Уроки Бесконечной Войны

      Теодор фон Кусланд, славный сын рыцарского дома, вновь стоял на Верхнем турнирном поле. Стяги со священной Имперской Аквилой и черепом Механикус, знамёна преисполненных гордостью благородных Домов, вымпелы братства ризничих, развивались на ветру. Отдельно возвышался пьедестал с личными гербовыми щитами чемпионов, отличившихся год назад ратным мастерством на ристалище. Высокие трибуны пустовали, разросшаяся трава стелилась перед ним уходящими волнами, далёкий гром предвещал скорую грозу, как оно всегда и бывало в начале лета. Чуткое осознание нереальности происходящего отчетливо улавливалось его сознанием, Теодор отстранённо понимал: ветер — это лишь поток воздуха из корабельной вентиляции, гром — гул далёких механизмов, накладывающийся на скрип переборок. Так ли давно он сам, нащупав у изголовья кровати бутылку, жадно отпил прямо из горлышка, и выпустив её из пальцев, рухнул обратно? В любую секунду молодой рыцарь мог открыть глаза, разрушая весь прекрасный образ. Вместо этого, Теодор медленно повернулся, ориентируясь на отзвуки рокочущего океана.              Величественная столица-бастион, несокрушимая твердыня королевского дома Вирдион, венчала могучий утёс, врезающийся в неспокойные воды Моря Доблестных. Многоярусные стены ещё помнили последнюю осаду тысячелетней давности, о чём свидетельствовали специально оставленные шрамы, принесённые войной за Престолонаследие. Коварный претендент, ныне с позором вычеркнутый из семейной родословной, поверив лживым слухам о скоропостижной гибели повелителя на фронтах очередного Чёрного Крестового Похода, поднял столь же вероломных сторонников, желая сместить с трона собственного племянника. Он рассчитывал встретиться с неоперившимся юнцом, ещё не способным дать достойного ответа, а столкнулся со стойкостью верного сенешаля, возглавившего немногочисленный рыцарский контингент из слишком молодых дворян. Позволив осаждающим поверить в успех, и закрепиться на изолированном сегменте стены, прославленный предок Теодора Кусланда, совсем не под своим знаменем совершил фланговый обход устремившихся на приступ войск. Самодовольный предатель легко клюнул на наживку, и раньше, чем он успел в этом раскаяться, отменный выпад перчатки «Удар грома» пробил броню, уничтожая недостойного королевского родича на месте.              Как и в те прискорбные годы, периметр стен патрулировали пятёрки крепостных стрелков. Простолюдины — удостоенные чести служить планетарному правителю, имели на вооружении церемониальные лазерные фузеи, и несли оттиск королевского герба на бронзовом нагруднике. Именно они приняли на себя всю тяжесть штурма, тысячи жизней, невоспетых в триумфальных песнопениях, легко разменялись на необходимое дворянам время для выхода на нужные позиции. Расположенные в стратегически важных местах орудия противокосмической обороны бросали перчатку вызова разрезавшему небо отвратному Цикатрикс Маледиктум. Должны были бы, но в этом сне Теодор не обнаружил оставленного злокозненными силами Архиврага шрама на лике реальности. Вместо этого, небосвод переливался багрово-алыми тонами.              Центральные Врата полнились чеканными образами основателей великой династии, королей-воителей и королев-воительниц минувших тысячелетий, в самый тёмный час щитом вставших между разрозненными человеческими поселениями, когда осмелевшие Звери несли погибель сотням колонистов. Этот сюжет многократно повторялся во внутренних покоях: древние гобелены и картины закрывали стены; мозаика из сотен тысяч отполированных фрагментов украшала закрытые дворики и клуатры. Перепуганная человеческая река, вырываясь из древних мрачных лесов, устремлялась мимо своих спасителей к открытым вратам могучей цитадели. Сами родоначальники Дома Вирдион, и некоторых ближайших семей, в это время разили бесформенную орду тварей, терзающую отставших людей, и как специально выполненную исключительно самыми гротескными мазками. Завершал тематические восхваления побед славных предков величественный витраж, гармонично дополняющий атмосферу Тронного Зала, также известного как Закатный Чертог. Уходящая за горизонт звезда последними отсветами вспыхивала на разукрашенных стёклах, преображая и насыщая королевский двор естественным светом в те особые часы, пока не загорались древние электро-факелы. Каждый, преклонивший колено пред господином видел за ним священных первых Рыцарей, грозно взирающих на скромного просителя, попирая зубастые черепа.              Пусть и не каждый год, но где-то в середине осени, из самых отдалённых земель по-прежнему слышался прерываемый помехами вокс-призыв, извещающий о вернувшейся угрозе. Перед первой охотой, откровенно скучающий Теодор, больше рассматривающий в окно молоденьких служанок, чем слушающий достопочтенного магоса-биологис, почерпнул знания о Зверях.              «…с высокого готика — Mutantis Mellivora capensis novus-vultus. Очень занятные, реликтовые, образцы мега-фауны», — переключая кадры на голопроекторе, монотонным голосом рассказывал лектор. — «Возобновляемая кормовая база указанных регионов не способна поддерживать значительную популяцию, и они мигрируют к обжитым животноводческим районам. Следует отметить невероятную для подобных хищников репродуктивность, при этом, внутривидовая конкуренция отсеивает значительную часть молодняка. У полностью развившихся образцов часто встречаются индивидуальные мутации, не замеченные на прочих представителях биома».              Стойко стерпев двухчасовую пытку, юный Кусланд, предвидя захватывающее приключение, подключился к системам верного скакуна лишь для того, чтобы на протяжении всего перелета в полудикую провинцию выслушивать наставления от образов уважаемых предков, где каждый из них, казалось, травил исключительно охотничьи байки, преувеличивая свои заслуги и габариты добычи. Проверенный тысячелетиями церемониал и правила гостеприимства выстраивали строгую иерархию среди охотящихся благородных господ. Получивший право первого удара приносил особый обет, обязуясь сразить чудовище исключительно озвученным способом. Удалое мастерство старших собратьев не оставило молодым рыцарям возможности стяжать немного славы. До них попросту ни разу не дошла очередь. Ту зиму Теодор приятно провёл в имении местного лэндлорда, и особенно в компании его оставленной при хозяйстве бастардки, девы куда более раскрепощенной и свободной, нежели придворные дамы. Отапливаемый каминами промозглый замок, возведённый вокруг старинного посадочного модуля, долгими холодными ночами почти насквозь продувался завывающими за стенами метелями. Шерстяное одеяло — это хорошо, два — ещё лучше, и совсем отлично — если ты под ними не одинок. Так ждать нового утра, с последующим выездом на охоту, становилось намного приятнее.              Суровые егеря из простолюдинов, замотав огрубевшие обветренные лица шарфами, на побитых временем внедорожных мотоциклах прочёсывали заснеженные чащобы, выискивая логовища тварей, и отмечая их запуском сигнальных ракет. Отследив вспышку, высокородные господа устраивали облавы. Трубя в горны, Имперские Рыцари врывались в лес, сокрушая многовековые деревья и прорубаясь к целям. Звери не бежали, это претило их природе, с рыком выползая из берлог и затененных оврагов, они, как и полагается высшим хищникам, принимали вызов. Под покрытой шрамами шкурой бугрились перекрученные канаты мышц; метровые когти взрыхляли землю перед броском, подобно плугу; удлинённые пасти, полные кривых несимметричных клыков, истекали зловонной слюной. От загривка и вдоль хребта жёсткой проволокой тянулась последняя полоса чёрно-белой шерсти. Когда матёрый старый самец поднялся на задние лапы, фактически поравнявшись с рыцарем класса «Квесторис», Теодор чудовищным усилием воли удержался от желания нарушить загонный строй, и лично сразить проклятую тварь. Это нанесло бы тяжёлое оскорбление куда более титулованному родичу, уже принявшему вызов, и повлекло бы за собой закономерный вызов на дуэль. В начале весны, охотники с разномастными трофеями вернулись в столицу, триумфально шагая под сенью древних врат, и приветствуя поднятыми орудиями властителей прошлого.              Внутренние помещения бастиона уходили глубоко в камни утёса, пронизывая его до самого основания. Лишенные окон комнаты прислуги соседствовали с обителью и мастерскими ризничих, ниже, в облагороженных естественных пещерах, занимая вырезанные в стенах альковы, беспокойно дремали древние механические гиганты — боевые машины, самые титулованные из которых покрыли себя неувядающей славой многих тысячелетий вечной войны. Не счесть числа поверженных ими ксеноотродий, предателей, и прочих тёмных ужасов Вселенной, бросивших вызов Человечеству, единственному и истинному хозяину миллиардов звезд. И вновь Теодор не к месту припомнил узкую винтовую лестницу, спускающуюся от трапезной в глубины замка, прямо к винным погребам.              После памятных возлияний, сколь бы нелепо это ни прозвучало в отношении отпрысков влиятельнейших людей мира, уже прошедших испытание Троном Механикум, но молодых дворян отправили чуть ли не в ссылку по башням великих домов. Первоначально эти отголоски былой раздробленности являли собою укрепленные посольства, размещённые за стенами набирающего силу королевского двора Вирдион. Со временем, по прошествии многих веков и десятков династических браков, сопряжённых с принесением клятв верности, разросшаяся столица опоясала новым рядом укреплений и эти обособленные анклавы, оставляя их во владении баронов и герцогов. Тексты присяг хранились не только записанными на старинных пергаментах, укрытых стазис-полями в главных залах башен, но и сияли чистейшим золотом над вратами благородных донжонов.              — …сим велю семьям присягнувшим отрядить в дом мой чад своих, доказавших, что достойны они звания рыцарского, и готовы встать подле меня в битвах моих, во славу дома Вирдион, и силы высшей, что знаем мы… — сквозь полусон произнес Теодор.              На каждой из семи башен вассальных владений клятвы были уникальны, и молодой дворянин знал их все наизусть. Кто-то принёс их добровольно, другие склонили головы после разрушительных войн, род Кусланд признал власть королевской длани по результату честной дуэли. На страницах героически преувеличенных летописей, шагоходы гордых властителей сошлись в продолжительном поединке, затянувшимся на три дня и три ночи, пока барон Айвор Кусланд не опустил потерявший все зубья пиломеч в знак признания победы оппонента. В ответ, Логар Вирдион, вострубив в горн, принял недавнего неприятеля как родного брата, закрепляя за ним и его потомками почётный титул при дворе. История других семей куда больше полнилась непредсказуемыми поворотами, они познали и возвышение, и постепенное угасание. Дом Ригану в ходе печальной череды досадных смертей, когда Троны Механикум отвергали одного соискателя за другим, почти выбив целое поколение, сохранил лишь малую часть былой силы. Но, у них всегда был наибольший контингент «Оруженосцев», и в отсутствии высокоранговых Рыцарей, пилоты малых боевых машин присягнули сильнейшим семьям. Пусть башня Ригану до сих пор высилась во всей красе, а их плодородные земельные наделы всё также простирались на дальнем юге от столицы, но ныне они являлись по сути крепостными.              Да, была и восьмая башня, она располагалась на небольшом скалистом острове, соединённая с утёсом протяженным арочным мостом, каждые двадцать шагов скорбный путь охраняли изъеденные морской солью траурные статуи. Скорбящие, коленопреклонённые воители; согбенные ангелы, закрывшие лица ладонями; отвернувшиеся каменные стражи в пасторских одеяниях, прижимающие к груди ключ и плеть для самобичевания, и смотрящие куда угодно, но не на обитель отвергнутых и проклятых - тех, кому не повезло выжить после неудачи. Взойдя на Трон Механикум, они не смогли совладать с могучими Рыцарями. Смерть есть участь более милосердная, чем выпавшая им доля. Полное разрушение личности, растерзанной озлобленными духами предков, почувствовавшими семена сомнений или тень трусости. Выпотрошенный и препарированный разум, не проявивший должную стойкость, навсегда оставил ещё существующее тело. Опустошенные, изувеченные, не осознающие себя, они всё ещё несли в своих венах благородную кровь. Поморщившись, Теодор вздрогнул, поворачиваясь на другой бок, из проходивших становление вместе с ним, либо парой лет ранее и позднее, никто не познал подобного позора. Молодые дворяне не знали, сколь много из покоев занято в этой обители проклятых, вот только в ночной тьме в некоторых подсвеченных окнах отчетливо можно было рассмотреть мелькающие тени. А богатая фантазия дорисовывала картину полностью. Как уж после этого не спуститься к винному погребку? Опустив руку, юный Теодор шарил по полу в поисках укатившейся бутылки. Сколь бы он не старался отсрочить сей миг, но глаза всё же пришлось открыть.              Опасно свесившись с удобной двухместной кровати, принесший клятвы Вольного Клинка достойнейший сын древнего рода Кусланд, простёр длань к сладчайшей из наград. Рискуя столкнуться в неравной схватке с системами искусственной гравитации почтенного космолёта, он всё же добился выдающихся успехов, однако, при ближайшем рассмотрении, выяснилось страшное — на дне бутыли плескался лишь горький осадок.              — Император прокляни… — призвал он в помощь высшие силы.              Отступив ни с чем, Теодор какое-то время сидел на кровати, закрыв глаза и массируя пальцами виски. Вчера он знатно перебрал, и решительно не мог вспомнить всех подробностей застолья. Но, как и подобает человеку его статуса, рыцарь каким-то шестым чувством, привитым ещё с младенчества, всегда осознаёт тяжесть недавно принесённых клятв. Осталось только вспомнить подробности. Страдальчески выдохнув, он обводил немного мутноватым взглядом комнату в выделенных ему апартаментах. Всего просторная каюта могла похвастаться целым перечнем помещений: жилая часть, где, собственно, и осознал себя Теодор, гигиеническая зона, соседствующая с чуланом для прислуги, и маленький кабинет для приёмов, как раз примыкающий к дверям, выводящим в коридор палубы для столь знатных господ. Обнаружив на полу близкий к флотскому образцу китель, сшитый на заказ, и из куда более лучших тканей, молодой рыцарь, превозмогающий жесточайшее похмелье, разглядел на заостренном лацкане свеженькую клятвенную отметку. Ярко-алая сургучная печать прижимала к униформе аккуратно сложенную полоску исписанного мелким почерком пергамента. Взглянув на правую руку, а вернее — на большой палец, благородный юноша приметил след от маленькой ранки, оставшейся после незначительного разреза, а значит, как и положено, он скрепил данную клятву кровью.              — Омниссия защити! — призвал и вторую божественную ипостась единого целого Теодор.              Он вспомнил каждую самолично выведенную букву. Своим же волевым решением, отважный Кусланд наложил строгое вето на потребление крепких алкогольных напитков. Отныне и до момента восстановления собственной чести.              «Клятва трезвости…» — даже мысль, казалось, была словно процежена сквозь зубы. — «Император Всемогущий, ты точно надо мной сегодня смеёшься».              Это не значит, что он низводил себя до простолюдинов, вынужденных хлебать прогорклую ходу из корабельных цистерн, просто теперь выбор станет заметно ограничен. Что же за коварная юдоль вынудила Теодора пойти на эти страшные жертвы?              Политика. Политика подкралась незаметно. Благородный Рыцарский дом Лозефф-Ла-Колюр, прямой вассал святого Легио Гонорум, являлся не только самым могущественным Рыцарским домом в новосозданном Сегментуме Тенебрис, нет - он по сути был единственным полноценным Домом, представленным во всей своей ужасающей мощи, хоть первоначально в поход отправилась всего-то половина сил. Возглавлял экспедицию Кронпринц сеньор Мигель Диего VI Лозефф-Ла-Колюр, восседая на троне Имперского Рыцаря класса «Кастелян», сверхтяжёлого шагохода, ориентированного на уничтожение самых крепкобронированных врагов Человечества. Основной ударный костяк составляли десятки «Квесторисов» в различных модификациях, и более узкоспециализированные машины. В подчинении каждого полноправного Рыцаря состояли от одного до трёх «Оруженосцев». Помимо развёртываемой дружины планетарного вторжения, Дом мог по праву гордиться пустотным кораблем-носителем в сопровождении полудюжины манёвренных эскортов. В противовес семейству Лозефф-Ла-Колюр по всему флоту также выполняли свои обеты схожее число Вольных Клинков, и в обычной ситуации это никогда не стало бы проблемой. Но на этом новом театре военных действий, в неизведанной Галактике, прозябающей в беспросветной тьме без света Астрономикона, амбиции Кронпринца вспыхнули яркой звездой. Каждый опытный наездник, и в особенности его механизированный скакун, вставший под руку Мигеля Диего VI, значительно повысят его вес в глазах других фракций Империума.              Сейчас в преддверии некоего масштабного сражения, Теодор наслаждался гостеприимством Дома Лозефф-Ла-Колюр, заняв отвечающие его статусу апартаменты на гостевой палубе эскортного корабля «Яростный Гнев». Никаких прямых предложений от радушных хозяев он пока не получал, и насколько ему было известно по результату пары дней возлияний, другие базирующиеся на борту Вольные Клинки, так же как и он ожидали этого шага со стороны Кронпринца. Это было вопросом времени, причём, ближайшего. В условиях расколотого Цикатрикс Маледиктум Империума, подобные притязания воспринимались бы как прямое оскорбление. Подавляющее большинство из рыцарей и здесь, вполне справедливо, отнесутся к этому именно так.              Кое-кто полностью осознавал нынешнее положение экспедиционного флота, и ни при каких обстоятельствах не променял бы статус Вольного Клинка на клятву присягнувшего меча. Просто поддерживая полк Астра Милитарум, они наслаждались всей полнотой дарованного по праву рождения и становления статуса. Лишь один скакун, равный по огневой мощи всему подразделению, позволял свободно обсуждать с полковым руководством любые планы кампаний, выбирая для себя наиболее интересные направления, и требуя соответствующего отношения. И сами полковники всегда шли на уступки, прекрасно понимая сколь могучая поддержка им выпала, не иначе как дарованная самим Императором. Каждый, от линейного гвардейца, до высокорангового фронтового офицера, получал свою долу перепавших привилегий. Одни банально оставались живы, даже в случаях тяжелейший боев, найдя прикрытие в тени Рыцаря, другие продвигались по карьерной лестнице. Три скучнейших месяца гарнизонной службы стали для Теодора подтверждением этой аксиомы. Таким очень легко злоупотреблять, но он, вроде как, не запятнал своей чести совсем уж откровенными капризами и требованиями. В фиолетовых глазах закалённых Кадианских ветеранов Кусланд не выставил себя избалованной малолеткой, и в день прощания, изборожднный шрамами полковник, крепко пожимая руку молодому дворянину, вполне искренне подарил тому бутылку редчайшего амасека многолетней выдержки.              — Господин? — предварительно постучав, обозначая своё присутствие, верный слуга приоткрыл дверь выделенной ему каморки. — Желаете ли рекаф?              — Нет, Альфред, — отказался Теодор. — Попозже.              Ранее, до Тенебриса IV, количество снующих вокруг благородной персоны слуг исчислялось десятками, и поэтому рыцарь никогда не видел необходимости их как-то запоминать. В условиях добровольного изгнания с ним остался только один крепостной прислужник — на вид старик, приближающийся к пятидесяти годам, что весьма значительно по меркам простонародья. Он до сих пор сохранял гибкий разум, когда требовалось обеспечить своевременное поступление необходимых владыке житейских мелочей, и крепкую руку, чтобы ни у кого и мысли не возникло как-то ему перечить. Ризничие всегда хранили больше верности «Правосудию Верных», посвятив жизнь поддерживанию работоспособности величественного скакуна, поэтому их ряды не уменьшились, но и никого нового они не приняли в своё обособленное братство.              Теодор в своих глазах не являлся плохим человеком, ведь в самом начале пути Вольного Клинка, он, будучи в подпитии, поинтересовался именем слуги, и тот ответил низко поклонившись. Наутро память на такие мелочи подвела Кусланда, первую букву он запомнил, само имя — нет.              — Будет ли мне позволено напомнить, мой господин? — подобрав с пола мятый китель, слуга с должным уважением повесил его на вешалку, размещая рядом отглаженный мундир, с накрахмаленной сорочкой. — У вас сегодня назначена важная встреча.              — Да, конечно, — почесав украшенную редкой порослью щеку, кивнул Теодор. — После третьей склянки.              — Прошу, — переставив роскошное кресло ближе к центру каюты, старик начал готовить бритвенные принадлежности, в последнюю очередь извлекая из-под гербового табарда защитный чехол-футляр с бритвой.              Быстро работая помазком, старик взмылил пену в чаше, и принялся наносить её на лицо и шею господину. Лезвие опасной бритвы, твёрдо удерживаемое другой рукой, замерло в считанных сантиметрах от сонной артерии Теодора.              Немного запрокинув голову, Кусланд позволил себе отстранённо пофантазировать о ожидающейся в ближайшем будущем битве. Надеясь, что хоть в ней-то ему посчастливится повстречать достойного противника. В памяти невольно проскальзывали образы первой боевой высадки в этой новой Галактике, обернувшейся, по сути, продолжительным разочарованием в боеспособности встреченных ксеносов. Когда откидная аппарель десантного транспортника опустилась, «Правосудие Верных», задиристо вострубив горном, опережая всех ступил на вражескую планету, переходя с шага на лёгкий атакующий галоп. Гвардейские «Леман Руссы», «Часовые», «Химеры», и специализированные «Адские Гончие», чадя черным дымом из выхлопных труб, не дерзнули оспорить такую высокую честь, уступая это достойнейшее право прикрытому ионным щитом Рыцарю. Зона высадки развернулась в прямой видимости от окраины хаотично застроенного поселения, согласно всем данным, принадлежащего каким-то местным ксеносам-пиратам. Озвученная стратегия предписывала силам Астра Милитарум осуществить первоначальную блокаду, и после, когда будет получено подтверждение о сбросе десантных капсул Ангелов Смерти в центральной части города, начать линейное наступление, под чистую стирая противную взору Императора погань. Строго следуя плану, занявшие позиции танки прямой наводкой уничтожали условные предместья, не слишком сильно отличающиеся от гротских хибар.              При получении по трещащим вокс-приёмникам долгожданного приказа, усиленный рыцарской дланью Молот Императора всесокрушающе обрушился на бандитское логово. Приблизившись к разномастной застройке, боевые машины «Химера» высаживали пехотное прикрытие, разворачивающееся цепью как за самими бронетранспортерами, так и за более тяжелой техникой. Около огнемётных «Адских Гончих», вероятно, шли подразделения чей сержант вытащил из офицерского кулака самый короткий проводок.              И тут, когда враг предпринял бездарную попытку прорвать блокаду, стремясь в животном ужасе убраться куда-нибудь подольше, Теодор и увидел пёстрое сборище пиратского отродья во всей его омерзительной красе. Своим паскудным разнообразием ксеносы-мутанты, или же мутанты-ксеносы, больше напоминали банду вырожденцев из самого гнусного Подулья. Сам юный наездник с такими не встречался, но Трон Механикум поделился опытом овеянных рыцарской славой предков. Некоторые косматые зверолюды могли отдалённо напоминать человека, при этом другие бежали на вывернутых ногах и их скалящиеся морды несли на себе больше хищных черт. Различные, но в чём-то схожие чешуйчатые ящероподобные твари, обгоняли почти двухметровых, мерзких, фасетчатоглазых, прямоходящих насекомых - всё в этой толпе вызывало у дворянина исключительно отвращение. Подминая под себя нерасторопных неудачников, вперёд вырвался низколетящий транспорт, где за приборной панелью восседало нечто с глазами навыкат на откровенно рыбьей морде, безудержно открывающее и закрывающее пасть; бледнокожий мутант в задней части машины, укрываясь за щитком вполне угадываемой боевой турели, отличался прорастающими из головы длинными щупальцами, слабыми и безвольными, лишь лежащими на его плечах на манер раздавленных белёсых червей.              Воистину тёмное и проклятое место. Как Теодор помнил из лекций магоса-биологис, шахтёрские городки в предгорьях Кряжа Плача имели во владениях его отца некоторую дурную и даже зловещую репутацию. И принимая роды, сельские повитухи уже держали наготове плетёные шнурки, освящённые пастырем церкви Бога-Императора, готовясь удавить новую жизнь, при обнаружении лишних пальцев, перепонок, или других уродств, пятнающих облик Человека. Иногда постыдная жалость брала верх над долгом, но такое никогда не получалось утаивать долго. Всё тайное всегда становится явным. Сожжение богомерзкого мутанта, а также, подвешивание за ноги и побивание камнями укрывавшей его семьи — это отличный праздник для всей общины, такое нередко откладывают на недельку, чтобы таверны успели запастись медовухой, и гости из соседних поселений успели прибыть к торжеству.              Преисполненные праведного гнева воины Императора встретили тогда накатывающую волну слаженным залпом из всех орудий, а выдвинувшиеся вперёд «Адские Гончие» затопили ксеносов очищающим пламенем. Возглавив наступление, «Правосудие Верных» прорвался сквозь полыхающий прометий, гордо встав перед замешкавшимися пиратами. Крутанувшееся полотно пиломеча, и призывающий на битву рёв горна, обратил трусливую орду восвояси. Затаптывая и давя упавших, они бежали обратно к городу, надеясь найти укрытие в разрушающейся застройке. Фронтальное наступление Имперской Гвардии подстроилось под шаг рыцаря. Чтобы не отставать, значительная часть пехоты опять укрылась в «Химерах», но состоящие из ветеранов огневые команды и несколько отважных комиссаров вскарабкались на броню танков и бронетранспортеров, укрываясь там за башнями. Развёрнутые полковые знамёна трепетали на ветру, пока кулак Империума преследовал отступающих.              Заметно ускорившись, Теодор ворвался в полуразрушенные пригороды, снося повреждённые огнём танков здания одной только всесокрушающей поступью боевого скакуна. Оставив за собою отчётливую полосу руин, Кусланд успешно занял небольшую открытую площадь. Напрасно рыцарь трубил в горн, вызывая на честный бой хоть кого-нибудь отмеченного отвагой. Столь чистая благодетель, присущая Человеческому роду, была явно чуждой в этой Галактике, полной низменного ксеносского и мутантского сброда. Поддерживающие наступление юного дворянина ударные Гвардейские части начали свой штурм пиратского поселения. Полковое командование не направило танки на узкие улочки, вместо этого вперёд выступили закалённые в боях пехотинцы, усиленные разведывательными «Часовыми», и прикрывающими тыл «Химерами». Разделившись на малые группы, и поддерживая связь через комм-бусины, силы Астра Милитарум двигались от дома к дому, забрасывая фраг-гранаты в окна, и ведя прицельный огонь из лазганов. Крыши захваченных зданий занимали команды наблюдения и расчёты миномётов. В случаях ожесточенного сопротивления, бронетранспортёры и юркие шагоходы прикрывали бронёй залёгших солдат, а те, в свою очередь, продолжали высматривать ксеносов с переносными ракетными установками.              Продолжая систематические разрушения, «Правосудие Верных» шагал вдоль линии наступления, одним своим видом повергая в ужас врагов Императора, ещё готовых вести бой против гвардейцев, но полностью утрачивающих храбрость при появлении величественного шагохода. Лишь пару раз на этом этапе ему удалось активно поспособствовать продвижению войск. Заметив на соседней улице перегородившую проход баррикаду из ранее виденных парящих транспортных средств, рыцарь, проломившись сквозь несколько зданий, в облаке строительной пыли растоптал и расшвырял оказавшийся столь ненадёжным редут, до этого успешно сдерживающий гвардейские части. Избавленные от участия в кровопролитном штурме пехотинцы, радостно вскидывали лазганы, приветствуя Теодора, и хором скандировали наименование его скакуна, безошибочно узнавая геральдику Вольного Клинка. Со следующим врагом стойкие воительницы из 69-го женского Вальхалльского полка расправились уже самостоятельно. Толпа плоскорылых, агрессивно взвизгивающих ксеносов, вооружённых преимущественно внушительными топорами и алебардами, рискнули прорваться через развалины, как только Имперский Рыцарь удалился. Вперед их гнала властная жирнотелая самка, не отпускавшая далеко от себя похрюкивающий выводок. С холодным спокойствием, с каким они обычно встречают все попытки ещё не успевших понять свою ошибку шутников как-то позубоскалить над номером их полка, дочери Вальхаллы подпустили оркоподобную орду на прямой залп из лазганов, в едином порыве опустошая батареи и создавая перед собой неистовый шквал огня. Несмотря на отдалённую схожесть, новый враг не смог похвастаться живучестью ненавистных зеленокожих, как и боевыми навыками. Когда отстрелявшиеся повторно воительницы ледяной планеты поднялись в штыковую атаку, неприятель постыдно бежал, оставляя матриарха и детёнышей клана на жестокую расправу.              В это время группа разведывательных «Часовых» увязалась за «Правосудием Верных», и на каждый протяжный сигнал Рыцаря они отвечали собственными гудками. Малые шагоходы окружили большего собрата как верные «Оруженосцы», разве что Теодор не мог взять прямой контроль над пилотами, навязывая им свою волю и тем самым отдавая приказы, но при этом он и не координировался с ними через вокс. Ни одной такой необходимости за всё это подобие битвы так ни разу и не возникло, противник не располагал средствами или вооружением, способными нанести значимый урон гордому скакуну. Сковывающий сердца ксеносов ужас заставлял многих из них замирать на месте, будучи не в силах пошевелиться.              Напоминая породистых гончих, пара огнемётных «Часовых» вырвалась вперед. Останавливаясь у зданий, каждый по своей стороне улицы, они заливали в оконные проёмы полыхающий прометий, и, издавая победные гудки, устремлялись дальше. С крыши одного такого загоревшегося дома, Теодор тогда отметил неуверенный взлёт нескольких толстобрюхих существ, на чьих мордах шевелился хоботоподобный отросток, поначалу он не принял их за пиратов, посчитав всего лишь слишком большими насекомыми. Но потом, он разглядел на них тлеющую одежду, и даже придерживаемые в полёте шляпы. Раньше, чем тяжелые стабберы Рыцаря успели захватить цели, от них избавились «Часовые», заполнив небо залпами из автопушек.              Парой минут позже, он и увидел её — «Гордость Праведной», рыцарь «Квесторис» класса «Бравый», специализирующийся на ближнем бое. Цепной меч «Жнец» распиливал напополам какое-то многострадальное здание, а перчатка «Удар Грома» уже была занесена в предвкушении удара. Авгуры подтвердили обозначения машины, а славные предки, узнав незакрашенный фамильный герб, заворчали и принялись поминать обиты, лелеемые на протяжении тысячи лет. Хоу. В напоминаниях молодой Кусланд не нуждался, он прекрасно знал эти семейные летописи и хроники. Сокрушив постройку в щебень, она посмотрела на него, и подала через увенчанный пастью горгульи горн, на редкость издевательский приветственный рёв. В этом стилизованном украшении Теодор усмотрел совершенно ненужную вычурность, свойственную Дому старинных недругов, у него самого горн был выполнен в форме охотничьего рога, что смотрелось намного более уместно. Конечно же, он ответил, а дальше каждый пошёл своей дорогой в заметно испорченном настроении.              Отбросив неприятные воспоминания, Теодор сбивал остатки сна прохладным чуть влажным полотенцем, совершенно не обращая внимания, как убравший бритвенные принадлежности слуга, отстегнул от его пояса цепочку с карманным хронометром. Облачаясь в свежий комплект одежды, он раздумывал над превратностями судьбы и незримой волей Бога-Императора — та случайная встреча должна была остаться на той неказистой планетке, и долгие месяцы всё выглядело именно таким образом. При всём множестве театров военных действий, зачастую выбираемых самими титулованными рыцарскими особами, столь ли велика вероятность вновь повстречать кого-то одного ещё раз, особенно, если такой цели совершенно не стоит?              «Одну», — мысленно поправил сам себя Кусланд.              Из всех Вольных Клинков, откликнувшихся на призыв Мигеля Диего VI, именно Натаниэлла Хоу оказалась на «Яростном Гневе», опередив Теодора менее чем на неделю. Её каюты размещались двумя палубами ниже, что позволило до последнего момента не пересекаться без нужды и вообще всячески показательно друг друга не замечать. Приближающийся брифинг определённо нарушит это хрупкое перемирие, и отпрыскам враждующих семей придётся посмотреть в глаза своему визави. Застегнув китель, дворянин поправил пристёгнутые к поясу ножны с увесистой абордажной саблей. Не самый утонченный клинок, требующий особого отношения и обучения, когда-то приглянулся ему в фамильном арсенале, заметно выделяясь на фоне полуторных мечей и украшенных рапир. Болт-пистолет, с рукоятью из обработанной кости Зверя, и филигранно выполненной гравировкой, провозглашающей родовой девиз, он сегодня оставил без внимания.              Опустив руку к карману, Кусланд извлёк из него хронометр, ловко вложенный туда стариком-слугой, да ещё и цепочка оказалась незаметно закреплена там, где ей и полагалось. По первости такие скрытые умения прислужника вызывали вопросы, теперь уже нет. Откинув крышку, Теодор сверился с тонкими аурамитовыми стрелками, перемещающимися по непроглядно черному полю, дополненному серебристыми обозначениями цифр. Согласно легенде, сей дар получила леди Линда Кусланд, из рук самого Лорда-командующего Солар Махариуса, это позволило ей счесть свою клятву Вольного Клинка выполненной и вернуться обратно в Дом, не имея более за плечами пятна позора. Простое и наглядное напоминание — под строгим, но по-отечески любящим, взором Императора нет ничего невозможного. Вот только юный рыцарь надеялся, что ему для выполнения своих обетов не потребуется без малого семидесяти пяти лет.              — Брифинг начнётся в течении часа, милорд, — верно подсказал слуга, лучше осведомлённый о внутрикорабельных вахтах и циклах.              — Все ли подтвердили своё участие? — задавая вопрос, Теодор не сомневался в осведомленности старика, тот всегда каким-то образом умудрялся узнавать такие вещи.              — Да, мой господин. Если позволите, сир Гериц высказывал недовольство о притязаниях Черного Рыцаря на положение первого среди равных, так же, как и небезызвестная вам особа. Полагаю, они прибудут в зал совещаний раньше, для озвучивания уже своих претензий.              — Поддержат ли их другие?              — Это маловероятно, милорд. Сир де Лионт, и сир Браункрауф за последние два месяца неоднократно выступали в одном строю с Черным Рыцарем, если первоначально между ними и была напряженность, она уже в прошлом.              — Благодарю, Альфред.              — Живу чтобы служить, мой господин, — низко поклонился старик, видя себя недостойным такой похвалы.              — Что же, — вслух размышлял Теодор, прохаживаясь по каюте. — Если сир Гериц и… Хоу, планируют начать собственную игру, то, с моей стороны было бы глупо давать им такое преимущество. Она… они его не заслуживают.              Ещё раз проследив за последовательным движением стрелок, юный Кусланд принял к сведению собственный же не по годам мудрый совет, и решил более не задерживаться в апартаментах, отправляясь на встречу с заметным опережением графика. Просторный коридор гостевой палубы привёл его прямо к лифту, и по пути ему не повстречалось ни души. Разве что сервитор-уборщик, бездумно пуская слюни в ожидании приказов, замер в отведённой для него нише, смотря безжизненными глазами строго перед собой. Лицо полумашины с дряблой посеревшей кожей отмечалось выжженным клеймом — «вор». После непродолжительно ожидания, последовавшего за нажатием на рычажок призыва, двери приехавшей кабины с лязгом распахнулись.              — Верхняя гостевая палуба. — Прохрипел через вокс-решетку вмонтированный в стену череп некогда верного слуги, и если сервитор нес наказание за проступок, то он получил почётную награду — возможность служить и за гранью прекращения физического существования. — Внимание: выберете точку назначения.              После лёгкого удара по потёртой руне, вздрогнувшая кабина лифта пришла в движение. Вычурная стрелка дёрганными рывками перемещалась по потускневшему половинчатому циферблату. Из расположенных под потолком кадильниц курился лёгкий дымок, отдающий благовониями и ладаном. Единичный звуковой сигнал отмечал каждую пропущенную палубу, и двойной ознаменовал прибытие к цели.              — Палуба второго Стратегиума. Секция Четыре. — Ответственно сообщил череп. — Внимание! Мысль дня: нет стен достаточно крепких, чтобы защитить врагов Человечества от гнева Его.              За порядком на палубе присматривали несколько корабельных гардемаринов, в равной степени вооруженных абордажными баграми и дробовиками. Одноглазый бритоголовый старшина, с вытатуированной аквилой над отсутствующим глазом, перекрывающей старое тюремное обозначение, и дополнительно отмеченный нарукавной повязкой, зычной короткой командой приказал своим подчиненным освободить дорогу при приближении дворянина. Строевая подготовка сил безопасности, призванных держать в подчинении банды матросов, оставляла желать лучшего, по сути, бойцы были ровно такой же шайкой головорезов, лишь незначительно поднявшихся выше в иерархии по воле капитана, и теперь для сохранения обретённых привилегий они жёстко подавляли любое возможное инакомыслие. Теодор не так много времени провёл на пустотных кораблях, но даже он понимал — подобным отбросам место на несколько палуб ниже, а уж точно не у дверей Стратегиума.              Очевидно, естественная убыль экипажа, только усугублённая тяжёлым варп-переходом, начала приближаться к критической черте, и вдалеке от ленных владений, либо же планет-тюрем, восполнение человеческих ресурсов не представлялось возможным. Эскортный корабль хоть и мал, вот только для его обслуживания требуются минимум десяток-другой тысяч душ. Это наблюдение ещё раз сподвигло поразмыслить над амбициями Дома Лозефф-Ла-Колюр, в его стремлении усилить позиции, захватив на орбиту своего влияния Вольных Клинков. Но это может и подождать, сейчас, спускаясь по небольшой лестнице к голопроектору, Кусланд с удивлением обнаружил, что амфитеатр Стратегиума, способный вместить сотню верных Императору офицеров, фактически — пуст. Всего он рассмотрел четырёх столь же благородных господ, и одну, как коллективно выразились уважаемые предки — дочь вероломного предателя и последней шлюхи. В тёмном углу, за креслами верхнего яруса, безошибочно угадывались несколько сервиторов.              — Сир Гериц, — поприветствовал Теодор недавнего собутыльника, и почётного свидетеля принесённой клятвы.              — Сир Кусланд, — кивнул в ответ Леонард Гериц.              Если перевести летоисчисление родных планет Теодора и Леонарда к единому стандарту Святой Терры, то их можно было бы счесть почти ровесниками. Разница в гравитации наделила второго более коренастой фигурой и широкими плечами, а семейные черты отличались патрицианским носом и практически теряющимися на лице светлыми бровями.              — Хоу… — исключительно в рамках необходимости процедил Теодор.              — Кусланд… — столь же холодно прилетело обратно.              Натаниэлла Хоу, под стать своему скакуну класса «Бравый», производила впечатление крайне вздорной и не в меру агрессивной особы. Угольно-чёрные волосы были стянуты в единственную тугую косу, опускающуюся ниже середины спины. Лёгкая аристократическая бледность подчеркивалась тенями у глаз, и едва-розовой помадой, совсем не претендующий на вульгарный раскрас той, кого так метко заклеймили позором почтенные призраки. Выглядела она отчего-то немного растрёпанной и разгоряченной, но поспешно выравнивающей темп дыхания.              — Людям нашего статуса приличествует использовать обращения — «сир» и «леди», вне зависимости от испытываемых чувств. — Не к месту напомнил о хороших манерах стоящий чуть поодаль высокий рыцарь. — Сир Кусланд.              — Сир…              Каждый Вольный Клинок, если уж таков его выбор, имеет полное право сохранять анонимность, или на время обета принять именование своего шагохода как собственное имя. Черный Рыцарь избрал именно эту долю. Предпочитаемый им стиль больше напоминал полевую униформу комиссара Имперской Гвардии, чем парадное облачение представителя высокого дворянства. Как и следовало из псевдонима — черный цвет преобладал, чуть более чем полностью, включая даже пуговицы и застёжки. И только на груди едва заметно блестела затемнённым серебром священная Аквила, соседствуя с крестом храмовника. Возраст воина не поддавался прямому опознанию, как и у многих, активно применяющих омолаживающие процедуры после второй сотни лет. По-армейски короткие волосы и аккуратная бородка уже разбавлялись сединой, но очень гармоничной и уместной. Бионический имплант на месте утраченного левого глаза не нарушал целостность образа яркой красной точкой, а своей чернотой создавал эффект пустой глазницы. Смотреть в которую долго попросту не получалось.              — Рад, что вы смогли присоединиться к нам именно сейчас. Ещё пару секунд и можно будет начать.              Пока Черный Рыцарь, умилостивив пробуждающийся машинный дух голопроектора короткой молитвой, включал и настраивал устройство, Теодор поприветствовал двух оставшихся рыцарей. Сир Шотэ де Лионт, ветеран многих военных кампаний, происходил с пустынного либо засушливого мира, о чем свидетельствовала отливающая бронзовым оттенком кожа и привычка бриться налысо. Сир Аркадиус Браункрауф, отличался от всех присутствующих приземлённой простотой бывалого вояки, предпочитающего получать удовольствие от жизни здесь и сейчас. Кивнув в ответ Кусланду, он приподнял откупоренную бутылку амасека, предлагая и тому немного выпить. К сожалению, пришлось отказаться.              Первым делом отчётливо гудящий голопроектор вывел родовой герб семейства Лозефф-Ла-Колюр — белоснежное поле, подобное снегам вокруг их Цитадели, и золотой коронованный лев, разрывающий чёрную звезду. Совершив полный неспешный оборот для всего амфитеатра, на что ушла почти минута, изображение сменилось на карту Сегментума Тенебрис.              — Согласно поступившим предсказаниям тактических коллегий Крестового Похода, в ближайшее время мы должны ожидать усиливающееся давление на следующих фронтах…              С интересом отслеживая стратегические сводки, юный дворянин мысленно обругал сам себя: да, во время гарнизонного назначения он не мог получить соответствующего доступа, но, с другой стороны, он и не старался. Пока не пришёл тревожный час подготовки к штурму поганой столицы ксеносов-слизняков, волею прославленного магистра Диониса Бертона, отменённого в пользу Экстерминатуса. И теперь, по вырисовывающимся схемам, раздробленное междоусобицей и совершенно несуразное образование, возведённое на фундаменте из лжи и откровенно нежизнеспособных идей, одно название которых — демократия, больше напоминает ругательство на низком готике, готовит, вот ведь наглость, ответный удар по новому Сегментуму Империума Человечества, даже тут озаряемого негасимым светом самого Бога-Императора. Его на Златом Троне, что принял мученичество за детей своих.              Отвлекшись на праведное негодование, и сотворив знамение аквилы, Теодор, представляя, как эти позорные ксеносы разобьются о несокрушимую стойкость объединенных сил Империума, чуть было не пропустил переход со стратегических высот на сугубо тактическую обстановку на ближайших пустотных и планетарных фронтах.              — Татуин. Так местные называют эту планету…              Голопроектор показывал абсолютно безынтересный, третьесортный кусок камня, полностью поглощенный песком с очень редкими вкраплениями городов и космопортов. Вассальный мир почти уничтоженной ксено-империи находился на пересечении так называемых гиперпространственных маршрутов. И в целом складывалось впечатление, что на брифинге не озвучивается нечто важное. Пока верные слуги Императора готовились отражать наступление прихвостней Демократии, благородные дворяне перебрасывались куда-то на периферию. Защита логистических цепочек и охрана путей снабжения, это же работа для тылового эшелона. Тем более, на этот Татуин ожидается высадка специализированных частей, привычных к ведению боя именно в пустынных условиях. А шесть Вольных Клинков, как подсчитал Теодор, способны захватывать планеты, и уж точно не должны рубить последние хвосты недобитых слизней-переростков. Совсем не такого желал юный дворянин, особенно после трёх месяцев гарнизонной службы.              «Это не настоящая война, это какая-то жалкая потасовка в песочнице», — справедливо размышлял Кусланд. — «Славы тут не сыскать. И много ли чести гоняться за ветром по барханам? Почему же другие молчат? Вместо полноценной битвы тут будет только несусветная скука».              — Сир, — сделав шаг вперёд, Теодор прервал Черного Рыцаря. — Это назначение — оскорбление для нашего статуса.              — Сир Кусланд, я понимаю, как это выглядит на первый взгляд, но, в данном случае, это просьба Дома Лозефф-Ла-Колюр, или даже тех, кто способен передать её через сеньора Мигеля Диего.              — Они будут шагать на передовой, вместе с богомашинами Легио Гонорум, а нам оставляют объедки.              — Вы предлагаете что-то конкретное? — заложив руки за спину, Рыцарь перевёл ожидающий взгляд на Теодора. — Вы среди равных, мы все готовы выслушать ваше предложение.              — Сир, именно вы приняли на себя титул первого среди равных, и я с уважением отношусь к вашему опыту… — начал издалека Кусланд.              — Но? — с легкой улыбкой, подсказал собеседник, пока сир де Лионт о чём-то переговаривался с сиром Браункрауфом, а двое молодых рыцарей так и замерли в ожидании.              — …но, я вынужден призвать вас действовать. Просьбы Дома Лозефф-Ла-Колюр не должны сковывать Вольных Клинков, мы не их вассалы. Моя честь этого не приемлет.              — В условиях тотальной войны, сир Кусланд, вопросы чести способны обрушить фронт. Поверьте, я с этим сталкивался, — спокойно ответил Черный Рыцарь, задумавшись на пару секунд. — Однако, если вы считаете себя уязвленным, я готов уступить вам полномочия первого среди равных, и капитан «Яростного Гнева» с пониманием отнесётся к смене курса. Вам, полагаю, знаком протокол?              — Что? — от неожиданности Теодор на мгновенье забыл о дипломатических иносказаниях. — Вы предлагаете дуэль?              — Поединок. Можно даже сказать — тренировочный поединок. Дуэль, способная повредить Рыцаря накануне боевой высадки — это преступление против Омниссии, как и пролитие крови на суверенной территории неосведомлённого рыцарского Дома, есть нарушение законов гостеприимства. Вы ведь не отказываетесь?              — Конечно нет, — поспешно выпалил Кусланд, понимая в какой ситуации он оказался, и не желая выказать слабости перед равными, а в особенности перед Хоу. — Я готов в любой момент скрестить с вами клинки!              — Тогда предлагаю не откладывать, — повернувшись к позабытым в процессе брифинга сервиторам, Рыцарь отдал тем команду приблизиться.              Медленно преодолевая каждую ступень, безвольные рабы под скрип поршней в аугментированных конечностях, неспешно спускались на «дно» амфитеатра, удерживая в вытянутых руках лакированные ящики.              — Выполнено, — доложил один из них, сквозь закрывающую нижнюю челюсть решетку респиратора с подведенными трубками, уходящими в его же спину.              «Он же подготовился, он знал, что так будет», — оценил расставленную западню Теодор. — «Вот ведь старый…»              Выказывая куда больше уверенности, нежели он сейчас испытывал, загнавший себя в ловушку дворянин, экипировал знакомый ему по старым урокам фехтования лёгкий пластинчатый жилет, не точь-в-точь, но невероятно схожий. Выбрав правую армированную перчатку, он подтянул все ремешки и застёжки, следом пришло время клинка — прямая рапира с фигуристой гардой когда-то была его первым тренировочным оружием. Теодор позволил себе улыбнуться, тут его врасплох не застали.              — Как будете готовы, сир Кусланд, — выполнив приветственный взмах, Рыцарь пока опустил клинок вниз.       Повернувшись боком, юный аристократ выбрал классическую дуэльную стойку: рука с оружием выведена вперед, вторая отведена назад и приподнята чуть выше. Затупленный наконечник рапиры, в его мыслях уже опережая действительность, метко выцеливал центр жилета оппонента. Почетный носитель самолично взятого на себя титула первого среди равных не спешил атаковать, а напротив, отступив на шаг, сконцентрировался на защите. Теодор в ответ продвинулся вперед, и теперь замершие в воздухе клинки разделялись считанными сантиметрами, но никто не наносил первого удара. Кусланд, по всем правилам числящийся «зачинщиком», понял сколь много выжидающих взглядов обращено на него, и что он с каждой секундой промедления теряет возможное уважение тех, кого ему после победы предстоит вести за собой. Это недопустимо. Ведь старик явно планирует удерживать позицию не иначе как до следующей Сангвиналы.              Аккуратный выпад, один из первых осваиваемых благородными фехтовальщиками на учебных полях в цитадели королевского Дома Вирдион, проверил скорость реакции представителя неизвестной семьи. Быстро анализируя перемену в защитной стойке, Теодор ловким финтом провернул рапиру, атакуя быстрым уколом сверху. Перехваченный клинок опять отклонился от курса, проходя мимо. Вернув руку на исходную позицию, соискатель отбил первую предсказуемую атаку, и следом уклонился от второго выпада, как по учебнику — всегда завершающего эту комбинацию. Азарт схватки всё больше захватывал молодого Кусланда — как же давно ему не представлялось такой возможности! Мышечная память пробуждалась стремительно, он перестал задумываться над комбинациями, переходя в решающее наступление. Встречаясь, затупленные клинки высекали друг из друга искры. Поединок увлекал и завораживал, и вот уже третий подряд укол почти достигал цели, отбиваемый только чудом в последний момент, но с каждым разом рапира оказывалась ближе к пластинчатому жилету Черного Рыцаря. Ощущая сопротивление неприятельского клинка, Теодор отмечал постепенное ослабление хватки противника.                    «Я же побеждаю!» — поздравил он сам себя.              Самозабвенная атака не оставляла старому Рыцарю ни шанса, и новый выпад точно завершит поединок. Прямо сейчас, когда тот так предсказуемо открылся. Резко выведенный вперед клинок не встретил сопротивления жилета, неприятель отступил ещё на шаг назад, а его рапира устремилась навстречу. Понял ли Теодор ошибку? Да. И более того, он узнал вариацию приёма, как-то раз показанного ему учителем фехтования. Клинки сцепились, и острие неприятеля ушло к фигурной гарде. Черный Рыцарь с ни разу не показываемой на протяжении всего поединка силой, отвёл руку в сторону, и запястье Кусланда пронзила резкая боль, когда защищенные армированной перчаткой пальцы выпустили рукоять.              Со звоном полного поражения, выбитая рапира, отлетев в сторону покатилась по полу, пока не остановилась у ног сира Герица и, вот ведь незадача — Хоу. Проследив за оружием, Теодор ожидал увидеть на лицах молодых рыцарей откровенное злорадство. Вот только его недавний собутыльник лишь понимающе кивнул, а презренная дочь из вероломного дома бесчестных ублюдков, и сама каким-то неоднозначным движением потёрла запястье, но перехватив направленный на неё взгляд, резко остановила это движение, надменно вскидывая голову.              — Вы обезоружены, сир Кусланд, — подметил очевидное оппонент.              — Да, сир. Победа за вами.              — Возвращаясь к нашей проблеме, я предлагаю вам посмотреть на ситуацию несколько иначе, — вновь обратился к дипломатии Черный Рыцарь. — Сейчас наше назначение может показаться вам скучным и лишенным возможности встретить достойного врага, вот только нам предстоит привести к Согласию и просвещению целую Галактику. На это уйдут годы, у вас ещё всё впереди.              «Очередное прозябание в тылу», — мысленно не согласился Кусланд, хоть и кивнув для приличия. — «И когда же всё это закончится?»              Повернувшись к гололиту, потирающий пострадавшее запястье рыцарь принялся более внимательно изучать скудные разведданные о никчёмной планете, с каждой секундой всё больше разочаровываясь в предстоящей кампании, при этом он не терял веры в Императора, как знать, возможно, Повелитель Человечества, в милости своей ниспошлёт ему хоть что-то способное оказать достойный отпор.