С приветом из Азкабана (Часть 3)

Тайну Гермионы мы разгадывали вместе с Невиллом ещё от начала зимы, потому что подруга сама колоться никак не хотела, а намёки наглухо игнорировала. В общем, Гермиона делала вид, что всё в порядке. Три месяца мы с кузеном терпели и велись на её отговорки. А потом начались эти странности… Нет, то, что Гермиона могла находиться в двух, а то и трёх местах одновременно — мы уже поняли. В один и тот же день, в одно и то же время подруга была со мной на нумерологии, успела поссориться с прорицательницей Трелони, где на уроке был Невилл и, как я узнала в разговоре с Джастином из Пуффендуя, сидела на Маггловедении, истово конспектируя все слова профессора… Нас это не тревожило, ведь это, скорее всего, был секрет не Гермионы, которая начала делиться на трое, почти как мой Арес, а целого Хогвартса. Ведь: — Всё согласованно с профессором Макгонагалл, — таков всегда был ответ Гермионы, если мы наседали на неё с расспросами. Но ближе к зиме Гермиона осунулась, у неё под глазами появились фиолетовые мешки, подруга спала на ходу и даже в библиотеке нет-нет, да клевала носом! А потом мне по секрету рассказала, что у неё начались головные боли… — В Больничное крыло ходила? — насторожилась я. — Ходила, — вздохнула Гермиона. — Но слишком часто болеутоляющие принимать нельзя! — Гермиона? — я прищурилась. — С тобой всё в порядке? Почему голова-то болит? Да и выглядишь ты не очень, подруга. — Ну… Я мало сплю, — неопределённо пожала она плечами. — Ты же знаешь, много домашки… — Иди сюда, — я похлопал себя по коленям. Гермиона недоумённо на меня вылупилась. Я хлопнула себя по лбу и поспешила пояснить: — Положи голову мне на колени. Должно полегчать! — Ладно… — неуверенно пересев с кресла ко мне на диван, Гермиона осторожно положила свою кудрявую головушку мне на бедро и прикрыла глаза. Я начала аккуратно перебирать растрёпанные волосы, массируя кожу. И, тоже прикрыв глаза, начала тихонько напевать: (https://mp3party.net/music/108787 — вот эта вот песня.) Обернусь я белой кошкой, Да залезу в колыбель. Я к тебе, мой милый крошка, Буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели, Да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя. Обернусь я белой птицей, Да в окошко улечу, Чтобы в ясно небо взвиться К солнца яркому лучу. Будут с неба литься звонкие трели, Трели все весенния, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя. Обернусь я человеком, Да вернусь к себе домой, Я возьму тебя на ручки, Мой хороший, мой родной. Обернусь я белой кошкой, Да залезу в колыбель Я к тебе, мой милый крошка, Буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели, Да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя.* Я на одном дыхании пропела последние сроки, подмечая, что Гермиона уже уснула. А вот кучка надоед — нет. — Голубки, — пропела Лаванда Браун. — А когда свадьба? — осведомился Ли Джордан. — Не шумите, — очень серьёзно ответила я и приложила указательный палец к губам. — И не страдайте фигнёй. Нам всего лишь по тринадцать, какая свадьба?! — То есть сам факт ты не отрицаешь? — поиграли бровями близнецы. — Вот же сороки, — цыкнула я и отвернулась. Да, да, уже бегу узаконивать отношения с человеком своего же пола! — Поттер такой стесняшка, — шепнула Лаванда на ухо Парвати. — Такого парня Гермиона отхватила, — немного завистливо ответила ей наша индианка. Я чуть в голос не расхохоталась. Да уж, «парня» она себе прям целиком и полностью отхватила. Правда, ещё сама этого не знает…

***

— Знаешь что?! — орала подруга на следующий же день: — Мне было стыдно! Они смотрели весь день на меня такими странными взглядами, а потом… А потом вечером достали своими «как давно» и «сколько уже»! Анри, это не смешно! — разорилась подруга. — Я половину вечера объясняла Лаванде и Парвати, что между нами нет ничего, кроме дружбы! — А это не так? — невинно спросила я и, увидев гневно сдвинутые к переносице брови, расхохоталась в голос. — Ой, не могу. Ты такая забавная! — Смешно тебе, смешно?! — заорала Гермиона, пытаясь меня ударить раскрытой ладонью. Я предусмотрительно выставила перед собой толстенький сборник Рун. — Ай! — взвизгнула подруга, тут же начав баюкать отбитую ладонь. Я показала разбушевавшейся Гермионе язык и положила книгу обратно на стол. Подруга обиженно отвернулась, зарывшись в «Историю магии». После моего сеанса «снотерапии» подруга ещё недельку держалась бодрячком, а потом опять начала возвращаться к своему привычному состоянию под названием «вид свеженького инфери наживо». Сеансов снотерапии Гермиона больше не хотела, потому что ей было стыдно. Я маялась почти все выходные, но всё-таки вечерком в воскресенье… — Вау! — воскликнула подруга, оглядывая некогда старый и заброшенный зал. За половину года помещение несказанно преобразилось. Теперь оно было чистым, а в двух бассейнах плескалась прозрачная водичка. В одном находились рыбы и росли речные растения, а второй представлял собой бассейн для плаванья. Туда-то я и потащила Гермиону, на скорую руку трансфигурировав из её рубашки закрытый купальник. Как печально, что я не могу похвастаться грудью. Хотя… — Гер-ми-о-на! — пропела я, виляя бёдрами. — Анри…? — лицо Гермионы нужно было срочно сфотографировать, настолько оно казалось смешным! Рот раскрыт в изумлении, глаза навыкате… — Ахахаха! — рассмеялась я, встав в эффектную позу, а потом запрыгнула в бассейн и подплыла к подруге. — Ну, как я тебе? — Ты… — Гермиона шмыгнула носом и выдавила: — Ты враг всех женщин! Нечестно! — Значит, всё супер! — улыбнулась я наподобие Чеширского кота, напугав подругу. — Это метаморфизм, детка! — и призвав из кучки вещей свои артефактные очки, прокрутила рунную цепочку. На носу у меня уже оказались затемнённые «авиаторы». — Эх, как будто я опять в Египте! — Или во Франции, — добавила Гермиона, всплыв на поверхность воды в позе «звёздочка». Наши походы «в бассейн» работали на Гермионе безотказно, поэтому состояние её больше не ухудшалось и даже немного улучшилось. И наша подруга под давлением расслабляющих обстоятельств наконец-то созналась в том, что же служит причиной её бед. — Это — Хроноворот, ребят, — вытянула она из-за пазухи странный медальон, изображённый в виде песочных часов в круге, а вокруг ещё три кольца: одно другого больше. — При помощи этого артефакта я отматываю время назад и хожу на уроки в одно и то же время. — Занятная штука, — проговорил Невилл. — Так у тебя получается на несколько часов в сутках больше…? — Да, — кивнула подруга. — Но из-за этого времени на сон становится относительно меньше… — И где же ты взяла такую игрушку? — хмуро спросила я, уже представляя, каких бы дел можно было наворотить, попади эта безделушка не в те руки… — Мне его профессор Макгонагалл дала, — пожала плечами Гермиона. — Сказала, что так иногда делали раньше, если ученик брал несколько предметов, которые сходились по времени. — А недосып и головные боли она предусматривала, когда его тебе давала? — поинтересовалась я. — И вообще, можно было бы нормально уроки составлять, чтобы все могли попасть, а не давать школьнице играть со временем. — Я ответственно его использовала! — воскликнула Гермиона. — Я сейчас не о тебе, Гермиона, — покачала я головой. — Я сейчас говорю, что профессор Макгонагалл не слишком продумана. Помните, ещё на первом курсе она, не пересчитывая детей, пустила их без сопровождения в башню? Или тот раз с Василиском? Никто даже не почесался, только окаменевших в Больничное крыло затаскивали! Наша МакКошка хоть раз поинтеревалась, всё ли с тобой в порядке? Я напирала на подругу, а у той прямо так глазки забегали-то. Знает, что крыть нечем! — Профессор Макгонагалл интересовалась, всё ли в порядке с артефактом, — буркнула Гермиона. — А что на счёт тебя? — осведомился Невилл. — Ты же с каждым днём всё хуже и хуже выглядела! — Ну… — Гермиона окончательно отвела взгляд и замолчала. — Ясно всё с тобой, — вздохнула я. — Гермиона, я закажу тебе партию Зелья Памяти и постараюсь изготовить что-то наподобие охладителя для головы. Пойду потом поищу Луну, может она что-то путное подскажет. — Гермиона, ты не знаешь, чего в этой жизни хочешь, — поцокал языком Невилл. — Нельзя хвататься за всё и сразу. Смотри, Анри ведь тоже о магическом мире раньше не знал, но выбрал направление — Артефакторика. Я ведь не ошибся? — с любопытством посмотрел на меня кузен. — Угадал, — хмыкнула я. — Правда, мне ещё механика нравится, так что после выпуска доучусь в маггловской школе, сдам там экзамены и пойду в университет. — А разве не к Мастеру-артефактору? — удивился Невилл. — Не знаю, — махнула я рукой. — Но, скорее всего, я либо вообще на мастерство не пойду, либо же пойду, но гораздо позже. Когда получу образование и подзаработаю денег, возможно, тогда… Короче, пока что нет смысла об этом думать. — А ты, Гермиона? — кивнул Невилл. — Я тоже ещё не знаю, — покачала головой подруга. — До того, как узнала, что я волшебница, хотела стать химиком. Потом думала стать зельеваром, но профессор Снейп… — Ясно! — в один голос воскликнули мы с кузеном. Это мы с Невиллом росли в… определённых условиях, а у Гермионы-то нормальная семья и любящие родители. Ей психологическое давление профессора Снейпа не всегда удаётся полностью переварить… — Ладно, давайте уходить отсюда, а то скоро отбой будет. Поймают, снимут баллы… — завела я старую песенку. — Да, поспешим, — кивнула Гермиона, закрывая за собой массивную дверь, которая через мгновение растворилась в стене. Гермиона от неожиданности аж подскочила на месте, а потом несмело потрогала пальцами шероховатую каменную стену… — Это что было? — изумлённо спросила она. — А, я забыл вам раньше рассказать! — осведомилась я и негромко пояснила: — Мне Том местоположение Выручайки сдал. — Чего-чего? — переспросил Невилл. — Выручай-комнаты, — махнула я рукой. — Это она и есть. Воцарилась минутная тишина, друзья смотрели на меня с недоверием и лёгким сомнением… А потом Гермиона неприлично хрюкнула и засмеялась, хватаясь за живот. А потом, отсмеявшись, но всё ещё пофыркивая, пояснила: — А я-то сижу такая вся там и думаю: чего это заброшенный класс выглядит лучше, чем наша гостиная?! А оно вот как оказалось! — Действительно, — я хмыкнула и развернулась к Невиллу. — Как идея, собираться здесь, а не в шумном хаосе гостиной нашей башни? — Я за, — кивнул кузен. — Обеими руками за! — воскликнула Гермиона так, будто бы предложение могло в любой момент стать недействительным. — Единогласно принято, что будем ходить сюда! — торжественно заявила я. — А теперь баиньки, а то нас иначе уже ничего не спасёт!

***

С тех пор мы и начали заседать в Выручайке по выходным и иногда вечерами, когда домашнего задания давали поменьше. И, естественно, как и любые «предприимчивые» подростки, пустили в оборот Хроноворот. Иногда ходили на занятие, а потом бежали в Выручайку и там отматывали время на два часа и тренировались. Тут главное на глаза самим себе не попасть, а то можно глупостей наделать сильно… Но мы осторожничали и ставили будильник, когда нужно было убираться с Выручайки. Так же на примере Гермионы мы поняли, что злоупотреблять Хроноворотом не стоит. Два-три часа в рабочую неделю погоды бы не сделали, а на выходных можно было и часов шесть выпилить… Мне это помогало с домашкой по общеобразовательным предметам, на которые я раньше всё никак не могла выделить больше трёх часов на один день. Это при учёте того, что эссе по магическим предметам за меня писало Прыткопишущее перо, а от полётов на мётлах я была освобождена, как игрок в квиддич. Невилл, кстати, начал разводить в Выручайке оранжерею и посадил в одном из горшков что-то зубасто-кусачее. Теперь мне страшно входить на нашу базу… Боюсь стать кормом «Миринды», как назвал своё чудище Невилл. Впрочем, мои друзья тоже побаиваются Ареса и Василиска, но ведь пересекаются с ними. Вон, раз в два-три месяца теперь даже бегают «сдавать экзамены» по знанию Парселанга Василиску, а тот только и рад их критиковать. «Вам, детёныш-ши, нужно ш-шипеть протяж-шнее. У нас так плохо даже новорождённые не говорят!» Ну, скажем так, Гермиона с Невиллом вообще не были змеями… Жизнь наша после открытия комнаты пошла ещё интереснее. Каждый начал уделять больше внимания тому, что больше всего нравится. Я мастерила волшебные сапоги теперь уже для Невилла. Гермиона же нарушать «дисциплину» наотрез отказалась… Хотя, скорее, она боялась, что её юбка может очень неприлично задраться! Естественно, помимо своих дел мы имели ещё и общие. Советовались друг с другом, идеи обсуждали там разные. А ещё мои друзья вместе со мной загорелись идеей стать анимагами. Все видели МакКошку, всем так же хочется… В общем, залезли мы на свалку Выручайки и принялись шерстить горы мусора утерянных сокровищ на предмет учебников по Трансфигурации в целом или об анимагии как таковой. На пятый день, когда Гермиона перестала кидаться на всё подряд, а Невилл почти потерял надежду, мне под руку попалась книга с названием «Единство телесного начала и звериной души». Это оказалась довольно-таки древняя книженция, обучающая превращению в анимага. Датирован сей шедевр был аж тысяча пятьсот восемнадцатым годом, но мы посчитали, что это немножечко лучше, чем вообще ничего. Сели разбираться. Гермиона уже через две минуты убежала в библиотеку, а вернулась с тремя толстенькими словарями староанглийских выражений. Умничка она всё-таки у нас! Неделя, в общем, у нас ушла на то, чтобы расшифровать этот талмуд, потом ещё две недели разбирали теорию, выписывали самое важное. Благо, Прыткопишущее перо справлялось с этим просто под диктовку! К середине февраля мы все такие начитанные и грамотные в первый раз сели за практику. И вот тут нам сработало на руку то, что нас трое. Один смотрит за порядком, двое занимаются. Один накладывает заклятие на другого, второй, если что пойдёт не так, помогает накладывать контрзаклинание на «пострадавшего». Так за две недели и выяснили, что у Невилла анимагическая форма — медведь. Гермиона превращалась в очень миленькую… выдру. А у меня был… В общем… — Грр-ру? — выдавила я вопросительный звук. Друзья покатились со смеху! Я сделала несколько шагов в их сторону, а они оба вдруг, как по команде, отскочили. — Гру? — я рыкнула в непонятках. — Если ты всё ещё Анри, то отойди на… три шага назад! — несмело проблеяла Гермиона, а сама ещё больше попятилась. — Гху, — фыркнула я и сделала то, что просили. Друзья переглянулись и с облегчением вздохнули. — Эм… Анри… — неловко начал Невилл, стараясь не хохотать. Кузен, я всё вижу! Ты хочешь надо мной поржать! — В общем, вот! — перебила его Гермиона и наколдовала огромную зеркальную поверхность прямо мне под носом. Я глянула туда разочек и чуть не обомлела. Большое, болотно-пятнистое, приплюснутое, с короткими когтистыми лапами, с толстым и длинным, наверняка очень мощным хвостом, с пупырчатой кожей, с глазами навыкате, с мощными длинными челюстями и кучей острых трёхугольных зубов… И нет, я сейчас не восхищаюсь. Я сейчас в ужасе!!! Потому что из зеркала на меня смотрел самый настоящий… КРОКОДИЛ!!! — Мистер Крокодил, — наконец-то выдавила Гермиона. Наверняка она имела ввиду «кое-что» другое, когда говорила мистер! Или же это потому, что на мне так и остались висеть футболка, шорты и под ними… Ну, вы поняли. — На счёт три, — тем временем скомандовала Гермиона и подняла палочку. Невилл поспешно достал свою. Ему, кстати, новую купили. Ну, подумаешь, сел случайно на свою старую палочку перед рождественскими праздниками на втором курсе. Сломал её… Ну, с кем не бывает, согласитесь? Тем более Невилл иногда бывает та-аким неуклюжим. То Тревора абсолютно случайно в Чёрном озере оставил… Навсегда. То Малфою чуть нос на Зельях ножом не укоротил. Так тот такой мелкий, что и не заметишь иногда, сам под руку полез! А в этот раз кузен на палочку сел… — Раз… Два… Три! — воскликнула Гермиона и мои друзья в один голос прочитали заклятие: — Трансфигуро анимагис! Я начала смотреть в зеркале, как крокодил превращается в меня… На лысой зелёной черепушке появились рыжие волосы, морда начала втягиваться, появился нос. Короткие лапы удлинились, а хвост, наоборот, — скручивался. Гермиона тем временем отвернулась сама и заставила Невилла сделать то же самое. Спасибо, подруга! — Поворачивайтесь обратно, — кинула я через двадцать секунд, а сама принялась с интересом рассматривать свои ладони. Пальцы по прежнему имели некую пупырчатость, а ногти остались острыми и тёмно-зелёными… — Ой, мамочки! — вскрикнула Гермиона. — Что же делать? Не полностью? Как так? — Эх… — вздохнул Невилл. — В Больничное крыло? — участливо спросил он. — Хм… — я на мгновение задумалась, а потом представила свои привычные пальцы и дала мысленную команду рукам. — Нет, не нужно, — мотнула я головой, выставляя перед собой руки. Когти медленно втягивались и светлели, пупырышки разглаживались и становились всё больше похожими на обычную кожу. Через несколько секунд мои руки вернулись к прежнему виду. Невилл с облегчением выдохнул. Кузен думал, что придётся всё-таки закрыть наш кружок по интересам, ведь медведьма могла и догадаться о природе подобных метаморфоз! — На сегодня хватит, я думаю? — усмехнулась я. — Да уж, — кивнула Гермиона. — Но всё-таки, выдра… — Крокодил, — скептически отозвалась я. — Медведь, — буркнул Невилл, поддерживая наш спор. Мы дружно рассмеялись. Тогда я ещё не знала, что Гермиона иногда будет звать меня Леди Крокодил! Обидно…

***

От лица Сириуса Блэка, который решился ещё раз проникнуть в башню Гриффиндора и наконец-то убить Питера Петтигрю

Я пробрался в Хогвартс ночью и, стараясь не попасться никому на глаза… Впрочем, ночью по старому доброму Хогу могли ходить разве что Филч со своей кошкой. И ещё привидения иногда пролетали мимо, но почему-то они меня не выдали… Только смотрели, как на что-то привычное-обычное. Будто шныряющий по коридорам незнакомый пёс — это нормально! Но не время возмущаться, нужно поскорее добраться в башню Гриффиндора и придушить этого предателя! Я поднялся по переместившейся лестнице и замер перед портретом Полной Дамы. Хотя в душе я всегда звал её Толстой леди, уж слишком жирной была барышня… И тут я понял, что в этот раз меня она уж точно не пропустит, потому что я вообще ни разу не фамильяр, а тем более не ученик или что-то подобное. Но, если честно, мне было абсолютно всё равно. Если нужно будет, я ей поугрожаю или даже могу для надёжности испуга легонько черкнуть ножом полотно. Да, я подобрал старое ржавое лезвие на одной из свалок. Защищаться ведь как-то нужно, раз палочки-то нет! И уже я было собрался превратиться, как Толстая леди встрепенулась и поглядела на меня заинтересованным взглядом. А потом улыбнулась так по-доброму и пропела: — Это же душка Арес! Негоже хорошим мальчикам ночью по коридорам бегать! Заходи скорее, — и так аккуратненько отодвинулась… Я медленно кивнул и поспешил проскользнуть внутрь. Уж не знаю, кто такой этот Арес и насколько он душка, но спасибо ему огромное! Теперь осталось только пойти в нужную комнату и сцапать предателя. И Гарри наконец-то будет в безопасности! Нет, это надо же, я в Азкабане гнил, а эта тварь сидит уже третий год рядом с моим крестником! Ох, как бы не опоздать… Я лёгкой поступью взобрался по лестнице, по памяти находя ту самую дверь, куда меня «любезно пропустил» тот мальчик. Анри, кажется, так называли его остальные мальчишки. Очень занятный, кстати, кадр! Пустить незнакомую собаку в гостиную факультета, накормить и напоить, а потом бесстрашно сгребти в охапку и потащить купать… Это нужно быть либо очень-очень добрым человеком, либо бесстрашным идиотом! Не люблю я, кстати, в собачьей шкуре мыться, шерсть мокрая так противно липнет к бокам! Но делать было нечего, я даже в собачьем обличье был очень грязным. Но всё-таки обидно, что какой-то мальчишка меня, Сириуса Блэка, заставил что-то делать против своей воли… Но я его прощаю, потому что после того раза меня блохи больше не трогают! Я наконец-то добрался до нужной комнаты и, подцепив лапой выемку, потянул дверь на себя. Странно, что дверь даже не скрипела, хотя большинство дверей в башне ещё с моей юности запомнились именно отвратительным визгом при малейшем движении! Когда в дверном проёме появилась достаточно большая щель, я аккуратно и бесшумно проскользнул внутрь и… Остановился, как вкопанный, смотря на то, что творилось внутри. В центре большой комнаты был расстелен ковёр, на нём лежало несколько плоских подушек и стоял столик на коротких ножках. За столиком сидели и играли в карты они. Двое… С одной стороны сидел крупненький мальчик… Ну, как, мальчик… Тело мальчика, облачённое только в майку и полосатые пижамные штаны. Это у существа было от «мальчика». Голова же и шея у чудища были огромными и лохматыми. Кажется, медвежьи…? Напротив этого мутанта сидело «очень волшебное» существо — голова то ли змеи, то ли дракона, длинные руки-лапы были до локтя какие-то звериные, в тёмной пупырчатой коже и с когтями на пальцах. При этом оно ещё и умудрялось держать в этих страшных лапах веер карт и свободно отделяло от кучи бумажек одну и аккуратно клало на стол! Остальное тело «существа» было тоже человеческим, что характерно. Сидели оба по-турецки, когда я вошёл. А потом почти одновременно повернули головы ко мне… Их глаза сияли голодом холодной сталью. Я замер, как вкопанный, не решаясь пошевелиться! Смотрел, как подскочил на ноги «медведь», как медленно поднял когтистую лапу-руку с оттопыренным указательным пальцем «змеедракон» и указал острым чёрным когтем прямо на мою голову! Я сначала не понял, что происходит, но вдруг из-под стола на меня вылетела тройка адских псов! До этого я считал свою анимагическую форму похожей на Грима — предвестника смерти. Но нет, кажется, я ошибся. По сравнению с этими чудищами я выгляжу, как добрый и безобидный лабрадор! Да, дементоров я как-то пережил, а вот эти вот три огромные челюсти могут меня жизни-то и лишить! Так что я, обещая себе обязательно вернуться, пустился во все лапы наутёк! Только глубоко в лесу тройку моих преследователей сбило что-то огромное, а я, не оглядываясь, пустился бежать дальше…