Всё-таки человек

      Катастрофы случаются довольно часто. Особенно — для подростков, которые гипертрофируют всё до необычайных масштабов. Конечно, довольно трудно назвать катастрофой спор посреди урока, очень громкий и невыносимо долгий, как казалось Акутагаве, но довольно трудно. — Ну как вы не понимаете? — уже хорошо знакомый говорит непривычно громко, слегка привстав со стула, — нельзя осуждать людей только потому, что они любят!       Мало кто точно помнит, с чего всё началось, но урок литературы уже заканчивался, а единственное, что они успели сделать — прочитать пару строк из стихотворения.       Рюноске молча наблюдал за происходящим: почти весь класс чуть ли не кричал, в разнобой высказывая своё мнение, и пару человек только пытались вникнуть в суть сей "дискуссии". Основной темой были романтические отношения между людьми. — Я отказываюсь принимать "мнение", если оно оскорбляет кого-либо! — брюнет впервые видел Ацуши таким сердитым. Казалось, у него даже венка взбухла на лбу. — тем более — это даже не мнение!       В общем и целом, класс можно было разделить на три группы: 1-ая — подростки, чьё существование ущемляет наличие ЛГБТ персон; 2-ая — чьё существование ущемляют первые; 3-я — молчащие люди, которые пытаются смирится с тем, что их мнение тут ничего не решит. Логично было предположить, что Накаджима принадлежит ко второй. — Ой, ну да, тогда удали все песни Queen из плейлиста! — Накаджима и вправду яростно гнал свою линию. Музыку мало кто смел затрагивать.       Смешно заметить, но Рюноске думал, что такие темы все стараются не затрагивать. Ну а ещё он думал, что урок литературы — тихое и спокойное место. Ни то, ни другое на данный момент не оказалось правдой.       К счастью для многих: урок уже заканчивался. Особенно радовалась учительница, которая всё время пыталась угомонить класс. Попытки оказывались тщетными. Однако, собрав всю волю в кулак, она крикнула, наконец обратив внимание спорщиков на себя. Женщина подозвала к себе двух "заводил", заставила их при всех извинится. Одноклассники пожали руки — упустим то, что они ещё дальше будут обсуждать эту тему — и прозвенел звонок. Даже на перемене тише, чем на прошедшем уроке. — Акутагава, — к новенькому подошёл Накаджима, — позволишь присесть рядом?       Так как рот обучающегося был забит рисом, не оставалось ничего лучше, чем вытянуть руку — в качестве приглашения — и кивнуть. Блондин сел рядом, также принимаясь за еду. — Мне кажется, ты был несколько шокирован нашей... дискуссией, — с лёгкой неловкостью произнёс присевший, — клянусь, у нас далеко не всегда так!       Ацуши изо всех сил не хотел, чтобы у новенького были плохие ассоциации с классом. — Одно не могу понять, — прожевавшись, Рюноске заговорил, — зачем? Разве не очевидно, что никто ничего друг другу не докажет?       Вопрос ввёл парнишу в ступор и заставил задуматься на пару минут. Честно сказать, никто — кроме Акутагавы, разве что — не задумывался над ним во время спора. — Юношеский максимализм, пожалуй, — спустя минуты размышлений сказал Ацуши. — Не стоит полагаться на один фактор, думая, что он тебя отговаривает, — брюнет сложил палочки на поднос и взял его, собираясь уходить, — но могу понять — неприятно, когда тебя считают отбросили общества.       С подобными словами Акутагава ушёл, оставив одноклассника один на один с данными мыслями.