орден бездействует, наблюдая за затягиванием официального расследования. Опыт подсказывал ему: это не случайность. Однако это его «ощущение» не давало ответов и не открывало новых возможностей.       Отдав приказ силам Легиона выдвинуться в назначенный штабом район Галактического Города, Энакин вызвал LAAT/I. После уничтожения Нал-Хатты всех важных лиц обязали передвигаться даже будучи в глубоком тылу, только в сопровождении вооруженной охраны, включавшей в себя квалифицированного медика.       История с Канцлером показала народу, что его лидеры тоже смертны. Пусть Палпатин уже шел на поправку, но потеря лидера нации, пускай даже на время, в условиях войны — недопустимая роскошь.       Стоило десантному кораблю оторваться от стального покрытия, как Избранный погрузился в собственные мысли, убаюканный видами столицы, которая медленно затягивала следы разрушений. Всё так же сновали туда-сюда спидеры. Корабли взлетали или садились, доставляя тонны грузов. Только провал в кварталах указывал на недавний взрыв.       Рыцарь чувствовал неладное в рассказе Рекса. Однако, опять же ощущения нельзя было подкрепить фактами. Ситуация была вне юрисдикции Ордена. Бюро Разведки забрало дело себе, поэтому он ничего не мог сделать. Оставалось надеется только на Падме.       Она лучше разбиралась в вопросах обеспечения лекарствами и ухода: её политическая карьера была основана на облегчении бремени беженцев. Энакин понимал, что наркотики употребляют в основном из-за безвыходности, но как помочь, кроме как выжигать раковую опухоль преступности, он не знал. Пусть ситуация явно было «непрофильной», но у его жены было больше шанцев в ней разобраться.       Перелёт был коротким. Здание штаба располагалось недалеко от Сената. Канонерка быстро доставила рыцаря и его отряд на нужную посадочную площадку. Оставив клонов охранять транспорт, Энакин уверенно направился к кабинету любимой.       Его постигла неудача: Падме не было на месте. Проклиная себя, юноша схватился за комлинк — что следовало сделать изначально. Он надеялся, что она будет участвовать в светском мероприятии или заседании комитета сенаторов, но, увы, его ожидания не оправдались. Однако Энакин не обманул себя: он просто хотел её увидеть. — Эни! — радостно ответила Падме, после нескольких секунд ожидания. Её голос звучал немного напряженно, несмотря на старание придать ему бодрость. — Сегодня уже пятое? Ты… уже здесь? Я… я…       Пятого числа они договаривались встретиться. Оба молодожена были крайне занятыми людьми, и даже простая встреча требовала тщательной подгонки плотно забитых рабочих графиков друг друга. Причем, если в случае Падме это было пускай не так просто, но вполне осуществимо, то для Энакина каждая встреча была плодом ухищрений и превозмоганий. Поэтому вольности в личной жизни того-же Киа-Ди-Мунди вызывали у юношу жгучую зависть. Он так же хотел так… — Падме, что-то случилось? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри все кипело.       Он знал её слишком хорошо, чтобы не распознать фальшь. Огрызок восприятия буквально вопил об очередной неясной ситуации, на грани угрозы, однако теперь уже для его Ангела. Энакина порой очень ранили такие поступки любимой. Сколько раз её нежелание делиться проблемами приводило к бедам или ссорам? От истории с Кловисом у него до сих пор было желание скрежетать зубами. — Нет, Эни, все в порядке, — ответила она слишком быстро. — Просто… просто много работы!       Энакин нахмурился. Его интуиция, которая никогда не подводила, кричала о беде. — Ты ведь никуда не влезла… без меня? — хмуро произнёс джедай, старательно не давая гневу вырваться наружу. - Ты же знаешь что сейчас не в том положении...       Между ними повисла пауза, тяжёлая и напряжённая. Энакин мог слышать только слабое, неровное дыхание Падме в комлинке. — Энакин, — наконец сказала она, её голос был едва слышен, — Я не могу говорить об этом по комлинку. Приезжай ко мне в резиденцию. Срочно. И… прихвати с собой Рекса. Нам нужно поговорить. Энакин… будь осторожен. — Падме?! — немного не сдержался Избранный. — Всё не так просто и очевидно, как пытаются показать, — на одном дыхание выпалила женщина, добавив. — Орден не спроста затягивает расследование! Обо всём в резиденции!       Комлинк пропиликал сигналом окончание сеанса связи. Энакин хмуро взглянул на устройство, но оно хранило молчание. — А когда было всё просто? И причём тут Рекс? Опять… Сдаётся мне, что-то это хитрая каска не договаривает и знает куда больше, чем сказал…

***

— Стой! Стрелять буду! — крикнул клон-ветеран, осознавая всю бесполезность этого действия. Он перевёл свой DC-15s в оглушающий режим огня, радуясь, что оставил винтовку в казарме…       Для 501-го легиона операция с самого начала пошла через одно всем известное место. Как только канонерки высадила солдат на среднем уровне столицы, который был ещё относительно мирным и полностью контролировался силами Юстиции, посыпались доклады о нештатных ситуациях. Клоны были готовы подавлять беспорядки, но они не ожидали, что им будут читать проповеди их генетические братья. «Примите Четыре Столпа Великой!» — вещали калечные клоны всех мастей, обещая исцеление в вере и небывалые силы.       Если слова, пусть и правильные, вызывали только чуство раздражение у ветеранов, то блестящие порой просто застывали перед проповедниками, зачарованно слушая сладкие речи. «Ржавому» в отделение прислали целый десяток таких юнцов, что только добавляло проблем.       Операция в городе, где тесные проходы и толпы обывателей сменяются открытыми площадями и безлюдными проулками, — не то место, где ветеран готов был доверить прикрывать свою спину едва обстрелянным юнцами. Поэтому сержант скорее смотрел за своим юным выводком, опекая его как кховча и мысленно поносил офицеров штаба, за что не смотря на возражения их Генерала, запихнули в элитное подразделение новобранцев, не слушая красивые проповеди. Тут бы за пополнением уследить и задачу выполнить, вопреки всему…       К двум своим юным братьям с Камино у него были минимальные претензии. Они быстро собрались и сосредоточились на выполнении боевой задачи (а для ветерана любые задачи начиная от чистки корабельных гальюнов и вплоть до подрыва фабрики по производству дроидов, были боевыми). Обычные юные братья, какими некогда был каждый клон, едва покинувший учебный центр на Камино. Не больше и не меньше. Достойный материал, из которого опытный сержант может вылепить настоящих волков войны.       Спарти-клоны, однако, вызывали раздражение одним своим существованием. Ржавый не знал, сколько сэкономили на закупке этих шлемоголовых, но это НЕЧТО просто не могло стоить двадцать тысяч кредитов! Пусть они внешне выглядели, как реплики Джанго Фэта и двигались так же, как нормальные блестящие, но они были скорее пародией на нормальных солдат. Их нестабильность проявилась во всей красе, стоило отделению высадиться на улицы мегаполиса.       Только пятеро из них держали «пищеприёмник» на замке, согласно уставу, не открывая свою пасть без дела или разрешения вышестоящего офицера, когда как оставшиеся трое засоряли каналы связи бессвязными фразами и тупыми шуточками.       На фоне своих «бракованных» собратьев эти пятеро были еще ничего, однако в плане навыков сильно проигрывали «оригинальным» изделиям. Пусть они знали с какой стороны держать бластер, но "мамочка" явно не успевала их как следует пропечь, отчего на свет появлялись сырые полуфабрикаты.       Недостаточно просто «сгрузить» боевой опыт солдат в пустую болванку и ждать результатов на «отлично». Вместо этого нужно не гнать впереди гиппер движка первого класса и как следует обкатать нового бойца на полигонах.       Мышечная память реплик не успевала за закачанными в голову навыками, от чего спарти-клоны подтормаживали, как плохо откалиброванный дроид, проигрывая оригинальным копиям Фета во всём. Этот недостаток могло исправить только время. Но с «браком» такой подход не подойдёт. Эти трое успели промариноваться в казарме молодняка перед распределением, что не пошло им на пользу.       Ржавый видел, как один из этой троицы раскуривал сигарету, и это действо говорило уже о многом. Правильной клон ВАР не может себе позволить таких излишеств. Из-за ускоренного метаболизма он посадит лёгкие гораздо быстрее обычного человека. Спарти-продукция в свою очередь имела гораздо меньший ресурс, чем мальчики каминианской выпечки.       Сержанту было откровенно плевать на такой молодняк. Он не считал этих смеющихся от пальца хатта индивидов, своими братьями! Сила упаси иметь родство с таким сбродом! Только вот поставленная задача с такими напарниками могла окончиться трагедией на ровном месте.       Вновь проклиная всех штабных крыс, клон собрал свою группу и направился вглубь мегаквартала уровня. Генерал поставил перед ними задачу: найти и обезвредить группу из примерно десяти террористов, вооружённых, предположительно, лёгким стрелковым оружием. Они скрылись в этом районе после нападения на Храм.       Если часть нападавших покинула место преступления неизвестным способом, то эта небольшая группа по какой-то причине затаилась в городе, воспользовавшись хаосом. Однако покинуть небольшой, по меркам столицы, участок местности отморзкам не удалось.       Учитывая возможности ИИ планеты, был определён определённый район для поисков. Искин оперативно активировал необходимые протоколы, контролируя коммуникационные сети и транспортные системы города. Камеры на стартовых площадках, лифтах и станциях метро быстро бы нашли террористов, если бы те не затаились, прекрасно зная о всех средствах обнаружения местных властей. Так или иначе, машина могла лишь указать примерный район поисков.       На пластике всё звучало стройно и красиво, но кому как не ветерану, побывавшему в безвыходных ситуациях, не знать, что все планы работают ровно до момента высадки или до первого визуального контакта с противником...Тут как повезёт. Они должны были встретить лишь немногочисленных обитателей этого не слишком радостного места, но никак не не столь яркое разнообразие разумных.       От пёстрых одежд последователей «Новой Зари» рябило в глазах, несмотря на визоры шлемов. Толпа, пусть и упорядоченная, вяло реагировала и слишком неохотно пропускала бойцов 501-го. Разумные просто ждали гуманитарную помощь от последователей, желая получить немного еды, лекарств и утешения.       Потуги официальных властей и муниципальных служб просто терялись в деяниях последователей новой веры. Даже клоны, далёкие от гражданской жизни, понимали всю бесперспективность листовок и красивых посылов, когда у слушателя элементарно пусто в желудке.       После теракта множество разумных лишились хоть какой-либо работы. Её и так было немного на фоне финансового кризиса, вызванного войной против сепаратистов и отягчённого появлением чужаков. Толпа просто пинками гнала мелких чиновников и репортёров, решивших попиариться на чужом горе, не забывая косо поглядывать в сторону клонов.       Они были готовы, если потребуется, закрывать проповедников и обычных последователей своими телами. Обитатели средних уровней отлично знали, как ценна простая помощь, поэтому обычный батончик, сделанный из мяса, щедро раздаваемый «Новой Зарёй», был нечто большим, чем просто еда.       Множество разумных почувствовали себя нужными и не одинокими. Правильные слова, сказанные проповедниками, ложились на щедро орошённую почву, давая нужные всходы. Бойцам отделения 501-го, по воле приказа созерцавшему это, только и оставалось удивляться, как быстро множатся ряды последователей новой религии.       Всё больше пострадавших облачались в яркие одежды, чтобы навести порядок в своём доме. Даже Ржавый только диву давался быстроте процессов и тому, как быстро и слаженно организуется эта пёстрая толпа, несмотря на кажущийся хаос. Ветеран, воспитавший не одного рекрута, понимал, как трудно добиться слаженности даже среди профессионалов, не говоря уже о скоплении незнакомых друг с другом гражданских.       Всё это происходило на фоне скабрёзных граффити, на которых джедаев «любил» рядом продолговатых предметов не предусмотренными для этого способами Гривус, или изображения ряда сенаторов в образе проституток. Эти изображения, вместо того чтобы вызывать отвращение, словно подчёркивали всеобщую ненависть к власти и безнаказанности её представителей.       На клонов бы уже давно бросились, если бы не слова проповедников, призывающих не чинить бойцам противодействия. «Они просто делают свою работу, пытаясь найти тех, кто сотворил всё это!» — говорили пастыри нового учения своей пастве.       На фоне буйства красок намётанный глаз ветерана смог зацепиться за инородное пятно, сидящего на паперти бедняка. Закутанный в лохмотья гуманоид сидел в стороне, его неподвижность резко контрастировала с общей суматохой. Он не стоял в очереди за помощью, не ел бесплатную еду, не выпрашивал милостыню...       Он старался не привлекать внимания, но делал это с подозрительной старательностью, словно профессионал-невидимка. Дав сигнал своим бойцам языком жестов, обозначив едва заметными движениями пальцев «быть внимательными», Ржавый подошёл к бедняку и произнёс: — Сэр, предъявите документы! Проверка личности…       Только ожидая чего-то подобного, клон сумел уклониться от всполоха активируемого светового меча, что чудом опалил лишь нагрудную пластину брони, а не ужалил в сердце. Увидев, что атака провалилась, террорист оттолкнул клона Силой. Затем, неуклюжим пируэтом, он спрыгнул с паперти. Его нога и торс были изрезаны, а кровь, проступавшая сквозь лохмотья, говорила о том, что этот выродок серьезно пострадал после теракта в храме джедаев.       «Лёгкое стрелковое оружие, говорите?» — прорычал Ржавый, резким движением поднимая бластер.       «Стой! Стрелять буду!» — прозвучали как приговор, нависая над замершей толпой.       Вот только кому приговор был зачитан, было решительно непонятно. Оглушающие разряды прорезали воздух. Толпа отшатнулась, подчинившись команде своих пастырей. Не было паники или агрессии. На удивление, разумные просто старались не попасть под выстрелы клонов...

***

      На лице боевика «Обмена» расцвела улыбка. Он дождался! Он выполнит свой долг во благо Обмена! Его смерть запутает глупцов ещё больше. Осталось только правильно уйти из жизни, ведь он не просто так остался на планете заблудших.

***

—… Группа «Гамма»! Подтверждаю! Подозреваемый прорвал заслон! Трое раненых! Один убитый! Нужен медик! —… Противник движется к линии монорельса метро!       Ржавый бежал, на ходу выцеливая вёрткую фигуру, стреляя аккуратными очередями, отсекая по три энергетических болта, чтобы не попасть по гражданским. Их цель, подобно раненой гончей, нырнула в особенно тёмную подворотню трущоб среднего уровня, врываясь в толпу особенно жалких бедняков. Ветеран отвёл бластер, опустив палец с курка, отлично понимая, что противник ушёл. — Теряем время! — прорычал один из трёх бракованных «блестящих».       Шестым чувством Ржавый услышал щелчок перевода оружия в боевой режим. Приклад его оружия с силой подбросил бластер новобранца, от чего смертоносная очередь прошлась над головами маргинального гражданского сброда, лишь каким-то чудом зацепив последним выстрелом голову бездомного бродяги, ограничив число случайных жертв всего лишь одним трупом. — Что ты творишь? Шлемоголовый? — нанося ещё один удар, чтобы сбить с ног рекрута, прокричал ветеран.       Гражданские прыснули в разные стороны, стараясь в панике скрыться, быстро оставив клонов в одиночестве. Двое каминианских блестящих ринулись к трупу, чтобы убедится в его жизненных показателях — Не мешай… мне нужна кровь! — взревел бракованный, наводя оружие в лицо ветерану.       Выстрел Ржавого пробил горло «блестящему», убив того мгновенно. Ощутив спинным мозжечком «неправильное движение», ветеран развернулся корпусом, открывая огонь по двум приятелям дегенерата, которые (как всегда) заторможенно навели на него бластер и уже собирались сами открыть огонь...       Два заряда скользнули по его броне, а один впился в его грудь, но этого было слишком мало, чтобы убить клона. Его ответ был точен, и ещё два новобранца пали на грязное стальное покрытие улиц. — Сэр? — подскочил к Ржавому каминианский клон, держа на прицеле замерших в ступоре оставшихся шлемоголовых полуфабрикатов. — Жить буду. — отмахнулся от него ветеран. — Разоружи этих бантоидов. Погоди...что за херня?       Клону было от чего удивиться. Выстрелом с одного из «бракованных» сорвало шлем. У него было такое же лицо, как и всех других реплик Фетта, но его словно бы окунули в расплавленный красный пластик... Очень заметно выделялись следы инъектора на шеи. — Надо доложить генералу!