Всё-таки человек

      Какое-то время юноши сидели молча. Рюноске пытался восстановить дыхание, а Ацуши смотрел на него в непонимании. Последний уже успел заварить чай им обоим, поэтому в комнате успокаивающе пахло жасмином.       Накаджима разлил напиток по кружкам, в ожидании. Взяв ёмкость, брюнет немного отпил. По телу сразу прошла волна тепла, согревая. Приятно. — Тебе получше? — спросил парниша, положив руку Акутагаве на колено. Волнение Ацуши было видно. — Я чувствую, что должен объясниться. — Рюноске сообщил серьёзно, глядя другу прямо в глаза. — Ты не должен, если что, — блондин также не шутил, — однако я не буду прочь узнать.       Пару минут Акутагава раскладывал всё по полочкам, взвешивал все "за" и все "против", собирал мысли в кучу. Размышлял. Голова даже начала немного пульсировать от этого. — Всё же, я хочу, чтобы ты знал. — вскоре Рюноске начал. — Мужчина на фотографии — Дазай Осаму, мой бывший опекун. И, — слова давались с трудом, а к горлу снова начал подступать ком, — он покончил с собой с месяц назад.       Накаджима был крайне шокирован. Слов не было, только собиравшийся пазл в голове. Неужели, это — именно то, почему Акутагава Рюноске такой замкнутый? — Но, — после первого заявления прошло около пяти минут, — я бы не реагировал так остро, если бы... — пытаясь сформулировать мысль, брюнет отпил ещё немного чая. — За всю мою жизнь, проведённую с ним, я ни разу не слышал никакой... Поддержки? Ласковых слов? Банальной похвалы... — Ацуши слушал юношу внимательно, всё больше осознавая то, к чему клонит Акутагава, — и каждое, — слово звучат мучительно, — каждое воспоминание о нём... Оно говорит мне о том, что я — никто.       От последнего Накаджима набросился на Рюноске с объятиями. Он будто хотел как-то отгородить юношу от этих пяти букв. Защитить от таких мыслей. Утешить. Акутагава с печалью улыбнулся, обнимая парнишу в ответ.       Дальнейшее время никто из присутствующих не стал затрагивать тему прошлого Рюноске. Накаджима занимался тем, что согревал друга различными способами — от объятий до чая. Акутагава же принимал лечение.       Незаметно прошёл день, и за окном уже темнело. Неприятно было осознавать, но скоро Ацуши должен был идти домой. — Слушай, — пока блондин обувался, Рюноске стоял на пороге, — ты — первый человек кроме Гин, который узнал... Я не хочу, чтобы кто-то знал об этом, ладно? — брюнет опустил голову. — Хорошо, я понял, — Накаджима посмотрел на друга, — никому и никогда. — Спасибо, — Акутагаву это ободрило, — за всё спасибо. Ты такой хороший... — слова произнеслись сами собой, и были вознаграждены лёгким поцелуем в щёку. — Ты тоже очень хороший, не забывай об этом! — произнёс Ацуши. — Выздоравливай, Акутагава-кун.       Парниша вышел, оставив Рюноске один на один с теплотой в сердце и душевным покоем.