Всё-таки человек

      Чувство юмора — на редкость сложная штука. Его может не быть, оно может не проявляться, но иметься, и проявляться и иметься. И оно всегда у всех такое разное. Кто-то смеётся с действительно аморальных вещей, а кого-то нельзя рассмешить даже добродушным анекдотом. — Ой, Господи, школа меня убьёт, — Накаджима со слегка разочарованным выдохом смотрит на свои оценки, — я вот когда маленьким был, всегда несколько осуждал свою бабушку, потому что она говорила: "ох-ох, старая уже, на тот свет пора", но сейчас я понимаю, что буквально превращаюсь в неё.       Акутагава на реплику промолчал. Неловкости в общении с ним происходили довольно часто, однако Ацуши не оставлял попыток добиться улыбки от новенького. — Почему ты так редко смеёшься? — вопрос был задан скорее риторически, но Накаджима не был против услышать и ответ. — А есть с чего? — Рюноске оторвал взгляд с книги, смотря на человека напротив, вскоре вновь опустил глаза. — Ну, я довольно часто шучу, ещё ни разу не видел, чтобы ты хотя бы улыбнулся. — Ацуши пустил лёгкий смешок, недоумённый взгляд его падал на новенького. — Не нахожу смешными шутки про смерть, — краткий ответ, казалось, расставил всё на свои места — блондин довольно часто шутил про уход из жизни. Но Накаджиме была интересна данная реакция. — Ну, это же самоирония, все мы там рано или поздно окажемся, — Ацуши показал пальцем наверх. — Тебя смешат шутки про сартир? — Рюноске исподлобья посмотрел на визави, приподняв бровь, и получил отрицательный ответ, — одно и то же: все мы там рано или поздно окажемся. — Нет, не одно-, — Одно и то же.       С минуту между парнями было молчание. Акутагава читал, Ацуши — думал. Блондину казалось, будто юношу ничем нельзя было рассмешить. — Хорошо, тогда какие шутки тебе кажутся смешными?       Тут размышлять принялся уже Рюноске. Над данным вопросом он никогда не задумывался. А итоги мыслей не были приятны. — Давай сменим тему. — Если нет чувства юмора — просто признай. В этом нет ничего постыдного. — Ацуши, сменим тему. — Акутагава был максимально серьёзен. — Неужели, тебе не кажется это глупым? Избегание — не решение. — Ацуши!       Акутагава прикрикнул на одноклассника. Было ощущение, что ещё секунда, и от Накаджимы не останется мокрого места. Взгляд брюнета пронзал насквозь. — П-прости, — но извинения Ацуши не были услышаны: новенький быстрым шагом понёсся из кабинета. — Акутагава!       Накаджима бросился со стула за Рюноске. Он успел догнать его в коридоре, схватил за руку. Когда тот повернул голову, в сердитых глазах блестели слёзы, так и не скатившиеся на щёки.