Dogs, cat and white mouse

Юнги услышал короткий вой ещё издалека, когда только-только протискивался через холодные погнутые прутья забора. Сейчас же в животе волнительно сжимается: давно в этой части района никто не показывался. Юнги поджимает хвост, водит носом, пытаясь учуять запах чужаков. Или своих. Только после его недавнего перекуса мясом, стащенным у зазевавшегося хозяина лавки в переулке, сделать это довольно трудно. У Юнги никогда нюх не отбивало, но сейчас он понимает, что находится на грани этого. И волнение, отступившее на некоторое время, снова возвращается. Юнги делает более уверенные шаги, вертя головой. Переходя через рельсы, он отряхивается от снега, пролезает между завалами досок. Выглянув из-за угла, он на секунду прячется обратно, а после щурится, рассматривая знакомых псов. Они кружат возле ещё одного, с тёмно-рыжей шерстью и торчащими ушами. Тот выглядит настоящим здоровяком, рычит, но не агрессивно. И выглядит настороженным, отходит в сторону, следя за остальными. Юнги понимает, что ему необходимо пересечь эту дорогу, чтобы выйти к своему убежищу. Только встревать в драку он не хочет: никогда в ней не участвовал, а сейчас понимает, что мимо этих здоровых псов ему точно не пройти. Он не трус вовсе, но рациональное мышление на его стороне, и расставаться с жизнью сейчас он не собирается. Он осторожно обходит гору мусора, прыгает на перекладины, медленно идёт вверх. Юнги видит на возвышенности крупную металлическую, местами ржавую деталь, ещё раз смотрит в сторону. Этот крупный чужак теперь стоит, прижавшись боком к стенке, рычит уже по-настоящему, жутко и громко. Юнги переводит взгляд на других псов, которые почему-то не нападают, продолжая выжидающе смотреть. Совсем на них не похоже. Может, всё закончится мирно, и Юнги сможет вскоре незаметно протиснуться, когда они начнут расходиться? Только он понимает, что общение в их районе проходит более спокойным образом, без зажиманий и агрессии, без окружения и угрожающей стойки. Он вспоминает, как совсем недавно ему с трудом удалось удрать от похожих собак, прихватив с собой часть птицы с делёжки. Повезло, что в куче других сородичей, небольшой и юркий, быстро скрылся. Юнги слегка разбегается, а после сшибает деталь вниз, на кирпичи, битое стекло и прочий хлам, который сюда скидывают рабочие. От резкого неприятного звука колет в желудке и оседает тяжесть, но Юнги ловко спрыгивает вниз, несётся в сторону расщелины в стене, окружённой кирпичами и фанерой. Он бежит, кидая резкий взгляд на крутящих мордами псов. Они срываются с места, едва Юнги успевает забиться вглубь укрытия. Давно изнюханные и знакомые места позволяют спокойно выдохнуть: здесь его тяжело обнаружить. Он сжимает челюсти, видя, как псы проносятся мимо. Они останавливаются на некоторое время, зарываясь мордами в снег и шумно дыша, а после Юнги слышит слова, полные недоумения. Псы явно насторожены, сбиты с толку, но прекращать поиски они не собираются. Юнги начинает нормально дышать лишь тогда, когда они перепрыгивают через поваленный забор. Он вслушивается в звонкий длительный лай, а после выдыхает. Смотря на свои лапы, белую шерсть с налипшей грязью, Юнги утыкается в них мордочкой, пытаясь отдышаться. Он не может не признать то, что ему не по себе: от вида более крупных хищников, от усталости, которая подкосила его лапы, от понимания, что он был почти что на грани. — Эй, привет. Юнги распахивает глаза, дёргая головой, насколько позволяет небольшое пространство. На него смотрят карие глаза. Рядом с одним слипшаяся грязноватая шерсть. Морда пса не вытянутая, нос мокро блестит. Шерсть чужака действительно тёмно-рыжая, без признаков других оттенков. Юнги всё это успевает рассмотреть, потому что пёс напротив, у выхода. А ещё волнуется, потому что тот всё-таки видел, куда он спрятался. Заметил. — Самочка, не волнуйся, я тебя не обижу! Спасибо за помощь, — продолжает пёс, слегка сдвигаясь и наклоняя голову. — Я бы, может, договорился с ними, но их взгляды были совсем бешеными. Ты здесь живёшь? — Нет, — помедлив, отвечает Юнги. Он видит крепкие зубы, красный язык, который то и дело вываливается наружу. — О, так ты самец! — удивляется пёс и ложится на живот, будто пытаясь подползти ближе. Юнги на это крепко жмёт хвост к боку. Он хочет выбраться, быть в безопасности. А под взглядом чужака это проблематично. — С чего такое удивление? — Твоя шерсть белая, — тут же отвечает пёс, слегка щурясь. — Там, где я жил, такое встречалось у самочек. Извини, если вдруг обидел. Собственная шерсть, местами грязная, с льдинками на кончиках и пыльными разводами, кажется вполне обычной. Такой светлый окрас Юнги видел частенько, даже в своём районе. Многие были с примесью других оттенков, например, с рыжиной, или чёрными пятнами. Юнги не слишком часто обращал внимание на внешность остальных, будь то кошка, то пёс. Для него главное — это не злые намерения и отсутствие желания отобрать территорию. — Может, выйдешь? Ты куда-то торопишься? Юнги сглатывает, смотря на рыхлую землю под лапами. Он чувствует, как сердце стучит быстро-быстро, почти пробивая грудь. Он чувствует себя некомфортно, поэтому медлит, прежде чем поднять голову и посмотреть в глаза напротив. Опасное действие, но он хочет знать намерения чужака, ведь прекрасно знает, как важен первый контакт с предполагаемым противником. Только внутри бьётся опасение, что его могут достать: снести фанеру, разворошить углубление и вытащить собаку, размером почти что с щенка, для такого здоровяка не составит особого труда. Только тот не спешит этого делать, но рассматривает, изучает. — Не переживай, я не нападу. — Охотно верю, — фыркает Юнги, слегка сдвигаясь в сторону. — Я вижу тебя впервые в этом районе. — Я сбежал от ловцов. — Ты был в их машине? — резко поднимает голову Юнги. — Они поймали меня у стоящих поездов, это далеко отсюда, — говорит пёс, смотря на удивлённого Юнги. — Многих наших били искрами из чёрных приборов. На очередной остановке они выволокли несколько клеток и хотели подсадить ко мне ещё одного пойманного. Глупый человек ослабил задвижку клетки, а я еле сдержался от того, чтобы не разнести там всё, когда выскочил наружу. У Юнги сбивается дыхание, когда он осознаёт слова чужака. Сбежать от ловцов бездомных животных — дело непростое. Он не раз видел, как его сородичей ловили, запирая в клетках, которых было много. Обычно машина была почти забита клетками с псами, иногда кошками, у которых в глазах были безграничные страх и злость. Некоторые из них бились о прутья, некоторые забивались в угол и рычали оттуда. У Юнги почти всегда были порывы выскочить из укрытия, броситься к животным, вцепиться в одежду людей с отвратительно-насмешливыми лицами. Хоть как-то помочь животным. Только его пыл всегда охлаждало понимание того, что он не справится. Он даст ложную надежду животным, а потом его самого поймают, бросят к остальным. Юнги не знал, что из этого было бы страшнее, поэтому всегда оставался на месте, в укрытии, смотря вслед большим колёсам, из-под которых летела грязь и рыхлая земля. — И что теперь? — спрашивает он, коротко облизнувшись. — Буду искать новое место для сна. Ну так что, — Пёс чуть отодвигается назад, освобождая часть выхода и просвет, — выйдешь? Ты можешь пораниться там. — Я знаю эти места намного лучше, — сквозь стиснутые зубы отвечает Юнги, но, с секунду подумав и посмотрев на не двигающегося пса, проползает на животе вперёд. Он чувствует, что мышцы почти что сковало от неудобного положения. Пёс выглядит уставшим, а Юнги быстрый и ловкий, он сможет проскочить мимо и спрятаться, в случае чего. Этот район — его дом, поэтому он не чувствует из-за этого опаски. Но едва он вылазит и лапы разъезжаются по наледи, как вдруг чужак дёргается к нему, перекрывая дорогу, отчего Юнги оступается, вильнув в сторону. Пёс валит его в небольшой сугроб, нависает, кладя лапу на живот, и Юнги тут же скалится, клацая зубами. Холодная лапа на коже живота, слабо покрытой шерстью, заставляет вздрогнуть. Не до конца выпущенные когти волнуют, но не пугают так, как взгляд на действительно взрослое тело. Юнги сейчас чувствует себя особенно маленьким, уязвимым, и неосознанно переворачивается на спину, поджимая лапы. Пёс склоняется, тычется носом в шею, шумно вдыхая. Юнги чувствует, как внутри сжимается волнительно, покалывает, но тут же дёргает головой, едва задевая зубами его лапу. — У тебя запах, — чужак сразу же отскакивает, перебирая лапами, и мотает головой, — запах необычный. Ты и правда самец. Удивительно. — А что, хотел встретить здесь самку? — рычит Юнги, облизывая мордочку, выпачканную в снегу. — Почему говоришь только об этом? Пёс снова мотает головой, отходит ещё дальше, когда Юнги поднимается и отряхивается. Блеск в его глазах угасает, он выглядит взволнованным. Юнги идёт вперёд, куда хотел изначально, и шаги позади сначала напрягают, он несколько раз оборачивается, пока чужак не говорит: — Извини за грубость, но я правда не собираюсь вредить тебе. Это вышло инстинктивно. — Тогда почему идёшь за мной? — Ты первый, с кем я познакомился здесь. Ты помог мне, и я очень благодарен. Юнги вздыхает, опустив голову и сбавляя шаг. Он не может не признать, что пёс симпатичный и сильный. Его шерсть не слишком грязная, на нём мало ран. Юнги чувствует, как внутри плещутся разные чувства, и названия им он с трудом может подобрать. А ещё новый знакомый выглядит уверенным, даже в такой ситуации, чего порой не хватает Юнги. Только этого всё ещё недостаточно, ведь пёс только сегодня оказался в этом районе, и как только встретит кого-нибудь другого, равного по силе себе, — захочет вступить в стаю. А Юнги снова останется один. Без вариантов. Юнги вздыхает, думая об этом, проходит стройку, спрыгивает на тротуар, смотря на едущие вдалеке машины, резко оборачивается. — Не нужно идти, — начинает он и так же резко осекается, оступаясь, — за мной. За ним больше никто не идёт, и Юнги сжимает челюсти, отворачиваясь. Без вариантов.