Купленное счастье

Holy roller, it's your reality Are you tied down and in locks? Held up and face fact

Сгорая от стыда, я нёсся из кабинета директора - мне попало за прогул. Ненавижу себя! Почему я, именно я, попадаю в такие нелепые ситуации? Хорошо хоть матери не позвонили. Но теперь я должен готовиться к тесту по химии, потому что препод мне попался принципиальный, и ему, якобы, интересен уровень моих знаний предмета... Но как я сдам, если я простейшего не знаю? Я вздохнул, представляя то количество материала, которое должен буду изучить до завтра. Ведь завтра снова химия и снова первой парой! На улице не прекращал лить дождь. Кучка девчонок толпилась под карнизом школы, надеясь, что их кто-то подбросит до дома, а большая часть рассаживалась по своим машинам и разъезжалась. А я... А что я? Я смело шагал по лужам, ведь своей машины у меня не было, да и забирать меня было некому. Дошлепав до школьной остановки, я стал ожидать автобус. Прошло минут двадцать, и за это время можно было уже пройти большую часть пути, но я продолжал стоять из принципа. Не хотелось домой - там Эрн и химия. И мама все равно заподозрит что-то и придется рассказать всё. И про Джамию и про Джерарда тоже… - Сколько за час, шлюшка? Эти слова заставили меня дернуться и вернуться в реальность из своих мыслей. Передо мной стоял черный мерс (один из тех, что я видел утром), из водительского окна которого выглядывал Джерард. - Иди нахуй. Ты и так доставил мне проблем! - я отошел от обочины. Где же этот сраный автобус? - Нахуй не идут, а... - Поверю твоему богатому опыту, - я перебил Уэя. Что ж, меня это немного повеселило, хоть я так и не узнал концовки сией "мудрости". - Хм,- он улыбнулся,- все еще лелеешь надежду меня победить, Айеро? А я вот тебе вообще-то помочь хотел. - Ты? Мне? Помочь? - Уэй заболел на голову? Какая помощь? - Да, хоть со слухом у тебя нет проблем. Так вот, мистер химик от тебя не отстанет, пусть даже ты знаешь его предмет на "А" с двадцатью плюсами. Он взяточник. - И? У меня нет денег. Да и с чего мне вдруг взять и поверить тебе? Ты мне только и делаешь, что жизнь портишь. - Нуу... Я милашка, мне можно верить. А деньги... Ты же помнишь наш уговор? За два раза ты не только "А" купишь, но еще и на мороженку останется. Тебе понравится, Айеро, решайся,- он подмигнул мне, по-прежнему самодовольно улыбаясь. - Повторюсь, иди нахуй. Джерард кивнул, сопровождая это задумчивым "угу", затем оглянулся по сторонам. - Садись в машину. - Что?! - я ожидал любого подкола, но не это... - В машину сядь. Промокнешь, заболеешь, будешь сидеть дома, а мне будет не на чью задницу пялиться тогда. - Что?! - щеки залились краской и мне вдруг стало безумно жарко. - Расслабься, мне не нравится твой зад. Ну, может немного. Не важно, - он облизнулся, смотря мне прямо в глаза, так развратно и похотливо. - Я лучше подожду автобус. - Ты меня боишься? Да ладно тебе! Джерард состроил опечаленный вид, но в его глазах даже сейчас плясали огоньки, словно маленькие чёртики. Я вздохнул, смирившись с тем, что от него мне уже не отвязаться, и сел в машину. Здесь было тепло и комфортно, но мысль, что я наедине с Уэем в машине меня конкретно напрягала. Через пару минут езды я согрелся и даже немного расслабился, стал рассматривать в запотевшем окне прохожих, ютившихся под зонтами или на остановках. Джерард молчал, да и я сам не знал, с чего начать разговор и надо ли было вообще его начинать? Подбросил один раз до дому – и всё, на этом всё закончится. Друзьями мы не станем никогда, потому что за всё дерьмо, что он сделал, простить нельзя. Хм… Но почему же я тогда согласился ехать с ним? На этот вопрос я не знал ответа, я только бросил короткий взгляд на Уэя: он был сосредоточен и уверенно держался за руль. Корчит из себя взрослого. На моём лице появилась ухмылка, и я вновь отвернулся к окну. Свет светофора сменился на зеленый и машина тут же рванула с места. - Ты не против, если мы немного отклонимся от курса? – и мы свернули в какой-то проулок. - Зачем? - Там пробки обычно в это время, - голос Дже был отчего-то радостным и каким-то странным. Но я поверил. Уже дважды. - Кстати, как тебе Линдси? - Это с которой ты? Да так, не в моём вкусе, - я пожал плечами. Странно, что Уэй интересуется у меня по поводу его девушки. - Ммм… Жаль. А то можно было бы втроём поразвлечься. Или я больше тебе по вкусу? – его рот снова искривился в улыбке. Чего он добивается? Вдруг мы снова свернули. - Куда это мы? – я глянул в лобовое стекло: впереди было только пара старых домов и лес, больше ничего... Машина всё больше набирала скорость. Волнение и нехорошее предчувствие охватили меня. Всё, Айеро, где-то тут и будет похоронено твоё достоинство вместе с оральной девственностью... - По делам. Ты же всё равно никуда не торопишься, так, малыш? Делам? Каким ещё нахер делам? Так, надо успокоиться и сообразить, что мне делать дальше, ибо перспектива быть оттраханным где-то под ёлкой меня не радовала ни капли. - Останови машину, - что ж, это удалось мне сказать не сильно убедительно. - Зачем это? – вдруг его ладонь мягко легла на моё колено, а затем, более уверенно касаясь, поползла вверх по внутренней стороне бедра. - Останови. Эту. Сраную. Машину. Я громко хлопнул дверью, выходя, нет, вылетая из машины, чуть она успела остановиться, и быстрыми шагами направляясь по дороге прочь. - Айеро! Что за дела? – водительская дверь хлопнула тоже. Но я молчал, ускорив шаг, когда услышал, как Джерард идет за мной. Вдруг чья-то сильная рука хватает меня за плечо и поворачивает к себе. - Куда это ты направился, сладенький? – практически шипя, сказал Уэй. Я попытался вырваться из его цепкой хватки, но не смог. - Пусти! - Иди живо в машину. - Нет! Грёбаный извращенец! От этих слов он словно озверел. Его хватка становилась сильнее, от чего боль в руке возрастала. Схватив за подбородок, он буквально притянул меня к себе, наклоняясь прямо к уху и обдавая сбивчивым дыханием. - Я извращенец? Даа, я извращенец. Но, думаешь, ты лучше? Смазливое чмо, которое не хочет продаться раз за хорошую сумму, между прочим. Ты же так хочешь, чтобы я отстал, верно? Верно?! Хватка его рук вдруг ослабела, но я тут же получил пощёчину. От боли и неожиданности ноги подкосились, и я упал на колени. - Мы не договорили, Айеро. Меня подняли за толстовку и заставили стоять на ногах. Мои лицо и плечо болели, но это оказалось ничтожным по сравнению с тем, что происходило дальше. - Молчишь? Что ж, кажется, я знаю, чем тебя расшевелить. Джерард сильно толкнул меня по направлению к машине, от чего я еле удержался на ногах. На душе противно и мерзко, но я ведь сам согласился ехать с этой похотливой скотиной. Я даже не успел подумать о побеге, как мою руку заломили и повели к авто. - Мне больно, пусти! - я извивался, как мог, чтобы уменьшить боль, но все попытки были пресечены. Мне страшно, противно, ужасно... Я прекрасно понимал, чем это все закончится и от этого неприятный комок пополз к горлу, сдавливая его. Но я уже ничего не смог изменить. Меня швырнули к капоту, заставили стать на и так уже сбитые колени. Я зажмурился, в надежде, что это всего лишь сон, но, открыв глаза, понял, что ничего не изменилось, кроме как то, что вместо номерных знаков машины я видел промежность Уэя. Подавляя рвотный рефлекс, я отвернулся, за что тут же вновь получил пощечину. - Прости, детка, но я привык получать все сразу, чего хочу. И ты не исключение. - Я не буду этого делать... - давясь очередным позывом блевать, я вновь попытался отстраниться. Его цепкие пальцы схватили меня за голову и ткнули лицом прямо в пах. Щекой я чувствовал его стояк, от отвращения мое горло сдавилось ещё сильнее, и я издал мучителый стон. Но он был расценен неправильно. - Что, шлюшечка, нравится? - гадкий смех Уэя звенел у меня в голове. Его пальцы больше не держали меня, и я наконец-то мог отстраниться, шумно сопя и восстанавливая дыхание. - Ну и чего медлим? Начинай! Его голос был властный и уверенный, от чего по моему телу пробежали мурашки. Страх. Да, я боюсь своего мучителя, я боюсь что-либо делать, но мое бездействие приводит к очередной пощечине. Правая часть лица немеет, на глазах выступают слезы, а он лишь подается бедрами вперед, как бы безмолвно призывая к действию. - И долго мне еще хлестать тебя, чтобы ты начал? Дрожа всем телом, я пытаюсь расстегнуть ремень на его джинсах, затем пуговицу и молнию. Я даже в общих чертах не представляю, что и как делать – судорожно вспоминаю хоть какое-нибудь порно или свой неприличный сон. Стыд отходит на второй план, на первом только боль и унижение. Я снова попытался улизнуть, быстро поднимаясь на ногах, но с шумом падаю обратно, разбивая колени сильнее в кровь. - Ты разве ещё не понял, что сегодня ты делаешь то, что скажу я? И будь любезен, не мнись, как девственница, и нежнее, милый, нежнее. А то, пока мне не понравится, я с тебя не слезу. Его рука скользнула плавно по моему лицу, заправляя чёлку за ухо. Я бросил отвращённый взгляд на него, но Уэй лишь улыбался, предвкушая. Я сглотнул, немного поднимая его футболку кверху и еле касаясь губами его живота. Отстраняюсь, при первом же позыве блевать, но получаю по лицу – сильно и очень больно. Снова удар и снова. С каждым шлепком моя надежда сбежать потихоньку умирает, остаётся лишь боль – физическая и моральная. Целую увереннее, нежнее, спускаясь к низу живота. Мне больше ничего не остаётся, как выполнять прихоти мучителя – ещё одного удара я не вынесу, моё лицо было и так разбито. Нехотя я облизываю жилку, выступившую от возбуждения на его животе, немного её прикусываю и целую. Так понравилось бы мне, значит, сгодится и для Уэя. Тот только шумно дышит, упираясь руками в капот. Закрыв глаза, я медленно стягиваю с него джинсы вместе с боксерами. Рукой аккуратно скольжу от низа живота к паху, но тут же ощущаю боль – Уэй лупит меня по руке. - Только губками, никаких грязных ручонок. Меня заставляют делать то, чего я не хочу и видеть то, чего я уж точно не желаю. Но мне приходится. Приподнимаю ресницы, слипшиеся от слёз и вижу, отчего темнее в глазах. Зажмуриваясь, немного приоткрываю рот, обхватываю пухлыми губами уже раскрывшуюся головку, во рту обводя её языком. От этого всего так мерзко… Мерзко от себя, делающего такое. Мерзко мне, но не Джерарду. Каждый мой кружок, сделанный языком, вызывает у него томный стон и заставляет дышать чаще и более поверхностно. Выпускаю изо рта его член, легонько целую. Сердце колотится, кажется, где-то в горле, а в ушах слышится снова его голос. - Почему ты прекратил? Снова хочешь пощёчину? Он делает замах рукой, но я успеваю прильнуть обратно. Сменив гнев на милость, он легко поглаживает меня по голове, немного прижимая меня ближе к паху. Снова обхватываю его головку, делая губами более плотное кольцо, и скольжу чуть ниже, но это удаётся с трудом. Отстранившись, облизываю пересохшие губы, но во рту так же сухо. Рука Джерарда аккуратно, за подбородок, поднимает мою голову кверху; Уэй и сам наклоняется ко мне. Наши лица находятся в паре сантиметров: глаза моего мучителя расширены, словно от наркотиков, на губах поблёскивает слюна. Он осматривает моё лицо похотливо, надменно; аккуратно приоткрывает мой рот и пускает в него свою слюну, тягучую и горячую. Снова ударом, но менее агрессивным, возвращает меня «на место», а сам принимает прежнюю позу. Смачиваю губы его слюной и снова обхватываю ими член, доходя до середины основания – не больше. Практически после каждого моего скольжения губами вверх и вниз, Уэй стонет, входя мне в рот сильнее. Его руки обхватывают мою голову так, что я не могу пошевелить ею, - эта скованность мне не нравится, она снова настораживает. Челюсть ноет, и я пытаюсь легонько её сжать. - Зубы убери, сукин сын! – даже не успеваю пискнуть в ответ, как ощущаю его головку где-то у себя на гландах. Теперь вся инициатива в руках Уэя, что мне вовсе не на руку. Его движения медленные, но настойчивые. От его проникновений появляется снова рвотный рефлекс, который я с трудом подавляю. Мне не нравится подчиняться, я давлюсь слюной и его членом; пытаюсь отстраниться, на что получаю грубое, наполненное хрипом, «нет». Он буквально вбивается мне в глотку, сильно и часто, что я даже не успеваю схватить хоть клочок воздуха, а на глазах сильнее выступают слёзы. Джерард стонет и всхлипывает, тяжело и часто дыша; порой с его губ срывается моё имя. Но оно, в отличии от действий Уэя, звучит мягко, нежно. Но сейчас это меня менее всего волнует. Мне больно, именно физически, потому как душевная боль заглушается болями в горле и челюсти. Упираюсь руками в его бёдра, пытаясь отстраниться для того, чтобы хотя бы вздохнуть разок нормально, но Уэй сильнее. Мне только остаётся царапать и оставлять синяки от боли на его коже. Горло снова сжимается, всё тело бьёт озноб, и мне остаётся терпеть, как он входит полностью, трахая прямо в горло резко и неприятно. Ещё толчок и Уэй замирает, а я лишь чувствую нехватку кислорода и как что-то горячее скользит по горлу, вызывая пощипывание внутри. Джерард уходит, перед этим небрежно бросая мне две купюры на землю. Я лишь, пошатываясь, стою на четвереньках, вытирая рот и щёки от слюны и спермы, постепенно приходя в себя; молча провожаю взглядом машину, поспешно уезжающую прочь. Вот и всё, Фрэнки, вот и всё. Твоё доверие оттрахали и бросили, заплатив за это двумя мятыми бумажками. Отчаянье смешалось с невыносимой болью в горле и во всём теле. Я попытался сглотнуть, пропихивая дальше в горло остатки спермы, от чего всё горло только жгло и снова тянуло блевать. Ничего не хотелось, кроме как сидеть здесь и попытаться умереть. Я не хотел брать деньги, это было так низко, хоть они мне и правда были нужны, я не хотел идти домой в таком виде, я не хотел идти завтра в школу и видеть Уэя снова. Это выше моих сил. Но почти темно и мама будет сейчас звонить, желая узнать, где её сын-умничка. Поэтому, подбирая рюкзак, так любезно выкинутый Уэем из машины, когда он уезжал, я еле поплёлся обратно в город. Я просто шёл. В голове было мутно, а на душе скверно от одной мысли, что меня превратили в шлюху.