Купленное счастье

Cause my echo, echo Is the only voice coming back My shadow, shadow Is the only friend that I have

- Нежнее, Фрэнки, тебе же самому это так нравится… Его рука гладит мои волосы, затем грубо оттягивает меня за них. Я отстраняюсь и поднимаю глаза на него. Его взгляд прожигает, приказывает повиноваться, забывая про стыд и самоуважение. Его действия грубые, а слова нежные – это сбивает с толку, заставляя любить и ненавидеть одновременно. Он протягивает мне вторую руку, а я лащусь, как драная кошка, об ладонь, ища в его глазах одобрения, но в них лишь похоть и власть, убийственный холод и безразличие ко мне. Тело сводит, и я резко просыпаюсь в холодном поту, жадно глотая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Прошло уже чуть больше двух недель с того самого злополучного дня, как Уэй, оттрахав меня, обрёк на постоянные мучения и издёвки. Днём надо мной измывалась вся школа, называя педиком и шлюхой, обливая меня всем, чем только можно и захламляя мой шкафчик помоями, подкидывая мне в сумку использованные презервативы и прочую дрянь, а ночью… Ночь была страшнее всего – приходил он. Джерард Артур Уэй приходил именно тогда, когда я был беспомощнее всего и не мог бы сбежать – во сне. Днём он демонстративно игнорировал меня, изредка бросая похотливые взгляды, которые так ярко откладывались в моей памяти, подстраивал всякие пакости и больше ничего. Но ночью… Мой сон превращался в пытку, потому как каждый раз Уэй придумывал в нём что-то новое, к чему я не был готов. Нужно скорее пойти в душ, чтобы смыть остатки неприятного сна и снять возбуждение. Да, я с горечью понимал, что все эти ночные кошмары, в которых я снова ублажаю Джерарда, меня заводят, заставляя удовлетворять себя в душе почти что каждое утро. Я был истощён, морально и физически. Ночью я практически не спал, а днём меня добивали одноклассники, учёба – ведь приближался последний месяц школы перед выпускным. Нужно было на что-то переключиться, найти в чём-то отдушину, и я по совету Джам решил пойти в художественный кружок. Суббота – отличный день, чтобы начать жизнь с чистого листа. Я поднялся, направился в душ, оделся и спустился в кухню – всё, как я и делал последний грёбанный месяц, без изменений. Но, кажется, изменения не происходили только в моей жизни. Я стал всё чаще замечать, как моя мамочка, добрая и милая, всё меньше заботится обо мне, уделяя больше внимания Эрну. Они, кажется, любят друг друга, и всё идёт к помолвке и свадьбе. Изо всех сил я старался разрушить их планы, но я был словно пустым местом в их мире. Я тосковал по отцу, надеялся, что хоть он не изменился и, как прежде, любит меня. Но… Я просто приходил в свою комнату, давясь слезами от несправедливости и жесткости, и брался за гитару или карандаши. Рисунки получались всё ужаснее и ужаснее, а мелодии... Под такие впору умирать. Конечно, не всё было так плохо – Джамия и Боб были единственными светлыми пятнами в моей никчёмной жизни, хотя они тоже не знали всего дерьма до конца. Кстати, о Джамии: вредная девчонка – обещала помочь сегодня со сборами в художку, а сама наметила какие-то свои дела и не пришла. Вообще, я любил её, ещё с той школы – нам было весело вместе, мы тянулись друг к другу, стараясь практически всегда оставаться вдвоём. Кажется, я люблю её и сейчас, правда, уже не так по-детски и не так пылко, но люблю. Может, предложить ей встречаться? Я сидел и обдумывал все «за» и «против» этого решения, размазывая пюре по тарелке. Есть мне хотелось ужасно, но мама снова приготовила к пюре томатный соус, который я не переносил. Зато Эрн любил. Ну да, в этом доме мне почти не осталось места. Вздохнув, я отодвинул тарелку с завтраком и пошёл к выходу, подхватывая по пути наспех собранную сумку. Я не сказал, куда иду, потому как всем было всё равно. До художки надо добираться автобусом. Не люблю общественный транспорт – в них то и дело тебя кто-то рассматривает, а водитель никогда не останавливает там, где нужно. Но, иначе никак. Заняв место поближе к выходу и заткнув уши наушниками, я стал выглядывать в окно. Люблю так ездить – люди на улице всегда разные, куда-то спешат и чего-то желают от этой жизни, каждый со своими мечтами и чувствами… Я так и продолжал бы смотреть в окно, если б какой-то придурок не наступил мне на ногу. Я обернулся и увидел Джереми – того задиру из компании Уэя, который собирался мне при первой нашей, так сказать, встрече мозги вправить – одет с иголочки, уверенный и оценивающий всех и вся взгляд, прямо под стать братьям Уэям – они тоже так себя вели над всеми. Я отвернулся в надежде, что этот полудурок не заметит меня. Интересно, куда он едет? Я попытался глянуть ему в сумку, когда тот зачем-то в неё полез. Чёрт, кажется, он меня заметил, надо смываться. Я встал и пошёл в середину салона, где толпились стоящие люди. Спрятавшись за плотным дядькой, я продолжил наблюдать за блондином, который выудил из сумки телефон. Джереми позвонил кому-то, но разговор мне не удалось услышать целиком, только отдельные «да никто не узнает», «мы не можем подвести», «эти деньги стоят того и я всё сделаю, чтобы провернуть это дело». Кажется, Джерард с компанией снова взялись за грязные дела, связанные с наркотой. Если честно, я тайно мечтал, чтобы их засадили за решётку, чтобы больше никому жизнь не отравляли. Автобус затормозил на моей остановке, и я был вынужден выйти, так и не узнав продолжения разговора. Я ужасно нервничал и каждый шаг мне давался с трудом. Я не люблю говорить со взрослыми, но я должен был перебороть себя – или я записываюсь в студию, или я и дальше утопаю во всех проблемах с головой. Но сначала я решил, что нужно сходить в туалет, вымыть вспотевшие от волнения ладони и собраться с мыслями. Уборную удалось найти легко – она была в конце коридора. Старые раковины, стены, выложенные кафелем, плиточный пол – всё было как во всех других школах, за одним исключением – стены не были замараны неприличными словами и номерами телефонов каких-то легкодоступных девочек, - здесь была повсюду краска, небрежно смытая учениками в раковины. Я стал мыть руки, собираясь с мыслями и прокручивая первую фразу, которую скажу директору, как вдруг услышал непонятный шум и голоса, доносившиеся из соседнего помещения. Я аккуратно заглянул в открытую дверь и… Нет, нет и нет! Я не верю своим глазам! Тот, от кого я сбегал сюда, стоит за дверью со своим братом! Я прикрыл воду и замер, слушая их разговор – сердце ушло куда-то в пятки… - Майк, ты уверен? Я бы не стал соглашаться на такие условия, - спокойным, почти что стихающим голосом, проговорил Джерард. - Я уверен. Джи, пойми, иначе никак. Если мы их кинем – они кинут нас так, что заебёшься кровью харкать. Мы должны рискнуть. Тем более деньги… - Тебе мало тех, что предки отстёгивают каждое утро? Майк, я пас. Я услышал шаги, приближающиеся ко мне, и сердце замерло. Убегать? Или… - И давно ты стал таким правильным? – кажется, Джерард остановился, чтобы ответить что-то брату. - Иди трахайся в жопу, придурок. - Мм… Джи, я же вижу, что ты изменился. Сначала художка, теперь ты отказываешься от дел. Что, наркота больше не вставляет? – голос Майка такой же злой, как и у брата, но более убедительный, насмешливый. - Я не увлекаюсь этой дрянью так же сильно, как ты, - в голосе Уэя старшего звучала нотка обиды. Да, Майк, кажется, зацепил его за живое. Мне было и интересно и страшно одновременно стоять здесь, но я продолжил слушать. - Зато я не перетрахал полшколы, после разрыва с Линдси. Вы ведь провстречались месяц, да? - Мы это уже обсуждали, - Джерард стал повышать голос, шипя и говоря слова раздельно. - Ну да, ну да, - в противовес голос Майка был спокойным и весёлым. Ему, кажется, нравилось доводить брата до состояния гнева. – Так почему она тебя бросила? - Иди на хуй, - на выдохе, с долей грусти, сказал второй. - На хуй не идут, братик, а ложатся. Кажется, как это сделал ты. - Сука… Снова послышались шаги, и я попытался просочиться обратно в коридор, но не успел. - О, привет, шлюшка, - довольно улыбаясь, Майк хлопнул меня по плечу и скрылся в коридоре. Я не знаю, как быть – так много всего узнать за пару минут, чего мне не следовало знать вообще, сбивает с толку. Но больше всего меня интересовала последняя фраза Майка – неужели Джерард ему рассказал про тот вечер, про всё вообще? Можно было, конечно, пойти туда и расспросить обо всём у Уэя, но мне было страшно. Со всех ног я побежал в кабинет директора, заслышав шаги в туалете. Сердце не прекращало бешено колотиться, а в голове, словно бегущей строкой, мелькало «он в тебя влюбился». Я не верил в это, хотя, где-то в глубине души эта мысль меня радовала – теперь я мог отыграться на чувствах Уэя за всё, что он принёс мне. Никогда не чувствовал себя так победно, так правильно. Окрылённый мыслями о мести, я влетел в кабинет директора. Что ж, начать с сегодня новую жизнь мне всё же удалось! *** Занятия закончились, а на часах было ровно пять – пора идти домой. Я шёл по оживлённому коридору, лавируя между ребятами со всякими музыкальными инструментами и огромными спортивными сумками. Как оказалось, здесь учат ещё музыке и танцам, но только в другом корпусе. Я остановился, пропуская толпу малышей, несущихся к выходу с дикими воплями, как вдруг заметил красную макушку – Уэй. Сгорбившись, он направлялся в конец коридора, доставая пачку сигарет из кармана, - опять покурить. Я решил пойти следом. Внутри было какое-то странное чувство к этому человеку, которое я никогда раньше не испытывал. Мне не хотелось мстить или играть его чувствами, а просто поговорить. Обида за всё прошлое куда-то исчезала, что не могло меня не тревожить. Я хотел знать ответы на такое огромное количество вопросов. Что ж, я пошёл следом, тихо ступая, чтобы не спугнуть. Джерард завернул в уборную, а через пару секунд я тоже зашёл в двери и влетел прямо в Уэя. - Следить за мной вздумал, Айеро? Мы стояли нос к носу. Ну, точнее мой нос к его подбородку. На губах Уэя появилась кривая ухмылочка, а я стоял и заливался краской. - Нет, я не следил, - пробубнил себе под нос я. - Ну так и в чём твоя проблема? – Джерард продолжал на меня смотреть, приподняв бровь. Было так неуютно от того, что он был выше. Казалось, что я был пылинкой, которую Уэй смахнёт в один миг. Но нет, он не сделает этого, ведь Майк тогда говорил обо мне, произнося последнюю фразу, так? Что-то приятное расплылось по всему телу от того, что Джерард не от нечего делать меня всё же тогда поимел, а что я ему всё таки нужен. Меня всё это пугало, очень, но со страхом я разберусь потом, когда приду домой, к гитаре. – Ну? - Я… Джи, я… - Я не позволял тебе себя так называть, - коротко отрезал Уэй. - Прости… Он отошёл курить к окну, а я так и топтался в дверях. Почему он себя так ведёт? Действительно, почему? Парню влюбиться в парня – вообще нормально. Идиот ты всё же, Айеро. А может, сказать ему, что я всё знаю? Но как? - Дж… ерард… - теперь я стоял в дверях того помещения, где был и сам Уэй. - Ну? – тот даже не повернулся. - Я хотел бы кое-что обсудить, - мдаа… не очень удачное начало. - Ну? - Я не хочу, что бы надо мной продолжали издеваться. - А я тут причём? – Джерард развернулся ко мне, опираясь на подоконник. - Ведь ты же это всё подстраиваешь… Мне хотелось поговорить вовсе о другом, но я не мог. Я не из тех, кто раз и в лоб «я знаю, что я тебе нравлюсь». - Я? Сладенький, ты переоцениваешь свою нужность. Таких как ты у нас в школе большая половина, так что… - Уэй небрежно бросил окурок на пол, не заботясь о том, чтобы его затушить. - То есть, я тебе не нравлюсь? – это вылетело непроизвольно, необдуманно. Это был словно крик души, крик разочарования и падения в ещё большую неизвестность. - Что? – хриплый смех раздался по всему помещению, эхом отдаваясь у меня в голове. – Фрэнки, я же говорил, что не интересуюсь парнями. А если наше небольшое приключение не даёт тебе спокойно жить – забудь. Я использовал тебя и мне не жаль. Я не хочу с тобой ни дружить, ни быть врагами – ты для меня просто никто, как семь миллиардов других людей. Мы не будем вместе, запомни. Ты не нужен мне, ты никому не нужен. Уэй снова уходит, а у меня внутри что-то обрывается и в глазах темнеет. Просто и доходчиво мне разъяснили то, что я пустое место и что всё это ничего не значит. Я думал, что нужен ему, я даже был готов свыкнуться с издевательствами, думая, что это неумелые знаки внимания мне. Но нет… Я придумал сам эту красивую иллюзию нужности. Джерард снова прав, и я действительно никому не нужен – ни матери, ни этому красноволосому гавнюку, к которому успел привязаться. От этого всего ужасно хочется курить, хотя я раньше не пробовал сигарет. «Ты никому не нужен» - прозвучало у меня в голове, «ни-ко-му» - эхом пронеслось по всему телу.