Поинтереснее любого кино

Фильм оказался невероятно скучным. Несмотря на то, что Леви нравилась постапокалиптика, Джордж Клуни и его «Полуночное небо» пока оставляли его равнодушным. А ведь прошло уже полчаса с начальных титров. Зик тоже выглядел скучающим и незаинтересованным в сюжете — сидел и лениво жевал оставшийся попкорн, постукивая пальцами по подлокотнику. Помимо их двоих в зале было лишь несколько человек, и все сидели в первых рядах. Они же забрались на последний ряд, под самый проектор. С детства Леви считал, что наверху — лучшие места. Зику было все равно, и он позволял усадить себя куда угодно. — Может, пойдем? — тихо спросил Зик, наклонившись к Леви. — Нет, — отрезал он, — денег жалко. Досмотрим. — Зуб даю, что этой девочки не существует. Она — часть его воображения. — Если это спойлер, то я тебя придушу. — Дедукция, дорогуша. — Захлопнись и смотри фильм, — шикнул он на Зика. Прошло еще четверть часа, а события на экране так и разворачивались со скоростью улитки. Ко всему прочему, Леви никак не мог сообразить, как связаны две сюжетные линии, а конкретно герой Джорджа Клуни и экипаж космического корабля «Эфир». Что, черт возьми, вообще происходит? Кто режиссер этого Франкенштейна? А, точно, тот же Джордж Клуни... Возможно, уйти с фильма было не такой уж и плохой идеей. По дороге они бы заглянули в «Макдональдс», купили по чизбургеру и, завалившись домой, включили какое-нибудь действительно стоящее кино на «Нетфликсе». Все будет лучше этой нудятины. Но нет. Пока рано сдаваться. Леви выжмет из стоимости за билет максимум удовольствия, и никто ему не помешает. Может, только этот чертов стук по подлокотнику… Он накрыл руку Зика своей и сжал, мол, прекрати тарабанить, и с преувеличенным вниманием начал следить за событиями на экране. Вот сейчас. Сейчас точно все станет понятно. Понятнее не становилось, а Зик, выскользнув из его захвата, положил руку себе на коленку и принялся за старое. На этот раз бесшумно, но краем глаза Леви видел, как поднимались и опускались по очереди все пять пальцев, словно Зик играл на фортепиано. Черт бы его побрал! С маниакальным упорством, с которым он мог бы преследовать надоевшую муху, Леви, не отрывая взгляд от экрана, опять добрался до чужой руки. Зик рядом с ним цыкнул, а затем медленно повел рукой вверх по своей ноге. Леви не ослабил хватку ни тогда, когда они вместе добрались до внутренней стороны бедра, ни тогда, когда Зик остановился на своей промежности. Брови Леви удивленно поползли вверх, но голову он не повернул. Тем временем, Зик мягко высвободил свою руку и поменялся с Леви местами — прижал руку Леви сверху. Сомнений в том, что Зик был возбужден, не осталось. А еще, судя по всему, на нем не было белья. Только спортивные штаны. Сукин сын. Точно сделал это специально. Диалог между Джорджем Клуни и маленькой девочкой сразу ушел на второй план. Леви, задержав дыхание, сосредоточился на ощущении крепкого стояка под пальцами — прошелся по всей его длине, заодно прикидывая, как давно Зик в таком состоянии, и обвел большим пальцем головку через ткань. После, жалея, что Зик не может видеть его ухмылку — тот упрямо глядел перед собой, как будто то, что творилось где-то там, между его ног, его никак не касалось, — Леви придвинулся к подлокотнику и прошептал Зику на ухо: — Возбудился, смотря на старика Клуни? — Нет. Я думал о другом старике, — абсолютно ровно выдал Зик, игнорируя его взгляд. — Да ну? — Леви скользнул рукой ниже и обхватил мошонку. Зик дернулся и попытался свести ноги от неожиданности. — Тихо. Стоять. А то дяденька киномеханик нас выгонит. — Почему не тетенька? — Не знаю… — Прозвучало очень по-сексискт… сектсиск… — слово никак не поддавалось, и Леви не сдержал ироничного смешка. Зик фыркнул. — Знаешь, сложно сконцентрироваться, когда кто-то держит тебя за яйца. — Могу представить, — не отдавая себе отчет в том, что делает, Леви ловко залез под резинку штанов Зика и обхватил его член — горячий и влажный от смазки около головки. Дрочка в кинотеатре? Серьезно? В любой другой раз Леви бы точно смутился и отпихнул от себя Зика куда подальше, но сейчас его разбирал азарт. И адреналин. Тем более здесь, в зале, наверное, даже камер нет, и вряд ли кто-нибудь из немногочисленной публики — зрители с первых рядов или киномеханик — что-то заметит. Главное — вести себя естественно и непринужденно. — Смотри фильм, — приказал Леви Зику и оттянул в сторону резинку штанов, чтобы было удобнее дрочить. — Потом расскажешь мне, что там было. — Тебе совсем надоело, да? — с нарочитой печалью в голосе спросил Зик. — Есть более важные дела. Если ты не возражаешь. — Нисколько. Где-то на задворках внимания Леви играла протяжная инструментальная музыка и герои — мужчина и женщина — вели диалог о поврежденном радаре и системе связи, и кажется, две сюжетные линии, наконец, связались воедино, однако теперь Леви уже было на все плевать. Сначала он дразнил Зика мягкими, почти нежными поглаживаниями — тот терпеть такое не мог, — а затем, войдя в раж, взялся за дело со всей серьезностью. В свете экрана, чья цветовая палитра колебалась от ярко-белого до темно-серого, Зик выглядел великолепно: его голова была запрокинута на сиденье, челюсти сцеплены, а грудь быстро вздымалась вверх-вниз. Одной рукой он вцепился в подлокотник, а другой мял себе яйца. Леви с досадой подумал, что даже если и сможет сейчас развести Зика на пару прелестных звуков, то они все равно потонут во всеобщем шуме зала. Хотя от такого молчаливого и сдерживающего себя Зика с покрасневшими скулами тоже становилось жарко и хорошо. — Быстрее, — Зик посмотрел на него поплывшим взглядом. — Командуешь. — Только сегодня. Леви шустро ходил кулаком по стволу, то и дело обводя головку большим пальцем и размазывая смазку. Если бы у него было достаточно мужества — или отбитости — он бы точно нагнул Зика прям тут, разложил как-нибудь на соседнем кресле или в проходе, и выебал. Вот это действительно вышло бы поинтереснее любого кино, зрителям бы запомнилось надолго — небольшой бонус к купленному билету на вечерний сеанс, детям и женщинам просьба покинуть зал. Леви усмехнулся сам себе и, чувствуя, как заводится все сильнее, представил, как стягивает с Зика эти чертовы спортивные штаны и трется о его задницу своим стояком… А затем шепчет пошлости и доводит того до исступления, совсем не так, как сейчас, потому что дрочка — это детский сад, — а по-настоящему, пальцами и языком. — Я сейчас кончу, — одними губами сказал Зик, крепко сжав пальцами подлокотник, словно они были не в кинотеатре, а на американских горках, и он боялся упасть. — Стой, у нас… — Леви запоздало сообразил, что, кажется, у них нет ни салфеток, ни платка — ничего, чем можно было бы обтереться. Хотя к черту. Он будет последним ублюдком, если сейчас остановится. Зик ему душу вынет за такие выходки. — А-ах, в карма-а-не… — выдавил Зик и, содрогнувшись всем телом, кончил Леви в кулак. В кармане куртки Зика нашлись салфетки, которые тот захватил с собой вместе с попкорном. — Хочешь? — Зик недвусмысленно положил руку на его промежность. — Дома, — отрезал Леви и, приподняв бедра, поправил через джинсы член. — Только заскочим в «Макдак». — По чизбургеру? — Да. — Отличная иде… — Зик не договорил, и, выпучив глаза, уставился на экран. — Смотри! Я же говорил, что эта девочка — его воображение! Я тебе говорил! — Ты просто прочитал сюжет в «Википедии», хватит из меня дурака делать. — Не можешь поверить в мою сообразительность? — Хуебразительность. Они досмотрели кино до конца. Хотя Леви был уверен, что, когда они выйдут из кинотеатра, он тут же забудет все те крохи сюжета, которые ему удалось выхватить в промежутке до и после дрочки. В холле на них никто косо не посмотрел и тем более не остановил — нарушение правопорядка в общественном месте осталось незамеченным. На улице уже была глубокая ночь. — Хорошо, что мы не ушли в начале, — заметил Зик и закурил. — Тебе, я смотрю, фильм очень понравился. — Определенно. Надо будет чаще ходить в кино. — Только в следующий раз я первым начну стучать по подлокотнику... — Можем начать уже в «Макдональдсе», я считаю. — После чизбургеров. Я голодный. — Договорились.