Strangers

— Это унизительно. — Что именно? — голос Драко был едва слышен. — Плакать. — Это не так. — Нет, это так... Особенно перед тобой. — Почему? Да, почему? Потому что это был Малфой? Потому что Гарри не должен доверять ему? Или же совсем наоборот? Потому что они поцеловались? — Просто… Потому что. Тихий вздох. Гарри не осмеливался поднять глаза на блондина. — Это из-за того, что произошло... Между нами? «что произошло» — Я не знаю. — Ты хочешь поговорить об этом? — Нет. А ты? — Нет, — пауза. — Ты хочешь поговорить о Седрике? — Нет. — Ты вообще хочешь поговорить? Хочет ли он? — Может быть. — И ещё я тут самый сложный человек. — Ты и есть самый сложный человек. Драко усмехнулся, и это был такой милый смех, что Гарри поднял глаза на слизеринца и улыбнулся в ответ. То, что он чувствовал... Возможно, это были мимолётные мысли, которые лезли ему в голову. Парни всё время экспериментируют, верно? Особенно в школах-интернатах, так ведь? Он мог бы быть нормальным. Как и все остальные парни. То, что произошло, не должно было что-то значить. Это могло быть просто игрой, промахом, ошибкой. Слово «ошибка» задело Гарри за живое, он никогда не сказал бы этого Драко. — Я хочу... — сказал Малфой, глядя на красные занавески, окружающие кровать. — Поговорить о Седрике... Четвёртый курс… — Малфой, — Гарри хотел отстраниться, но вместо этого он уткнулся лицом в грудь блондина, закрыв глаза и чувствуя, как что-то сжимает его изнутри. Он перестал плакать всего несколько минут назад, и действительно, он не помнил, когда в последний раз так сильно плакал. Это было после войны? Когда он думал о Люпине и его сыне? Или это было тогда, когда Сириус...? Он оттолкнул все эти мысли и посмотрел вверх. В конце концов, ему было любопытно, почему Драко вообще хотел говорить об этом. — Я знаю, что говорил тебе ужасные вещи после его смерти, — Гарри оценил, что Драко не назвал его имени. — Я просто не мог переварить это. И я... Я не хотел верить, что Сам-Знаешь-Кто убил его. Да, не смотри на меня так. Теперь я знаю, — его голос стал шёпотом в конце фразы. Гарри решил высвободиться из его объятий (это было трудно) и сесть рядом с ним, скрестив ноги. — Седрик был чистокровным волшебником. У него не было причин умирать, — Драко сел, копируя позу Гарри. — Ты понимаешь? Я был так смущен... Сначала я даже подумал, что ты лжешь. Отец сказал, что скоро всё будет хорошо для нас, и он намекнул, что Тёмный Лорд вернулся. Я ему поверил, но... Я как-то не старался складывать два и два вместе. — Значит, тогда ты мне не поверил? — Я верил тебе... Я просто... Я думал, может быть... — Драко вздохнул. — Думаю, в глубине души я знал, что Темный Лорд был сумасшедшим. Просто я... Хотел, чтобы ты знал. Гарри нахмурился. Почему Драко хотел, чтобы он это знал? Это ничего не изменило. Они оба сделали свой выбор. Блядь. Блядь. Блядь. Разговоры о войне только еще больше сбивали его с толку и злили. Они поцеловались, и Гарри был почти уверен, что хочет поцеловать его снова, но когда он думал о своей семье, или о том, как они оба сражались на протяжении многих лет, или о долбаной стороне Малфоя во время войны, он чувствовал ярость во всем теле. — Я догадываюсь, кто я такой... Я просто... — неуверенность и нервозность Драко совсем не помогали. Это только заставляло Гарри чувствовать себя еще более дерьмово из-за того, что он злился. — Послушай, Драко, он мертв. Если он был твоим большим осознанием того, что сторона Волдеморта была злой, тогда поздравляю, но это все равно не стоило того, чтобы он умирал. — Я никогда этого не говорил, — он снова был сдержан, отстранен. — Я только хотел объяснить тебе... Одну из причин, по которой я... Изменился. Его отстраненность облегчала ситуацию. Легче бороться, легче причинить ему боль, чтобы он чувствовал себя таким же обиженным, как Гарри. — О, так это было не для того, чтобы спасти свою шкуру, как сделал это твой отец? Это явно задело за живое, и Драко почти сразу встал. Он быстро задёрнул шторы и открыл их. Он собирался уйти... Гарри облажался, но он все еще был обижен, зол и сбит с толку и вроде как хотел, чтобы Драко причинил ему боль. — О, нет ответа? Значит, я прав? — Нет, Поттер, ты не прав, — его голос дрожал от гнева. Даже от ярости. Это было хорошо. Гарри хотел, чтобы его ударили. Хотел чувствовать боль, он это заслужил. Может быть, именно поэтому в тот раз Драко хотел, чтобы Гарри ударил его? Чувствовал ли он то же самое? — На самом деле, — Драко посмотрел на него таким обиженным взглядом, что Гарри не мог объяснить этого. Он никогда не видел у блондина такого выражения лица. Такого откровенного и честного. — Все было совсем наоборот, ты абсолютный придурок. — Нет, это не так, — Гарри тоже встал с кровати, его ноги коснулись холодного пола. Это было почти так же холодно, как воздух, коснувшийся его влажных щек. — Ты причиняешь боль людям, ты думаешь только о себе. Ты был ужасен, и тебе было все равно! Ты перешел на другую сторону только для того, чтобы спасти себя! — ТЫ НИЧЕГО ОБО МНЕ НЕ ЗНАЕШЬ! — НЕТ, ЗНАЮ! Теперь они кричали, и Драко опасно двигался к нему. Гарри понятия не имел, когда все пошло наперекосяк. — Убирайся. Драко был поражен этими словами, как будто ему дали пощечину. Гарри тут же пожалел о том, что сказал. Но теперь все было сделано, и они оба были слишком злы, чтобы спать в одной постели. — Я и так уходил, — он схватил свои ботинки, почти все это время глядя в пол, когда надевал их. — Наслаждайся своими кошмарами, — это было последнее, что он сказал, прежде чем покинуть комнату. Гарри бросился на кровать, поднял глаза и почувствовал себя жалким, злым и расстроенным. Зачем он это сделал? Он говорил вещи, которых не имел в виду, вещи, о которых больше не думал. Он хотел этой ссоры. Почему? Чтобы доказать что? Его глаза снова наполнились слезами, и на этот раз их некому было удержать.

***

К тому времени, как он добрался до ванной на втором этаже, у него уже болели ноги. Драко намеревался добраться до Подземелий и, в конечном счете, до общей комнаты, но он не смог добраться так далеко. Тяжесть в груди стала такой невыносимой, что ему пришлось остановиться и найти безопасное место для ночлега. Эта ванная была первой мыслью, что пришла ему на ум. Он избегал этого места так же сильно, как избегал всех других мест, где бывал в течение Шестого курса. Но сейчас? На самом деле у него не было выбора. Драко знал, что там никого не будет. Ни в такое время и ни с призраком, который там жил. Он не возражал. Совсем не возражал. Его разум был где-то в другом месте, в каком-то темном месте, и не было никакой возможности вернуться оттуда. Он обошел раковины, бросившись к одной из стен. Блондин закрыл глаза, когда его спина коснулась холодного камня. Дышать было тяжело, и слова Гарри все еще были у него в голове. Медленно, но верно его колени подкосились. Парень сел на пол, прижав колени к груди и стараясь не заплакать. Обычно он не стал бы этого избегать, ему не было так стыдно плакать, как, по мнению отца, следовало бы, но сейчас он не хотел. Он хотел быть сильным, доказать самому себе, что ему все равно, что о нём думает Гарри. Он потерпел неудачу.

***

Они были слишком взрослыми для ночёвок, Эллиот это прекрасно понимал. И было уже поздно, а это означало, что ему действительно следовало встать и вернуться в Подземелья. Но ему этого не хотелось. После нападения мысль о том, чтобы гулять ночью в одиночестве по коридорам, была... Пугающей. Ему не хотелось признаваться в этом. И, к тому же, им было весело. После ужина они отправились в Хаффлпафф и, немного позанимавшись вместе и пошутив, отправились в спальню. Ной лежал лицом вверх, уставившись в потолок с задумчивым выражением лица, а Эллиот полусидел на кровати. — Эллиот? Почему ты ненавидишь Бэа? Эллиот нахмурился. Ох. — Я не испытываю к ней ненависти. — Испытываешь. Эллиот посмотрел на него. — И что? Она тебе нравится, и я не спрашиваю, почему. После этого наступило долгое молчание. Эллиот молча молился, чтобы они покончили с этой темой. — Она никогда не ответит мне взаимностью. — Не говори так, — если и было что-то, что Эллиоту не нравилось, так это видеть, как его друзьям причиняют боль. Ну, не то чтобы у него было много друзей... Ему не нравилось видеть, как Ною причиняют боль. Точка. — Я уверен, что она просто... Ты знаешь, Беа… — Нет, девушки хотят... Эллиот бросил на него взгляд. — Откуда ты знаешь, чего хотят девушки? — Я просто предполагаю. — Хорошо, я купился. Чего они хотят? — Ну, — Ной покраснел и отвел взгляд. — Парня с пенисом, наверное. Эллиот закатил глаза. — Это преувеличено, — что вызвало улыбку на лице Ноя. — То, что Беа не чувствует того же, не означает, что другие девушки не смотрят на тебя. Ной пожал плечами. — Она мне нравится. — Я знаю. Ох. Эллиот сел и попытался найти что-нибудь, чтобы сменить тему. Ему совершенно надоело слушать об этой глупой девушке. На самом деле, он ненавидел ее. Но он не мог сказать это своему другу. Вероятно, это создало бы напряженность между ними, а он этого не хотел. Так что он просто оставил свои чувства при себе. Как всегда. — Грейнджер сказала мне, что мы все должны встретиться, чтобы обсудить то, что мы обнаружили. — Хм. — Ной не обратил внимания. — Ной, мы ни хрена не обнаружили. — Хм. — Ной. Парень посмотрел на него и кивнул, садясь и скрещивая ноги. — Хорошо, мы можем просто сказать им, что ничего не нашли. Никто не хочет с нами разговаривать. Беа ничего не видела. Может быть... Может быть, там и нечего выяснять. Эллиот не был так уверен в этом. — У меня была идея, но... Я думаю, что на самом деле это не так... — Я уверен, что это хорошая идея, скажи мне. Это то, что ему нравилось в Ное. Люди обычно считали Эллиота тупицей, но не Ной. Он всегда слушал. — Я думаю, мы должны пойти в Лазарет и прочитать о моем нападении. Я имею в виду, я уверен, что они записали, как я себя чувствовал, и... Может быть, там есть ключ к разгадке. Ной улыбнулся. — Это блестяще, Эллиот. — Завтра утром? — Да. — И вот ещё, Ной. — Да? Он подумал о том, чтобы сказать: «Ты найдешь свою любовь, или найдется кто-то лучше Беа», но все это казалось... Таким странным. Поэтому вместо этого он улыбнулся и сказал. — Могу я провести здесь ночь? — Конечно, Эллиот.

***

Его плач прекратился, осталось только ощущение жжения в горле и груди. Драко был уверен, что рыдал довольно громко, что, вероятно, было унизительно, но ему было все равно. Во время войны он старался не плакать, а если и плакал, то как можно тише. Это было действительно больно, но альтернативой было показаться слабым и, вероятно, замученным одним из сумасшедших, живущих в его доме. Иногда он мог думать только о тех днях. Как получилось, что все так быстро испортилось? Пару часов назад он целовал Гарри. Целовался с Мальчиком, Который Выжил. Нет. Это было неправдой. Он целовал Гарри, просто Гарри. И это было прекрасно. Сначала он не мог до конца поверить, что именно Гарри был инициатором поцелуя. И на короткое мгновение он полностью контролировал ситуацию. Драко мог бы уйти, оттолкнуть его, сказать, что ему это неинтересно. Он мог бы покончить с ситуацией прямо там и вернуться к тому, какой должна быть его жизнь. Но он этого не сделал. Он крепко поцеловал его в ответ. Это был его первый поцелуй с другим парнем. И для чего? Чтобы он сказал все эти слова через несколько мгновений после этого? Чтобы разрушить их мирную дружбу? — Черт, — прошептал он, его голос был хриплым, а горло болело. Рука нашла путь к его лицу, стирая оставшиеся слезы на щеках. Гарри видел в нем Пожирателя Смерти и труса, и ничто из того, что Драко попытался бы сказать, никогда этого не изменит. Так зачем же пытаться? Драко знал, что когда-то смог бы жить с ненавистью Гарри к нему, но теперь? Теперь, когда он знал, каково это – целовать его… Блядь. Он едва заметил фигуру, проходящую через ванную и стоящую рядом с ним. Призраки на самом деле не отбрасывают никаких теней, поэтому он ее не заметил. Не сразу. — Ты вернулся. Драко поднял глаза и увидел ее там, одетую в форму Рейвенкло, которую она будет носить вечно. Она выглядела такой же молодой, какой была в день своей смерти. Это немного разбило ему сердце. Не сразу, конечно. Сначала он подумал, что она всего лишь призрак, к тому же немного раздражает. Но... Она была ребенком. Все еще. И так будет всегда. — Да. — Никто не возвращается. — На самом деле я хотел прийти раньше, — прошептал он, и это было правдой. Зачем ему лгать призраку? Мертвая девушка, в которую никто по-настоящему не верил, с которой никто не разговаривал и о которой больше никто не заботился. — Почему? — Чтобы поговорить с тобой, — он попытался улыбнуться, но ему было слишком грустно. — Ты хорошая. Она улыбнулась и, возможно, если бы была жива, покраснела бы. — Ты снова плачешь. — Да, извини. — Все в порядке, другим людям не нравится, когда люди плачут, но я не возражаю, — она была милой, и от этого все стало еще хуже. — Это просто... Из-за разных вещей. Миртл сидела рядом с ним, ее тело на самом деле не касалось каменного пола или стены. Она была там и ее там не было. Всегда в промежутке. Драко много ночей задавался вопросом, умрет ли он в замке и будет ли вечно бродить по коридорам. Ему снились кошмары об этом. — Ты снова делаешь плохие вещи, Драко? — Нет, я так не думаю, — он улыбнулся, это был такой детский способ для описания ситуации. Иногда он задавался вопросом, обладала ли Миртл умом ребенка или просто дурачилась. — Что такое? Раньше ты мне всякое рассказывал. Не все, но достаточно. — Я просто... Поссорился с другом. — О, — она выглядела по-настоящему грустной и собиралась заплакать. Он не сильно возражал, потому что догадывался, что если ты навечно заперт в ванной, то тебе есть о чем плакать. Кроме того, он был здесь, чтобы сделать то же самое, не так ли? — Все в порядке... Или, может быть, нет. Я действительно не знаю. Я ненавижу не знать. — Ты немного одержим, — сказала она, все еще надувая губы. — Всегда хотел знать, как все работает, как все произошло и почему. Верно. Однажды он расспрашивал ее о Тайной Комнате. Он также задавал ей вопросы о ее смерти. Это было не очень хорошо, но ему было действительно любопытно и... Ну, он хотел знать. В конце концов она сказала ему, сквозь слезы и рыдания. Это было ужасно. — Миртл? — Да? — Я немного читал о Замке и... Знаешь, в старые времена, — он знал что это лучше, чем говорить «когда ты погибла». — Я... Если бы ты хотела, я мог бы попытаться найти твоих родителей. Возможно, они все еще живы, — она встала, отплыла от него и начала всхлипывать. Драко подумал, что было ужасно напоминать ей об этом, но он должен был попробовать. — Если бы ты хотела, я мог бы попытаться передать им сообщение! Я уверен, что они скучают по тебе. Она рыдала, громко и отчаянно. Ее боль не знала конца, и, на самом деле, Драко хотел сделать что-то большее. Попытаться успокоить ее или сказать правильные слова, но у него никогда не было правильных слов. Ну, он знал, что сказать Гарри, Но... В любом случае, это плохо закончилось. — Ты действительно думаешь, что они с-скучают по мне? — спросила она, глядя на него, как на маленького ребенка. — Да. Она, казалось, думала об этом, вытирая невидимые слезы и оглядывая ванную. Думала ли она о том, что это место было ее домом? Или она думала о своем настоящем доме, в мире маглов? Думала ли она о родителях, которых так и не увидела состарившимися? — Я... Я хочу отправить им сообщение, — её голос был всего лишь шепотом. Драко не забыл о своём ужасном дне, но разговор с ней поднял ему настроение. Он не мог изменить то, что сделал, людей, которых поддерживал, или свои убеждения, но он мог начать исправляться. И это было только начало.

***

— Что случилось? — Гермиона выглядела очень обеспокоенной, раздвигая шторы и уставившись на него. Это было своего рода вторжение в частную жизнь, но после всего, через что они прошли, это уже не совсем то же самое. Рон хмуро смотрел на него, но выглядел странно расслабленным. Гарри не был так уж удивлен, он, вероятно, ждал, чтобы сказать «Я же тебе говорил» о нем и Драко. Но они понятия не имели, что произошло. И даже если бы он попытался объяснить, они бы ничего не поняли. — Мы поссорились. — Да, мы слышали крики людей, а потом он выбежал отсюда. Что случилось? — Приятель, что он сделал? Гарри застонал, это не Драко что-то сделал. Он понимал, почему люди думали, что это был он, но... Это была его собственная вина. Не Драко, не в этот раз. Можно было бы возразить, что это также была вина Драко, учитывая то, что он сделал в прошлом, но это было не так. Не сейчас. — Ничего. Мы поссорились. — Да, но почему? — Мы можем не говорить об этом? — Гарри почувствовал себя немного неловко, не только из-за всего, что произошло, но и из-за того, что он плакал. — Это была просто глупая ссора, ясно? Должно быть, он сказал это с немного большим гневом, потому что его друзья обменялись взглядами, прежде чем сказать: «Хорошо, Гарри. Но нам скоро нужно будет поговорить. Всем нам. Нужно поговорить о том, что случилось с вами в Комнате Требований». О, Отлично. — Я не думаю, что Малфой присоединится к нам, — Гарри потер лицо рукой. Он облажался. И он знал, что должен пойти и извиниться. Хуже всего было не извиняться. Хуже всего было то, что они должны были серьезно поговорить о вещах, которые ни один из них не был готов обсуждать. Они не могли быть просто гребаными друзьями, не поговорив обо всем, что произошло. Да, им не нужно было говорить обо всем сразу, но Гарри не мог все это заглушить, а потом наброситься на него и сказать все это. Он прекрасно понимал, что если бы Драко сказал ему что-то обидное, он бы тоже пришел в ярость и обиделся. Так что, да. Им нужно было поговорить и им нужно было знать, где находится другой. Даже если бы это все испортило. Даже если бы это означало, что они никогда больше не поцелуются. Мерлин, он был таким глупым. Он так торопился. Что, если Драко скажет, что все еще желает смерти маглам? Гарри был уверен, что это не так и, что еще хуже: он был почти уверен, что Драко был близок к тому, чтобы объяснить, почему и как он начал относиться ко всему этому по-другому. Но он сорвался. Гарри причинил ему боль и сказал, что он плохой, что он ничем не отличается от своей семьи. Если Малфою нужна была причина, чтобы снова быть мудаком, что ж, теперь она у него была. И в тот же день над ним издевались в библиотеке на глазах у всех. В тот же гребаный день они решили поцеловаться. Гарри был глуп. — Это была твоя идея провести расследование вместе с Малфоем и двумя другими, — внезапно сказал Гермиона. — Я расскажу ему о том, что мы обсуждали... Я просто... Мне нужно время, чтобы... Исправить это, — вздохнул Гарри. Карта Мародеров все еще лежала на его кровати. Теперь закрытая, она выглядела как простой пергамент. Он смотрел на нее уже несколько часов, чувствуя себя все хуже с каждой минутой. Драко пошел в ванную на втором этаже и остался там. С Миртл. Он помнил, что произошло на шестом курсе, и после того, что произошло между ними в той ванной, он не мог представить, что Драко пойдет туда, чтобы его утешили. Думал ли он об этом? О том, как Гарри чуть не убил его? Гарри думал об этом больше, чем ему хотелось бы. — Гарри? — Рон бросил на него взгляд. — Ты нас слушаешь? — Простите... — Приятель, послушай... Тебе нужно с кем-нибудь поговорить. Гарри нахмурился, раздраженный. — Я в порядке. — Думаешь? Гарри, ты все время срываешься. Ты избегаешь нас, Джинни... Ты бросаешь занятия и, слушай, я знаю, что ты пытаешься быть дружелюбным и оставить прошлое позади, но дружба с Малфоем в этом состоянии тебе не помогает, — какого хрена они знали о том, что помогало или не помогало ему? — Гарри, тебе нужно вернуться к терапии. Я уверена, что Макгонагалл разрешила бы тебе уходить раз в неделю, или, может быть, терапевт может приходить сюда и... — Я не займусь никакой глупой терапией, — он сердито уставился на Гермиону. — Отлично, приятель, как насчет полета? Джин попросила у тебя несколько советов, верно? Может быть, попробуем еще немного полетать? Это всегда тебя успокаивало. Да. Но полет напоминал ему о том, что он не мог играть в Квиддич весь год, и это было больно. В глубине души он знал, что его друзья были правы, но он не думал, что они были правы в том, как это исправить. Прямо сейчас Гарри нужно было уладить дела с Драко. Ему не нужно было идти разговаривать с психотерапевтом и ему не нужно было летать вокруг замка. Что ему было нужно, так это найти Драко, схватить его за плечи и извиниться. Не только это, но и сказать, что он готов выслушать все, чем Драко захочет поделиться. И, может быть, если они будут честны, они смогут двигаться вперед.

***

— Я не могу сейчас говорить, — сказал он спокойно и собранно. Гарри задавался вопросом, сколько ему потребовалось сдержанности, чтобы не закричать или не ударить его. — Почему нет? — Гарри знал, что он давит. — Я зол, — и это было честнее, чем он ожидал. — И мне больно, — последняя часть была шепотом. Гарри услышал ее только потому, что был очень внимателен. — В этом состоянии я говорю вещи, о которых потом сожалею. — Ну и что? Я подожду пару дней и попробую еще раз? — Да. Они оба уставились друг на друга. Гарри хотел разозлиться, но ему было грустно и стыдно за то, что он кричал прошлой ночью вместо того, чтобы сказать, как грустно и странно он себя чувствовал. — Хорошо... Я буду ждать. Драко больше ничего не сказал, и Гарри почувствовал, что заслужил такое обращение. Они все договорились встретиться после занятий, но до ужина. Гермиона занималась в библиотеке, Рон был снаружи, летал с Джинни, а Ной и Эллиот были в Лазарете по неизвестным причинам. Гарри не был уверен, хотел ли он, чтобы они пришли, или хотел больше времени провести наедине с Драко. Выбрать место для встречи было непросто, но в конце концов они согласились, что класс Зелий – идеальное место. Это было уединенное место, люди там долго не задерживались, и если бы их поймали, что ж, Слизнорт не стал бы поднимать шума. Тем не менее, находиться там, зная, что Снейп мертв, было тяжело. Гарри не знал, что и думать о нем. Он... Не так сильно ненавидел его, но у него еще не было времени что-либо обдумать. — Ты сегодня честен. — Я был честен с тобой, Поттер. Черт возьми. — Ты знаешь, что я имею в виду. Ты... Ты говоришь то, что имеешь в виду, без… — Я же говорил тебе, не сегодня, Поттер, — он был напряжен. Хотел ли он драться? Вероятно, что да. Гарри уже собирался заговорить, когда увидел, что к ним идет Рон, но он был не один. Блядь. Джинни стояла рядом с ним, выглядя уставшей после Квиддича. Ее щеки слегка порозовели, а волосы были взъерошены. Гарри задавался вопросом, должен ли он был чувствовать влечение к ней тогда. Когда-то он был таким – верно? — Хм, Малфой, — сказала она, бросив на него взгляд, прежде чем сосредоточиться на Гарри. Она не стала дожидаться, пока Драко что-нибудь скажет – он и не собирался. — Гарри, завтра всё ещё в силе? Завтра? О, да. Гарри кивнул, последние несколько дней после его ссоры с Драко прошли как в тумане. Он чувствовал себя ужасно одиноким и еще более злым, чем обычно. Он знал, что утомляет своих друзей, но ничего не мог с собой поделать. Он был просто таким... Таким... Он не мог описать это, но иногда жизнь казалась бессмысленной. — Да, Квиддич, конечно, — сказал он, понимая, что наступила неловкая тишина и три пары глаз уставились на него. — После завтрака? — Отлично, — она на мгновение посмотрела на Малфоя, а затем снова на него. — Только ты и я, хорошо? — а потом она поцеловала его в щеку. Гарри почувствовал, как Драко напрягся рядом с ним, скрестил руки на груди и уставился на Джинни. Гарри никогда в жизни не чувствовал себя так неуютно. Рон нежно подтолкнул ее локтем и прошептал: «Хорошо, Джин». Она улыбнулась им и пожала плечами. — Увидимся позже, — это было последнее, что она сказала, прежде чем покинуть класс. — Что ты ей сказал? Насчет всего этого? Рон пожал плечами. — На самом деле ничего. Просто... Учебная группа. Гарри сжал губы, после Второго курса он... Он немного защищал Джинни. Это было странно — любить ее таким образом. Он знал (и она обязательно напоминала ему), что она способна защитить себя, но он больше никогда не хотел видеть ее на полу, холодной и безжизненной. Это было бы все равно, что увидеть Рона или... Его мысли вернулись прямо к Фреду, и это причиняло боль. Это было так больно. Но Гарри не мог позволить себе грустить, не тогда, когда страдал его друг, не тогда, когда страдала его семья, и все это было из-за него. Он глубоко вздохнул и отодвинулся от них обоих, пытаясь сосредоточить свое внимание на ингредиентах, покрывающих стены класса. Зелья заинтересовали его однажды, в первый день занятий, но тогда это был худший урок. Гарри прижал ладони к глазам, и на секунду он был уверен, что Драко собирается пойти поговорить с ним, но дверь класса открылась, и все обратили свое внимание на вновь прибывших. — Это невероятно, — говорила Гермиона, глядя на какую-то книгу, которую нес Ной. Как она могла всегда так интересоваться учебой? Даже после всего, что случилось. Гарри знал, что должен быть благодарен судьбе за то, что она все та же. — О, смотрите-ка, мы все вместе, — Эллиот был явно недоволен. — Давайте сделаем это цивилизованно? — Гарри почти умолял, отодвигая несколько столов, чтобы образовать полукруг. Драко сел рядом с ним почти сразу, не сдвинув ни один из столов. Рон и Гермиона, что неудивительно, сидели вместе перед ними, а двое других рядом с ними. — Мы здесь, чтобы поговорить о том, что произошло, какого прогресса мы достигли и каков наш следующий шаг. Эллиот скрестил руки на груди. — Если ты не хочешь быть здесь, — сказал Драко, его голос был медленным, ужасно медленным. — Ты можешь уйти. — Как насчет того, чтобы тебе уйти? — Эллиот уставился на него так, словно собирался ударить. — Ладно, хватит, — сказал Ной, пристально глядя на своего друга. — Мы ничего не добьемся, если будем ссориться. Все присутствующие здесь исключаются из числа подозреваемых, да? — Да, — кивнула Гермиона, открывая маленький пергамент для своих заметок. Мерлин, он любил ее. — Я думаю, мы должны поговорить о той ночи, в Комнате Требований? — иногда Гарри задавался вопросом, был ли Рон храбрым или действительно глупым. Что ж, он и о себе задавался этим вопросом, если быть честным. Драко скрестил руки на груди и посмотрел на него, явно не желая говорить об этом. Чертовски здорово. Гарри посмотрел на Ноя и Эллиота, у обоих в глазах было любопытство. — Пару ночей назад мы с Малфоем... Мы разговаривали, и мы... Мы подслушали разговор. — Немного больше контекста, приятель? — Авроры, они поссорились, — Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить самые важные детали. — Некоторые из них считают, что угрозы нет, что это был студент. Они сказали, что находятся здесь, чтобы собрать доказательства, и все. Есть еще один аврор, хм, не могу вспомнить ее имя. Она считает, что что-то не так. И она упомянула седьмой этаж. Эллиот нахмурился. — Так ты просто... Ходил туда? Один? — Я был не один. Гарри мог поклясться, что услышал тихий смешок Драко. — Что произошло дальше? — Ной был спокоен и очень серьезен. — Мы добрались туда и нашли Комнату Требований, даже не сделав что-либо. И всё. Большинство студентов никогда не находят Комнату, не говоря уже о том, чтобы оказаться внутри. Рон на мгновение вздрогнул, и Гермиона пошевелилась. Гарри был уверен, что они держались за руки под столом. — Мы думаем... Малфой думает, что комната повреждена или «разбита» из-за пожара. — Разбита? — Эллиот усмехнулся Малфою. — О, это действительно мило, Малфой — Зат-… — Эй, — Гарри поймал себя на том, что говорит почти в то же время, когда Драко собирался уйти. Это был чистый инстинкт. Он позволял им решить любую проблему, возникшую у Драко с Эллиотом, но прямо сейчас? Нет. Он не собирался просто сидеть и позволять ему издеваться над Малфоем. Особенно когда Драко не пытался активно бороться. — Хорошо, — Эллиот закатил глаза. Драко уставился на Гарри, все еще скрестив руки на груди, но не сказал ни слова. — Хорошо, итак, — Гарри нахмурился, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче. — Комната совершила несколько сумасшедших поступков, почти пыталась убить нас, — он был почти разочарован, когда Драко не стал соглашаться с этим утверждением. Малфой был настолько категорически против того, что Комната пыталась их убить, что Гарри задавался вопросом, изменило ли что-то его мнение или он просто потерпел поражение в присутствии большинства людей, которым, вероятно, он не нравился. — До этого, — тихо сказал Драко. — Комната была заполнена книгами, и все они были об одном и том же. — О чем? — Об аврорах. — Вы не можете верить в то, что они виновны в этом, — нахмурился Эллиот, но не совсем в ярости. — Это одна из теорий, — Драко говорил так, как будто ему было скучно, и Гарри ненавидел это. Он ненавидел это, потому что слизеринец говорил так, как его отец, и Гарри знал, что он совсем не похож на Люциуса. — Другая теория заключается в том, что Комната говорит нам «доверять им или работать с ними». — Ах да, и в какую теорию ты веришь? — Эллиот, — сказал Ной, положив руку на плечо своего друга. — Я думаю, что все эти мысли хороши. Мы не можем просто доверять им. Но мы не можем их обвинять. На самом деле, их даже не было здесь, когда на тебя напали... Но они могли работать со стороны. — Спасибо, Ной, — сказал Драко, и все были удивлены, и они проделали ужасную работу, скрывая это. Гарри почти захотелось ударить их, но он также чувствовал себя немного гордым. Почти как: «Видите? Я же говорил вам, что он изменился». — Мы не можем им доверять, — сказала Гермиона, и теперь Гарри был немного удивлен, но не показал этого. — Мы должны быть очень осторожны в этом вопросе. Следить за аврорами или обвинять их в нападении на студента – это... Очень серьезно, — она взглянула на Драко. — И не все из нас могут просто так это сделать. — Что, если они правы и угрозы нет? Разве мы не ведем себя просто как идиоты? — внезапно сказал Эллиот. Гарри рассмеялся, на мгновение прикрыв лицо рукой. — Извини, я просто... Раньше я так и думал. Все время. И каждый раз, когда я ошибался, — было больно думать об этом. Это было так больно. Гарри коротко улыбнулся, глядя на него. — Я просто не хочу, чтобы то, что случилось с тобой и тем другим парнем, повторилось когда-либо снова. Драко подвинул ноги под стол, расположив их позади одной ноги Гарри. Это было так незаметно, но ему показалось, что его ударили. Гарри сглотнул, сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Блядь. Означало ли это, что Драко принял его извинения? Гарри только что сказал что-то хорошее? Вероятно, так оно и было. — Мы с Эллиотом провели собственное исследование, — Ной немного потянулся, вытаскивая какие-то бумаги из сумки. — Мы пошли в Лазарет, чтобы прочесть отчет Эллиота. Это было... — он сглотнул. — Помфри заявила в своем отчете, что все проклятия и Темная Магия были совершенно неопытными. Этому человеку не хватало изящества, — он посмотрел на Драко. — Это комплимент? — У тебя просто больше опыта в Темной Магии, чем у того, кто это сделал. Гарри видел, как неловко от этого всем в комнате, но это было правдой. — Что еще? — Рон изо всех сил старался не смотреть на Драко. Это было бы забавно, если бы Гарри не был так встревожен. — Порезы на его руке были сделаны не с помощью магии... Это было что-то другое. Кто-то сделал это ножом или каким-то другим предметом. Эллиот не смотрел ни на них, ни на бумаги. Он смотрел в какую-то далекую точку. Было ли для него слишком много разговоров о нападении? Гарри мог себе представить, как это было трудно. — Я думаю, мы можем прочесть остальное, — прошептал Гарри, беря один из листов с заметками и наклоняясь, чтобы поделиться им с Драко. Наступила тишина, все читали и передавали бумаги, когда Гарри заметил в отчете что-то странное. — Твои руки были покрыты мелом? — Гарри в замешательстве посмотрел на Эллиота. — Да, и что? — Он делает кое-что, — вмешался Ной. — Он... Любит ставить отметки мелом на тех местах, где он был. Его сумка набита этим мелом. Это немного раздражает. — Эй! — И никто не подумал, что это имеет отношение к делу? — Гермиона нахмурилась. — Мы могли бы... Нет, мы всё ещё можем. Мы должны осмотреть место нападения. Эллиот нахмурился. — Вероятно, там ничего нет, и я, вероятно, был там с тех пор. Мы ничего не найдем. — Мы этого не знаем, — сказал Гарри, встав на сторону Гермионы, никого не удивив. — Итак, это наша первая задача, — сказала она. — Кто-нибудь знает что-нибудь о другом парне? Тишина. — Тогда это вторая задача. Гарри оглядел комнату. — И у нас есть третья, — они все посмотрели на него, и, возможно, ему это нравилось. Может быть. — Мы должны шпионить за аврорами.