Гороскоп для Итэра

***

       Ночь. Улицу освещают высокие фонари - и только. Луны на небе не видать - её затянули тяжелые дождевые тучи, что готовы были вот-вот взорваться грохотом на всю округу, пугая маленьких детей. По городу быстро шагали двое, дабы успеть укрыться от предстоящего ливня. Начинало мелко моросить.        Наконец ночные путешественники остановились у типичного невысокого крыльца - таких по этой же улице можно было сосчитать почти с десяток. Две коротенькие ступеньки, деревянные перила, что окружали весь периметр небольшого, обитого досками, выступа. В противоположном небольшой двери углу над квадратным окном в глиняном горшке цвели петуньи, прямо над ними располагался небольшой козырек крыши: так как горшок был буквально вмонтирован чуть выше оконной створки, во время дождя занести вазон куда-то не получалось. Окрас дома был бледно-красным - такой эффект создавали покрытые белой известью кирпичи. В тусклом свете фонарей сложно было рассмотреть все более детально, но пока хозяин пытался справиться с большим массивным замком, висящим на двери, гость занимался осмотром. Спустя несколько мгновений дверь тихо отворилась, не издав ни звука, и двое поспешили укрыться от уже ставшего проливным дождя внутри.        - Ты слишком легко оделся для такой погоды, держи, - Альбедо стянул с висящего у входа крючка что-то большое. В темноте сложно было определить, но Итэр предполагал, что ему протягивают полотенце. Собственно, взяв в руку вафельную ткань, он сделал очевидный вывод о своей правоте.        Рубашка плотно прилипла к телу, кожаный корсет-ремень неприятно натирал при каждом вдохе. Волосы, казалось, потяжелели на несколько килограмм, некогда пушистый хвост свисал с плеча сосулькой. Итэр накинул на плечи тонкое полотенце, которое почти не принесло столь желанного тепла. Альбедо поспешил зажечь фитиль керосиновой лампы, и хоть это добавило видимости, различить что-то было все еще трудно.        - Сейчас включу свет, подожди минуту.        Он прошел куда-то вдоль коридора, Итэр мог только следить глазами за удаляющимся светом, и вскоре по всему дому загорелись небольшие светильники. Люстра в прихожей отсутствовала, но света было достаточно.        Альбедо промок не меньше. Смотря на то, как алхимик резво снимает с себя влажный плащ-пальто, оставаясь в приталенной почти прозрачной из-за впитавшейся влаги рубашке, Итэр затаил дыхание. Благо, штаны были из плотного материала, и рассмотреть нижнюю часть тела возможности не было.        - Нужно переодеться в сухую одежду. У меня довольно прохладно в лаборатории.        Осмотрев помещение, в котором они стояли, еще раз, Итэр засомневался в том, можно ли это назвать лабораторией: три окна, много свободного пространства, прибитые к стене висящие полки, вешалка и пару крючков. Много прозрачных банок с разного рода наполнением - от сушеных насекомых до непонятных искрящихся камней. В целом, это выглядело почти как прихожая в доме у Моны, только в несколько раз больше.        - Да, переодеться не помешает.        - Сейчас что-нибудь принесу, - Альбедо уже собирался уходить, но путешественник придержал его за руку. Внутри все затрепетало от нежности и желания полноценно обнять.        - Не стоит. У меня в доме хватает одежды. Давай я подожду, пока ты переоденешься, и мы сразу же войдем в чайник.        Алхимик кивнул и удалился в одну из комнат, прежде всего предложив гостю пройти на кухню.

***

       Итэр был безмерно зол. Когда они решились наконец войти в чайник, парень подумал, что было бы неплохо продлить мгновения их общения на неопределенный срок, но даже представить не мог, что обитель, вечно прислушивающаяся к мыслям своего хозяина, поймет это по-своему и закинет их на один из самых дальних островов без точки телепортации поблизости. Для вечно спокойного Итэра чаша терпения переполнилась - и он, наплевав на присутствие Альбедо, грозно заорал в пространство:       - Немедленно перенеси нас к дому! Слышишь?! Немедленно!        Казалось, что ничего не произойдет; спустя минуту и даже две остров не изменился: такие же два одиноких зеленых дерева, кустарники и густая чуть желтоватая трава.        Альбедо подошел совсем близко сзади и взял ладонь Итэра в свою.        - Постарайся расслабиться. Представь, что пространство вокруг нас меняется. Представь свой дом, возможно даже какую-то конкретную комнату. Представь, как мы стоим там вдвоем и разговариваем.        У Итэра по телу забегали мурашки от этого полушепота. Самым сильным желанием в его жизни на мгновение стало то, что сказал Альбедо: они стоят вдвоем, вокруг никого, никаких посторонних звуков - можно расслышать дыхание друг друга. Прикрыв глаза на выдохе, он очнулся уже в своей спальне. В своей спальне. В той, которая была у него еще там, в том мире. На секунду ему стало очень страшно и волнительно. Вот сейчас откроются двери - и к нему в комнату нежным и ритмичным шагом вплывет сестра, теребя в руках очередное непонятное изобретение их отца. Из них двоих она всегда была той, кто интересовался разными загадками, что так усердно пытался разгадать их отец. Признать, он был очень горд, что она с таким восторгом разделяет увлечение их родителя, ведь сам любил прозябать в сырых углах подземелий с романами в руках. Итэр хотел бы поддержать стремление своих близких к знанию всего, но был более мягким и чутким. В нем не было того огня авантюризма, который горел чуть ли не в каждом члене их большой королевской семьи: тетка Маррет была искусной ведьмой, специализировалась на снадобьях и проклятиях, дед Лейн занимался магическим садоводством, постоянно путешествуя в поисках все более редких и причудливых растений, один из старших братьев - Клод - искал себя в разных отраслях лечебной магии, пока не постиг ее чуть ли не в совершенстве; почти все племянники и кузены нашли себя в каком-то творчестве: кто стихи пишет, кто песни поет, кто танцами живет, кто картины создает. Итэр очень печалился бы, но не унывать ему помогали слова матери, которая постоянно твердила, что он ее сокровище, ее отрада. Он мог часами сидеть рядом с матерью и вышивать. Или молчать, или заниматься, или спать. Она была для него почти всем. Да вся их странная семья была для него дорога, чего уж. И Люмин. Особенно Люмин. Вечно активная радостная принцесса, она не знала счастья в маленькой каменной коробке, что люди величали замком. Ей было тесно там.        "Мы живем лишь в одном из миров, как бы мне хотелось знать все и о всех", - повторяла она. К счастью, возможность повидать иные миры у них возникла очень даже скоро - в их неполные семнадцать. Увы, но причиной стали самые ужаснейшие события, которые только могли бы быть. Хонкай настиг их резко. С тех пор прошло уже очень много времени. Люмин больше не была маленьким сгустком энергии на ножках, а Итэр утратил всю свою юношескую мягкость. Возможно, где-то там, в той бесконечности продолжали свое существование их родственники.        Снова закрыв глаза, что слегка болели от количества света вокруг, и взяв за руку слишком молчаливого Альбедо, что все еще стоял рядом, Итэр представил обычную обстановку своего нынешнего дома. На самом деле, до этого дня он даже не подозревал, что может настолько легко и кардинально менять пространство вокруг себя. Когда он впервые решил использовать чайник, то просто подумал о том, что было бы здорово жить в небольшом доме у обрыва. Удивления, когда он увидел точно такой дом, как представлял, не было - половина населения Ли Юэ жила в подобных строениях. Пухляш появился будто из воздуха тогда и рассказал, что чтобы не захотелось хозяину увидеть здесь - оно появится. И правда, когда в следующий раз он посещал это место, то уже были готовы и строительные материалы, и небольшие участки под огород. Не знал же Итэр, что нужно не мысленно просить Пухляша, чтобы тот подготовил все нужное для ремонта спальни, а просто детально представить эту самую спальню.        Вновь осмотрев обстановку вокруг себя, Итэр решил, что вышло вполне неплохо: он добавил в интерьер некоторые детали и расширил пространство. Теперь его кровать располагалась не у самого окна, а чуть дальше, там, где солнце не доставало до его лица своими настойчивыми лучами.        - Это было непередаваемо, - шепотом выдохнул алхимик. - Пространство вокруг искрилось разноцветными нитями, они сплетались в узлы, а узлы превращались в предметы. Я никогда подобного не видел.        Итэр густо покраснел. Обстановка была весьма интимной, ладонь все еще грело чужое тепло, а шепот гонял по телу стаи мурашек. Сейчас самым логичным казалось потянуться навстречу близь стоящему, распахнуть душу и утонуть в своих не безвинных желаниях. Это было похоже на то самое чувство - первую любовь. Но для парня это была далеко не она. Еще там, в одном из первых миров, которые тоже погубил Хонкай, навеки осталась частичка юношеского сердца в ладонях красивой черноволосой дамы. Она была значительно старше и мудрее, полубогиня, что ценой своей жизни готова была защитить верный ей народ. И пусть в воспоминаниях черты ее лица давно стерлись, а сердце не трепетало от нежности, Итэр знал, что любил ее. Она была частью его истории - безымянная черноволосая полубогиня, имени которой не помнил уже никто.        - Если нужно, мы могли бы поговорить сейчас с Пухляшом, - путешественник сделал неуверенный шаг назад, отпуская чужую ладонь. - Он знает об этом месте куда больше меня. Словом, он вроде как душа этого места, его дух и хранитель. А еще я понятия не имел, что могу вот так вот менять здесь всё.        - Подобное случилось впервые? Разве к этому артефакту не было подробной инструкции или вроде того? Ты же говорил, что тебе его подарил адепт.        - Я все истолковал по-другому, как понял. Поэтому, скорее всего, разобраться в принципе работы чайника и не смог. Но когда ты сказал мне представить то, что я хочу... Ты сам видел, что произошло.        - Почему ты изменил вид первой комнаты? Мне показалось, что тебе она была ближе. Всё такое светлое и просторное. Если честно, то никогда не видел подобного материала. Выглядело, как белоснежный мрамор.        - Это был белый сколецит. Я не знаю, существует ли в этом мире такой минерал, но у нас его было валом. Наш замок был вытесан из огромного такого камня моим прадедом. Изначально он был еще белее, а свет, что отбивался от стен, слепил. Поэтому очень скоро его затемнили специальными устройствами, что излучали темноту.        - У меня за раз возникло слишком много вопросов, но не думаю, что будет толк озвучивать их сейчас.        - Сначала предлагаю ознакомиться тут со всем, а потом сядем и обсудим всё, что тебя интересует.        Итэр зевнул, потер левый глаз костяшкой указательного пальца и махнул рукой вокруг себя в пригласительном жесте, мол, милости прошу, сударь, ознакомиться с моим жильем. Альбедо поставил руки в боки и трансформировал свой вечно насмешливый снисходительный взгляд во взгляд осуждающей действия своего ребенка мамочки.        - Нам стоит отдохнуть немного. Работа пойдет лучше на ясную голову, а так - толку никакого.        Путешественник виновато улыбнулся. Открыв дверь, он вышел вон, подозвав за собой Альбедо. Прямо напротив его комнаты была еще одна дверь, за ней оказалась гостевая. Такая планировка была ему очень близка: напротив его комнаты всегда была комната сестры. Внутри все было абсолютно идентично.        - Если проснешься раньше и проголодаешься - кухня прямо напротив через зал. Или можешь пойти поздороваться с Пухляшом, он тебя точно чаем напоит. Обычно он сразу возле входа в дом отдыхает. Доброй ночи. - несмотря на то, что за окном светило солнце, пожелание было для них логичным.        - Доброй, Итэр. Не забудь переодеться. - бросил алхимик на прощание.        Сон быстро сморил их. Эти несколько часов были для Итэра одними из самых спокойных за последние месяцы.