Strangers

В первый раз он вытащил палочку, быстро и не задумываясь. Другой парень уставился на него, не удивившись и даже не встревожившись, и не сделал ничего, чтобы остановить его. Это было определенно странно, подумал Гарри, как Малфой даже не моргнул, когда на него указали палочкой. Он пожалел, что отреагировал так почти сразу, но он не мог изменить этого, как не мог изменить и их прошлое. Он поднялся туда, чтобы встретиться лицом к лицу со своими собственными демонами, он поднялся туда, потому что его собственная спальня казалась маленькой и переполненной, и хотя он никогда не возражал против маленьких и переполненных мест, прямо сейчас ему нужно было побыть одному. Может быть, война изменила его до неузнаваемости. Сначала он даже не заметил Малфоя. Он заметил только фигуру, спрятавшуюся в тени Башни и уставившуюся в ночное небо. Но он достал палочку только тогда, когда понял, кто это. Возможно, это был не самый славный момент в его жизни. И не то чтобы Гарри боялся его или что-то в этом роде, но воспоминания всё ещё были слишком свежими в его голове. В ту первую ночь он убежал из этого места, от себя и от ночного неба, чтобы вернуться через пару дней. И Малфой был там. Гарри решил, что он волен делать всё, что ему заблагорассудится, и никто не просил его уйти, но ему действительно не нравилось, что он находится в месте, которое так много значит для всех, кроме него и его семьи Пожирателей Смерти. Но вернуться означало оказаться в своей комнате и быстро провалиться в кошмары, поэтому он остался. Гарри решил сесть далеко-далеко от Малфоя, почти в шести метрах. Он услышал фырканье из тени, но решил не сдаваться и ничего не сказал. Они оставались в этой странной молчаливой компании в течение нескольких ночей, их единственный обмен произошел, когда Гарри больше не мог держать язык за зубами и спросил: — Почему здесь? — Ты знаешь, почему. И это было всё. Почти месяц они оба сидели по ночам на одном и том же месте, глядя на одни и те же звезды. Гарри знал, что это глупо. Они виделись на уроках каждый день, сталкивались в коридорах, едва кивая в знак признательности, и всё выглядело вежливо. Вежливо. Правильная ситуация, возможно, заключалась в том, что Малфой был настолько подавлен, что не преследовал его и не беспокоил. И, возможно, это беспокоило его так же сильно, как и всё остальное. Ни у кого из них не было реального выбора — возвращаться или нет. Суд над Малфоем решил, что он должен закончить школу, прежде чем платить за свои преступления во время войны и какую-то благотворительную работу, которую он действительно не помнил и не заботился об этом. А он... Ну, скажем так, в первый раз, когда он вышел на публику и у него случился приступ паники, это попало в каждую газету. По крайней мере, здесь, даже если он не чувствовал себя защищенным и каждую ночь ему снились кошмары, люди оставляли его в покое. И у него были друзья. Он будет не один. Тогда почему он чувствует себя таким одиноким? Он посмотрел туда, где сидел Малфой, прижав колени к груди и обхватив руками ноги. Гарри напомнил себе, что они ненавидят друг друга и он должен быть невероятно оскорблен тем, что Малфой имел наглость показаться здесь. Но, опять же, у него действительно не было выбора. — Две правды и одна ложь. — Что? — Гарри был настолько погружен в себя, что дважды моргнул, пытаясь понять, действительно ли Малфой говорил правду или его разум просто играл с ним. — Это игра, Поттер, вы наверняка знакомы с ней? Я думаю, что это придумали ваши дорогие магглы. Гарри сжал челюсти, потому что его тон говорил достаточно о том, что он явно думал о магглах. И Гарри не знал этой игры, потому что у него никогда не было нормальной грёбаной жизни. Он подражал Малфою, подтягивая колени к груди и слегка обнимая их. Он слышал, как Драко закатил глаза. — Каждый ход мы говорим две правды о себе и одну ложь, другой должен угадать, какая из них ложь. — А если мы ошибаемся? — Не знаю, хочешь снять какую-нибудь часть одежды? — Ты больной, — быстро огрызнулся Гарри, крепче обхватив колени, и между ними повисла глубокая тишина. Он не хотел быть таким грубым, но и не собирался... всё было мило и дружелюбно, и он не собирался унижаться из-за него. — Если ты ошибёшься, то не поймешь, какая из них ложь. Я бы выпил, если бы у тебя было что-нибудь с собой, но, полагаю, у тебя нет алкоголя? — молчание — Конечно, нет, с какой стати? Гарри поджал губы, чувствуя, что это прозвучало как оскорбление, но он не мог понять почему. — Хорошо, — наконец сказал Гарри, потому что его любопытство кричало в его голове, и он не мог справиться с этим, когда речь шла о Драко. Снова наступило молчание – потому что всё между ними, казалось, происходило в промежутках между молчаниями, пока не заговорил низкий знакомый голос. — Я ужасно боюсь темноты, — Малфой немного передвинулся, глядя в ночное небо над ними. — Я помечен. Вообще-то, я люблю кошек. А потом он уставился на него так, словно только что сказал, что любит кошек, мороженое и кроликов. Он только что... Гарри попытался вспомнить, что он знал о нем или... чего он не сделал. Люциус Малфой был Пожирателем Смерти, поэтому было бы разумно предположить, что его сын пошел по его стопам. — Ложь в том, что... — Гарри отвернулся от него, желая, чтобы реальность была иной, — ты не боишься темноты, иначе не сидел бы там. — Браво, Поттер. Он застонал, еще сильнее сжимая ноги, и понял, что настала его очередь показать себя. Отлично. Пару лет назад эта мысль привела бы его в ужас, но сейчас? Что ему терять? Тихий голосок в его голове предупредил его, что это был Малфой, слизеринец настолько хитрый, что он, вероятно, использовал бы каждую частицу информации от него или от любого из его врагов, чтобы получить преимущество в жизни. — Я хотел вернуться, — он неловко переступил с ноги на ногу, потому что всё, что приходило на ум, было грустным или ужасным, — Я люблю Квиддич и хотел бы играть в этом году. Я на самом деле думаю, что ты достаточно хороший ловец, — послышалось фырканье. — Спасибо, наверное. А это слишком просто, Поттер. — Это...? — Да. Ты действительно считаешь меня великим ловцом. Гарри усмехнулся и покачал головой, стараясь не выглядеть таким же удивленным, как он. — Ты не хотел возвращаться, — сказал Малфой, на этот раз более серьезно, — Это очевидно, — Поттер вздохнул. Какой в этом был смысл? — Твоя очередь. Драко отпустил ноги, вытянув их, в то время как его руки удерживали торс в вертикальном положении. — Я никогда никого не убивал, — сказал он и откашлялся, — Я могу назвать имя сам-знаешь-кого. Я люблю своего Отца. Гарри нахмурился. — Ты жульничаешь. — Что? — Малфой смотрел в ответ, все еще издалека, потому что они не подходили ближе за все эти ночи. — Все это правда. Малфой удивленно уставился на него, а потом усмехнулся. Этот грёбаный мудак. Ладно, ладно. Во всем этом была ложь... Он был уверен, что Малфой никого не убивал: он не был настолько жесток, чтобы сделать что-то подобное. Он был уверен, что Малфой любит своего отца и восхищается им. Это было так отвратительно. Но что он мог знать? Возможно, иметь такого плохого отца, как у Малфоя, было бы хорошо. — Ты не можешь сказать «Волдеморт». — Ты меня удивляешь. — Почему ты не можешь? Он жил в вашем доме, вероятно, обедал за вашим столом, и вы не можете произнести его имя? Он мертв, ты знаешь, тебе больше не придется беспокоиться о нем. Драко не ответил, и ладно, объяснять их факты не было частью игры, поэтому ему пришлось проглотить всё, что бросил в него другой парень. — Я люблю шоколадное мороженое, мне нравится Чо, — Гарри нахмурился, пытаясь придумать другую правду, которая была бы не слишком откровенной, но... может быть, это было то, что ему нужно, и его рот заговорил прежде, чем мозг смог остановить его, — Мне снятся кошмары почти каждую ночь. — Тебе больше не нравится Чо, — усмехнулся Драко, — Ты не усложняешь ситуацию. — О, но ты..? — Думаю, тебе пришлось хорошенько подумать над моим последним предложением. Блондин на мгновение пошевелился, и Гарри показалось, что он хочет встать и сесть рядом с ним. Однако он остановился. Он вздохнул и посмотрел на свою руку. Неужели у него тоже кончились хорошие слова? Нет, он, наверное, мог бы рассказать обо всех своих деньгах, друзьях, семье и своей ненависти к магглорожденным. — Я думаю о каждом моем движении заранее, — Малфой скрестил ноги под своим телом , — мне нравится Пэнси, — он ухмыльнулся своей собственной рифме, — Быть здесь не так уж плохо. — Ты только что скопировал мою ложь? — Ты сказал «Чо», я сказал «Пэнси». Две разные девушки, ты, конечно же, заметил? Гарри захотелось задушить его до смерти. — Ха-ха, очень смешно. Так кто же тебе нравится? — А тебе кто нравится? Тишина. Разум подсказывал ему, что Джинни, конечно, права. — Мне нужно идти, — Гарри поднялся со своего места, бросив долгий взгляд на Драко и решив, что лучше не... возвращаться следующей ночью. Он вернулся.